Иккинг Кровожадный Карасик III

— Встать смирно, драконов на правую руку! — проорал Брехун, и мальчишки тут же вытянулись в струнку. И викинг пошел вдоль строя. ... — Великолепная экипировка, — прокомментировал Брехун Бандюга с его драконом. Убивец горделиво распростер свои сверкающие крылья, демонстрируя их размах — почти четыре фута. Почти также Брехун прокомментировал и Сопляка, но дойдя до Иккинга, он остановился как вкопанный. На правой руке сына вождя сидел дракон, размером с кошку и даже чуть меньше. — А это еще что, во имя Одина?! — спросил он, слегка побелев. — Это Ночная Фурия, сэр, — спокойно ответил Иккинг. — Mаленький, но очень злобный, — тихо, но хорошо слышно пробормотал рядом Рыбьеног. — Ночная Фурия? — взревел Брехун. — Да это же самый мелкий из Простых Садовых драконов! За кого вы меня принимаете, за идиота? — С чего вы взяли, сэр? ― Слабо улыбнулся Иккинг. ― Многие драконы похожи друг на друга, а Ночная Фурия слишком редкий вид, по сравнению с теми же Простыми Садовыми. Ее точно также легко спутать с Обычным Коричным и многими другими. ― Дэ? ― Но, как видите, от этих двух видов драконов, Ночную Фурию отличает очень маленький размер, исключительно темная окраска и возрастные отростки под подбородком, ― Иккинг был бы рад продолжить, да вид вот-вот готового взорваться Брехуна заставил его замолчать и улыбнуться. — Что ж, тогда надеюсь, — буквально выплюнул викинг, — что в охоте этот дракон окажется лучше, чем на вид. Ты со своим рыбьим приятелем — самые худшие кандидаты в Герои, каких мне выпадало несчастье учить. Но тебе, Иккинг, принадлежит будущее Племени, и если ты опозоришь нас перед Остолопами, я лично никогда тебе этого не прощу. Усёк? Иккинг кивнул. В этой реальности на него хотя бы надеялись, а не ставили на нем крест, как это периодически делал весь тот-Олух во времена нападений драконов. Теперь каждый мальчишка выходил на шаг вперед, кланялся и выставлял на всеобщее обозрение своего дракона. Особенно громкими аплодисментами публика встретила Сопляка Мордоворота и его Огневицу. По теплоте встречи с ним могли сравниться только Бандюг Остолоп и его Убивец. — Последним (по списку, естественно, но никак не по значимости) представляю вам одного из главных участников. — Брехун Крикливый попытался вложить в свои вопли хоть капельку энтузиазма. — Страшный… грозный… ужасный… единственный сын Стоика Обширного… Иккинг Незаменимый и его дракон (Брехун заглянул в список) Беззубик! Иккинг вышел вперед и приподнял Беззубика повыше. Его не волновал тот факт, что после этого наступило гробовое молчание. Да, не появись братец в этом мире он вышел бы, как и подобает по статусу, с Кривоклыком ― большим, красивым и впечатляющим Ужасным Чудовищем, ― но... променять друга, брата на славу? Этого Иккинг никогда не хотел и не стремился. — Размер ― это не главное! — совсем уж неожиданно прогудел вдруг Стоик, и хлопнул в огромные ладоши, чтобы начать аплодисменты. Все, естественно, вежливо поддержали. Брехун махнул на них рукой и... — Т-Р-Р-Р-У-У-У-М-М! — загудел рог. Испытание началось! * * * В упражнениях на послушание все драконы выступили неплохо, хотя большинство были удивлены тем, что сын Стоика Обширного даже не открывает рот, хотя все мальчишки на пляже, надрываясь, орали на своих драконов. Тем не менее Беззубик, словно читая мысли Иккинга, взлетал и садился. А когда Брехун поставил под сомнение, что дракон делает это в команде с хозяином, Иккинг пожал плечами. ― Беззубик, лететь, ― тот послушно взлетел, зависнув прямо над ним. Иккинг указал пальцем на выпрыгнувшую из воды рыбу, и улыбнувшись, сказал. ― Давай братец, апорт, ― Беззубик, черной молнией набрав высоту, спикировал и ушел под воду, спустя пару секунд вынырнув с рыбой в пасти. Сопляк невдалеке возмущенно засопел. Хотя ему тоже можно было гордиться ― Огневица выполняла команды «лететь» и «апорт» по первому его требованию, а на лету еще и пикировала и пыхала огнем — просто так, напоказ. — Приступить к охоте! — спустя некоторое время заорал Брехун. Все драконы устремились к морю. Нежданно-негаданно пошел дождь... *** И, казалось бы, все шло как никогда хорошо: Беззубик шел с Огневицей и Убивцем ноздря в ноздрю, принося Иккингу только крупную и хорошую рыбу (тогда как его соперники не брезговали и обычной мелкой), другие тоже пытались как-то поохотиться... Когда случилось нечто. Это нечто было кроваво-красного цвета с черными отметинами, чуть-чуть больше Убивца, грозное и могущественное... как последняя чайка орущее ругательства на драконьем и требующее отдать причитающуюся ему славу в полной мере. Ведь это он ― Кривоклык, великий и ужасный, ― дракон Иккинга Кровожадного Карасика! Он, а не какой-то там Беззубик! Это нечто влетело в драконью стаю, намереваясь отнять у Беззубика его добычу, но по иронии судьбы влетевшее в Огневицу. — В'-воображала, а н'ну-ка хвост поджала! Иккинг почувствовал, как у него задергался глаз. Огневица застыла на лету. Ее голова повернулась, глаза угрожающе прищурились. — Что ты сказал? — прошипела дракониха. — Ч'что с'слышала, ― огрызнулся Кривоклык, и издав воинственный клич ринулся к Беззубику. Но Огневица, оскорбленная до глубины души, кинулась ему наперерез. И в следующее мгновение воцарился хаос. Кривоклык и Огневица, которая все-таки его догнала, в ярости метались по воздуху, выставив когти, изрыгая пламя и кусая всех, кто попадался им на пути. Вскоре был задет и Убивец ― тоже Ужасное Чудовище, ― которое было даже более чем скоро на расправу. И имел не менее вспыльчивый характер... И вот уже все драконы сплелись в один рычащий, ощерившийся крыльями и хвостами клубок, а мальчишки на берегу безуспешно бегают вокруг, вопя и пытаясь призвать их на берег. Увы, но драконы не обращали на них внимания, хоть мальчишки и орали во всю мочь — после особенно удачных воплей Бандюг и Сопляк раскраснелись, как свекла, ― в этот раз спасительные оры не помогали вообще. Лишь Беззубик, в самом начале свалки вернувшийся к Иккингу, вместе с ним наблюдал за всей этой вакханалией. Его зеленые глаза с легкой насмешкой следили за тремя Ужасными Чудовищами, что переплелись так, что страдали от собственных атак. Вдоль береговой линии метался разъяренный Брехун Крикливый. — ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ РАДИ ТОРА И ОДИНА! ПРЕКРАТИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ! Но драконы и не думали прекращать ― ведь это гораздо интересней, чем таскать рыбу жалкому человечишке! Иккинг, которому это все было очень не по душе, судорожно размышлял, как бы распутать этот клубок. Потом все-таки вздохнул, и ка-а-ак свистнул. ― Кривоклык, ко мне! Уж в том, что дракон его услышал, сомневаться не приходилось. Прижав уши, он изрыгнул в сторону Иккинга струю пламени (которое, впрочем, цели не достигло), и принялся выпутываться из этого ревущего, орущего, огненно-скулящего вороха драконьих тел. ― ПРЕКРАТИТЬ! ― Заревел вдруг Брехун, подпрыгнув и, ухватив не желающую отпускать Кривоклыка Огневицу за хвост, запихнул ее подмышку. И вдруг резко наступила тишина. Вот прям абсолютная. Мальчишки прекратили орать, драконы упали на песок, зрители умолкли... *** Иккинг, к которому очень виновато (и пешем!), переваливаясь с лапы на лапу, подошел Кривоклык, судорожно размышлял над тем, как объяснить эту ситуацию... Ведь фактически испытание прервал никому не знакомый дракон, но теоретически этот дракон его, Иккинга, у которого и так Ночная Фурия! Стоик и Пирамидон, в волнении закусившие свою бороду, наконец выдохнули и снова замерли, от поразившей их догадки... как, впрочем, и все Олуховчане и Остолоповчане: Семнадцать мальчишек на Испытании оказались не в силах справиться с собственными драконами! Семнадцать из восемнадцати (тут взгляды многих упали на дракона, затеявшего драку ― тот сидел перед опустившемуся на корточки Иккингом)! А это значит, что всех этих мальчишек следует изгнать из их Племен. А изгнание в их суровом климате означало смерть: еды не хватало, в море подстерегали ужасные опасности, а кое-где на Островах водились дикие Племена, которые, по слухам, были людоедами… Брехун Крикливый стоял, не находя слов, как и все остальные... Когда он, наконец, заговорил, его голос дрожал, а он сам выглядел растерянным и испуганным. В образовавшейся тишине как никогда ясно было слышно завывание ветра ― погода испортилась окончательно. — Я должен переговорить со Старейшинами Племен, — и уронил Огневицу на землю. А Старейшинами Племен были: Пирамидон, Стоик, сам Брехун и еще несколько менее грозных воинов ― Очень Крепкий Орешек, Коварные Близнецы и Мятый Косматый Библиотекарь. И, пока старейшины совещались, встав в кружок и сплетя руки в традиционной Стареишинской Стойке, зрители и мальчишки молча ждали приговора. Совещались Старейшины долго, Пирамидон из-за чего-то рассердился и погрозил Очень Крепкому Орешку кулаком. Коварные Близнецы схватили его за обе руки и держали, пока он не успокоился. Наконец Стоик вышел из Стойки и подошел к мальчишкам, которые стояли, понурив головы, а драконы робко копошились возле их ног. Иккинг, спокойно наблюдавший за всем этим, почувствовал, как сжалось сердце. От прежнего Стоика — веселого, жестокого, разбитного — не осталось и следа. Вождь Племени Лохматых Хулиганов был печален и суров. — Новобранцы обоих Племен! — угрюмо проревел он. — Сегодня вам выпал очень тягостный день, Вы не сумели пройти Окончательное Испытание Драконьим Воспитанием Программы Посвящения. По суровому Закону Внутренних Островов это означает, что вы должны быть навсегда изгнаны из своих Племен. Я этого не хочу, потому что с вами Племена лишаются целого поколения воинов. Но мы не можем нарушать Закон. Только сильным есть место в Племени, а иначе кровь наших воинов ослабеет. Только Герои могут стать настоящими Хулиганами и Остолопами! Стоик ткнул в небо толстым пальцем. — Более того, — продолжал он, — бог Тор не на шутку рассердился. И сейчас не время нарушать Закон. Будто в подтверждение его слов, раздался мощный удар грома. Иккинг вздрогнул и закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что должен сделать. — При нормальных обстоятельствах, — продолжал Стоик Обширный, — церемония изгнания началась бы прямо сейчас. Но выйти в море в такую погоду означает неминуемую смерть. В виде акта доброй воли я разрешаю вам провести одну ночь под моим кровом, а наутро вас ни свет ни заря высадят на побережье Материка и предоставят самим себе. С этого момента вам запрещается разговаривать с кем-либо из других членов Племен. Мальчишки стояли, потупившись, под проливным дождем, среди оглушительных раскатов грома. Картина печальная, грустная и... ― Отец, ― Стоик вздрогнул, Иккинг стоял прямо, держа в руках Кривоклыка, ― прошу, позволь мне говорить. ― Ты прошел испытание, сын мой, не зачем тебе спрашивать... ― печально ответил он. ― На самом деле, это мой дракон вмешался в Испытание, поэтому можно сказать, что Испытание не прошел я. ― Беззубик разумно вспорхнул на плечо хозяина, неотрывно наблюдая за Стоиком. ― О чем ты? ― Кривоклык ослушался меня и принес хаос, значит, что это я не смог справится с заданием, ― Иккинг говорил четко, ― если вождь изгонит целое поколение викингов, то это будет тяжелым ударом для племени. А вождь, в первую очередь, должен заботится о деревне. Беззубик закрыл глаза. Эти слова эхом отзывались в их с Иккингом прошлом, когда Стоик воспитывал в своем сыне вождя. ― Нет... ― прошептал Стоик, отшатываясь, ― у тебя же всего один дракон, маленький и простой. Он был послушен и... ― В тот день я взял двух драконов, отец! ― Чего ты хочешь добиться? ― Вдруг спросил Брехун. ― Как будущий вождь, как я могу позволить племени потерять столько воинов? ― Иккинг смотрел прямо в глаза отцу. ― Неужели какой-то Закон важнее блага людей? Неужели из-за одной-единственной ошибки ты поставишь крест на всех этих людях? ― Стоик, мальчишка дело говорит, это необходимо обсудить... ― поджал губы Пирамидон, который очень, ну очень, не хотел изгонять своего сына из племени. Стоик махнул рукой. Все стали расходится, Брехун увел мальчишек в сторону больших, пустующих хижин. Их статус по-прежнему оставался под вопросом. В ту ночь почти никто не смог сомкнуть глаз: Старейшины жарко спорили насчет произошедшего, викинги волновались за своих детей, матери плакали, мальчишки находились в отчаянии. Лишь Иккинг, обняв Беззубика и положив под бок по-прежнему виноватого Кривоклыка, сладко и крепко спал.