Девять мгновений лета

Как сказать человеку, что любишь его, почти не используя при этом слов? Слова очень коварны. Они могут нарушить безмолвное взаимопонимание. Когда тебе комфортно рядом, когда чувствуешь, как сильно хочется крепких объятий, когда дыхание на мгновение сбивается от факта, что твой вечный враг напротив перешел на сторону союзников. И это было не то чтобы сложно, важно было лишь одно маленькое движение, маленький шаг навстречу. Сначала думалось, что будет нелегко. Страшно. И омерзительно. Юношеская любовь красива лишь в мыслях. На деле же два скованных, ничего не знающих о любви тела чаще всего разочаровываются в ней, закрываются, вечерами пережевывают сказанные фразы и повторяют про себя лишь одно: «Нужно было смолчать, какой же я идиот». Если хочешь сказать человеку о своих чувствах без слов – расскажи ему это с помощью языка прикосновений. Порой Обито казалось, что руки Какаши – это концентрированный переменный ток. Алгоритм действий был прост: случайно дотронуться кончиками пальцев при передаче какого-то предмета, как будто невзначай; замереть на мгновение; поднять взгляд – будто выстрелить! – и задержаться в таком положении пару секунд. Это выбивало Обито из колеи. Багровея, зеленея и заикаясь, он спешно объяснял Рин что с ним ничего не случилось, что всё в порядке, а такое странное поведение… Какое странное поведение? Разве он себя странно ведет? Ничего подобного! Какаши молчал и улыбался. Он, кстати, так и не сказал о своем отношении к Обито. Всякий раз, когда они оставались наедине, Какаши давал некоторое время для того, чтобы Учиха понял, что слова – излишни, что у них еще будет вдоволь времени наговориться позже, месяца через два, когда руки привыкнут к чужой коже, и чувствовать на ней чужой взгляд будет не стыдно, неприлично, а приятно и обыденно. - Рин, твоё время кончилось? – сонно поинтересовался Обито, морщась и кутаясь в короткое покрывало. Девочка потерла глаз и приподняла уголки рта. - Да, но осталось еще немного… Почему встал раньше? - Неизбежного не избежать, - профилософствовал Обито и присел на поваленное дерево. На миссиях, отдаленных от деревни, нужно дежурить по очереди – такова заповедь Минато-сенсея. И это, в общем-то, неплохая стратегия для походных условий, но тому, кто должен был патрулировать посередине ночи, было не так уж и весело. Не успел толком поспать – уже нужно вставать, а как только сдашь пост и начнешь дремать – уже и утро, вставать пора. Да ещё и этот переход из палатки на улицу… Обито нахохлился от редкого порыва ветра. Он был не очень холодным, но человеку, только вылезшему из теплого нагретого местечка, поди это докажи. Пожевать сорванную травинку, оглядеться, подергать ногой будто бы от нетерпения, но на самом деле для того, чтобы взбодриться. Взгляд то и дело сползал в сторону палатки, где совсем недавно царила ленивая атмосфера сна, и можно было без страха подозрений смотреть на затылок Какаши. Не так много, как хотелось бы, но уже что-то. Ночь – плохой советчик хотя бы потому, что мысли под её влиянием приобретают немного мрачный оттенок. Обито думал от безделья и чтобы не уснуть, чувствуя, однако, как тяжелеют веки. Смотреть со стороны не имея возможности нормально… Встретиться? Пообжиматься? Может, поцеловаться наконец? Можно ли вообще то, что происходит между ними сейчас называть громким словом «отношения»? И каковы обязанности участников отношений в данном случае? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Учиха даже не мог представить чего хочет от Какаши. Было приятно не слышать злобных подколочек в свой адрес, мимолетные знаки внимания тоже были хороши. Но на этом же не должно все заканчиваться! Можно хотя бы… Учиха дернулся, вдруг вспомнив событие недавних дней. В библиотеке Какаши подманил его к заваленным книгами стеллажам, схватил за руку и прижал к ним же. Потом прижался сам так, что от неожиданности у Обито сперло дыхание, но даже это не было самым запоминающимся. Главное «блюдо» для нынешних размышлений заключалось в том, что холодная рука Какаши скользнула под кофту сзади и не спеша провела ногтями от самого копчика вверх по спине Обито, заканчивая свой путь на шее и волосах. Естественно, что о такого Учиха растаял, как эскимо в июле: дрожь, чувство чужого тела совсем рядом, влажные губы, едва касающиеся уха… Обито скрестил руки и закинул ногу на ногу. Нет, так больше продолжаться не может! Нужно во всем разобраться. Скрываться – не выход, потому что раз уж Какаши хочет попервах молчать, то соблазнять своим близким присутствием возле гормонально неустойчивого товарища по команде без угрозы для себя любимого – это святая наивность! Тряпичная «дверца» палатки с тихим шорохом отошла в сторону, когда Обито пробрался внутрь. Какаши спал - или делал вид, что спал? – на спине, положив правую руку себе на живот, а левую подложив под голову. Свет от луны почти не доставал светлых ресниц дремлющего подростка, но все равно они были видны, как и мерно вздымающийся живот, и изредка подрагивающие в темноте кончики пальцев. Обито понимал, что на улице стоит тишина, но в его ушах пульс отбивал ритмы, поэтому казалось, что всё вокруг гудит. Отступать нельзя. Раз уж на то пошло. - Что? Что ты делаешь? – серьезный тон спросонья не получался, как бы Какаши не старался. Обито пару раз тяжело вздохнул, поджав губы и смотря в сторону. - Ну, я подумал, что все спят… - многозначительно прошептал Учиха, и зыркнул быстрым взглядом на Какаши. Тот спокойно растирал глаза, чтобы немного проснуться. Такой подчеркнуто спокойный, нерушимый. Как стена. - И что теперь? Обито опешил под далёкое стрекотание кузнечиков и ничего не ответил. Что можно сказать человеку, который не понимает? Глаза напротив смотрели обыденно, чуть устало и с немым требованием объяснений. Учиха скривил губы, и решительно быстро оседлал бедра Какаши. - А то, чертов придурок, что мне не хватает тех жалких крох внимания, что ты кидаешь в мою сторону! Я хочу… Хочу больше! Было очень сложно выдавить из себя что-то вменяемое, да и Обито был уверен, что наговорит глупостей, которые по странному стечению обстоятельств оказались его переживаниями. Да, Какаши гребанная гениальная хрень в вопросах, которые касаются применения ниндзюцу, но в вопросах отношений… Неужели непонятно, что Обито хочется каждую секунду ощущать на себе его руки? Хочется, наконец, услышать о своей значимости, разрушить вдребезги непробиваемую невидимую стену, которая окружила обособленного подростка? Это же так просто понять, и так сложно в этом признаться. Какаши дернулся, но не подал виду о волнении, лишь оперся локтями о спальный мешок. Обито продолжил. - Я… Я не могу больше так. - А чего же ты хочешь? Задушевных бесед? – колко подметил Какаши, однако понимая, что сейчас это не к месту. Он снова выставляет иголки, хотя надо просто понять чего же от него хочет Обито. Но… Неужели так сложно понять, что говорить о чувствах – это очень сложно? Лучше молчать, и только изредка давать себе волю, когда уже совсем невмоготу терпеть, когда запретный плод становится действительно маняще близким. Они ниндзя и иметь любимого человека для них равносильно самоубийству. Нужно симпатизировать на расстоянии. Незаметно. Это же так просто понять, и так сложно в этом признаться. Глаза Обито сузились. Он чуть не впервые позволил себе такой взгляд – требовательный, сверху вниз и до жути собственнический. Готовность к козлиной сущности Какаши у Учихи была, спасибо годам пребывания рядом. - Я знаю, что ты не такой мудак, каким хочешь казаться, - он отвернулся для концентрации мыслей, - и сейчас у тебя не будет возможности меня заткнуть. Так что слушай. Я хочу тебя больше в моей жизни. Хочу чувствовать твои руки. Я не знаю к чему это приведет, в конечном счете, но я хочу наконец, ошибиться не в одиночку. Пожалуйста, ошибись со мной. Ведь я те… «…бя люблю» - не было суждено прозвучать, потому что Обито вдруг ощутил, как пол и импровизированный потолок меняются местами, а еще нечто более неожиданное. Теплые губы Какаши. Их первый поцелуй, больше похожий на неуклюжий клевок, произошел без романтики, со страхом быть замеченными, в дурацкой палатке на миссии. Обе стороны даже были немного удивлены собственной смелостью. Однако сравнивать было не с чем, и в тот момент Обито подумал на секунду, что от таких поцелуев, возможно, умирают. - Не говори этого, - отстранившись, произнес Какаши, и приложил к губам Обито, все еще не решившегося открыть глаза, указательный палец, - мы ещё не знаем что такое любовь. А лжи и лести я не потерплю. - Хорошо… - покорно согласился Учиха. Он всё ещё находился в состоянии легкой эйфории неожиданной близости, того, что наглость дала свои результаты, и под дурманом враз подействовавших гормонов. Он кое-как выбрался из-под тела Какаши и присел рядом. - А можно я теперь? – Обито неловко улыбнулся, когда Какаши хмыкнул, мол «Делай что хочешь». Он и сделал. В конце концов, это не так уж и страшно. Он помнил, каких советов начитался в книгах, поэтому сейчас приблизился к лицу сокомандника, опираясь выпрямленными руками о спальник, и небрежно, но в то же время легко задел губы напротив своими движением вверх. Чуть опустился поцеловал в край губ. Не в силах сдержать соблазн, наклонился вперед ещё больше и положил правую ладонь на затылок Какаши. Стал настойчивее, чтобы почувствовать, что тот не сопротивляется. Язык прикосновений намного понятнее и приятнее обычного, если, конечно партнер хоть немного в нем смыслит. Вот, например, сейчас, проведя большим пальцем по контуру рта Какаши, Учиха как бы сказал «не смей от меня увиливать, ты мой и сам подписался на это». Принимая ласку, Хатаке тем самым, согласился. Схватившись за плечо, Обито предупреждал о том, что у него тоже есть власть, и Какаши вцеплялся в ответ. А затем оба немного отстранялись, смотрели друг на друга, смотрели длительно, понемногу сближая лица и пытаясь совладать с дыханием, а затем запечатали поцелуй, как хвостатого демона, прикусывая друг друга губами и чуть упираясь языком в зубы. Пытаясь отстоять свое лидерство, щекоча друг друга неровными, прерывистыми выдохами. И если случалось укусить, то боль от укуса не была жгущей, а была сладкой, и если в том времени, что они провели растворяясь друг в друге, кому-то случалось задохнуться, то эта мгновенная смерть представала лучшей из всех существующих. Обито казалось, что тогда в их ртах были лепестки. В тот момент он не хотел никаких других слов, только чтобы Какаши прикасался к нему как можно дольше, чтобы теплота их тел оставалась общей. В нем как будто разлили бензин и подожгли. - Какаши… Мне нужно идти… - нехотя прошептал Обито, ощущая поцелуи на своих веках, - если Минато-сенсей узнает, что я отлучался – голову оторвет… - Как только вернемся домой, ты придешь ко мне, - отрезал Какаши, выуживая ладонь из-под сине-оранжевой кофты. Обито оглянулся уже когда оказался снаружи, и еле сдержал себя, чтобы не возвратиться в мягкую темноту палатки. В конце концов, прогресс налицо. Мурашки, всё ещё ощущающиеся то тут, то там, лишь подтверждали это. Обито до самого утра просидел с широкой улыбкой на лице, даже и не думая тревожить сон Какаши, впрочем, не зная, что этой ночью тот не сомкнул глаз. В конце концов, нужно было хоть раз в жизни пропустить сон от ощущения поющих у сердца птиц? Оно того стоило. ______________

Видим лишь мы вдвоём: Утро в лесной тиши Мурлычет.