Хроники Долгой Ночи

      Погода ухудшалась с каждым днем — становилось все холоднее и холоднее. Крепчали ветра, а в ночи, когда все, прижавшись друг к другу ложились спать, издали, со стороны запада, доносились страшные вопли, которые, как казалось, вблизи с их источником должны были содрогать небеса. Некогда знойные дотракийские поля, полные трав и обитающих в них животных, превратились в ледяную пустошь, полную только снега и крови…

***

      Полторы недели пути из Миэрина на удивление быстро прошли. Общение с Джайной, как казалось Йену, вышло на новый уровень — без неё эти дни были бы долгими и тихими, а время бы он проводил в привычном для себя пьянстве. По дороге ничего не встречалось — лишь бегущие на восток люди и оставленные деревни, в которых можно было заночевать и перевести свой дух. — Сколько до Квохора? — резко спросил Йен, ресницы и усы которого покрылись инеем, а бородка, отпущенная еще с битвы при Маграо, частями превратилась в сосульки. — Менее пары часов, за теми холмами! — сквозь бурю проорал волантийский наездник, укутанный во всевозможные меха.       Отряд его был разношерстный — почти пять сотен человек, в состав которых входили: дотракийцы, волантийцы, браавосийцы, северяне, андалы, и даже пара лхазарян откликнулась на этот зов. Но каждого, абсолютно каждого бойца в отряде удивляла Джайна, которая за время путешествия ни разу не одела на себя шубы — она будто не чувствовала страшного холода, пронизывающего каждого человека в отряде. — Привал! — громко приказал Йен, увидев, как перекресток дорог замыкается в деревне, лежащей перед ними в паре сотен метров.       Всадники моментально спешились и привязали своих лошадей к заборчикам и столбам, прикрыли их легкими одеялами и сами принялись разводить костры, дабы обогреть себя и по быстрому сготовить что-то вкусное. Спешившись, Йен сразу же направился к Джайне, ведь каждой миледи, по закону Эрнедона, рыцарь должен был помочь спуститься с коня, но она, не дождавшись Йена, легко с него спрыгнула, даже не поведя ни одним мускулом лица. — Вот это женщина… — буркнул себе под нос Йен, в котором очередной раз заиграл животный инстинкт. — Будешь бубнить себе под нос или пойдем греться, юный рыцарь? — игриво произнесла Джайна, взяв свой посох в ладонь. — Пошли, пошли! — вырвавшись из секундного ступора, заключил Йен.       Оба они направились в дом, стоявший ближе всего в дороге, ведущей в Квохор. Из окна домика идеально просматривались поля, безжалостно обдуваемые смертельно-морозным ветром, а вдали до сих пор слышался чей-то страшный, протяжный вой. Джайна долго и упорно вглядывалась вдаль, но никаких изменений не происходило и Йен, не выдержав этого молчания, произнес: — Миледи, не хотите ли вы поиграть со мной? — Не до этого сейчас, лорд Эрган… — А вы представьте, что сейчас наступает наша последняя ночь, миледи, и через пару часов мы уже можем погибнуть?       Джайна замялась — она не могла отрицать, что молодой, немного дикий и не в меру озорной Йен привлекал её, но она не могла подать виду, или же просто боялась это сделать. Спустя минуту бесцельного наблюдения за ветром, она повернула голову к Йену и проговорила: — Давайте, сир Йен…       Йен, окрыленный согласием госпожи на одну из его самых любимых игр, достал из мешка, принесенного им в дом, кожаный мешок, от которого доносился запах того самого, борского вина. — Суть игры в том, что я буду угадывать факт из вашей жизни, миледи, и если я прав, вы пьете, а если ошибся, пью я. — Справедливое предложение, Йен, давайте попробуем.       Йен наполнил две деревянные чаши вином и, подав одну из них Джайне, с улыбкой произнес: — Начнем с вас, миледи, вы новенькая в этой игре. — Вы выросли не в полной семье. — уверенно сказала она, направив свой взор на Йена.       Он, озадаченно покачав головой, сделал глоток из чаши. — Так, у вас есть друг, может быть, брат, которому вы хотите подражать, и хотите хотя бы половину его заслуг…       Йен снова поднял чашу вверх и, испив из нее, поставил на стол. Джайна долго придумывала вопрос и, когда придумала, сухо произнесла: — Первого человека ты убил до пятнадцати лет? — Мне было четырнадцать. Я ушел на войну с братом. А после одной из битв, брат позволил мне казнить одного из пленных… — проговорил Йен и снова отпил из чаши. — В первый раз ты почувствовал, что влюблен надолго. Это случилось примерно в возрасте первого убийства… — А вот тут вы неправы миледи, пейте. После того самого убийства Родрик отвел меня в бордель, снял мне пару девочек, и именно тогда я понял, что надолго не могу пока влюбляться.       Джайна отпила вина из своей чаши и Йен, собравшись с мыслями заговорил: — Вы когда-то до этого очень сильно любили…       Джайна бессловесно отпила из своего бокала. Хотел было Йен задать очередной вопрос, как вдруг дверь домика отворилась, и солдат, вбежавший в дом почти на полном ходу, начал докладывать: — Милорд, по дороге идут люди…       Солдат вышел из домика и Йен, посмотрев на Джайну, потянулся к её губам, но дама с улыбкой отодвинула его и первая покинула домик. — Ладно, попытка первая не считается, это был просто пристрельный выстрел… — произнес Йен, направившись вслед миледи.

***

      По дороге, которая должна была принести их в Квохор, по направлению к деревне, бежали люди, со всех сторон окруженные копейщиками. Лишь по мере приближения их стало ясно, что это Безупречные. Йен выбежал на встречу к ним. Копейщик, возглавлявший бегущих людей, начал приближаться к самому Йену. — Что происходит? Кто вы? — проорал Йен через бурю, надеясь, что крики его донесутся до отступающих. — Квохор горит, с нами дети и женщины, пропустите, они идут за нами… Посмотрев на холмы, за которыми дорога сворачивала в Квохор, Йен увидел, как лавина мертвых поглотила последних отступающих. — Сколько вас? — спросил Йен, схватив за доспех Безупречного. — Почти две тысячи. — доложил солдат, сбив руку Йена со своего плеча. — Мы задержим их, только дайте хотя бы часть своих воинов в помощь!       Безупречный кивнул и, развернувшись, повел сопровождающих войско Безупречных назад. — Всадники! Седлайте коней! — отдал приказ Йен, запрыгнув на своего коня, привязанного к забору.       Всадники разбежались к своим лошадям быстрее, чем мог бы представиться себе Йен. Спустя полминуты все всадники построились в центре деревни и, увидев, как Йен поскакал за уже строившимися Безупречными, впали в ступор. — Чего ждете, за ним! — скомандовала Джайна, и всадники, обнажив свои клинки, помчались за своим командиром.

***

      Йен молниеносно домчал до Безупречных. Глазами он смерил войско — примерно тысяча воинов осталось, дабы прикрыть отступление людей. Рыцарь обнажил свой меч, снял из-за спины тяжелый, но необходимый для битвы щит, а конь Йена испуганно ржал и пятился назад.       Из темноты слышался оглушающий рёв. Йен, пожалуй, впервые в своей жизни ощутил настоящий животный страх. За холмами виднелись вспышки пламени — очевидно, Квохор горел, но держался, поэтому поток наступающих мертвецов был не очень плотным и редким. — В атаку! — скомандовал Йен, и безупречные помчались на мертвецов, пронзая их копьями с наконечниками из обсидиана.       Дождавшись конницы, Йен сразу же помчал вперед, давя мертвецов под копытами своего скакуна и разрубая их на части. Конники неслись за Йеном, но несли потери. Ряды безупречных, и всадников стремительно редели.       Только он хотел срубить очередного мертвеца, как почувствовал, что его выбрасывает из седла. Конь упал, скинув Йена с себя, и мертвые, полугнилые вихты накинулись на него, но от смерти Йена спасла Джайна, поразившая огненным заклинанием нависших над ним вихтов.       Он поднялся с земли, нашел среди тел свой меч, и, увидев, как наступление безупречных захлебнулось, а всадники завязли в усиливавшемся потоке мертвецов, Йен выкинул щит и достал кинжал брата. Крепче сжав меч и нож своими руками, рыцарь помчался на прорвавшихся мертвецов, и, получая лишь мелкие порезы, срубал каждого встречного мертвеца — доспехи из черной стали выдерживали почти все удары, но редкие, проникающие они все равно приносили дискомфорт.       Бежать в холм было трудно, труднее было только отмахиваться от мертвецов, бегущих на него со всех сторон. — Джайна! — заорал Йен — Похоже черная сталь может убивать их! — Я уже поняла! — крикнула Джайна в ответ, отбросил магическим порывом ветра десяток мертвецов.       Йен продвигался вперед, он уже не чувствовал усталость, лишь гнев, будивший в нем зверя, подобно его брату. Он не знал, сколько уже убил мертвецов, но понимал, что далеко впереди многих воинов, что неимоверно льстило ему. Он был уже на вершине холма, как вдруг увидел, как один из Безупречных несся на него со страшными воплями. — Ты что, мы же на одной стороне! — крикнул Йен, как вдруг мертвец копьем прорезал ему руку.       Теплая кровь побежала под доспехами по коже, но остановить рассвирепевшего рыцаря уже было нельзя. Йен, схватив вихта-Безупречного за горло, поднял того в воздух и разрубил пополам, бросил в сторону и после, усталой походкой, разрубая редких мертвецов, поднялся на холм. Увиденное им, ошарашило его: до горизонта, а может и дальше, тянулась бесконечная армада нежити. Он почувствовал испуг, и поняв, что его бойцов почти не осталось, прокричал: — Отступаем!       Запрыгнув на первого попавшегося коня, Йен помчал по полю боя, помогая отбиться от мертвых чудом выжившим бойцам. Они помчались с холма, как вдруг на Йена напрыгнул мертвец, повалил его с лошади и Йен, поднявшись, начал биться, постепенно пятившись назад. — Да сколько вас тут! — устало закричал он, как вдруг нападавших поразил пламенный луч, и те разом загорелись.       Развернувшись, он увидел Джайну, примчавшуюся его спасать. Радость его была бы бесконечной, но вокруг миледи стали подниматься мертвые, которые, сразу же воскреснув, набросились на нее. Она была готова к смерти, как вдруг Йен набросился на них со спины, и, получив несколько ранений, разрубил всех нападавших. — Спина к спине! — произнесла Джайна, развернувшись, прижалась к спине Йена.

***

      Мертвецы нескончаемым потоком понеслись на них, но вместе, прикрывая спину друг другу, они кое-как отражали эти атаки. Отразив очередную атаку мертвеца, Йен не заметил, как мертвец с копьем наперевес мчится на него. Парировать атаку уже было поздно и мертвец со всего маху всадил копье в нижнюю часть живота Йена. Копье вошло не так глубоко, но довольно крепко засело в доспехе, а сам Йен, выплюнув изо рта кровь, убил мертвеца.       Он обломал древко копья — нельзя было усиливать кровотечение, так учил его брат. Сразу же за ударом копья в лопатку Йена вонзился кинжал. Вскрикнув от боли, и убив мертвеца, Йен поднялся с колена. Все больше и больше ран сыпались на него, он уже не слышал криков Джайны — боль заглушала всё, даже её крики. Он не мог отступать, от него зависела безопасность Джайны, прикрыть её спину он считал своим долгом. Терпеть уже было невозможно, а последний удар, сумевший даже пробить грудную пластину доспеха, вообще сбил Йена с ног, и он, сев на колени, понял, что умирает. — Йен, Йен… — послышалось ему через пелену застилавшей ему слух и зрение боли. Джайна, воткнув посох в землю, создала сферу, через которую мертвецы не могли пробраться к ним. Йен развернулся на спину, и она, сняв с него шлем, увидела его лицо — оно было измазано в крови, устало. Дыхание Йена было тяжелым и еле ощутимым…

***

Джайна услышала ржание лошадей и крики людей — через мертвецов к ним кто-то прорывался. Она опустила сферу и, отбросив мертвецов в сторону одним мановением руки, поднялась с колен, и стала звать на помощь.       Всадники подняли Йена одну из лошадей, и, так же забрав Джайну, помчались прочь, спасаясь от приближающейся армады мертвецов.       Спустя час непрерывных скачек, они наконец-то остановились на холме, где несколько солдат бережно спустили с лошади Йена, а Джайна, сев перед ним на колени, магией сняла с него продырявленный во многих местах доспех. Тело его было изранено, на нем почти не было живого места. — Он мертв… Миледи… Он мертв… — проговорил Подрик, отряд которого еле еле успел спасти их от, казалось бы, верной смерти.       Джайна заплакала, прижала свою голову к телу умершего Йена и обняла его, сдавив всеми своими силами…