Девять мгновений лета

За окном было тихо и спокойно, сверчки заводили дрожащую песню, которая успокаивала опустевший от переживаний разум. В приёмной больницы, всегда чистой и спокойной, включались первые мигающие лампы, хоть за окном ещё полыхал последними лучами закат. Обито любил вечер – в это время суток тело слишком утомлено, чтобы искать выход энергии, а мысли имеют возможность потоком накрывать открытое воображение. Только он многое бы отдал, чтобы сознание захлопнулось, как дверь в приемной, и не думало о событии, свидетелем которого сегодня по чистой случайности стал Учиха. Медсестра вдруг оповестила о том, что скоро можно будет войти. На самом деле Обито оказался здесь из-за травмы Рин, которую она по неосторожности получила на прошлой тренировке. В его руках были белые лилии – любимые цветы девушки. Какаши не знает этого, но Рин продолжает любить его. Почему? Знала бы она, что этот придурок сегодня ходил на свидание… Хотя, лучше ей не знать об этом. Обито поёжился, скрещивая руки. Действительно, направляясь сюда, он видел, как Какаши в домашней одежде ковылял по главной улице, а на руке у него болталась и что-то увлеченно рассказывала Куренай. Дура патлатая. Да и он ничем не лучше! Рин страдает, сидит в четырех стенах, а сокомандник, который ей нравится к тому же, прохлаждается в компании знойной красотки и не утруждается хотя бы одним визитом. Наверняка повторится та же ситуация, что повторяется уже второй день – куноичи радостно улыбнется, когда ей скажут о посетителе, но когда порог переступит Учиха с охапкой цветов, улыбка на миг испарится, а в глазах, хоть на секунду, но отразится глубокое разочарование. Она быстро опустит взгляд, чтобы когда посетитель подойдет к кровати, принять охапку белых лилий и улыбнуться в ответ, но не из благодарности, а из чувства долга. Чтобы не обидеть дурацкого поклонника. Но Обито на это не обижался, нет. Он уже привык не замечать раздраженных поджатий губ и прочей мелкой мимики, которая выдавала презрение Рин с головой. Ведь она хотя бы пытается быть вежливой, верно? А это уже что-то. Ей намного больнее переживать безразличие Хатаке. Только Обито не мог, положа руку на сердце, ответить, за кого ему было обиднее – за Рин или себя? Кузнечики заставляли рыться в закоулках памяти. Когда на усталый мир опускалась тьма, и звёзды светили в далёком небе, Какаши не мог спать, выходил из палатки и садился рядом с Обито, которого ставили в часовые первым. Сначала они всегда молчали, слушая стрекотание, волнами накатывающее из густого леса, но потом начинали болтать – сдержанно, не пытаясь показаться слишком фривольными, открыться или заглянуть друг другу в душу. Всё было понятно. Почему ночь открывает так много граней в человеке, что днём кажется твёрже скалы? Он был уверен, что Какаши больше ни с кем не говорит так – с улыбкой, коротко, расслабленно. Что Какаши больше никого к себе не подпускает. Пусть его полуночные слова и не бывали слишком откровенными, но Обито чувствовал, что ему неуверенно доверяют, а это свидетельствовало о наличии у Хатаке такой же души, как и у остальных. Мягкой, теплой, требующей. От осознания этого сердце замирает в неверии, но потом начинает биться так импульсивно, как не билось никогда раньше. Это так же не сулило ничего хорошего. Каждое утро Какаши делал вид, что ничего не произошло, даже назло подстрекал злыми шуточками, будто говоря: «Не позволяй мне этого в следующий раз, а то пожалеешь». Но Обито стойко выдерживал издевки, зная, что в следующий раз напарник решится сказать о чем-то таком, о чем побоялся сказать в этот. Только почему сердце так болит, когда картина, увиденная днем, как будто специально всплывает в памяти? Он никогда не отвечал девушкам взаимностью, и это даже давало ему определенную фору перед Учихой, безответно и безнадежно влюбившимся в Рин. Они были одиноки, но одиноки вдвоем, бок о бок. А теперь Обито остались только любовь к холодной девушке и привязанность, глупая и жестокая привязанность к напарнику, которому хорошо и без его абстрактного «понимания». А ещё осталась бездна, черная бездна внутри, которая без внимания кого-то из них продолжает расширяться с пугающей скоростью. Учиха протер глаза одной рукой, проводя пальцами от переносицы к вискам. Но Какаши казался умиротворенным. Возможно, его неосознанная жестокость и замок на душе пропадут, как только он обретет настоящую любовь? Было бы здорово, если бы он освободился от этих оков. Только… Только лишь очень любящая и преданная девушка сможет остаться рядом с Хатаке. Ведь ему не нужно ничего, кроме искренности, уж Обито это понял за всё время их работы в команде. Он не умеет говорить ласковые, нежные слова: один взгляд явственно четких из-за маски глаз раздается в голове выстрелом. Одно рукопожатие, и чувство безопасности, сплоченности окутывает, будто мягкий плед. Хотелось бы Какаши, чтобы кто-то мешал ему? Определенно нет. Обито попытается поступить именно так. Ведь, как бы горько не было признавать, но чувство любви дороже навязанной странной дружбы. Он больше не станет навязываться, и начнет прямо сейчас. Когда медсестра вышла во второй раз чтобы позвать молодого посетителя, в приемной никого не оказалось. Только охапка белых цветов и звук закрывающихся дверей в конце холла. ______________

Не шелохнется ковыль. Иней замерз на ресницах - Был когда-то слезами.