Хроники Долгой Ночи

      С каждым днем в столицу прибывало всё больше беженцев, спасающихся с северных районов Королевского и Зачарованного лесов. Армия князя, по рассказам спасавшихся людей, стояла лагерем буквально в дне пути от столицы.       Метели продолжали вымораживать город, подмерзала вода в колодцах, а люди, ежечасно строящие укрепления города, порой коченели насмерть, но не покидали своих постов.       Перед городом, вблизи стен его, был вырублен лес, дрова которого пошли на строительство укреплений и костры, но цель вырубки была другая — необходимо было улучшить обзор, дабы видеть приближение армии княжества.       Унфертский тракт пустовал — похоже все, кто могли спастись и убежать уже были в городе или гораздо южнее его, в более теплых Пламенных Полях и за рекой Рибер, южном и крупнейшем притоке реки Гидра.

***

— Мой король! — проговорил вернувшийся со стен лорд МакХейг. — Они будут здесь с часу на час… — Хорошо, пусть приходят, — холодно и высокомерно заявил Балерн, чьи щеки были красными от холода и крепленого вина. — У нас меньше людей, полностью готовых к битве, ополчение, которого мы набрали в большом количестве, не выстоит против их натиска. — И что вы хотите, лорд МакХейг? Вроде вы главный воевода королевства, а не я… — Ополчение поставить на стены, где эти бездари смогут хоть как-то пригодиться, мой король, — предложил Роун, фанатично уверенный в своем плане. — Будь, что будет…       Дверь резко отворилась и в покои короля вошел лорд Блэкмун, красный, как наливное яблоко, с ещё нерастаявшим снегом на голове. Встав у камина и развернувшись к нему спиной, лорд Блэкмун бросил на Роуна неприязненный взгляд, от которого лорду МакХейгу стало некомфортно. Роун знал, что лорд Блэкмун метит на его место, и после его победы над восставшим регентом Монроем шансы себялюбивого лорда значительно укрепились. Немного постояв у пламени, лорд Блэкмун выпрямился и, набрав в легкие побольше теплого воздуха, произнес: — Укрепления готовы, войска построены, Ваше Величество! Мы готовы достойно встретить князя Ховарда!       Наблюдая за тем, как Блэкмун распинается перед королем, Роун с трудом сдерживал смех. Должность при дворе, которую МакХейг годами зарабатывал, ведя свои войска в бой против противников короны, молодой Блэкмун надеялся получить лизоблюдством. «Смешно, посмотрим, каков ты на деле», — подумал лорд МакХейг, постучав пальцами по рукояти своего меча. — Какие шансы сдержать натиск? — хмельным голосом задал вопрос король, обратившись сразу к обоим лордам. — Не так мно… — Все шансы, государь, я уверен в ваших воинах! — резво перебил Роуна лорд Блэкмун, нешуточно разозлив воеводу. — А вы всегда перебиваете людей, стоящих выше вас в королевстве? — спокойно, подавляя свой гнев и пытаясь не нагрубить благородному лорду, произнес Роун. — Нет, но людей, потерявших мое доверие довольно часто… — уже менее уверенно произнес Блэкмун, подойдя к статному лорду МакХейгу вплотную.       МакХейг видел, как Блэкмун положил кисть на рукоять своего стилета, а сам, недолго думая, отпив вина и закусив его краюхой свежеиспеченного хлеба, произнес: — Если бы не король, я бы выпустил твои кишки…       Прозвучал колокол, сигнализирующий о том, что захватчики уже были вблизи от города.       Лорд Блэкмун опустил свою руку и, улыбнувшись во весь рот, произнес: — Давай посмотрим, насколько ты умелый в бою, лорд МакХейг.       Он быстро оставил покои, а Роун, увидев, как король осушает уже пятую чашу вина подряд, добро и немного задумчиво произнес: — А не много ли вы выпили, Ваше Величество?       Король, немного пошатываясь и распространяя вокруг себя неприятный аромат спирта, прошел ближе к Роуну и, положив ему руку на плечо, трудно разбираемым голосом вымолвил: — Нельзя воевать трезвому… Ты либо испугаешься и побежишь, либо сдохнешь от мучительной боли. А так, вино притупляет боль и страх, поэтому…       Не договорив, король взял со стола свой топор и, дождавшись Роуна, покинул собственные покои.

***

      Роун в сопровождении личной охраны пробирался через забитые перепуганными людьми улицы города. Крестьяне бежали от стен, сбивали с ног бегущих к укреплениям солдат, толкались, затаптывали друг друга на смерть, тормозили движение отряда самого главного воеводы королевства. — Толкайте людей в ответ, насрать на них! — гневно приказал Роун и гвардейцы его, услышав приказ, подняли щиты и начали сбивать с ног врезавшихся в них крестьян.       Люди падали им под ноги, они кричали, хватались за ноги идущих по ним гвардейцев, но те даже не смотрели на них, а особо буйным доставалось по роже то сапогом, то древком копья. Так или иначе отряд был у стен спустя полчаса от начала колокольного боя.       По заледенелым ступеням Роун поднялся на стену и, увидев тысячи появлявшихся из Королевского леса факелов, немного улыбнулся, хоть и понимал, что выиграть получится чуть ли не чудом. Он осмотрелся — король в окружении своей личной гвардии гордо стоял на барбакане. Лорда Блэкмуна нигде не было видно. Лишь пару минут, приглядевшись сквозь ночную мглу, Роун МакХейг приметил знамя Блэкмуна, находящееся на самой передовой. «Надеюсь он там и подохнет», — мысленно уточнил Роун, в глубине души представляя, как самодовольного лорда разрубают сотнями мечей. — Стрелы наложить! — громко приказал Роун, и лучники, стоящие на всем участке стены, достали из колчанов стрелы и аккуратно наложили их на луки.

***

— Светлейший князь! — обратился воевода Талос к Ховарду, гордо восседавшем на своем скакуне в окружении своей дружины. — Я вас слушаю, воевода! — сквозь метель проорал Ховард, ехидно улыбаясь, наблюдая за тем, насколько плохо были готовы укрепления к наступлению его армии. — Ваши воины ждут приказов… — Дайте залп из наших катапульт, снаряды предварительно можете поджечь! — скомандовал Ховард, после слов которого ближайшая катапульта выпустила загоревшееся ядро в позиции войск королевства Эрнедон.       За этим залпом последовали и другие — чёрное, непроглядное небо в миг озарилось десятками огней, стремительно приближавшихся к войскам Эрнедона. Когда они столкнулись с землей, до княжеских войск стали доноситься первые крики раненых и умиравших, и, вдоволь насладившись тем, как огненные ядра разом сносят десятками воинов короля Балерна, Ховард вынес вперед свой меч с криком: — В атаку!       Неровным строем княжеская пехота помчалась в сторону города, за ними в небольшие зазоры между строями ринулась легкая конница. Солдаты завязали в снегу, лошади спотыкались о запорошенные снегом камни, но армия все равно неотступно продолжала следовать вперед…

***

— Обрушить на них смерть с небес! — холодно и грозно выкрикнул Роун и лучники дали свой первый залп.       Сотни стрел полетели на армию неприятеля, первые фигурки камнем завалились в снег, но от второго залпа эффекта было ещё меньше — солдаты подняли щиты и прикрывали свою голову и тело. Первые ряды уже приняли бой с наступающей армадой, но бой этот был недолгим — часть солдат либо сразу убили, либо кто-то испугался смерти и начал отступать. — Стойте, выблядки! — прокричал лорд Блэкмун, уже через пару секунд сменивший свое мнение об отступавших.       Он смотрел, как на него, практически галопом, неслась кавалерия Унферта, и, успев проговорить только: «Вот срань», — Блэкмун оказался сбит с ног и затоптан копытами десятков, если не сотен лошадей. Знамя Блэкмунов пало, но дальше прорыв войск княжества захлебнулся — уж больно сильным оказалось сопротивление центрального фланга, составленного из воинов МакХейга и гарнизона Рэгма.

***

— У них баллиста! — завопил стоящий рядом с Роуном лучник.       Вдруг, огромная стрела, пущенная из этой самой баллисты, пронзила сразу троих человек.       Прорвавшиеся ближе всего к стена города лучники княжества Унферт принялись обстреливать стены, и Роун, поняв, что становится легкой мишенью, спрятался за бойницу, а лучники, продолжавшие стрелять в наступающих, так и продолжали падать, как подкошенные, от вражеских стрел. — Масло на стены, масло! — прокричал Роун, заметив, что часть воинов Унферта таки прорвалась к стенам замка.       Мечники Эрнедона и ополченцы по обледенелым лестницам стали взбегать на стены, первый котел с кипящим маслом занял свое место рядом с воеводой королевства. Поднявшись, Роун увидел, как Балерн с испугом наблюдает за тем, как воины Унферта без труда раздавили силы, занявшие позиции вне города. — Бежать в город, отступать! — приказал Роун, понимая, что живыми люди ему нужны больше, чем мертвыми.       Тяжелые ворота со скрипом стали отворяться, и первые воины стали проходить через арку. — Лестницы! — послышалось лорду МакХейгу, и он, посмотрев в сторону Зачарованных Врат, увидел, как пара лестниц уже заняла свои места меж бойниц. — Копейщики, меченосцы — к вратам! — уже завопил Роун, заметив таран, который к стенам тащили десятки лошадей. — Он сломает врата за считанные минуты… — обреченно проговорил Балерн, направившись вместе с мечниками к вратам.       Лестницы начали подниматься и на участок стены Роуна. Мгновенно по ним стали взбираться пехотинцы княжества, но первых мечники окатили добротной порцией кипящего масла, отчего они, издавая нечеловеческие крики, упали в вниз. Лучники и арбалетчики княжества уже не стесняясь обстреливали стены города, потихоньку уменьшая число не особо удачливых воинов. Пара мужчин принялась поднести еще один котел с маслом, как вдруг одного из них прямо в шею поразил арбалетный болт. Котел с грохотом упал на лестницу, окатив своих же, поднимавшихся вверх мечников, маслом.

***

— Великий князь, подступы к замку взяты, с успехом штурмуем стены! — окрыленно доложил воевода Талос. — Дружина, готовьтесь к атаке! — скомандовал князь Ховард и тяжелые конники, надев свои шлемы, вслед за князем помчались к стенам.

***

— Их не сдержать, милорд! — доложил мечник, срубивший спрыгнувшего на стену пехотинца. — А мы сдержим! — произнес Роун, обнажив свой меч и приготовившись к битве.       Десятками, если не сотнями, стали солдаты Унферта взбираться на стены, постепенно овладевая ими и сбрасывая со стен прижатых к краю защитников. Метель усиливалась, лицо Роуна покрылось корочкой льда, но он чувствовал, как кровь приливает к его рукам, и первым ринулся в бой на ступивших на стену рыцарей Унферта.       Снаряды катапульт, передвинутых уже в ближе к стенам, пролетали над головами защитников и падали на городские дома, в которых начинались пожары. Послышался тяжелый треск — пали Амборские Врата. Лавиной скопившиеся воины Унферта начали проникать в город.       Оглядевшись, Роун заметил, как король сражается в первых рядах несмотря на свою физическую форму и умения. Но все же голой отваги не хватало для того, чтобы остановить наступающих. Тысячи ополченцев помчались на стены и к вратам, постепенно своим количеством тесня нападавших. — Отступаем вглубь гор…       И тут с запада, из глубин Королевского леса послышался до боли знакомый Роуну МакХейгу горн…

***

— Лорд Рэндэл! — произнес прискакавший к Бэйлу рыцарь. — Они уже ворвались в город! — Значит мы как раз во время! Труби наступление! — приказал лорд Амбора и конница его, выстроенная ровно даже несмотря на то, что стояла в лесу, понеслась на задние ряды наступавших унфертцев.       Кони с трудом преодолевали снег, но, когда они достигли протоптанных войсками Унферта троп, кавалерии стало гораздо легче. Всадники Бэйла стали набирать скорость и вскоре они были уже у катапульт, наскоро брошенных своими хозяевами. Войска княжества, заметив у себя в тылу несколько тысяч всадников, начали перестраиваться, но было уже поздно — кавалерия Бэйла вошла в пехоту, как горячая моча сквозь снег.       Навстречу коннице Бэйла рванула дружина князя — десятками мелких клиньев они вмазались в конников лорда Рэндэла, несколько смяв их наступление, но на некоторых участках конники продолжили теснить пехоту.       Обнажив оба своих меча, Бэйл проносился по полю боя, срубая княжеских воинов одного за одним, и когда количество убитых перевалило за три десятка, он увидел его… Самого князя, разъезжавшего в длинной кольчуге, поверх которой была надета толстая геральдическая ткань. Своим мечом князь лично оборвал жизнь нескольким лучшим всадникам Бэйла, и он, не в силах наблюдать за тем, как воины его погибают от рук известного на весь Эрифос князя-развратника, крепко сжав оба своих меча помчал к нему. «Ну давай, ты можешь» — утешал себя Бэйл, отдававший должное умению князя сражаться. Когда их кони сблизились, Бэйл, понимая, что не сможет нормально управлять лошадью с двумя мечами в руках, резко спешился и, не дожидаясь удара князя, рубанул по шее его лошади. — Князь Ховард, какая встреча! — проговорил Бэйл, позволив князю подняться с земли после падения лошади. — Лорд Рэндэл, а голос-то отцовский! — ехидно ответил Ховард, вспоминая, как лично обезглавил отца Бэйла, бывшего лорда Амбора Брюса Рэндэла.       Ослепленный ненавистью, Бэйл помчался в атаку с мечами наперевес, но князь даже в тяжеленной кольчуге был довольно ловким и смог парировать выпады Бэйла. Ховард занес меч и выкинул тяжелый, размашистый удар, но Бэйл, скрестив мечи, смог заблокировать клинок князя, после чего сам, ловко двигаясь и раз за разом, нанося удары, раскручиваясь, словно в быстром танце, продолжил атаковать.       Поле боя моментально обрастало горами трупов — даже конница Бэйла, завязнув в пехоте княжества Унферт, начала нести тяжелые потери, а дружинники князя, видя, как тот схлестнулся в поединке с самим лордом Рэндэлом, непременно бежали на помощь. Бэйл не обращал на них внимания — лишь некоторые могли выстоять больше, чем две его атаки, да и то, погибали после третьей. — Ну что, что тебе дала твоя атака? — спросил Ховард, практически доставший Бэйла концом своего меча. — А тебе пять тысяч в бассейне Гидры? — с улыбкой парировал Бэйл, чем вызвал у князя массу вопросов. — Он мертв? — И сожжен в горе трупов! — злобно добавил Бэйл, ударом своим выбив щит из рук князя.       Отбив одним мечом несколько выпадов лорда Рэндэла, Ховард поднял небольшой топорик и, сразу метнув того в Бэйла, помчался в атаку. Замахнувшись, Ховард почти врубил меч в шлем Бэйла, но тот, в очередной раз скрестив свои клинки, заблокировал удар.       Ховард продолжал давить на мечи Бэйла, уже севшего на одно колено, но тут, уже со стороны Зачарованного леса и Зачарованных врат, послышался другой горн, с детства знакомый уже самому лорду Рэндэлу.

***

      Из-за стен и леса стали появляться войска, принадлежащие дяде Антеи, лорду Эдварду Муру, прятавшемуся в Амборе у Бэйла. Он вернулся в Загорье пару месяцев назад, аккурат тогда, когда сам Бэйл его покинул. И сейчас, вняв просьбам лорда Рэндэла, лорд Мур вел свои войска в бой.       Заметив, как Ховард отвлекся на приближающихся всадников, Бэйл резко отпрыгнул назад и, отбив очередной выпад князя, резко бросился на него. Левый меч Бэйла пробил тело князя Ховарда насквозь, и, прижав умирающего к себе, лорд Рэндэл тихо, на ухо ему произнес: — За моего отца, ублюдок.       Бэйл провернул меч в теле Ховарда, после чего тот камнем рухнул на землю. Со стен, и от окруживших его всадников послышались одобрительные возгласы. Видя смерть собственного князя, воины начали отступать, но проносившиеся через их строи конники Бэйла и Эдварда не давали никому уйти… Битва, как и долгая, продолжавшаяся двадцать лет война, была закончена…

***

      С окончанием битвы успокоилась даже метель. Обессиленные воины, убрав свое оружие в ножны, упали на землю или же просто сели на лежащие кучами трупы. Бэйл, следуя своей давней традиции, забил табаком трубку. Подкурив угольком от лежащего рядом факела, Бэйл начал раскуривать табак, как обычно успокаивающий его после битвы и в трудных ситуациях. — Бэйл, мать его, Рэндэл! — донеслось до Бэйла из-за спины.       Он поднялся с трупов и, развернувшись, увидел перед собой следующих вместе Роуна МакХейга и его Величество, короля Балерна. — Ваше Величество! Лорд МакХейг! — учтиво поклонился Бэйл старым друзьям, которых не видел многие месяцы. — Как вы добрались? Вы же с Михаэлем? — задался вопросом Роун, пораженный появлению Бэйла на поле боя. — Две недели назад мы разбили войска мятежников на Верхней и я, увидев письма от Ховарда к Дейкеру, сразу же собрал конников и по картам речных земель рванул к вам. Вроде успел, тютелька в тютельку! — с улыбкой ответил Бэйл. — Ваше Величество! Милорды! — произнес Эдвард Мур, наконец-то вернувшийся с погони за отступающими. — Мы рады вашему, кхм, воскрешению, лорд Мур! — высказался король Балерн, отдав должное лорду за спасение столицы и, скорее всего, победу в войне. — Это Бэйлу спасибо, если бы не его письма мне, я бы не приехал… — Слава лорду Рэндэлу! А теперь, лорд МакХейг, у меня для вас последнее дело… — задумчиво произнес Балерн. — Всё во имя короля! — отозвался воевода, пнув тело мертвого князя Ховарда по голове. — Твоя задача взять половину наших сил и отправить в Унферт, устанавливать нашу власть… Кому она достанется я объявлю на пиру в честь наших спасителей, нашего десницы, лорда Бэйла Рэндэла, и лорда Эдварда Мура!       Улыбаясь, король и лорд МакХейг покинули компанию Бэйла и Эдварда, вскоре от Бэйла отошел и сам лорд Мур. — Наконец-то… Мир… — устало проговорил Бэйл, вальяжно усевшись на тело князя Ховарда и вновь закурив трубку…