Broken Mind Fractured Soul

Гарри проснулся утром в день игры и обнаружил, что дождь последних двух дней превратился в яростную бурю. Ветер завывал, и дождь лил так сильно, что снаружи было темно, как ночью, хотя солнце уже появилось из-за горизонта. Он поспешно оделся и побежал в Большой Зал. Его команда была уже там и была очень взволнована. — Что происходит? Матч отменяется? — спросил Гарри. — Нет. — Фред усмехнулся. — Квиддич ни за что не отменяется. Но слизеринцы струсили. Вместо этого мы играем с Хаффлпаффом. — Они сказали, что рука Малфоя недостаточно зажила, чтобы он мог играть. — Джордж нахмурился. — Им просто не понравились их шансы в такую погоду. Гарри подумал, не намекал ли на это Снейп прошлой ночью. Теперь, когда он подумал об этом, ему показалось странным, что преподаватель сказал запланированная игра. Он покачал головой и усмехнулся. Некоторые вещи никогда не изменятся в Северусе. — Мы отрабатывали тактику, предполагая, что играем со Слизерином, а стиль Хаффлпаффа совсем другой. Наши планы не сработают, и у них новый капитан и ловец, Седрик Диггори, который великолепен! — закричал Оливер, охваченный паникой. Гарри ничего не сказал, пока остальные члены команды пытались успокоить своего капитана. Он посмотрел в окно и поморщился. Возможно, Оливер был прав. Было почти невозможно увидеть снитч в этой неразберихе. Тем не менее, когда он последовал за командой на улицу, он увидел, что вся школа собралась посмотреть игру. Он стоял в дверях раздевалки, наблюдая, как несколько зонтиков кружатся и танцуют по полю, вырванные из рук людей. Каждые несколько секунд гремел гром, сотрясая Гарри до костей. По крайней мере, освещение было частым и ярким. Это делало ловлю снитча чуть менее невозможной. Обе команды взмыли в воздух. Капитаны пожали друг другу руки, и все разлетелись по полю. Метла Гарри качнулась на ветру, но он держался крепко и выпрямился под дождем, восстанавливая контроль. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы полностью промокнуть и застучать зубами. Его квиддичная мантия была тяжелой и волочилась за ним, делая полет ещё более трудным. Не имея возможности слышать комментарии, он понятия не имел, что происходит. Вода на его очках и поток, падающий с неба, сделали его практически слепым. Через час руки Гарри так онемели, что он с трудом удерживался на метле. Он чуть не вскрикнул, услышав резкий свист мадам Хуч. Виляя, как пьяный, Гарри вернулся на землю и побежал туда, где его команда жалась под зонтиком. Фред бросил в него высушивающее заклинание, а Джордж — согревающее. Он благодарно улыбнулся близнецам. — У нас пятьдесят очков, — прокричал Оливер сквозь гром. — Нам нужно как можно скорее найти снитч. — У меня нет ни малейшего шанса использовать их, — признался Гарри и резко указал на свои запачканные очки. В этот момент подбежала Гермиона, крича, что у неё есть идея. Она схватила очки Гарри прямо с его лица и произнесла заклинание, которое никто из них не мог услышать из-за ветра. Она радостно улыбнулась, возвращая их владельцу. Гарри надел очки и обнаружил, что снова может видеть. Они отталкивали воду. Команда обняла её, и она побежала обратно к трибунам с темным румянцем на щеках. — Ладно, команда, давайте выиграем! — Хрипло проревел Оливер, и все они снова были подхвачены воздухом. Вскоре Гарри онемел и снова промок, но улыбнулся в предвкушении. Он всё ещё мог видеть! Летя, он оглядывался по сторонам, уворачиваясь от игроков и бладжеров. Молния вспыхнула и пронзила небо, и он ясно увидел очертания Грима на вершине трибуны. Он откинул челку с глаз, и пес исчез. Глубоко нахмурившись, он подлетел поближе, чтобы получше рассмотреть, когда его взгляд привлекла золотая вспышка. Снитч! Он повернулся и бросился вперед. Седрик также увидел его и бросился к нему через секунду после Гарри. Гарри был ближе, и он увидел его первым, так что это была его протянутая рука. Просто ещё немного! Что-то ледяное свернулось у него в животе. Седрик был прямо над ним, и рука Гарри почти обхватила маленький золотой шарик, но затем его рука упала, и он внезапно свернул, резко замедляясь, когда головокружение поднялось и почти сбило его с метлы. Он держался изо всех сил в пятидесяти футах от земли, пока темнота пожирала его зрение, а тишина медленно опускалась на уши. Он только успел увидеть ужасающие фигуры, скользящие по полю под ним, когда он упал, слыша ужасные крики агонии и ужаса в собственной голове.

xXxXxXx

Гарри разбудила головная боль, такая сильная, что он подумал, будто его прокляли. Потребовалось несколько минут, чтобы его глаза сфокусировались и он понял, что находится в лазарете. Команда Гриффиндора окружила его и, как один, принялась утешать по поводу проигранной игры. Седрик схватил снитч, когда падал. Гарри почти не слушал их. Он был слишком занят, сосредоточившись на дыхании и остановив приступ паники. Он чувствовал, что в любой момент может рассыпаться на мелкие кусочки, рыдая и крича. Его голова болела очень, очень сильно, и он чувствовал тошноту. Пот пропитал его кожу, а волосы прилипли к голове, как будто он никогда не высыхал от дождя. Чтобы спастись от всех, кто наклонился к нему, он подтянул колени к груди и спрятал в них лицо. Он поднял руки и грубо схватил себя за волосы. Он едва заметил, как Помфри велела команде уйти и дать ему отдохнуть. Когда все стихло, он выглянул и увидел, что Гермиона и Рон всё ещё стоят рядом с ним. Когда два его друга увидели, что завладели его вниманием, они немедленно начали рассказывать ему обо всем, что произошло. Ему ничего не оставалось, как беспомощно сидеть и слушать. — Дамблдор был очень зол, — сказала Гермиона дрожащим голосом. — Я никогда не видела его таким раньше. Он выбежал на поле, когда ты падал, взмахнул палочкой, и ты вроде как замедлился, прежде чем упасть на землю. Затем он взмахнул палочкой в сторону дементоров. Стрелял в них заклинанием серебряного цвета. Снейп был прямо позади него, делая то же самое. — А потом Дамблдор отлевитировал тебя на носилки, — продолжил Рон. — И пошел в школу, а ты плыл по воздуху за ним. Флитвик и другие учителя пришли, и кто-то заметил, что твоя метла улетела. — Мне очень жаль, Гарри. — Гермиона плакала. — Она ударилась... она ударилась... о, Гарри, она ударилась о Гремучую Иву. Гарри застонал и снова уткнулся лицом в колени. Он просто хотел, чтобы все ушли. Почему Рон и Гермиона рассказывают ему все это? У него болела голова, и он был напуган. Какое ему дело до того, что случилось? Помфри заметила его смятение и выпроводила друзей из комнаты. Он не расслабился, даже когда они ушли, и проигнорировал уговоры Помфри. В конце концов она сдалась и побрела прочь. Он не знал, как долго просидел так, но ему показалось, что всего на секунду чья-то нежная рука коснулась его головы. Он выглянул наружу и увидел рядом с собой Люпина и Снейпа. Он с благодарностью разогнулся, когда Ремус сел рядом с ним и заключил его в успокаивающие объятия, бормоча что-то тихое в его волосы и слегка покачиваясь. Гарри было неловко, особенно когда рядом стоял Снейп, но он нуждался в том, чтобы его держали достаточно крепко, чтобы он не отстранился. Его румянец начал исчезать, когда он не нашел насмешки или презрения в темных глазах Северуса. Гарри мог видеть только беспокойство, и вдруг он заплакал в плечо Ремуса.

xXxXxXx

Северус почувствовал, как кровь застыла у него в жилах, когда они с Люпином вошли и увидели, что Гарри трясется и бессмысленно раскачивается на больничной койке. Неужели ребенок сошел с ума? Неужели он слишком ранен, чтобы исцелиться? Он никогда не был так благодарен кому-либо, как Люпину, когда тот немедленно обнял мальчика и стал укачивать его. Гарри ответил, и колени Северуса чуть не подогнулись от облегчения, когда зелёные глаза ребенка встретились с его глазами, и в них всё ещё был разум. Он стоял молча, пока плач мальчика не утих. — Отдохни немного, если сможешь. Если ты не сможешь уснуть, используй это. Он поставил на прикроватную тумбочку пузырек с зельем Сна Без Сновидений. Гарри не улыбнулся, как обычно, но в его усталых глазах мелькнули облегчение и благодарность. Сломанный подросток протянул маленькую липкую руку, и Северус нежно сжал её в ответ. Это вызвало тень улыбки у мальчика, и Снейп поймал себя на том, что улыбается в ответ, когда Гарри ещё больше расслабился в объятиях Люпина. Его тусклые зелёные глаза начали закрываться, очевидно чувствуя себя в достаточной безопасности, чтобы поспать без зелья. Внезапно Северус услышал собственный голос. — Всё будет хорошо, Гарри. Один из нас будет здесь, когда ты проснешься. Мы не оставим тебя в одиночестве. Люпин понимающе улыбнулся и усмехнулся, скрывая смущение. Развернувшись так, что его плащ развевался вокруг него, Снейп вышел из комнаты. Он был уже у двери лазарета, когда услышал, как проклятый оборотень тихо сказал: «Мы любим тебя, Гарри. Спи. Мы за тобой присмотрим. Мы позаботимся о твоей безопасности». Чертовски верно, только и подумал он в ответ. И это его пугало. Это действительно было так.

xXxXxXx

Два дня Гарри пролежал в Больничном Крыле. Его преподаватели сдержали свое обещание, и один из них всегда был с ним. Снейп сидел и читал, иногда рассеянно рассказывая ему лекции о зельях. Ремус рассказывал ему смешные истории и поддерживал его. Он стал получать удовольствие от того, как его учитель постоянно пытался привести в порядок его волосы, проводя по ним пальцами. Они оба рассмеялись над безнадежностью того, что все это когда-либо будет лежать ровно, но Ремус не сдавался. Гарри почти не разговаривал, но отвечал на разговор, качая или кивая головой, улыбаясь и хмурясь. Ни Снейп, ни Ремус не оттолкнули его, и когда Помфри начала ругать его, мужчины быстро заткнули ей рот. Гарри был глубоко благодарен им за поддержку и пообещал себе, что найдет способ загладить свою вину перед ними обоими. Его навещали другие друзья, но Помфри быстро прогоняла их и подмигивала Гарри, когда тот улыбался в знак благодарности. Рон предложил избавиться от остатков его метлы, но Гарри вместо этого отдал её Ремусу. Он любил эту метлу и не мог позволить себе разрушить ни одну из её частей. Ремус всё понял и не сказал ничего дразнящего.

xXxXxXx

Наступил понедельник, и Помфри отпустила его. Гарри подумал, что он снова сможет посещать занятия. Он чувствовал себя гораздо лучше, но как только вошел в Большой Зал, его охватил ужас. Толпа и хаотический шум были слишком велики для него. Он знал, что ещё не может вынести встречи со школой или занятиями. Его начало трясти, и он отступил от этого всего. Сайлас легко скользнул на свое место. Дрожь Гарри прекратилась, и на его бледное лицо вернулась краска. Сайлас небрежно вытер вспотевший лоб и грациозной походкой направился к гриффиндорскому столу. Он почти добрался до своего места, когда Малфой и его друзья появились перед ним. Бинты блондина наконец-то были сняты, и в его глазах сверкнуло ликование. — Удачный полет, Поттер? — он рассмеялся. — Ты обмочился, когда упал в объятия дементоров? Бьюсь об заклад, они просто хотели тебя поцеловать! Сайлас сделал плавный шаг вперед, шелковистая улыбка появилась на его губах, когда слизеринцы взревели от смеха, а гриффиндорцы встали с сердитым рычанием. Глаза Малфоя расширились от удивления, когда Сайлас приблизил свое лицо к лицу блондина и заговорил так тихо, что только они двое могли слышать его слова. — Будь осторожен, Драко, или тебя тоже поцелуют. Ты далеко не так впечатляющ, как твой отец, и не сможешь так легко избежать последствий своих преступлений. Будь я на твоем месте, я бы использовал свои сильные стороны и стал хитрым, а не высокомерным. Сайлас продолжил путь к своему месту, оставив за спиной изумленного и молчаливого Малфоя. Гриффиндорцы выглядели неуверенно, но последовали его примеру и снова заняли свои места. Сайлас ухмыльнулся, когда Рон и Гермиона спросили, что он сделал. Он получил огромное удовольствие, игнорируя их, и был вознагражден тем, что Гермиона раздраженно удалилась, а Рон молча смотрел на него. Да, так было гораздо лучше.

xXxXxXx

Северус, прищурившись, наблюдал за Сайласом. Всякий раз, когда мальчик поднимал на него глаза, он ухмылялся и лениво добавлял в зелье ещё один ингредиент. Конечно, всё получилось идеально, и когда Рон пришел в восторг от того, что они наконец-то сделали всё правильно, он вылил имбирь, заставив зелье превратиться в черную бесполезную грязь. — Г-Гарри! — воскликнул Рон в ужасе и шоке. — Упс, — саркастически произнес Сайлас. Рон сошел с ума. Северус выгнал его из класса за то, что он кричал, снял пятьдесят очков и заставил всех начать чистку своих рабочих мест. Через десять минут занятие закончилось. Потом он позвал Гарри, чтобы тот остался. Его никто не ждал, но Сайласу, похоже, было все равно. На самом деле, подросток выглядел самодовольным. — Что тут происходит? — потребовал Северус. — Просто замещаю Гарри, профессор Снейп, — лениво ответил Сайлас, стряхивая воображаемую пылинку с рукава. — Сегодня он был не в настроении идти в школу. — Зачем ты травишь друзей Гарри? — он сверкнул глазами. — Не думаю, что он оценит это, когда вернется. — Скорее всего, — согласился Сайлас, медленно кивнув, но затем его глаза сузились от отвращения. — Но мне на самом деле все равно. Этим соплякам на самом деле нет никакого дела до Гарри. Надеюсь, с Дурслями всё в порядке — вот что они написали. Они знали, что Гарри не в порядке, но всё, что они делали, это давали ему бесполезные слова и продолжали говорить о себе. Они нам не нужны. Гарри может не знать, что такое настоящая дружба, но я знаю, и это не то, что они предлагают. А теперь извините меня, профессор, я уже опаздываю на обед. Северус молча уставился на пустой класс. Впервые за долгое время он не знал, что делать.

xXxXxXx

Ремус был очень смущен. На протяжении всего урока Гарри сидел на задней парте и саркастически зевал каждые десять минут, чтобы показать свою скуку. Интересно, что он такого сделал, что Гарри так разозлился на него? Гарри всегда любил этот предмет. Рон и Гермиона, похоже, были не в лучших отношениях с подростком, и замешательство Ремуса сменилось беспокойством. — Гарри, пожалуйста, задержись, — крикнул он, когда все направились к выходу. Гарри остался сидеть и не подходил, пока класс не опустел. — Что случилось? — Все в порядке, — протянул Сайлас. — Мне просто интересно, почему ты рассказываешь о хинкипанках. Это же Защита от Темных Искусств. Оставь разговоры о магических существах на Хагрида. Ты должен научить нас защищаться. — Кажется, я понимаю, — грустно сказал Ремус и положил руку на плечо мальчика. Сайлас усмехнулся, но не отодвинулся. — Ты злишься на меня, потому что я не научил тебя, как защищаться от дементоров. — Я прекрасно знаю, что ты умеешь это делать. Ты сделал это в поезде, — холодно согласился Сайлас. — Не пойми меня неправильно. Ты лучший учитель, который у нас был по этому предмету, но это ведь действительно не трудно достичь. Лицо Ремуса, казалось, постарело от боли и раскаяния. — Прости, что подвел тебя, Гарри. — Сделай это для меня, — мягко попросил Сайлас, позволяя своему лицу выглядеть полным надежды и ожидания. По крайней мере, он надеялся, что это выглядит именно так. — Научи меня, как победить дементора. Пожалуйста. — Это мощное и трудное заклинание, — медленно произнес Ремус. — Я всё ещё слаб после болезни, но я знаю, как сильно ты этого хочешь. Как насчет того, чтобы поработать над этим, когда мы вернемся после праздников? Сайлас хотел потребовать, чтобы они сделали это сейчас, но он знал, что Гарри никогда не простит ему, если он оттолкнет Ремуса. Поэтому он кивнул и заставил себя улыбнуться, терпя любящие объятия Люпина.

xXxXxXx

Гарри проснулся, как только Сайлас вернулся в башню после ужина. Он сидел на кровати с раскрытым дневником на коленях. Он прочитал краткий отчет Сайласа о событиях дня. Он чувствовал себя плохо из-за того, что был слаб и отступил, и он чувствовал вину за то, что Сайлас раздражал его друзей, но он всё ещё был благодарен, что ему не пришлось иметь дело с этим днем. Мягко отругав свою личность, он направился в гостиную. Потребовалось почти полчаса, чтобы заставить Рона и Гермиону простить его. После этого он прокрался под мантией-невидимкой, чтобы встретиться со Снейпом. Он боялся увидеть разочарование на его лице, но Северус был спокоен, как всегда. — Просто мне показалось, что это чересчур, — объяснил ему Гарри. — Все валяли дурака и болтали. Я просто хотел убежать куда-нибудь в тихое место, и я думаю, что именно это я и сделал, отойдя немного назад. — Это был Сайлас, — предположил Северус. — Как ты думаешь, ты сможешь встретиться с завтрашним днем? — Я не уверен. — Гарри вздохнул. — Наверное. Я знаю, что уже поздно, но можно мне немного поиграть? — Можно. Северус освободил место и прислушался к музыке пианино.

xXxXxXx

Гарри не был в порядке на следующий день, но был Габриэль, который вышел, чтобы прикрыть его. Поначалу всё шло очень хорошо. Рон и Гермиона, казалось, не замечали, что он ведет себя по-другому, и хорошо ладили с непринужденной личностью Габриэля, но этот мир длился только до первого занятия. — Я больше не могу, — прорычал Габриэль и встал. Занятия начались всего пятнадцать минут назад, и Габриэлю с трудом удавалось не засыпать. Ему совсем не нравилось это состояние, и он не смог бы повторить ни единого слова из лекции покойного профессора. Это была пустая трата времени. Они все это знали, и, черт возьми, он собирался сидеть здесь и смиренно отсыпать время, которое они могли бы потратить на более ценные вещи. Монотонный голос профессора стих, когда призрак понял, что один из его студентов стоит и смотрит на него. Остальная часть класса начала просыпаться в ответ на тишину. — Я не знаю, о чем вы говорите, — начал подросток, пристально глядя в лицо призрака. — Но вас, очевидно, волнует эта тема. Иначе зачем бы вы продолжали преподавать день за днем, год за годом? Я восхищаюсь вашей преданностью, но разве вы не видите, что делаете? Вы усыпляете нас. Мы ничему у вас не учимся! Мы выходим из этого класса каждый день, ничего не приобретая! Вы действительно хотите, чтобы всё продолжалось именно так? Я думаю, вам пора перейти к чему-то другому. Если не для себя или нас, то для предмета, которому вы так преданы. — Методы моего обучения существуют не для того, чтобы вы подвергали его сомнению, — сухо сказал профессор Биннс. — Возможно, если бы вы проявили больше интереса и приложили больше усилий... — Это не имеет ничего общего с интересом или усилиями, — взгляд Габриэля стал более пристальным, чувствуя себя оскорбленным. — Это ваша работа — учить нас, и вы не справляетесь с ней. Если кто-то из ваших учеников хорошо учится, то это потому, что у них хорошие книги! — Отработка, мистер Поттер. Ваш декан назначит её, — затем призрак замолчал, его глаза блуждали по классу. У некоторых студентов были на лице следы того, что они спали, положив голову на парту. У других были пятна слюны на щеках или они пытались тереть глаза. Призрак начал медленно и взволнованно двигаться. Он не заметил, но то, что говорил ребёнок, было правдой. Ужас и смирение отразились на его увядающем лице. Он никогда не хотел этого для своих учеников. Где-то по пути он утратил свой пыл к обучению, и оно стало механическим. Он забыл о своей цели. — Вы правы, — сказал он, и его голос звучал более живо, чем когда-либо за последнее столетие. С каждым словом он становился все более отдаленным, словно доносился из конца очень длинного туннеля. — Я больше не передаю историю, а калечу её. Мне пора двигаться дальше. Несколько человек ахнули, и все с благоговением смотрели, как их преподаватель начал растворяться у них на глазах. Как только исчезла последняя тень призрака, поднялся гомон. Никто не взглянул на Габриэля, который теперь сидел с торжествующей улыбкой. Они не знали, что и думать. Гермиона и Рон не были так сдержанны. — Что это было, приятель? — требовательно спросил Рон. — Не знаю, была ли это такая уж хорошая идея! — воскликнула Гермиона. — Я не заставлял его делать то, чего он не хотел, — запротестовал Габриэль. — Давайте, ребята. Вы же знаете, что нам всем будет лучше! Эти занятия не были серьезными. — Гарри Поттер! Что вы натворили на этот раз? — в класс ворвалась МакГонагалл. — Я только что получила ещё одно уведомление об отработке! И вам лучше иметь достойное объяснение! Я держала себя в руках после того, как столкнулась с профессором Снейпом из-за ваших чрезмерных отработок, но это смешно! Её тирада резко оборвалась, когда она уставилась на пустой стол, за которым обычно сидел профессор Биннс. Её губы сжались в почти невидимую прямую линию, и она рявкнула, требуя объяснить, что произошло. Все заговорили одновременно, но она, должно быть, поняла, поэтому схватила Габриэля за руку и вывела его из комнаты. — Всем оставаться на местах. Директор скоро будет здесь. — Куда мы идем? — невинно спросил Габриэль, осторожно высвобождая руку из хватки женщины. МакГонагалл пристально посмотрела на него и ничего не ответила. Он молча последовал за ней и не удивился, когда они оказались в её кабинете. Она сидела в кресле за своим столом и сердито смотрела на него. Он одарил её печальной улыбкой, которая нисколько её не смутила. — Да ладно вам. Я не сделал ничего плохого, — сказал он, слегка сверкнув глазами. — Профессор Биннс работает у нас уже триста лет, — отрезала МакГонагалл. — Если этого недостаточно, то вы только что заслужили двадцать четвертую отработку! Я действительно разочарована, мистер Поттер. Габриэль закатил глаза и скрестил руки на груди, встретившись с женщиной лицом к лицу. — Я не сделал ничего плохого. Если он прожил здесь триста лет, значит, ему пора было следовать дальше. Что же касается моих отработок, то я хожу на них, не так ли? Я не понимаю, почему вы возмущаетесь. — Мистер Поттер! — возмущенно воскликнула она. — Очевидно, вы ничего не извлекаете из этих отработок! Теперь я понимаю, почему профессор Снейп настаивает, что они вам нужны. Вы будете отрабатывать у него два занятия на этой неделе, и я надеюсь, что в конце вы научитесь уважению. — Две? — Габриэль встал. — Биннс назначил мне только одну! — И я дам вам ещё одну! Займите свое место! — завопила МакГонагалл. А зачем? — Габриэль с отвращением покачал головой. — Думаю, теперь моя очередь разочаровываться. Может быть, Сайлас был прав насчет неё с самого начала. Я думал, что она справедливый человек. — Мистер Поттер! Я не отпускала вас. Вернитесь немедленно! — закричала она, когда подросток направился к двери. Габриэль проигнорировал её и вышел из кабинета. Занятия закончились, и он поспешил в класс чар. Гермиона и Рон уже ждали его. — У тебя были неприятности? — сочувственно спросил Рон. — Да. Две отработки, представляете? Что случилось после того, как я ушел? — Дамблдор пришел и сказал нам, что он будет заменять занятия Биннса до конца года, — ответила Гермиона. — Он довольно хорош. Мы начали изучать эпоху Мерлина. Это совсем не похоже на то, во что верили магглы. — Значит, я был прав? — самодовольно спросил Габриэль, когда они заняли свои места. Гермиона сердито посмотрела на него и повернулась, чтобы послушать лекцию. Рон хихикнул рядом с ним. Не прошло и получаса, как в класс вошел директор, улыбаясь и подмигивая классу. Флитвик почтительно прервал свою лекцию. Габриэль знал, почему Дамблдор был здесь, и встал, на ходу собирая свои вещи. Дамблдор улыбнулся. — Мне нужно одолжить Гарри на минутку, — сказал он. — Конечно, — пискнул Флитвик и махнул Гарри, чтобы тот уходил, хотя Габриэль уже был на полпути к двери. — Габриэль! Ты идиот! — прошипел Сайлас. — Директор не должен узнать о нас! — Не узнает, — ответил Габриэль, и самодовольная улыбка тронула его губы. — Не мог бы ты хотя бы на минуту отвлечься от своих иллюзий о своем могуществе? — ледяным тоном протянул Сайлас. — Этот человек может видеть сквозь мантии-невидимки. Он могущественный и умеет манипулировать. Он достаточно хитер, чтобы загнать тебя в угол и заставить признаться во всех вещах, о которых мы не можем позволить ему узнать. — Дамблдор здесь не для того, чтобы достать нас, — прорычал Габриэль. — Я не вижу причин для ненависти к этому человеку. Он делает то, что должен, и защищает нас, насколько может. Он всего лишь человек. Могучий, но всё же человек. Я с ним справлюсь. А теперь заткнись! Ты меня отвлекаешь! — Гарри? — спросил Дамблдор с сомнением. Похоже, он уже не раз пытался привлечь его внимание. Габриэль моргнул и быстро огляделся. Он стоял перед столом директора в кабинете. Он робко улыбнулся, и директор улыбнулся ему в ответ, снова подмигнув. — Садись, мой мальчик. Лимонная долька? Габриэль сел и покачал головой, глядя на конфеты, когда Сайлас потребовал, чтобы он ничего не ел и не пил в присутствии директора. Габриэль не видел в этом проблемы, но он был готов подчиниться слизеринцу, если это означало его молчание. Директор снова улыбнулся и положил в рот лакомство. — Твой декан говорил со мной. Она очень тобой недовольна, — предложил он в качестве вступительного слова. — Мы не сходились во мнениях насчет профессора Биннса, — сказал Габриэль. — Хммм... да. — Дамблдор наклонился вперед. — Что случилось в классе, Гарри? — Я просто задумался, — осторожно ответил Габриэль, сознательно стараясь говорить как хозяин тела. — Должно быть, трудно учить одно и то же снова и снова так долго. Я имею в виду, он делал это даже после того, как умер. Это должно означать, что он очень любил историю и считал её важной, верно? Но я ничего не знал об этом предмете, потому что меня всё время клонило в сон. Я думал, что это грустно, и просто не мог сидеть и ничего не делать, директор. Я не хотел ничего плохого, говоря об этом. Я хотел помочь всем. — Очень благородно, Гарри, — одобрил Дамблдор. — Хотя своим поступком ты сделал меня преподавателем, я очень горжусь тобой. Я уже много лет пытаюсь помочь профессору Биннсу пройти дальше. Ты поступил правильно. — Значит ли это, что мне не придется идти на отработки? — Габриэль улыбнулся, довольный возвращением справедливости. — Я отменил отработку, которую ты получил за выступление на уроке, но ты по-прежнему будешь должен отработать то, что назначила тебе профессор МакГонагалл. Она заботится о тебе, Гарри, и ты должен относиться к ней с большим уважением. — Скажи да, Габриэль! — воскликнул Сайлас, но Габриэль нахмурился. Не в его характере было уступать хоть на дюйм, особенно когда он чувствовал, что был прав. — Габриэль, пожалуйста. Я прошу тебя просто отступить. Пожертвуй мгновением своей гордости, чтобы защитить Гарри и всех нас. — Да, директор, — ответил Габриэль, и его хмурое выражение исчезло. Но Дамблдор всё ещё видел легкий гнев в его выразительных зелёных глазах. — Я замолвлю за тебя словечко перед профессором Снейпом. Я уверен, что он не будет слишком строг с тобой. — Спасибо вам. — Габриэль слегка наклонил голову и встал, чтобы уйти.

xXxXxXx

Ты убил Биннса? — медленно написал Гарри после того, как прочитал отчет Габриэля о прошедшем дне. Я не убивал его! — запротестовал Габриэль. — Он был уже мертв. Я просто заметил, что, возможно, ему пора двигаться дальше, и он согласился со мной. Габриэль! — твердо написал Гарри. — Ты не можешь просто залечь на дно? Я обещаю, что больше не буду ставить тебя в такое положение, но мне нужно, чтобы ты и Сайлас оказали мне эту услугу ещё немного. Пожалуйста. Я больше не могу попадать в неприятности! Прости, — виновато написал Габриэль. — Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности, Гарри, но это было невыносимо! Я знаю. — Гарри вздохнул и провел рукой по волосам. — Просто... потерпи немного. Ладно? Я сделаю все, что в моих силах, — ответил Габриэль. Спасибо. — Гарри улыбнулся и устало откинулся на спинку кровати.

xXxXxXx

Так продолжалось целую неделю, Сайлас и Габриэль сменяли друг друга через день. Они смягчили свое мнение после катастрофы, которая привела к тому, что их отправили в кабинет директора, но все начинали подозревать. Хуже всех была Гермиона. Она повсюду объясняла всем, что такое биполярное расстройство, и пыталась убедить всех в том, что Гарри им болен. Это, конечно, заставило Рона и остальных забеспокоиться. Весь факультет принялся его опекать, а Сайлас и Габриэль больше не выходили. Они не могли больше иметь с этим дело, не срываясь и не делая свои мысли по этому вопросу болезненно ясными. Гарри снова взял себя в руки, чтобы предотвратить очередную катастрофу, и ему снова пришлось столкнуться лицом к лицу со всеми. Он действительно чувствовал себя сильнее, чем в начале недели, но его всё ещё трясло, поэтому он каждый вечер тайком играл на пианино в защищенном кабинете Снейпа и умудрялся сбегать от Рона и Гермионы через день, чтобы навестить Ремуса за обедом. Оборотень был так рад, что его простили, и крепко обнял его в знак приветствия. Постепенно к Гарри вернулось душевное равновесие. Через неделю после того, как гриффиндорец стал нормальным, он отступил. К большому облегчению Гарри и его личностей. Рон и Гермиона по-прежнему волновались и решили остаться в Хогвартсе вместо того, чтобы ехать домой на Рождество, чтобы присматривать за ним. Гарри был рад, что они остались, но раздражало то, что они постоянно следили за ним. Он мог только надеяться, что их бдительность ослабнет прежде, чем произойдет что-нибудь ещё.