Иккинг Кровожадный Карасик III

Да, если бы Рыбьенога спросили, чему он больше всего удивляется на свете, то он без колебаний ответил бы, что сыну вождя племени, надежде всего острова Олух, наследнику Стоика Обширного и т.д. и т.п. И, в целом, он без труда привел бы множество примеров. В первый раз он удивился, когда Иккинг поймал ему дракона. Тихий, робкий и (такой же как и он) неуклюжий Иккинг Никчемный поймал дракона (а конкретно Громмеля). После того, как отец увидел его Рыбьенога буквально зацеловали до удушения... чего не случалось с тех самых пор, как выяснилось, что у него косоглазие, хромота, целый набор всяких болячек вроде экземы по поводу и без, аллергии и тихий, рассудительный (позор для викинга!) характер. Громмель ― живучая тварь, считавшаяся одной из лучших пород среди охотничьих драконов. Во второй, когда застал Иккинга за тренировкой драконов. Именно в множественном числе. Среди них: гроза и гордость всех охотничьих драконов ― Ужасное Чудовище, ядерная смесь жгучей ненависти и азарта ― Злобный Змеевик, цепкий и прожорливый разоритель гнезд ― Громмель, взрывоопасное, двойное, комбо из изворотливых, хитрых тварей ― Престиголовы-близнецы (в природе встречавшиеся очень редко). И, если собственная Страхкорова регулярно стремилась оттяпать ему части тела, то у Иккинга драконы были самим примером послушания и тишины. В третий раз, Рыбьеног едва не плюхнулся в обморок, постольку-поскольку он никак не мог поверить глазам ― Иккинг, которого в воздухе держали драконы, считая считалочку и подтягиваясь, умудрялся еще и воспитывать оставшихся на земле близнецов. Оказалось он просто решил проверить насколько сильны его дракончики и он сам. Потому направляясь к нему в гости, Рыбьеног на все сто был уверен, что больше ни разу не удивится застав Иккинга за чем-то необычным. Что ж... не сказать, что этот раз побил все рекорды нельзя, но случай определенно феноменальный. Иккинг, прижимающий к себе только проснувшуюся зверушку и читающий ей успокоительные мантры, определенно стоил того, чтобы его запечатлели в камне. *** С того самого дня сын вождя словно преобразился. Он без устали носился с маленьким, ничем не примечательным (абсолютно беззубым!) Простым Садовым драконом. Который ни на секунду от него не отлипал, кстати, и яростно рычал на каждого, кто приближался к его хозяину. От невинного и, поистине, безобидного дракончика с таким же безобидным именем буквально несло жаждой крови каждый раз, когда к Иккингу кто-то подходил. Иккинг же воспринимал это как должное, автоматически начиная поглаживать Беззубика, извинятся перед ним и успокаивать его. Другие драконы восприняли появление новичка весьма враждебно. Привыкшие к справедливому вниманию со стороны Иккинга, они ну никак не ожидали, что их сиятельным персонам тот предпочтет мелкого (чуть меньше маленькой курицы) недо-дракона. Нет, они не ревновали, но были оскорблены до глубины души. Потому когда в очередной раз Иккинг проснулся из-за того, что Кривоклык воспламенился, сидя у него на груди, он понял, что пора вновь провести со своими драконами воспитательную беседу. Беззубик, едва не оттяпавший Громгильде коготь, за то, что она спикировала на плечо Иккингу, сердито ворча воссел на свое новое, законное место. ― Итак, дорогие мои, ― Иккинг сложил руки домиком, оглядев собравшихся на кровати драконов, ― что это за безобразие? ― П'почему этому н'недоростку д'достается б'больше внимания хозяина, ч'чем н'нам? ― Стараясь быть вежливым (ибо за вежливость полагалась дополнительная награда) заурчал Вепрь, недовольно косясь на Беззубика, который собственнически обнял шею Иккинга и самодовольно урчал. ― Потому что Беззубик... ― Иккинг завис. Как объяснить драконам, что такое "братья" и "дружба" он не знал. Как оказалось, драконы этого мира обладали не только капризным и вредным нравом, но и исключительным эгоизмом. Они не только признавали исключительно грубую силу, равенство и терпеть не могли, когда кому-то достается больше, чем ему, но и считали, что именно они являются центром вселенной... Которого, о парадокс, подчинил себе невежественный, глупый, жалкий людской род. И, естественно, в дружбу между человеком и драконом не верили (а если честно, вообще в дружбу). ― Потому что Беззубик мой брат, ― наконец сказал правду Иккинг, он доверчиво смотрел драконам в глаза, надеясь донести до них свою мысль (или зря он считается Великим Повелителем Драконов?). ― Как Барс для Вепря. В этот момент Вепрь случайно хлестнул брата хвостом, и тот не слабо укусил того за крыло. Громгильда иронично зафырчала (можно было бы сказать хмыкнула). ― Правда чуть лучше, ― переглянувшись с Беззубиком добавил Иккинг. ― Р'разве м'может быть к'кто-то лучше меня? ― Тут же возмутился Кривоклык. ― Или м'меня! ― Перебила его Громгильда, цепляясь к Ужасному Чудовищу. Ей, почему-то, не давала покоя его яркая чешуя. ― З'зазнавшая м'мокрица! ― Сама такая! ― Взвизгнул Кривоклык, размахнувшись крыльями и заехав сонной Сардельке в лоб. ― Началось... ― вздохнул Иккинг, закрывая глаза. ― М'молчать! ― Рявкнул вдруг Беззубик, сев на плече так, как когда-то стоял перед драконами своего мира ― как вожак, как тот, который поведет их в бой. И было что-то такое в его тонком, совсем не страшном рыке такое, что заставило поднявшийся гвалт прекратиться. Иккинг открыл рот. Неужели Беззубик всего за три дня выучил драконий язык?