Пропавший без вести

Питер оказался погруженным в воду. Он ничего не видел, но также не был полностью уверен, что его глаза открыты. Легкие горели от облегчения, он пытался плыть вверх, вниз, чтобы найти поверхность. Он раскрыл руки, но успел передвинуться лишь на несколько дюймов, прежде чем ударился о твердую поверхность. Он попытался оттолкнуться, но обнаружил подобный твердый барьер под своими ладонями и у лопаток. Он был в ловушке. Он был в гробу. Он не мог дышать. Был ли он мертв? Внезапно его привязали к столу, он снова мог дышать, но не мог двигаться. Его тело было парализовано, но он чувствовал кожаные ремни, удерживающие его запястья и лодыжки. Один из них обвился вокруг его горла, слишком тесный, но он не мог открыть рот, чтобы попросить его ослабить. Темные, безликие фигуры над ним разговаривали друг с другом на непонятной тарабарщине. Руки бродили по его обнаженному телу. Холодное, влажное острие тянулось вниз от груди к животу, и он изо всех сил пытался увидеть, что это было. Боль. Резкая, раскаленная добела боль. Питер хотел кричать. Он хотел биться, сражаться и соскользнуть со стола, чтобы сбежать. Но он не мог сдвинуться ни на дюйм. Он мог только смотреть на потолок в агонии, когда они врезались в его грудь, раскололи его и разорвали на части, словно он был мертвым животным. Он слышал, как кровь капает на пол, услышал металлический скрежет о кость, услышал, как его тело разорвалось на части, но он не мог сделать ничего, чтобы остановить это. Еще больше тарабарщины донеслось от людей вокруг. Он посмотрел вниз так далеко, как могли видеть его глаза, наблюдая, как чья-то рука опустилась в его грудь. Когда рука появилась, на ней был орган размером с кулак, из которого капала кровь. Он ритмично бился в руке. — Питер. Его глаза скользнули вверх по руке, ища лицо в тени. Мужчина наклонился ближе, взял с собой сердце и поднес его к уху Питера. Стук. Стук. Стук. Питер увидел знакомую бороду, и остальная часть лица расфокусировалась. Мистер Старк улыбнулся ему, его глаза были холодными и безразличными. Он сжал сердце в кулаке, и Питер почувствовал это, подавив небольшой крик боли, которая пронзила все его тело. — Питер. Стук, стук, стук. — Питер. Стук, стук, стук, стук. — Питер!

***

Свобода передвижения внезапно вернулась к Питеру, и он открыл глаза, глубоко вздохнув. Кто-то стоял над ним, крепко держа его за плечи. Он посмотрел вверх и увидел ту же бороду из своего сна. Задыхаясь, Питер попытался отстраниться, запутавшись в одеяле. Тяжелая ткань удерживала его ноги, и он почувствовал панику, гадая, все еще ли он парализован. Внезапно одеяло исчезло, его стянули и бросили на пол. Он оглянулся и увидел Тони, сидящего на краю кровати, в одной руке он все еще держал сброшенное одеяло. Он выглядел напуганным до смерти. Питер свернулся калачиком, поджав ноги к груди. Он сунул руку в рот, сильно прикусил, чтобы сдержать рыдания и крики, которые он отчаянно хотел издать. Он не должен был издавать громкие звуки. Он должен был быть тихим. Он должен был быть ничем. Кто-то навалился на кровать, и Питер почувствовал, как чья-то рука тянет его за запястье. — Эй, перестань, — сказал Тони, его голос был удивительно низким и спокойным. Питер позволил мужчине вырвать руку изо рта, внимательно наблюдая за ним, пока его руку осматривают. Когда ему разрешили, Питер потянул руку назад к своему телу и стал нянчить ее другой. Его большой палец провел по оставленным следам от зубов, размазав немного крови. — Это довольно глубокая рана, приятель, — тихо сказал Тони. Его глаза были теплыми и привлекательными, и Питер почувствовал, что хочет утонуть в комфорте, который, как он надеялся, Тони обеспечит. Он посмотрел на свою руку. Рана была глубокой и сильно кровоточила. Это заживет через несколько часов. — Почему бы нам не прибраться здесь, а? — продолжил Тони. Он выглядел нерешительным. Он открыл и закрыл рот, словно ища правильные слова. — Могу я убрать это за тебя, детка? Питер смотрел на него некоторое время, прежде чем слегка кивнуть. Тони улыбнулся и встал, протягивая руку. Образ Тони с кровоточащим сердцем мелькнул в его голове. Питер уставился на руку, пытаясь убедить себя, что он не собирается вонзить ее в его грудь и разорвать его на части. Не обращая внимания на руку, Питер встал с кровати, обхватив себя руками. Он вышел вслед за Тони из комнаты, держась в нескольких футах от него.

***

Тони не ожидал, что встанет в четыре часа утра, сидя в гостиной и убирая кровавый след от укуса на руке Питера, но, с другой стороны, в последнее время он не мог ожидать ничего подобного. Он проснулся в пятницу и ему сказали, что ребенок в беде, поэтому он побежал так быстро, как только мог, в комнату в коридоре. Зрелище было жалким. Питер был жестким, как доска, мышцы дрожали, пока они напрягались, чтобы оставаться на месте. Дыхание ребенка было беспорядочным, и он явно задыхался во сне. Маленькие хныканья вырывались из его губ между вздохами. Тони решил, что ненавидит этот звук. Однако полное отсутствие звука, исходящего от ребенка, когда он очищал рану, было довольно тревожным. Он провел антисептическими салфетками по поврежденной поверхности, не получив даже вздрагивания. Тони вспомнил, что ему приходилось лечить ребенка, как Человека-паука, и жаловался, что он не перестает шипеть при малейшем прикосновении. Как-то это казалось хуже. Тони закончил обрабатывать руку и осторожно положил ее на колени Питера. Он снова обнаружил, что смотрит на шрамы и следы на руках. — Питер? — парень посмотрел на него с совершенно пустым выражением лица. — Ты… — он замолчал. — Ты обращался к доктору? — он знал ответ на этот вопрос, не спрашивая. Он перефразировал его, тщательно подбирая слова. — Я думаю, — начал он, стараясь изо всех сил, чтобы это звучало как дружеское предложение, — тебе следует обратиться к врачу. Питер слегка напрягся. На его лице появилось беспокойство, и он прикусил нижнюю губу. — Я должен? — его голос был тихим. Он звучал как детский, и Тони хотел обнять его так крепко, чтобы ничто уже не могло добраться до него снова. Вместо этого он вздохнул. — Тебе не нужно ничего делать, Питер.

***

Тони было несложно найти Мэй Паркер. Она не пряталась от него. Во всяком случае, Тони чувствовал, что он прячется от нее. Он быстро узнал, что она живет в Фениксе и все еще работает медсестрой неотложной помощи. Он посмотрел на ее адрес, чтобы узнать, где она живет, и убедиться, что она не в нищете. Он знал, что Паркеры никогда не были богатыми, и ему было бы неприятно обнаружить, что она боролась в одиночку за свое финансовое положение, пока Тони не помогал. Не то чтобы она приветствовала его помощь, но все же. Как только он начал искать информацию о ее номере социального страхования и кредитном счете, он решил, что, вероятно, следует остановиться. Он не хотел копаться в ее личной информации, ему просто нужно было связаться с ней. Он выследил номер ее мобильного телефона и набрал его в своем телефоне. Его большой палец завис над кнопкой вызова. Это было для Питера. Он должен был сделать это для Питера. Он нажал кнопку вызова. Тони нервно барабанил пальцами по столу, прислушиваясь к гудкам. В середине третьего гудка кто-то взял трубку. — Алло? — Мэй. Он был удивлен, что после всех этих лет он все еще узнавал ее голос, как будто он только что закончил говорить с ней. Но внезапно у него во рту пересохло. Казалось, он не мог подобрать слова. — Кто-нибудь есть? — продолжила Мэй. Что он должен был сказать? Это не похоже на то, что вы должны сказать во время обычного разговора по телефону. Какие слова могли подготовить Мэй к тому, что она сейчас услышит? — Хм, ладно, — пробормотала Мэй, и сердце Тони подпрыгнуло ему в горло. — Не кладите трубку, — призвал он. Он ждал, затаив дыхание, молясь, чтобы следующий звук, который он услышал, не был щелчком разъединяющего звонка. — Тони? — Да, — сказал он. — Привет, Мэй. Как поживаешь? — Прекрати нести чушь, мы оба знаем, что ты не любишь вести светские беседы. Что ты хочешь, Старк? — Тони не был уверен, хочет ли он смеяться или плакать. Это было именно то, что он ожидал, и то, чего он не хотел. — Да, это… это справедливо. — он прочистил горло, разум внезапно опустел. — Послушай, тебе нужно кое-что знать. Это… довольно сложно. — Он ждал, но Мэй не ответила. — Кто-то вчера появился на территории комплекса. Я думал, что он лгал о том, кем он был. Я не думал… — он глубоко вздохнул. — Ну, мы провели несколько анализов крови. Оказывается, он не лгал. Он… — Тони, — прервала его Мэй тихим и сдержанным голосом. — Кто это был? — легкая дрожь в ее голосе подсказала, что она уже догадалась. — Питер. — он молчал, прислушиваясь к учащенному дыханию Мэй. Похоже она отложила трубку, и Тони слушал ее отдаленные рыдания. Он ждал ее возвращения. — А он…? — Мэй шмыгнула носом. — Да, он жив. — О, Боже мой, — выдохнула она, тихо плача по телефону. Тони подумал, что это звучит так, будто она прикрывает рот, чтобы подавить шум. — Где, — дрожащее дыхание, — где ты? Я забронирую рейс, я… Тони, я… — она оборвала себя еще одним рыданием. — Я все улажу, Мэй, не беспокойся об этом. Но, — он колебался, обдумывая слова. — Есть кое-что еще, что ты должна знать. — Да, хорошо. Что это? — Парень, он не… — Тони вздохнул, проводя рукой по лицу. — Я не знаю, что с ним случилось. Я не знаю, где он был или через что он прошел за последние девять лет, но это… он… — он закрыл глаза. — Он не в порядке. Я просто хочу, чтобы ты была готова, когда увидишь его. Он не тот ребенок, которого мы потеряли. Последовала долгая пауза. — Хорошо, — тихо сказала Мэй, и он действительно надеялся, что она поняла. — Спасибо, Тони. Они попрощались, и он повесил трубку, гадая, что он, возможно, заслужил ее благодарность.

***

Питер сидел в пустом коридоре возле офиса Тони, подтянув колени к груди и прислонившись к стене. Когда телефонный звонок между его тетей и Тони закончился, он встал и побежал прочь, чтобы его не поймали на подслушивании. Он не в порядке. Питер знал это, он действительно знал. Он знал, что бояться всего постоянно было ненормально. Он знал, что это нехорошо — чувствовать, что в любой момент он может проснуться в своей камере. Он знал все это, но все еще было больно слышать, как кто-то еще, кого он любил, говорил это. Он не тот ребенок, которого мы потеряли. Питер оказался в ванной, сжимая раковину достаточно крепко, чтобы разбить ее. Он посмотрел на себя в зеркало и не узнал человека, оглядывающегося назад. Он поднял руку, чтобы коснуться щеки, убедившись, что отражение на самом деле принадлежит ему. Убедиться, что он на самом деле настоящий. Если он не был тем человеком, которого забрали девять лет назад, то кто он? Когда он уставился на себя в зеркало, ища что-то узнаваемое, он понял, что понятия не имеет.