Хроники Долгой Ночи

      Пурга, сдерживаемая Медивом всеми его силами, продолжала набирать мощь — чародей чувствовал, как последние силы оставляют его. Он будто чувствовал, как приближается Король Ночи, а осознание того, что с ним идут Саргерас и Артас Менетил, прозванный в Альянсе Абаддоном, продолжало подстегивать Медива.       Нельзя было умирать — если Медив погибнет, Саргерас одним махом высосет жизнь из воинов Альянса, что сразу же будет означать поражение в войне. Воспоминания о Андуине Лотаре, Ллейне Ринне и Кадгаре оставались единственной силой, державшей чародея на ногах, помогавшей каждый раз насылать всё новые и новые заклинания на помощь живым. — Они не кончаются! — завопил обессилевший Подрик, рука которого уже сама не могла двигаться и отпустить щит. — Держаться! — приказал Кори, при каждом замахе чувствовавший, как его меч становится всё тяжелее. — Если в момент безысходности не уметь шутить над этой самой безысходностью, то и сама эта тварь станет непреодолимой, — истерически улыбнулся державший копье Йен. — Ты это к чему? — устало промямлил Джендри, отлынувший от щита, уступив место свежему воину Ордена. — Я, конечно, не орёл, но за вином летаю быстро! — впервые за долгое время вновь отшутился Йен, спрятавшийся за стройными рядами фалангистов.       Кори, Джендри и Подрик улыбнулись — в такой час короткая и добрая шутка приятно сказалась на них. Перед Кори воины расступались — он понимал, что от него, обессиленного и замерзшего, пользы на поле боя не больше, чем от грудного ребенка. Они взбежали на ставку, несколько возвышавшуюся над полем боя и с которой было видно почти всё ущелье, существенно сужавшееся по мере углубления в Унферт. — Буран уже на позициях, где был авангард Пламма, — произнес Йен, которого не могло не пугать приближение белой мглы. — Хранитель слабеет… — удрученно пояснил Кори, глядя на скалу, лежавшую далеко, вглубь самого ущелья. — Мать твою, Кори Блэр! — послышался резкий, басистый голос Родрика. — Родрик, что ты тут делаешь? — вырвалось из уст у Магистра, дабы не упасть опершегося на свой меч. — Их не сдержать, мы несем страшные потери. Воины Ордена, как я вижу, тоже… — Они единственные, кто ни на шаг не сдвинулся с места! — резко ответил Кори, пытавшийся отдышаться и отойти от нахлынувшего на него шока. — Брат мой, — Родрик положил руку на плечо Кори. — Я потерял половину людей из своего отряда. Я знал имя, историю и мотивы каждого из них. Силы Эрнедона, Альянса тоже несут потери, а на второй линии обороны мы можем распечатать ещё несколько наших ловушек. Кори успокоился — слова Родрика источали мудрость и холоднокровное спокойствие, и, покивав головой, Магистр Рассветного Ордена скомандовал: — Отступаем, на вторую линию, ровными колоннами по одному, обходя ловушки!       Едва заслышав приказ своего Магистра, рыцари стали медленно отшагивать назад и, когда они доходили до ставки — разворачивались и друг за другом бежали в по небольшому, усеянному снегом и ловушками полю из камней и земли. Воины второй линии расступались, и Кори, хлопнув Джендри по плечу, еще раз громко и сурово приказал: — Бегите, по отмеченным кольями тропам!

***

— Смотрите! Воины Ордена — отходят! — устало проговорил воин, тут же бросившись в сторону второй линии обороны. — Стоять, уходим организованно! — приказал Джон, уже подгоняемый потоком из отступающих.       Люди, орки, дворфы и эльфы спасались так быстро и хаотично, что многие забыли о ловушках. Едва лишь первая сотня выбежала на поле — мгновенно открылась волчья яма, в которую, с криками и просьбами о помощи свалились сотни отступающих. Кто-то пытался устоять на краю, но их они падали, подталкиваемые отступающими с самых передовых позиций. — Безмозглые ублюдки! — выкрикнул Родрик, взяв лошадь и лично поскакав по намеченной тропе, дабы показать её отступающим воинам Альянса. За ним массово побежали люди — кто-то падал, и оказывался затоптанным тысячами ног, были и те, кто оступался и падал через прикрытие в другие ямы с кольями. — Найдите Джона с Теоном! — проговорил Кори, направив в толпу с десяток своих гвардейцев. — Медив, призови штормовой щит, дай передовым силам отступить! — прокричал Андуин, зависший над чародеем на своем грифоне.       Широко раскинув руки, Медив принялся грозно и громко произносить: — Садафаг… Милар…       Взрыв… Взрыв столь мощный и сильный, что сбил Медива с ног, находясь при этом в нескольких десятках метрах от самого мага. Пурга мгновенно сорвалась с места и со страшной скоростью помчалась на ещё державшихся воинов живых, и тут Джайна, никогда ранее не пробовавшая на деле заклинания Медива, раскинула руки и громко выкрикнула: — Садафаг… Милар… Каладор!       Небо разразилось сотней молний, которые, переплетясь друг с другом, врезались в землю, образовав грозовой щит. — А теперь все, бежим! — скомандовал Кори, помчавшись за своими воинами по одной из безопасных троп.       Рыцари фаланги, державшиеся в самых первых рядах, оттолкнув от себя оставшихся в живых мертвецов, рванули назад, периодически оборачиваясь, не давая вихтам атаковать со спины. Джайна держалась, как могла, и Йен, видя страдания любимой, помчался к ней, навстречу вихтам…

***

— Спустя столько лет, и вот мы снова встретились… — послышалось Медиву сквозь пелену контузии.       Голос был ему до боли знаком, столь же громкий, басистый и зловещий, как тогда, многие годы назад. В тот день Медив потерял контроль над собой и поддался голосу, захватывающему его разум и тело под свой контроль. Чародей поднял голову — зрение возвращалось, и сквозь снег, заметавший вершину скалы, он увидел приближающийся к нему силуэт, горящий ярким пламенем, то ярко-оранжевым, то кислотно-зеленым. — Саргерас, ты нашел меня, — холодно проговорил Медив, опершись на свой посох. — Когда-то ты сильно мне помог, пустил Скверну и орков в этот цветущий мир. А потом смог сопротивляться мне, и позволил изгнать меня, а ведь мы были непобедимы! — грозно провозгласил Саргерас, бросив в Медива огромный шар из огня и Скверны. — Не было нас, ты захватил меня, и хотел поработить мир, — проговорил Медив, разбив шар ответным, штормовым заклинанием.       Едва лишь Медив хотел ответить Саргерасу, тот мгновенно поднял его в небо и отшвырнул в сторону, в камень. От боли чародей чуть не потерял сознание, но, всё-таки, смог пересилить нахлынувшие страдания и перебороть себя. Медив вновь поднялся и, вознеся посох к небу, направил молнию в падшего титана, отчего тот лишь пошатнулся. — Ты думаешь, меня смогут одолеть твои фокусы, серый маг? — усмехнулся Саргерас, направив позеленевшую молнию в Медива.       Маг кое-как успел увернуться, а взрыв, порожденный скверными молниями Саргера, расколол гору. Медив вновь поднялся, хотя и понимал, что сил на то, чтобы одолеть титана у него не хватит. — Я думал, что вы дадите хороший бой, а вы лишь решили сдержать нас в этом бесполезном сражении. Вы даже не можете объединиться перед нашей угрозой! — ехидно проговорил Саргерас, занеся свой меч над Медивом.       Медив не знал, как остановить демона, и, когда он со всего маху нанес удар, чародей призвал сферу, в последний момент остановившую лезвие огромного клинка. Медив держался, как мог, но титан давил на меч так, будто это совсем не отнимает у него сил, и с каждой секундой давление увеличивалось.       В момент, когда чародей уже был готов принять свою судьбу, меч неожиданно перестал давить на купол, и, переведя дыхание, Медив увидел, как грифон, оседланный Андуином, когтями своими вцепился в огромного демона. Король рубил лицо и шлем Саргераса, и, когда ярость и страх перед демоном заполнили Андуина, он махом своего меча срубил рог со шлема титана. — Сукин сын! — выругался Андуин, как вдруг Саргерас махом сбил и его, и грифона в себя, телекинезом направив их в скалу.       От удара Андуин потерял сознание, а грифон, затормозивший при столкновении крыльями, упал рядом со своим наездником. — Малыш Андуин, такой же слабый и недальновидный, как его дед и отец, — грозно проговорил Саргерас, протянув свою руку в сторону потерявшего сознание мужчины.       Глаза его засветились зеленым и из Андуина начали выходить потоки энергии — демон высасывал жизненные силы и душу короля. Только Саргерас хотел полностью иссушить тело Андуина, своего хозяина закрыл грифон, который через пару секунд пал, истлевший и иссушенный до ужасного состояния. — Глупое существо…       Не успел титан выругаться, как с ног его сбили десятки молний. Медив, собравшийся с мыслями, был вновь готов дать бой…

***

— Фалангой окружить леди Джайну! — глядя на то, как чародейка сдерживает армаду, с ужасом приказал Магистр Кори.       Рыцари, только услышав слова своего предводителя, сразу же окружили холм Джайны плотным кольцом и щитов и копий. Йен прорубался к ним, с каждым ударом и шагом становясь все ближе и ближе, но мертвые, прорывавшиеся через магический заслон Джайны, бросались на него с удвоенной яростью. Не в силах наблюдать за тем, как брат его буквально тонет в потоке мертвых, Родрик рванул за Йеном. — Лорд Эрган, мать вашу, куда вы несетесь? — вырвалось у Томаса, едва отдышавшегося после отступления. — Мой брат, однажды он уже умирал… — холодно отрезал Родрик, растолкав фалангистов и бросившись на прорвавшихся через ловушки вихтов. — Холм в полусотне метров от нас, Ваше Величество, прикажите послать с Родриком гвардейцев? — спросил Дэймон, неспособный оторвать глаз от силуэта удаляющегося друга. — Как бы я не уважал этого великого воина, сотня гвардейцев сейчас куда ценнее, маркиз… Дэймон, не дождавшись решения Томаса, рванул за Родриком. — Король Томас, Альянс восстановил позиции, Рассветный Орден тоже, — доложил Джон, опершись на «Длинный Коготь», дабы не упасть на землю от усталости. — Будем держаться, сколько сможем… — трагично добавил Томас, наблюдая за тем, как десятки и сотни мертвецов, прорвавшись через ловушки, начинают врезаться в строи живых.       «Я смогу, смогу!» — повторял про себя Йен, когда до Джайны и окружавших её рыцарей оставалось не более двух десятков метров. Он прорывался, как вдруг сразу трое мертвецов врезались в него, сбив с ног и начав ковырять его толстенные доспехи. Руками Йен сразу же закрыл щели забрала, через которые мертвецы могли сразу же проткнуть его череп. — Вставай, малыш! — проговорил Родрик, разрубив всех троих одним махом и чуть задев доспехи брата. — Давай, твой меч нам ещё нужен, — протянул руку Дэймон, наконец-то догнавший Родрика.       Йен поднялся и, придя в себя после небольшого шока, резко выкрикнул: — Спина к спине!       Родрик, Йен и Дэймон развернулись — мертвые окружали их, приближались небольшими группами или вообще по одному, но их было настолько много, что только от их примерного подсчета ломалась голова. Медленно они стали отшагивать к стене щитов вокруг Джайны, продолжая рубить и протыкать нападавших мертвецов.       Родрик замахнулся на вихта — Йен сразу же убил того, кто нацелился ударить в спину наклонившегося брата, а Дэймон — сразу же страховал Йена, обладавшего менее толстыми доспехами. Самого Дэймона уже спасал справившийся со своим вихтом Родрик.       Гвардейцы расступились — Родрик, Йен и Дэймон скрылись за щитами, а сам Небесный Рыцарь вплотную подошел к Джайне, трясущимися руками продолжавшей источать задерживающее вихтов заклинание.       Мертвых накопилось огромное количество — даже фаланга рыцарей не могла их сдержать, а великаны и твари, будто связанные из десятков человеческих тел, попросту сметали рыцарей, игнорируя удары копий, мечей и попадания стрел.       Оборона рушилась, Родрик и Дэймон сражались с прорвавшимся великаном, а рыцари, постепенно нарушавшие строй под таким страшным давлением, отчаянно сражались с вонзавшимися в строй вихтами. Тех, кого не могли остановить рыцари — неизменно останавливал Йен, получавший всё новые и новые раны, неглубокие, но болезненные и неприятные. — Давайте, жрите нас, полутрупы! — завопил Йен, разрубив напополам очередного мертвеца.       Неожиданно купол словно разрезали пополам и в свете огня мелькнуло что-то, летевшее в сторону Джайны с неимоверно большой скоростью. Йен не успел среагировать — ледяное копье, пущенное самим Королем Ночи, моментально подкосило чародейку и заставило бесконтрольно упасть на холодный камень. — Джайна! — ошалело заорал Йен, помчавшись к своей любимой.       Он сел на колени, поднял ее на руки, а Родрик с Дэймоном, понимая, что будет с чародейкой, встали перед ними, защищая от атак прорвавшихся вихтов. — Йен… Ты тут… — истекая кровью, проговорила Джайна, легко взяв молодого рыцаря за руку. — Держись милая, ты только держись, сейчас тебе помогут, — плакал и качал её тело Йен, дрожа и скуля так, как это может делать убитый горем человек. — Мне не помочь… Но знай, с тобой я, спустя долгое время, почувствовала себя любимой, поверила в то, что воин может быть честным… Полюбила тебя, мой шутник… — слабо проговорила Джайна, закатив глаза и отпустив руку Йена. — Джайна, Джайна, не смей! Нет! Не уходи… — взвыл рыцарь, прижав голову девушки к своим губам.

***

      Саргерас поднялся на ноги — атака Медива была столь же неожиданной, сколько и неприятной для титана. Он выпрямился, немного отдышался и, посмотрев на поднимавшего Андуина Медива, выстрелил в него зеленым пламенем со словами: — Вы слабы… Слабы силой, и духом настолько, что не можете примириться перед самой смертью…       Медив поднял посох и пустил навстречу пламени молнии, которые, объединившись где-то между им и падшим титаном, создали нестабильную, готовую подорваться, сферу. Чародей уж было хотел согласиться, как вдруг, за ущельем, с восточной стороны Унфертских гор, прозвучали десятки, если не сотни труб…

***

      На западном холме, по обе стороны от Амборского тракта возникли всадники, тяжелые и легкие, но неизменно все несли на себе герб лорда Бэйла Рэндэла. Конница выстроилась на холме, и Бэйл, сняв свой шлем, решил оценить размер армии мертвых.       Медив не врал — армада простиралась далеко, до самого горизонта, и не думала заканчиваться даже за ним сами. Орды вихтов бешено рвались в Унфертский проход, через падающий магический щит, но и не меньшая часть вихтов уже готовилась встретить конницу Бэйла около подножья холма.       Тяжело вздохнув, Бэйл проговорил: — Панцирная кавалерия встретит мертвых лоб в лоб, легкая конница пойдет вслед за латниками. Наша задача — остановить натиск вихтов и по возможности прорваться в ущелье.       Он чувствовал, как его вассалы, простые всадники и даже те, кто лично вызвался биться бок о бок с Бэйлом — дрожали не только от холода, но и от неописуемого страха. — Эта армия движется только с одной целью — уничтожить все живое, превратить в мясо для своей армии. Они убьют ваших детей, ваших жен, вырежут всю вашу родню… Мы идем биться за жизнь! За мной, славные воины Амбора! — вознес один из своих мечей к небесам Бэйл.       Бэйл повел своего коня вперед, за ним рванули все его всадники, все восемнадцать тысяч отборных кавалеристов с его земель. Бэйл крепко обхватил оба своих меча, и, когда расстояние между конниками и мертвецами стало минимальным, широко раскинул руки, приготовившись к замаху. Кавалеристы опустили длинные копья, разогнав своих лошадей так сильно, как никогда ранее этого не делали. Конники задних линий обнажили мечи, топоры и клевцы, готовясь добивать тех, кто уцелеет после натиска панцирной кавалерии.       «Я выживу», — проговорил про себя Бэйл перед тем, как его конь ворвался в неплотный строй вихтов.       Удар был такой силы, что многих кавалеристов передних линий вырвало из седла, или копья их сломались, врезавшись сразу в нескольких вихтов. Всадники продолжали нестись, сбивая и затаптывая всех, кто попадется им на пути, а Бэйл то и дело разил своими мечами в разные стороны.       Вихты ничего не могли сделать — даже великаны и мясники падали, сраженные десятками копий, но и силы Бэйла были ограничены — уже многие тысячи погибли в только начавшейся для них битве. — В ущелье, в ущелье! — громко заорал Бэйл, развернув своего коня вправо, к видневшимся вдали позициям Альянса.       Конники продолжали сносить мертвецов, нести ужасные потери, ни в коем случае не сдаваясь и не бросая оружие. Они шли за своим лидером, лордом Амбора Бэйлом Рэндэлом, всегда ставившим жизнь и желания других много выше, чем жизнь и желания самого себя.       А битва только начиналась…