Иккинг Кровожадный Карасик III

― Что ты делаешь? ― Рыбьеног, до этого купавший свою Страхкорову, вышел на берег и присел рядом с Иккингом. На дворе стоял достаточно теплый май, и ребята уже привыкли друг ко другу и к своим драконам. Даже Беззубик перестал рычать на всех и каждого, ограничиваясь подозрительным взглядом. Теперь все чаще можно было заметить, как он взмывает в воздух вместе с остальными драконами, и его полет ― пусть даже и в такой маленькой форме, ― казался Иккингу и Рыбьеногу самым красивым полетом из всей их небольшой стаи. Он летал не как все ― с диким оскалом устремляясь за рыбой или с хвастливым гиканьем воспаряя к небесам; он летал как настоящий дракон (с чем согласился даже Рыбьеног, никогда не видевший "настоящих") ― спокойно и даже лениво позволяя ветру нести себя, он сначала высматривал добычу, потом также медленно поднимался выше, вслед за этим резко складывая крылья и камнем устремляясь к жертве. Ранее острые черты его смешной мордочки стали более мягкими и округлыми, а темно-зеленый окрас шкуры сменился на черный с редкими изумрудными вкраплениями. ― Хорошо полетел, ― мальчишки услышали свист разрезаемого воздуха, и задрали головы, ― странно только, что не над морем... ― Он особенный дракон, ― пожал плечами Иккинг, продолжая что-то ввинчивать и вкручивать. ― Ага, и при этом не отходящий от тебя ни на шаг, ― Рыбьеног все-таки усмирил своего Громмеля, и снова задал свой вопрос, ― так чем занят? ― Сейчас, ― пропыхтел Иккинг, ― все увидишь. Мальчишка поднял свое творение на уровень глаз, и прищурился. На первый взгляд механизм должен был работать. ― Готово, ― потом вытащил свою записную книжку и, раскрыв ее, показал Рыбьеногу, ― я назвал его Собиратель. Рыбьеног скосил глаза, прочитал и понятливо угукнул. ― Когда испробуем? ― Да хоть сейчас. Сарделька, Громгильда, ко мне! ― Свистнул он своих драконов, которые где-то в кустах должны были гонять кроликов. Драконихи, держа в зубах по половинке жестоко разодранной птицы, спустились к ним почти сразу. Причем были они явно не в самом лучшем расположении духа. ― Это я п'поймала т'ту большую птицу! ― Горделиво задрала голову Громгильда, кладя добычу к ногам Иккинга, ― а С'сарделька лишь п'попыталась з'забрать у меня м'мою д'добычу! ― Н'не п'правда! ― Возмутилась та, мордочкой пододвигая Иккингу свою половинку. ― Опять? ― Сурово посмотрел на них он, и дракончики сникли. За последние три месяца в их маленьком мирке наступила почти райская идиллия. Беззубика, после небольшой драки с Кривоклыком, признали этаким вожаком в их стае, и теперь ему стоило только недовольно заурчать, чтобы добиться нужного результата. Капризные и ворчливые драконы, хоть и не избавились от своего ворчливого и капризного характера, научились обуздывать его и жить "дружно". Правда это не отменяло факта "соперничества" друг с другом за внимание (и следовательно награду) от Иккинга. А это иногда создавало... неоднозначные ситуации. «По-крайней мере, мы с вами научились порядку...» Да, по части тренировок и воспитания этим драконам цены не было. Как оказалось эти рептилии лучше всего понимали язык стаи, что лучше стимулировало их на освоение материала... ― Давай же! Принеси мне эту рыбу! ― Раздались крики и оры со стороны пляжа. Другие мальчишки по-прежнему воевали со своими драконами, будучи не в силах заставить их перестать гадить в теплых местах, делать заначки в кроватях, царапать мебель и грызть железо. А у Иккинга дома все по-прежнему свято верили в то, что он тайно тренирует своего драконА (ед.число). ― А теперь давайте-ка попробуем наловить столько рыбы, чтобы все обзавидовались? ― Предложил Иккинг, приветственно кивая приземлившемуся на его плечо Беззубику. ― Только вам придется работать в команде... Громгильда с Сарделькой недовольно переглянулись. ― Всю пойманную рыбу я разделю между вами пополам, ― поднял руки Иккинг, давая слово. *** Тем временем как-то незаметно приблизился Торов Вторник ― грандиозный праздник всех викингов, как обычно проводившийся в начале июня. В прошлом мире именно в этот день раньше проводилось торжественное посвящение самого лучшего ученика в викингов-убийц-драконов. Именно в тот день, когда-то Беззубик пришел на помощь Иккингу, защитив того от Ужасного Чудовища на арене. ― Как в старые добрые времена, ― улыбнулся Иккинг Беззубику, который довольно урча, наблюдал за приготовлениями к празднику. На остров Олух, через Внутренний Океан, приплыли Остолопы — непримиримые соперники (не враги!) Лохматых Хулиганов, обитатели соседних Остолопских Островов. Гости расположились лагерем в Бухте Черного Сердца. За одну ночь этот пустынный берег, где раньше звучали лишь крики чаек, превратился в шумный палаточный городок. Палатки шились из старых парусов, которые так истрепались, что всё равно не годились для плавания. А на сам Торов Вторник, как грибы после дождя, вдоль всего Длинного Пляжа (где часто тренировались Иккинг с Рыбьеногом) выросли палатки со всякими вкусностями; вокруг них кувыркались жонглеры, предсказывали судьбу гадалки, ходил (не пойми откуда взявшийся) дрессированный медведь… В веселой суматохе викинги встречали старых друзей, упражнялись на мечах, орали на детей, чтобы те перестали драться, и вообще делали то, ради чего вообще собрались ― веселились. Стоял жаркий июньский день, над морем до самого горизонта не было видно ни единого облачка. Последнее Испытание Торжественного Посвящения в Юные Герои должно было состояться только в два часа пополудни, поэтому всё утро Иккинг думал над тем, как бы утихомирить своих драконов. Узнавшие от Страхкоровы о соревновании «Чей дракон поймает больше всего рыбы...», они вдруг воспылали жаждой битвы, крови и зрелищ. Тем более, что это давало отличную возможность поставить на место Огневицу ― дракониху Сопляка, ― которая хоть и знала о иккинговой стае, рассказать хозяину о ней не могла, из-за чего старательно портила драконам жизнь подначиваниями, оскорблениями и откровенным хвастовством. ― Т'ты д'должен взять меня! ― Пыжился Кривоклык, полагавший, что Иккинг, как сын вождя, выберет именно его. В конце концов, именно Ужасные Чудовища считались драконами правителей. ― Н'нет меня! ― Оттеснила его Громгильда, у которой днем ранее Огневица прямо из под носа выхватила добычу. ― Я уже говорил, что... ― Я! ― Нет меня! ― Мы л'лучше! Беззубик лениво закатил глаза, и поудобней устроился у Иккинга на коленях. Он точно знал, что именно он будет участвовать в этом соревновании. *** Для Состязаний была отведена широкая полоса мокрого песка вдоль самого моря. Мальчишки из Племени Лохматых Хулиганов уже собрались, драконы парили в нескольких футах у них над головами. Все взволнованно болтали, и даже Сопляк, казалось, немного нервничал. Только Иккинг, чье лицо выражало бесконечное довольство, сидел на прибрежном камне и смотрел на воду. Мальчишки из Племени Безжалостных Остолопов и их драконы, для Хулиганов казались опасными противниками: рослые, крепкие. И особенно выделялся здоровенный мрачный верзила лет пятнадцати на вид. Иккинг, последние дни много изучавший соседей и их устройство, решил, что это Бандюг, сын Вождя Остолопов — Пирамидона. На его плече громоздилось серебристо-серое Ужасное Чудовище футов трех в высоту. Дракон косился на них, злобно порыкивая и выпуская язычки пламени. Возле ограничительной черты собралась толпа зрителей. И Иккинг с интересом наблюдал, как Стоик Обширный, с криками: «Прочь с дороги! Я — Вождь!», прокладывал себе путь в первые ряды. — Десять против одного, что мой сын наловит больше рыбы, чем твой! — пророкотал он, все-таки добравшись до мест вождей и хорошенько ткнув в живот Пирамидона, Вождя Племени Остолопов. — А который из них твой сын? — спросил Пирамидон, прищурившись. — Тот, здоровый, как свинья, с ног до головы в скелетах и с красным Ужасным Чудовищем? — А вот и нет, — радостно ответил Стоик. — Это сынишка моего брата Толстопуза. А мой сын — вон тот, худенький, с... Вождь замолчал, пытаясь понять, где же дракон Иккинга? И тут с ужасом понял, что даже не знает, какой у его сына дракон! Видимо его так успокаивало ледяное спокойствие наследника, что он банально забыл поинтересоваться породой дракона! Губы Пирамидона расползлись в широченной улыбке. Он звонко хлопнул Стоика по спине и завопил: — Принимаю твое пари и удваиваю его! — Заметано! ― обрадовался Стоик, тому, что его заминку никак не прокомментировали. Два великих Вождя обменялись рукопожатиями и немного потыкали друг друга кулаками в животы. * * * Ответственным за финальный этап Испытаний был Брехун Крикливый. Он все еще был немного зеленоват после неудачи на состязании «Кто съест больше чаячьих яиц за одну минуту?», и это не улучшало его настроения. — А ну, пугалы огородные! — заорал он. — Вот сейчас мы посмотрим, из того ли вы сделаны теста, что и настоящие Герои-Викинги! Либо вы покинете арену полноправными воинами благородных Племен Лохматых Хулиганов и Безжалостных Остолопов, либо навеки отправитесь в позорное изгнание с Внутренних Островов. Интересный выбор, не правда ли? И он издевательски ухмыльнулся выстроившимся перед ним двум десяткам мальчишек. — Для начала я устрою смотр вам и вашим животным, как всегда устраиваю смотр воинам, идущим на битву. Я представлю вас достопочтенным зрителям из Племен, в которые вы надеетесь войти. Потом начнется Испытание. Вы продемонстрируете свое владычество над этими дикими тварями, которых вы должны были приручить одной только силой своих Героических Личностей. Для начала ваши драконы должны выполнить основные команды: «лететь», «стоять» и «апорт!». А под конец вы прикажете своим рептилиям наловить для вас рыбы, как делали задолго до вас ваши славные предки. Иккинг нервно сглотнул. — Мальчик и дракон, которые произведут наилучшее впечатление на судью, то есть на меня, — Брехун самодовольно оскалился, — будут дополнительно вознаграждены званиями Героя Из Героев и Самого Многообещающего Дракона. Ну, а мальчики с драконами, которые не сумеют пройти это Испытание, навсегда распрощаются со своими семьями, покинут свои Племена и отправятся куда глаза глядят! Брехун замолк. — Как поэтично, — пробормотал Рыбьеног, который, несмотря на своего Громмеля, дико нервничал. — ГЕРОИ ИЛИ ИЗГНАННИКИ! — проревел вдруг Брехун. — Герои или изгнанники! — фанатично завопили в ответ семнадцать мальчишек, и одними губами повторил Иккинг. «В этой жизни все по-другому, правда, братец?»