Хроники Долгой Ночи

      Осень, короткая и пасмурная, незаметно прошлась по королевству. Листья опали, травы пожухли и всё чаще, по утрам, покрывались хрустящим инеем, а лужи, остававшиеся после дождей, прятались под тонкой ледяной коркой, которую с огромным удовольствием давили крестьянские дети.       Для Рэгма, столицы королевства Эрифос, и для его Величества Балерна осень ознаменовывалась другими событиями. Именно с концом осени в столицу прибывает всё больше и больше людей, ищущих защиту, кров и питание в холодные зимы Эрифоса.       Учащались преступления — грабежи, убийства и разбой на дорогах, темных улочках столицы и ее окраинах. Эти происшествия серьезно били по престижу городской стражи, приказом короля не вступающей в гражданские конфронтации.

***

      Десятки лордов съехались в столицу королевства по призыву Балерна, самого недавно вернувшегося из потопленного в крови Загорья. Сбор их был назначен в пышном, королевском чертоге, на закате последнего дня осени, что не помешало многим лордам прибыть гораздо раньше срока, дабы обсудить в высшем свете ситуацию в государстве, войны и налоги. Но даже в срок, король так и не появился, что породило тихие шутки в его адрес, которые лорды аккуратно шептали друг другу на уши, опасаясь того, что стражники услышат их непристойный юмор.       Подумав, что король еще долго не почтит их своим присутствием, лорд Маглас, временно заменивший воюющего с речными мятежниками Бэйла Рэндэла на посту десницы при дворе, потянулся к кувшину с вином, так аппетитно расположившемуся на краю огромного овального стола. Не успел Маглас схватиться за кувшин, как дверь чертога отворилась, и в сопровождении личной гвардии в зал вошел Балерн. Пройдя за спинами поднявшихся со своих мест лордов, слыша от них исключительно добрые слова приветствия, короля сел на трон, за которым, в камине, горело яркое, жаркое пламя, греющее королю и его гвардейцам спины. Дождавшись, пока лорды займут свои места, Балерн заговорил громким хмельным голосом: — Приветствую вас, мои верные вассалы. Я созвал вас для того, чтобы обсудить, и возможно решить некоторые навалившиеся на королевство проблемы. — Правильно, Ваше Величество! — начал лорд Бастиас, ведающий денежной ситуацией в королевстве. — Прибывшим в столицу крестьянам практически нечего есть… — Давай не о крестьянах, лорд Бастиас, меня в данной ситуации никак не интересует то, что находится у них в животах! — резко прервал своего вассала Балерн, хлебнувший вина из трофейного рога. — И какой вопрос вы хотите вынести совет, Ваше Величество? — задал вопрос лорд Фростинер, старый, как мир, но очень богатый, ибо в землях его располагались соляные копи, снабжающие солью почти все регионы королевства. — Утром ко мне пришло донесение, от северной разведки… Армия князя Ховарда в размере около двадцати тысяч человек идет в наступление. Они уже у северной границы Королевского Леса…       «Что? Как? Сколько-сколько их там», — далеко не все вопросы, вырвавшиеся из уст лордов, нешуточно напуганных такой вестью. Не став дожидаться, пока испуганные и возмущенные лорды вдоволь наговорятся, Балерн ударом кулака об локоток трона разом прервал дискуссию и, попросив слугу подлить в рог вина, серьезно продолжил говорить: — Они будут здесь через три недели, если конечно, метели и густые леса не задержат их продвижение. — Каковы будут распоряжения, мой король? — с тревогой спросил лорд Маглас, разложив перед собой чистый бумажный лист. — Созвать знамена! — произнес Балерн, поднявшись с трона и изрядно пошатнувшись. — Будет исполнено, государь! — почти хором, но довольно вяло и угрюмо ответили лорды, понимающие, чем грозит вторжение князя Ховарда. — Глашатаям в городе передать эту информацию. Всех мужчин в возрасте от четырнадцати и заканчивая дряхлыми старцами вооружить и хоть как-нибудь обучить искусству боя! — закончил Балерн, обойдя всех лордов за их креслами.       Совет продолжался — Балерн неустанно твердил о победе над Талширским королевством, приписанной войскам Роуна МакХейга, хотя, на деле, разгромили это пустынное государство неизвестные захватчики. А вот победу над этими завоевателями Балерн не стесняясь приписал себе — гению тактики, искусства войны, совершенно забыв про главного архитектора победы над Родриком и неизвестными рыцарями — лорда Бэйла Рэндэла, едва не погибшего в ходе последней, спланированной им же битвы. Только хотел Балерн приступить к рассказу о том, как лорд Фростинер, неожиданно поднявшись со своего места, серьезно произнес: — Ваше Величество, что стоит делать с восставшим лордом Расселом? Оценить его мятеж как особо опасный для государства? — Да, лорд Фростинер, я часто думаю над этой проблемой. Этот молокосос, Томас Рассел, почему-то обладает довольно серьезным влиянием в бассейне Гидры. Все больше и больше лордов и крестьян присоединяется к его мятежу, а недавние победы над моим племянником, крон-принцем Михаэлем, лишь укрепили их веру в народного мстителя. А еще меня пугает, лорд Фростинер, что совсем недалеко, за Аллеборскими горами, к морю прижалось герцогство Торо, маркиз которого, Дэймон, так и точит на меня зуб после смерти Родрика Эргана… — Постойте, смерти Родрика Эргана? Кто смог убить этого несокрушимого рыцаря? — перебил лорд Амрус, сидящий в самом углу чертога. — Лорд Бэйл Рэндэл скинул облаченного в доспехи рыцаря в море, с огромной высоты. Шансов выжить у него не было… — соврал Балерн, которому было известно, что последних выживших, в том числе и огромного рыцаря в черных доспехах, спасли неизвестные моряки на кораблях, паруса которых украшало изображения кракена. — Если так, то нам надо вознести величайшие почести лорду Рэндэлу… — произнес Маглас, сделав очередную запись в свитке. — Продолжим… После смерти Родрика, я уверен, Дэймон Торо точит зуб на корону, и с удовольствием использует шанс в виде молодого, амбициозного бунтовщика с армией и золотом. А ваши земли, лорд Фростинер, прижаты к Гидре с юга, и заканчиваются в горах, как раз за которыми лежит герцогство. Определенно, после окончания войны с княжеством, мы переключим свой взгляд туда.       Стоило только Балерну закончить свою речь, как дверь чертога отворилась, и в зал вошел лорд Марвин Блэкмун. Мужчина среднего роста, довольно худой и подтянутый, с приятным, но украшенным несколькими шрамами лицом, возрастом не более сорока лет, хоть уже и наполовину седой. В руках он держал два мешка, а лицом своим выдавал то, что сильно доволен чем-то. Балерн с интересом стал вглядываться в мешки, и заметил, что на дне их видна старая, запекшаяся кровь, а пахло от мешков слабым трупным смрадом. — Ваше Величество, ваша миссия выполнена… — произнес Марвин, преклонив колено перед королем и протянув ему оба мешка.       Стражники спустились по ступеням и, приняв мешки из рук лорда Блэкмуна, отправились к королю. От запаха, исходящего от мешков, Балерн прикрыл нос рукой, но увиденное в мешке приятно поразило короля. — Головы регента Дэва Монроя и якобы «истинного короля» Джеймса Гонарда? — громко и довольно произнес Балерн, одарив благосклонным взглядом своего вассала. — Мы взяли Корд неделю назад, Ваша милость. Я лично вынес приговор и обезглавил ваших врагов… — Да здравствует единый король! — громко возвестил лорд Маглас, что спустя пару мгновений повторили все присутствующие в зале лорды…

Тем временем в Загорье…

      Под шквальным ветром, сбивающим некоторых солдат с ног, и необыкновенно мощным снегопадом, воины Роуна МакХейга понесли лестницы к стенам Рагнарека, родного замка Йена, Родрика и Кэтрин, давно не бывавших в доме своих предков. Редкие стрелы были выпущены в сторону нападавших, вопреки ожиданиям Роуна, что принесло лишь единичные потери. Спустя пару минут воины главного воеводы королевства уже стояли на стенах, но не встретили сопротивления — более того, со стены было видно, что город никто не охраняет. — Странно… — буркнул под нос Роун, когда врата барбакана открылись спустя пару минут после начала штурма.       Во главе своих кавалеристов он въехал на узкие улочки города, и, затерявшись в задних рядах кавалеристов на случай засады, направился к донжону, в окнах которого теплился яркий свет. Проехав врата цитадели крепости, конники спешились, и, зайдя вовнутрь донжона, увидели перед собой собранных жителей города, видимо отказавшихся покидать свой дом, в котором большинство из них родилось и прожило всю свою жизнь. Победным шагом Роун вступил в чертог, и, сам увидев перед собой сотни мирных жителей, скрепя свое холодное сердце, произнес: — Рубите их, как воины Родрика убивали ваших друзей! Воины с криками и воплями набросились на людей, понесшихся в разные стороны. Их закалывали, рубили, до смерти забивали палицами, а женщин, встреченных на своем пути, насиловали, и только затем жестоко убивали. Роун чувствовал запах крови, с детства пьянящий его, и теперь, когда эта жажда была утолена, он, взяв с собой своих лучших гвардейцев, направился на верхние уровни, где и располагался чертог Эрганов. Преодолев сотни ступенек, Роун с гвардейцами вышли к массивной двери, никем не охраняемой и не запертой. Широко распахнув огромные двери, воевода ввалился в чертог, в котором находились лишь Виктор Эрган и младший сын его, Дрим. — Лорд Эрган, как любезно то, что вы не оказали сопротивление, да и еще не бежали, как все ваши воины! — самодовольно начал Роун, пройдя к Виктору вплотную. — Ну конечно… Сбежали. — Почему вы не покинули Рагнарек до нашего прихода? — еще раз задал вопрос Роун, жестко схватив маленького Дрима за руку и притянув того к себе. — Как я могу бросить замок своих предков? Хоть что-то достойное на конец моих лет… Роун улыбнулся и, достав нож и поднеся его к горлу плачущего ребенка, с ехидной улыбкой проговорил: — Почему бежали ваши воины? — Лорд МакХейг, они не бежали вообще-то…

Тремя днями ранее…

— Лорд Грейвз! — обратился Виктор к вассалу, единственному вернувшемуся из похода Родрика.       С момента своего возвращения лорд Киллиан Грейвз всегда находился в подавленном настроении — он чувствовал себя так, будто подвел своего господина, короля Загорья Родрика. Но исполняя его приказ, он увел всех оставшихся всадников дома Эрган в Рагнарек, где они бы еще больше пригодились в грядущих воинах. — Ваша милость? — поклонился Киллиан, оставив с сторону чашу с элем. — Пришли донесения с юго-запада, в них говорится, что Роун МакХейг с огромным войском преодолел Ман-Блу и через пару дней будет здесь… — Мне подготовить оборону? — с тревогой поинтересовался Киллиан, осмотрев всех оставшихся под командованием Виктора лордов. — Нет, уводи людей… Все войска, мирных жителей, ценности и инструмент… Уходите за Маргетри, где вас не достанет ни одна королевская армия. В Карсоне вас достойно примут… — Почему я? — уже удивленно спросил лорд Грейвз. — Если мой старший сын доверил вам увести армию домой, значит он вам доверяет. А следовательно вам доверяю я.       Лорд Грейвз, еще раз откланявшись, направился к выходу, но у самых дверей остановился, и, развернувшись лицом к своему сюзерену, произнес: — А как же вы? — Я не могу оставить замок своих предков… А Дрима они не станут трогать, он мал еще…

***

      Дослушав рассказ Виктора об отступлении жителей и воинов Рагнарека, Роун от ярости покраснел, и, убрав от шеи Дрима нож, сквозь зубы проговорил: — Прекрасный план, лорд Эрган, только вот, ваш род прекратил свое существование! После этих слов взбешенный Роун перерезал горло Дриму, и мальчик, в крови и слезах, захлебываясь собственной кровью, упал перед отцом, мужественно сдерживающим слезы. — Ублюдок! — воскликнул Виктор, обнажив свой меч.       Он понесся на Роуна, как вдруг копье, выставленное стражником, насквозь пронзило лорда Эргана, а оставшиеся гвардейцы с наслаждением воткнули свои копья в тело старика. Захлебываясь кровью, Виктор пал рядом с телом сына, в последний раз положив на него свою уже оледеневшую руку.       Роун посмотрел на мертвых Эрганов с невообразимым удовольствием, после чего, опрокинув жаровню с горящими углями на пол, громко приказал: — Сжечь тут все! Предать огню город и цитадель! Всех вырезать! До рассвета все должно быть исполнено, ибо мы возвращаемся в столицу…

***

      Как и приказал Роун, с рассветом Рагнарек горел — пламя поднималось очень высоко, дома рушились, а люди, связанные и оставленные гореть заживо, визжали нечеловеческими криками, заглушающими даже обрушение домов и славное потрескивание гигантского костра. Когда от крепости, дома одного из самых великих родов Эрифоса, остались лишь обожженые камни и пепелища, довольный Роун развернул свою лошадь и, в окружении своих вассалов и вельмож, во главе огромной армии двинулся обратно — в Рэгм.