Broken Mind Fractured Soul

В субботу все собрались и отправились в Хогсмид. Гарри печально проводил их взглядом, прежде чем в одиночестве вернуться в замок. Он уже почти дошел до кабинета Ремуса, когда его внимание привлекли Фред и Джордж. Близнецы прятались за статуей горбатой одноглазой ведьмы. Гарри подозрительно посмотрел на них, прежде чем подойти. — Что вы двое тут делаете? — прошептал он. Фред улыбнулся. — Мы пришли, чтобы немного подбодрить тебя перед уходом. После Рона и Гермионы, близнецы были единственными, кто беспокоился о нём. Он улыбнулся им и заверил, что с ним всё в порядке, но они не успокоились и потащили его в пустой класс. Джордж закрыл дверь и произнес несколько заклинаний конфиденциальности, прежде чем повернуться к брату и Гарри. — Ранний рождественский подарок для тебя, — сказал он, вытаскивая из-за пазухи большой квадратный, очень потертый кусок пергамента и кладя его на ближайший стол. — Что это? — спросил Гарри, с любопытством разглядывая чистый лист бумаги. Джордж гордо улыбнулся. — В этом, Гарри, секрет нашего успеха. Гарри всё больше благоговел, когда близнецы объяснили ему, как работает пергамент. Когда он сам увидел карту, то был поражен не меньше Фреда и Джорджа. Это было потрясающе! Он знал, что Хогвартс был большим, но то, что находилось над землей, было только половиной замка. Подземелья были удивительно сложными, и через территорию школы проходило несколько потайных ходов. Было даже два, которые вели прямо до Хогсмида. Он прикусил губу. Он хотел увидеть Хогсмид, как и все остальные на его курсе. Он хотел заниматься обычными подростковыми делами, но не хотел подвергать опасности себя и, возможно, своих друзей. Он долго смотрел на карту, прежде чем принять решение. На всякий случай он захватит с собой мантию-невидимку и будет очень осторожен, но всё же пойдет. У него больше не будет такого шанса.

xXxXxXx

Туннель, ведущий в Хогсмид, был грязным, тёмным и очень холодным. Он укутался в зимнюю мантию, которую ему подарил Снейп, и улыбнулся. Было действительно тепло. Он торопился изо всех сил и через полчаса уже вылезал из погреба Кондитерской Ханидьюков. В магазине было так людно, что никто не заметил его странного появления. Он счастливо улыбнулся, заметив Рона и Гермиону, спорящих о сладостях в передней части магазина, и направился к ним. — А как насчет этих? Думаешь, они ему понравятся? — спросил Рон, сунув банку с Тараканьими Тарталетками под нос Гермионе. — Нет, спасибо, — ответил Гарри и рассмеялся, когда его друзья повернулись к нему лицом. Их рты были открыты от шока. — Гарри! — громко прошептала Гермиона. — Что ты здесь делаешь? Как...? — Мне было скучно, и я решил исследовать окрестности, — ответил он, краснея и нервничая. Он не хотел рассказывать им о карте. Он и сам не знал почему. Может быть, Сайлас имеет к этому какое-то отношение. К этому времени Гарри уже знал, что его слизеринская часть не любит их. — Я никогда не думал, что проход приведет сюда. — Ух ты! Я впечатлен! — Рон ухмыльнулся и сильно стукнул его по спине. — Рон! — Гермиона сверкнула глазами, — Гарри не должен ходить вокруг и исследовать бог знает что, если ты не помнишь! — Гермиона, это же Рождество. Гарри нужен перерыв. Блэк не может прийти сюда. Тут куча волшебников и дементоры патрулируют территорию. С нами он в большей безопасности, чем без нас, и ты это знаешь. В конце концов Гермиона сдалась, и они втроем исследовали Хогсмид. Снег валил так сильно, что ему даже не пришлось надевать мантию-невидимку. Он был очень рад, что пришел. Хогсмид был невероятен. Он был так увлечен, что почти не замечал снежной бури, но даже они не смогли удержать её и, наконец, направились в Три Метлы, чтобы отдохнуть и выпить чего-нибудь теплого. У всех троих были красные от холода лица, но они радостно улыбались. Весь день они громко разговаривали и смеялись, никогда ещё им не было так весело вместе; но неприятности, казалось, всегда находили их, даже если троица не искала их. Дверь таверны резко распахнулась, и вошли преподаватели Хогвартса, принеся с собой порыв холодного воздуха и снег. Мадам Розмерта поспешила принять заказ. Увидев их, министр Фадж подошел и сел рядом; он также пригласил Розмерту посидеть с ними, так как таверна была почти пуста. Рон и Гермиона прятались в тени, их столик стоял в углу. Гарри благополучно скрылся из виду, спрятавшись под столом, на случай, если кто-нибудь заглянет. Он не мог поверить в свое невезение и вынужден был делать дыхательные упражнения, чтобы справиться с паникой. Он определенно не хотел, чтобы его застукали вдали от школы. МакГонагалл всё ещё не простила ему поведение Габриэля, но он забыл обо всем этом, когда разговор за преподавательским столом стал тихим и напряженным. Гарри, Рон и Гермиона сидели достаточно близко, чтобы разобрать, о чем они говорят. Сначала они жаловались на дементоров и на то, какие они ужасные. Это, естественно, привело к разговору об Азкабане, а затем и о единственном беглеце из тюрьмы. Розмерта с нежностью говорила о Сириусе Блэке, вспоминая его школьные годы. Гарри похолодел, когда услышал, что Сириус был лучшим другом его отца, и что вдвоём они были лидерами банды, в которую входили Ремус Люпин и человек по имени Питер Петтигрю. Но самое худшее было ещё впереди, когда остальные объяснили ей, насколько этот человек опасен. Сириус Блэк предал его родителей. Он был причиной их убийства. Блэк был причиной, по которой он был вынужден жить с Дурслями, и не только потому, что Блэк был лучшим другом его отца, но и потому, что он был крестным отцом Гарри. Гарри был потрясен, но знал, что это правда. Теперь он понял, почему Снейп беспокоился, что именно Ремус помогает Блэку проникнуть в замок. В школе они были очень хорошими друзьями. Ремус знал, кто такой Блэк, знал, что он делал в ночь Хэллоуина тринадцать лет назад. Снейп тоже это знал. Все знали, кроме Гарри. — Гарри... — дрожащим голосом спросила Гермиона с жалостью и беспокойством в глазах. Габриэль свирепо посмотрел на неё и накрыл их мантией-невидимкой. Гермиона вскрикнула, но он легко увернулся от её рук. Рон попытался помочь ей, но оказался ещё более неуклюжим, чем Гермиона. Габриэль уклонился от них и быстро направился к потайному ходу под Кондитерской Ханидьюков. Он проделал обратный путь в Хогвартс уверенным шагом. Через десять минут он уже запихивал мантию в сумку и трусцой бежал к классу Защиты и кабинету Ремуса. — Гарри, я всё думал, когда же ты появишься. — Ремус радостно улыбнулся и встал, чтобы поприветствовать мальчика. Он был потрясен, когда мальчик выхватил свою палочку и направил её на его лицо. Кончик слегка светился, и в изумрудных глазах Гарри была такая твердость, что он застыл на месте. — Почему ты мне не сказал? — тихо спросил Габриэль. Ремус не услышал бы его, если бы в классе не было так тихо. — Почему ты не рассказал мне об отце? Насчет Блэка? О тебе? Скажи мне, почему? Ремус побледнел и тяжело оперся о стол. Он стоял молча, подняв руку, чтобы прикрыть лицо, на котором застыло поражение, но Габриэль был непреклонен и медленно подошел ближе, его палочка никогда не колебалась. Ремус почувствовал, как слезы жгут ему глаза. Он и сам хотел сказать Гарри, правда хотел, но не хотел терять то, что у него было с ним, и все откладывал на потом. Теперь уже слишком поздно, и он может потерять Гарри навсегда. — Мне очень жаль. У Габриэля не было никаких сомнений, что этот человек действительно так думает, но этого было недостаточно. Его глаза сузились, и палочка начала светиться ярче. Ремус все понял и объяснил. — Я не хотел ничего скрывать от тебя, Гарри. Я собирался всё объяснить, но откладывал. Я боялся, что ты подумаешь, будто я люблю тебя только потому, что ты сын Джеймса и Лили. И я не хотел, чтобы ты меня полюбил, потому что когда-то я был одним из самых близких друзей твоих родителей. Я хотел, чтобы какое-то время мы были только вдвоем. Мне очень жаль, Гарри. С моей стороны было неправильно тянуть так долго. Я предал твое доверие. — Черт возьми, ты прав! — яростно завопил Габриэль. — Ты такой же, как все! Никто не заботится о том, что хорошо для нас, я имею в виду... учащихся... мы же дети! — он не мог поверить, что так сильно ошибся, и поспешил продолжить, надеясь отвлечь внимание Ремуса от странной фразы. — Они думают, что только потому, что я недостаточно повзрослел, я не могу справиться с тем, что происходит, но вы все ошибаетесь. Я ребенок, но ещё я сильный! Держать меня в неведении ещё больнее. Все думают, что они делают то, что лучше для меня, но на самом деле они делают только то, что лучше для них самих! Не осталось никого, кому можно было бы доверять, и что это за жизнь? Разве она лучше той, от которой все так стараются меня укрыть? Я так не думаю. Я думаю, что это ещё хуже! — Ты прав, — устало сказал Ремус, и слезы брызнули из его глаз. — Ты совершенно прав. Я ошибался и был эгоистом. Я должен был сказать тебе раньше. Мне очень жаль, Гарри. Я не знаю, о чем я думал, откладывая это. Пожалуйста. Позволь мне исправить это сейчас. Я уже давно хотел рассказать тебе о твоем отце. Габриэль пристально посмотрел ему в глаза и медленно опустил палочку. — Ты что, не слышал меня? Я не могу тебе доверять. Не говоря больше ни слова, он повернулся и выбежал из комнаты. Он направился к подземелью. На полпути его шаг стал более плавным, и Гарри перестал размахивать руками, вместо этого он засунул руки в передние карманы брюк. Сайлас вошел в класс Зелий. Там было пусто, как и в кабинете профессора. Он повернулся и небрежно направился в личные покои этого человека. Когда он постучал, профессор открыл дверь с раздраженным взглядом, который быстро превратился в нечто нейтральное и любопытное. Он вошел и позволил двери закрыться за собой. — Я здесь не для обмена любезностями, — прервал его Сайлас, когда Северус открыл рот, чтобы заговорить. — Почему вы не сказали нам, кто такой Блэк, когда объясняли, что он представляет собой угрозу? Лицо Северуса померкло, когда он посмотрел на Сайласа, стоявшего в четырех футах от него. Поза мальчика казалась расслабленной и безразличной, но в его бедрах и плечах чувствовалось напряжение, которое говорило правду о ситуации. Он посмотрел на Сайласа, ища любую слабость или нерешительность, чтобы воспользоваться ими. Но их не было. — В детстве я был врагом твоего отца и для Блэка. Когда мы закончили школу, я научился терпеть и иногда работать с твоим отцом, хотя признаю, что он мне всё ещё не нравился, но я никогда не пытался изменить своё отношение к твоему крестному. Именно эти нерешенные вопросы и сделали меня особенно жестоким к тебе в первые годы твоего пребывания в Хогвартсе. Я решил, что если когда-нибудь смогу тебе помочь, как я и надеялся, то не будет смысла думать и говорить о Джеймсе Поттере и о Сириусе Блэке. Я подумал, что лучше всего будет отделить тебя от моих чувств к ним. — И это было невероятно трудно сделать, видя, как трудно вам подавить свою обиду, — усмехнулся Сайлас, не впечатленный словами профессора. — Ты не знаешь меня, — сказал Северус так холодно, что даже Сайлас напрягся. — Так что не беритесь судить о моем характере. — Конечно, нет, профессор Снейп. — Сайлас насмешливо поклонился. — Как глупо с моей стороны ожидать ответного обращения от человека, которому мы так доверяли. И это я внушил всем, что вам можно доверять! Из-за этого Гарри считал, что может говорить с вами о чем угодно. Мы знали, что вы не собираетесь делать то же самое, мы даже не ожидали этого, но чтобы скрыть от нас что-то настолько важное... вы швырнули все мои суждения обратно мне в лицо. Вы доказали, что не только вам нельзя доверять, но и моему суждению тоже нельзя верить. Северус почувствовал, как его холодная маска сползает. Он чувствовал, что не имеет права обсуждать подобные вещи с Гарри. Он ненавидел Поттера и Блэка. Конечно, кто-то должен был сесть и поговорить с мальчиком о его покойных родителях. Конечно же, Люпин должен был сделать. Но глупый оборотень этого не сделал, никто не говорил Гарри то, что ему нужно было знать. Каждый ребенок должен знать о своих родителях, но Гарри особенно нуждался в понимании сложности ситуации, и теперь, когда Блэк был потерян и после него. Как доверенное лицо Гарри, это была обязанность Северуса, но поскольку копаться в эмоциональных сферах было неприятно и чуждо для него, он был неловок и некомпетентен в этом вопросе. Только поэтому он уклонился от этой обязанности. Теперь же Северус потерял что-то ценное и был не готов к тому, как сильно это его ранило. Сайлас наблюдал, как болезненное выражение промелькнуло на внезапно ставшем уязвимым лице преподавателя. Он чувствовал такое же сожаление, но были границы, которые не нужно было пересекать. — Вы много для нас сделали, профессор. Мы благодарны, но мы не будем возвращаться, чтобы отрабатывать или продолжать терапию с вами. Я уверен, что вы понимаете. Извините меня. И Северус действительно понял. Если бы они поменялись местами, Северус не справился бы с этим так же хорошо, как мальчик перед ним. Он ничего не мог сказать. Он ничего не мог сделать, чтобы оправдаться. Он почувствовал, как его руки сжались в кулаки, когда он молча смотрел, как ребенок, которого он полюбил, повернулся к нему спиной и вышел за дверь.

xXxXxXx

Гарри сидел на кровати, плотно задернув полог и защищаясь от вторжения. Ни Рон, ни Гермиона не смогут его побеспокоить. Прошептав Люмос, он прочитал краткое изложение столкновений его личностей со Снейпом и Люпином. Сайлас и Габриэль также высказали свое мнение о реакции и причинах профессоров. Гарри не знал, что и думать. Он понимал, в каком положении находились эти двое. Он был рад, что Люпин любит его не из-за отца, но он мог бы объяснить это, не держа всё в секрете. Он был тронут тем, что Снейп не хотел говорить плохо о Джеймсе в его присутствии, но, конечно, он мог бы сказать три коротких предложения, чтобы дать ему узнать правду о Блэке. Гарри записал эти мысли в дневник и прошептал Нокс. В безмолвной темноте он свернулся калачиком, чувствуя себя очень одиноким, и плакал, пока не заснул.

xXxXxXx

Рон и Гермиона очень волновались. Гарри защитил себя в своей постели, и они не знали, что делать. Они как раз собирались пойти сказать преподавателю, когда Гарри спустился в общую гостиную прямо перед обедом. Он выглядел ужасно усталым, но не принял их поддержку, поэтому Рон предложил навестить Хагрида. — Нам будет полезно выбраться отсюда, — заявил он. Гермиона не была уверена, что снова покидать замок — хорошая идея, но, глядя в лицо Гарри, она промолчала. Если это заставит Гарри почувствовать себя немного лучше, то оно того стоит, и они будут с ним. Им потребовалось чуть меньше двадцати минут, чтобы одеться и добраться до хижины Хагрида. Они постучали, но великан не ответил. — Что это за звук? — спросил Рон, приложив ухо к двери. Остальные последовали его примеру и услышали низкий стонущий звук. — Это Клык? — Может, нам стоит позвать кого-то из профессоров? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Хагрид! — громко позвал Гарри, стуча в дверь ногой. — Ты дома? Наконец послышались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. Хагрид упал перед третьекурсниками, рыдая как младенец. Им едва удалось заманить полувеликана обратно в хижину и усадить на стул. Всем троим пришлось посидеть с минуту, чтобы передохнуть. Когда им стало лучше, они обратили внимание на расстроенного друга. Постепенно они услышали рассказ. На счет Клювокрыла развернулось судебное разбирательство. Если Хагрид не придумает хорошую защиту, они казнят животное. И все из-за Малфоя. Все трое быстро пообещали помочь. Пока Рон и Гермиона разбирались с Хагридом, Гарри подошел к гиппогрифу, который спал в углу хижины. Он знал, что это тот самый, на котором ехал Габриэль, и хотел встретиться с ним лично. Существо определенно не было безобидным, но оно также было нежным. По сравнению с другими домашними животными Хагрида Клювокрыл был милым и приятным. Было бы ужасно видеть, как он умирает.

xXxXxXx

Уже на следующий день они сидели в библиотеке, изучая законы и пытаясь найти что-нибудь, что помогло бы Хагриду сохранить Клювокрылу жизнь. По крайней мере, эта важная работа отвлекала Гарри от мыслей о Люпине и Снейпе. Он с головой ушел в работу, и друзья ни разу не спросили или попытались заставить рассказать о том, что произошло в Трёх Метлах. Его кошмары становились все хуже, и он обнаружил, что смотрит в пустые классы, мимо которых они проходили, ожидая увидеть там Локхарта. Он принял полпузырька Сна Без Сновидений, но это всё ещё позволяло образам и ощущениям проскальзывать сквозь него. Рон и Гермиона всё больше волновались, а он всё больше нервничал и уставал.

xXxXxXx

Шесть дней спустя Гарри разбудил Рон, швырявший в него подушками. Было Рождественское утро, и мальчики бросились к кроватям, чтобы открыть подарки. Из-за того, что Гарри не мог ходить в Хогсмид, он мог только сделать своим друзьям открытки. Он чувствовал себя неловко, но Рон и Гермиона заверили его, что всё в порядке. Он знал, что Хагрид, профессор МакГонагалл и директор будут в восторге от этих открыток. Он сделал одну для профессора Снейпа и профессора Люпина, но не послал их, потому что всё ещё не был уверен, что чувствует по отношению к ним. Тряхнув головой, чтобы избавиться от мыслей, он поднял подарок и разорвал его. Письмо было от миссис Уизли. В коробке был алый свитер с вязаным Гриффиндорским львом спереди, дюжина домашних пирогов с мясом, немного Рождественского торта и коробка орехового грильяжа. Они с Роном посмеялись над своими похожими подарками и натянули свитера. Отодвинув коробку в сторону, Гарри нашел второй длинный тонкий сверток. Он поднял единственную белую открытку. На ней было написано: Счастливого Рождества! от профессора Снейпа и профессора Люпина Как только Гарри закончил читать слова, они исчезли. Он почувствовал, как что-то поднимается в груди, и дрожащими пальцами потянулся к подарку. Рон увидел, что это было, и ахнул, практически бросившись через всю комнату, чтобы добраться до него. Мальчики долго молча сидели, потом медленно повернулись и посмотрели друг другу в глаза. Они оба начали улыбаться одновременно. — Я в это не верю, — хрипло сказал Гарри, снова поворачиваясь к сверкающей Молнии. Даже несмотря на то, что они были не в лучших отношениях, его преподаватели всё ещё думали купить ему что-нибудь, и не просто что-нибудь, а очень дорогую метлу. Гарри вспомнил, с каким уважением Ремус взял осколки его Нимбуса, и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — А кто тебе это прислал? — выдохнул Рон, его глаза остекленели от благоговения. — Там была открытка? — Нет, — ответил Гарри, зная, что Рон никогда не поймет, почему профессор Снейп купил ему такой дорогой подарок. Не без объяснения своего состояния и правды о лете, а к этому он не был готов. — Она прекрасна, — прошептал Рон. Гарри кивнул в знак полного согласия. Рукоять Молнии сверкнула, и он протянул руку, чтобы коснуться её. Он чувствовал, как метла мягко вибрирует под его рукой, когда он вынимал её из коробки. Когда он отпустил её, она сама оторвалась от земли на идеальную высоту, чтобы он мог взобраться на неё. Ветки метлы были идеально гладкими и обтекаемыми. Это действительно было прекрасно. — О, Гарри! Кто тебе это прислал? — спросила Гермиона, входя в комнату с Живоглотом. Рон все еще ошеломленно смотрел на метлу, поэтому Гарри ответил. — Я не знаю — Это лучшая метла, которую когда-либо делали, — сказал ей Рон. — Наверное, она стоит больше, чем все метлы слизеринцев вместе взятые. Я не могу дождаться, когда Малфой увидит тебя, Гарри! Эй, а можно мне попробовать после тебя? Пожалуйста. — Я не думаю, что кто-то ещё должен летать на ней! — настойчиво спросила Гермиона. Мальчики посмотрели на неё как на сумасшедшую, но прежде чем они успели сказать ей об этом, Живоглот спрыгнул с кровати Симуса, целясь прямо в грудь Рону. Рыжий быстро попятился, вопя во всю глотку. Трое подростков бросились ловить кошку, пока она не разорвала Коросту на части. К тому времени, когда они наконец поймали Живоглота и Гермиона ушла, чтобы отвести его в свою комнату, наступило время обеда. Рон мрачно ворчал всю дорогу до Большого Зала. Гермиона проигнорировала его; её взгляд был направлен в другую сторону. Гарри встал между ними и несколько раз глубоко вздохнул. Ему хотелось, чтобы его друзья ладили. Он устал от их постоянных препирательств и драк, но, по крайней мере, они ещё не пытались втянуть его в это дело. По крайней мере, хоть что-то. Рождественский пир был грандиозным. Там было всего пять студентов, считая трех гриффиндорцев, так что Дамблдор поставил только один стол, и они ели все вместе. Даже Трелони спустилась вниз. Гарри старался избегать взглядов Снейпа и Люпина, и чувствовал, как горят его щеки всякий раз, когда он ловил на себе взгляд одного из мужчин. Он действительно одарил их застенчивой улыбкой, и это заставило обоих мужчин смотреть на него дольше. Он заерзал и отвернулся. Поев, Рон и Гарри побежали обратно в свою комнату, собираясь прокатиться на Молнии. Они как раз направлялись к портрету с метлой в руке Гарри, когда дверь открылась. В комнату вошла профессор МакГонагалл, за ней по пятам следовала раскрасневшаяся Гермиона. Декан строго посмотрела на них и забрала метлу для проверки. Гарри не мог в это поверить. Он смотрел вслед профессору, лишь наполовину осознавая, что Рон в ярости кричит на Гермиону, а девочка кричит в ответ, что это для его же блага. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Гарри выбежал из гостиной. Друзья кричали ему вслед, но он не обращал на них внимания. У них не было никакой надежды поймать его. Он хорошо исследовал замок, особенно после того, как изучил карту, которую ему дали близнецы. Через несколько минут он был уже у двери профессора Люпина. — Гарри? — обеспокоенно спросил Ремус, когда мальчик подбежал к нему и крепко обнял за талию. — Она забрала её, — закричал Гарри, когда Ремус обнял его. — Профессор МакГонагалл собирается её проверить! Они думают, что на ней какие-то заклинания, потому что я не мог сказать им, что это от тебя и профессора Снейпа, и полагают, что это может навредить мне! — Успокойся, — сказал мужчина и усадил его на стул. — Я прослежу, чтобы она не повредила её, хорошо? Профессор Снейп поможет мне вернуть её тебе. Гарри кивнул и провел рукавом по лицу. — Спасибо тебе. Я никогда раньше не получал такого замечательного подарка, и мне он очень понравился. — Я очень рад. — Ремус улыбнулся и опустился на колени, чтобы обнять Гарри одной рукой. — Я сделал тебе открытку, — признался Гарри, покраснев. — Она наверху, в моей комнате. Я могу пойти и принести её. — Спасибо, Гарри. — Ремус обнял его. — Я буду в восторге, но почему бы тебе не принести её мне позже? А сейчас я просто хочу поговорить с тобой. Я скучал по тебе всю эту неделю. — Я тоже скучал по тебе, — признался Гарри, склоняясь в его объятиях. — Я был так смущен, зол и обижен. Но... я понимаю, почему ты ждал, чтобы рассказать мне. Я очень рад, что нравлюсь тебе, потому что я — это я, а не потому, что я — сын Джеймса. — Я знаю, Гарри. Я люблю тебя. Ты отличный парень, — заверил его Ремус. — И мне очень жаль, что я причинил тебе боль. Гарри кивнул, и они несколько минут сидели молча, прежде чем Гарри робко спросил. — Не мог бы ты рассказать мне больше о них? Я имею в виду, о моих родителях. — Конечно. — Ремус улыбнулся. — Почему бы нам не прогуляться? — Хорошо. Я пойду возьму свою мантию и твою открытку. Встретимся у входа в замок. — Я буду там, — пообещал Ремус с широкой улыбкой.

xXxXxXx

Они прогуливались вокруг замерзшего озера. Земля была покрыта толстым слоем снега. Гремучая Ива стояла серая и голая. Хижина Хагрида была маленькой и далекой, из трубы медленно поднимался дым. Гарри молчал. Он ждал. Он видел напряжение в плечах Люпина, видел боль на его лице. Это было не то, что было бы легко для него. — Пожалуй, я начну с того, что расскажу тебе о себе, — наконец сказал Ремус. Его голос звучал небрежно, но он смотрел прямо перед собой, а не на мальчика рядом с ним. — Ты же знаешь, что я... болен. Ты видел, как профессор Снейп дал мне зелье, которое помогает. Я заболел этой болезнью, когда мне было пять лет. Меня укусил оборотень. Это, в свою очередь, сделало меня одним из них. Каждый месяц я становлюсь слабым и беспокойным в течение трех дней, которые ведут к полнолунию, и в ночь полнолуния я превращаюсь в кровожадное чудовище, получеловека и полуволка. Я больше не думаю как человек. У меня нет воспоминаний. Я полностью животное. Зелье помогает мне сохранить человеческий разум и не дает мне быть угрозой для людей, но когда я был маленьким, у меня его не было. Моим родителям приходилось каждый месяц сажать меня на цепь, чтобы обезопасить себя. Я рос как то, чего следует бояться. У меня не было друзей, люди не смотрели на меня и не прикасались ко мне. Когда они говорили со мной, в основном, оскорбляли. — Я знаю, каково это, — сказал Гарри. Ремус повернулся и улыбнулся ему. — Моя жизнь изменилась, как и твоя, когда мне исполнилось одиннадцать. Я узнал, что я тоже был волшебником. Директор знал, кто я такой, и всё же разрешил мне приехать в Хогвартс. Он устроил так, что когда наступало полнолуние, меня отводили в Визжащую хижину и заковывали там в цепи. Это было в середине моего первого года, когда Джеймс и... Сириус Блэк подошли ко мне. Они заметили, что я молчу и у меня нет друзей. Они попросили моей помощи. Нужно было разыграть Питера Петтигрю. Они уговорили меня и в итоге я сказал, что помогу им. Питеру это показалось забавным, и мы все стали друзьями. — Что это была за шутка? — спросил Гарри, не сводя глаз с лица учителя. — Мы сделали его нос красным и заставили его светиться. — Ремус рассмеялся. — Питер говорил, что ему всегда нравился Рудольф. После этого мы вчетвером стали неразлучны. Впервые в жизни у меня появились друзья. Мы часто устраивали розыгрыши. Это была наша фишка. Видишь ли, твой отец и Сириус были очень умны и могущественны. Школа им наскучила, а Квиддич занимал не так много времени. Поэтому они посвятили себя розыгрышам. В большинстве своем мы разыгрывали Слизеринцев, конечно. Мы все были Гриффиндорцами, и соперничество между двумя факультетами было достаточно сильным, а может быть, даже стало более сильным, когда Волдеморт стал собирать армию. — Вы, ребята, разыграли Снейпа, не так ли? — сказал Гарри, когда его осенило понимание. — Он сказал, что с детства враждовал с тобой и никогда не любил ни моего отца, ни Блэка. — Да. Северуса дразнили несколько раз в неделю. Некоторые вещи были смешными, некоторые унизительными, а однажды... однажды Сириус подшутил над ним, и это было почти смертельно. — Ремус на мгновение замолчал, потом тряхнул золотисто-каштановыми волосами и продолжил рассказ. — Я любил их, как братьев, но никогда не открывал им своей ужасной тайны. Мне было так стыдно за то, кем я был. Я был чудовищем, и если бы они узнали, то бросили бы меня. Ну, они узнали и не возненавидели меня. Они стояли рядом со мной и хранили мою тайну. Не могу выразить, как много это для меня значило. — Я догадываюсь. — Гарри улыбнулся и взял Ремуса за руку. Оборотень сжал ее. — Я тоже сохраню твою тайну. Я обещаю! — Спасибо, Гарри, — прошептал Ремус и откашлялся, прежде чем продолжить. — Джеймс любил твою мать много лет, но она была немного похожа на Гермиону и не одобряла все его шалости. Джеймс настаивал и показал ей, каким серьезным и умным человеком он может быть. Они полюбили друг друга на седьмом курсе и поженились всего через несколько месяцев после окончания школы. Я пошел в школу, чтобы стать преподавателем. Питер и Лили сделали всё, что могли, чтобы неофициально содействовать сопротивлению, в то время как Сириус и Джеймс стали аврорами, они были похожи на полицейских-воинов. — Значит, они сражались на войне? — О да, — мрачно ответил Ремус. — Волдеморт был активен, когда мы ещё учились в школе, он убивал сотни людей. А они всё больше впадали в отчаяние и страх. Свет терялся. Затем, через год и два месяца после твоего рождения, Дамблдор услышал, что Волдеморт собирается попытаться убить авроров и солдат, которые причиняли наибольший урон его войскам. Несколько семей находились под чарами Фиделиуса. Дамблдор уже был Хранителем Тайны для другой семьи, поэтому Джеймс выбрал Сириуса в качестве своего. — Я знаю, что он предал моих родителей и сказал Волдеморту, где мы были — продолжил Гарри, думая, что будет лучше, если он не заставит Ремуса повторять эту часть. — Что случилось после исчезновения Волдеморта? — Я был в отъезде и узнал об этом только через несколько дней, когда за тобой пришел Сириус. Хагрид не отдал бы тебя, поэтому он скрылся. Питер пошел за ним и нашел его. Сириус убил его вместе с дюжиной невинных людей. Пришли авроры и наконец схватили его. На следующий день его отправили в Азкабан. Я хотел позаботиться о тебе, но я не был твоим крестным отцом, и я оборотень. Дурсли взяли тебя к себе. Гарри напрягся, и Ремус почувствовал это, держа его за руку. Он остановился и опустился на колени перед мальчиком и крепко обнял его, не обращая внимания на снег, который просачивался сквозь брюки. Гарри колебался, но в конце концов поднял руки и обнял мужчину. — Мне очень жаль, что я не проверил тебя. Я оплакивал своих лучших друзей, и когда я спросил, где ты, Дамблдор сказал, что не может дать мне адрес. Сказал, что для тебя будет лучше остаться незамеченным. Я не настаивал, потому что это правда, что оставшиеся Пожиратели Смерти собирались убить тебя, чтобы отомстить за смерть своего Лорда. Я думал, что защищаю тебя. — О чем ты говоришь? — сухо спросил Гарри. Он никогда не говорил ни о том, что Дурсли ему не нравятся, ни о том, что они им пренебрегают. Кровь застыла у него в жилах. Рассказал ли ему Снейп? Знал ли Ремус, что они с ним сделали? — Они плохо с тобой обращались, — строго сказал Ремус. — Ты не должен скрывать это от меня. Я могу сказать, что ты был так удивлен и незнаком с дружескими прикосновениями. Я был точно таким же, пока твой отец не помог мне. — Все в порядке. — Гарри покраснел. — Правда. Расскажи мне больше о том, как ты учился в школе. Ремус отпустил Гарри и смягчился. Он ясно дал понять, что Гарри может поговорить с ним, но не мог заставить ребенка рассказать ему о своей жизни, поэтому он взял Гарри за руку, и они продолжили прогулку. Ремус часами говорил о шалостях и Хогвартсе. Он рассказывал только счастливые вещи и старался больше не говорить о Сириусе. Он опустил свое имя и сосредоточился на Джеймсе и Лили. Гарри был рад узнать, что у него глаза матери. Он уже знал, что похож на своего отца. Люди часто говорили ему об этом, особенно когда он летал. Он думал, что сможет слушать рассказы Ремуса часами. Они смеялись и плакали вместе. Гарри никогда не видел своего профессора таким живым, как тогда, когда он говорил о прошлом. Чувствуя себя в тепле и безопасности, Гарри оставался с Ремусом так долго, как только мог, и не возвращался в башню до поздней ночи.

xXxXxXx

— Войдите, — крикнул Северус. Дверь его кабинета открылась, и из-за неё высунулась голова с черными взъерошенными волосами. Северус выглядел удивленным, когда настороженные зелёные глаза впились в него. Он осторожно положил перо и жестом пригласил мальчика пройти в кабинет. Всё его тело напряглось, боясь, что мальчик повернется в другую сторону, но он этого не сделал. Гарри вошел и нервно сел на кресло перед ним, теребя свою рубашку так, как Северус видел сотни раз. Он не смог сдержать легкой улыбки, которая украсила его губы. — Спасибо за рождественский подарок, — наконец сказал Гарри, краснея. — Это было чудесно! — Я слышал, что Минерва забрала его? Гарри печально кивнул, опустив глаза на колени. — Не волнуйся. Люпин уже приходил, и мы присматриваем за этим. Ты получишь его обратно. — Благодарю вас, сэр! — Гарри поднял глаза, сияя, но улыбка растаяла слишком быстро, чтобы понравиться Северусу. — Сэр? Я... я разговаривал с Ремусом, то есть с профессором Люпином, и мне кажется, я лучше понимаю, почему никто не сказал мне о Блэке. Я бы... я бы хотел... продолжить свою терапию... с тобой, если ты всё ещё позволишь мне? Лицо Северуса было спокойным и нейтральным, когда он сказал: — Конечно, Гарри. Я был бы очень рад продолжить. Было слишком... тихо без твоих регулярных визитов. Улыбка Гарри вернулась и осталась прежней. — Я сделал это для тебя. Я не мог ходить по магазинам, но... — Нет. — Северус взял нарисованную от руки рождественскую открытку и медленно осмотрел её. Это была фотография озера, замерзшего и окруженного снегом. На заднем плане виднелся Запретный Лес. — Она хорошо сделана. Спасибо. — Не стоит. — Гарри покраснел. — Не сравнить с Молнией. Я не могу отблагодарить тебя достаточно... — Ты уже это сделал. — Северус нахмурился и отмахнулся от всего, что ещё мог сказать Гарри. Гарри усмехнулся этому знакомому жесту. Он скучал по Снейпу так же сильно, как по Ремусу, и был очень рад, что между ними всё будет хорошо. Он почувствовал, как в его груди поднимается то же самое тепло, что и вчера, и когда он подумал обо всем, что Снейп сделал для него, всё ещё делал для него, и это чувство стало сильнее. Широко раскрыв глаза, он понял, что всё это было слишком сильно для него, чтобы справиться с этим, и потерял сознание. Северус напрягся, когда Гарри сел прямо и свел ноги вместе. Он знал эту позу. Это была Роза. Он нахмурился. Что могло случиться, чтобы выманить одиннадцатилетнюю личность? Гарри застенчиво улыбнулся ему, в зеленых глазах сверкнуло что-то, чего Северус не мог узнать. Она выглядела выжидающей. Роза хотела что-то сделать, хотела доставить ему удовольствие. Это было совершенно ясно. — Я не выращиваю здесь свои собственные ингредиенты, — объяснил Северус, убедившись, что она может видеть его рот. Роза указала на стол, заваленный бумагами. Северус подумал и кивнул. Он знал, где всё находится, и не нуждался в том, чтобы всё было организовано, но ему нужно было дать ей какое-то занятие, кроме того, чтобы с надеждой смотреть на него. Как только яркие глаза девочки перестали его изучать, он расслабился. Он надеялся, что Гарри скоро вернется. Северус провел весь день с обнадеживающей, улыбающейся, услужливой Розой. Он был готов рвать на себе волосы. Приближался комендантский час, и он не знал, что делать. Он уже подозревал, что именно его присутствие заставило девушку выйти, так что, может быть, Гарри не будет возражать, если он отошлет Розу обратно в общежитие? Сможет ли Роза вообще найти дорогу? — Роза? Девушка склонилась над котлом и не могла его видеть. Она даже не дернулась, когда он выкрикнул её имя. Северус вздохнул и коснулся её плеча. Она повернулась к нему с сияющими глазами и готовой улыбкой. — Пора ложиться спать. Ты знаешь, как добраться до своей комнаты? Она кивнула, не отводя взгляда. — Хорошо. Поспи немного. Она улыбнулась и снова кивнула. — Спокойной ночи, Роза, — устало сказал он. Она подошла вперед, чтобы обнять его покрепче. Северус неловко поерзал и помахал девочке, когда она вышла из комнаты. Через минуту он выскользнул вслед за ней. Она остановилась и обернулась. Она почувствовала его. Черт. Он отмахнулся от неё и повернулся в противоположную сторону. Ему оставалось только надеяться, что другие личности сохранят Гарри в безопасности, если возникнут проблемы.

xXxXxXx

Сайлас? Габриэль? Что случилось сегодня? — спросил Гарри, закусив нижнюю губу. Я не знаю, — написал Габриэль. — Это было странно. Может быть, Розе просто нужно было выйти ненадолго. У меня другая теория, — медленно написал Сайлас, показывая, что он думает. — Я расскажу тебе больше, когда буду знать что-то наверняка. Хорошо, — неуверенно написал Гарри. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал, что не может контролировать свое состояние. Он был очень рад, что Сайлас и Габриэль были рядом. Он провел некоторое время, делая записи в своем дневнике, и сделал мысленную заметку поговорить со Снейпом об ухудшении его сновидений.

xXxXxXx

Ремус был потрясен поведением Гарри, и в его голове зародилось ужасное подозрение. Гарри сидел в кресле самым странным образом для тринадцатилетнего мальчика. А еще он притворялся глухим. В конце концов, это был не Гарри. Он посмотрел на мальчика, убедившись, что тот внимательно слушает, и сказал, что хочет, чтобы тот следовал за ним. Гарри радостно кивнул и встал, отряхивая колени, как будто на нем было платье. Глаза Ремуса сузились, и он быстро направился в класс Зелий, сопровождаемый Гарри, который шел за ним по пятам. — Северус! — громко позвал он, и мужчина, нахмурившись, вышел из кабинета. Темные глаза впились в них, и его лицо превратилось в пустую маску. Несколькими взмахами волшебной палочки он закрыл все двери в комнату и наложил мощные заклинания конфиденциальности. Ремус почувствовал, как у него встают дыбом волосы. Это был плохой знак. Гарри сжал его руку, и любящие зелёные глаза посмотрели на него, молча спрашивая, что нужно сделать, чтобы он почувствовал себя лучше. Он неуверенно улыбнулся и перевел взгляд на Северуса, требуя ответа. Северус знал, что пришло время признаться в этом оборотню. Если Сайлас не смог помешать Розе выйти к Люпину, значит, ему ничего не грозит. Было очевидно, что Гарри нуждается в заботе Люпина. Он перевел взгляд на Розу. Девушка была сосредоточена на Люпине, вероятно, чувствуя его страдания. Он махнул рукой, и девушка повернула голову. — Роза, спасибо. Ты хорошо поработала. Мне нужно поговорить с Гарри или Сайласом. Ты можешь сделать это для меня? Она улыбнулась и обняла Ремуса. Она отпустила его и подбежала, чтобы обнять Северуса, прежде чем крепко зажмуриться. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно, затем выражение лица Гарри стало непроницаемым, вся его поза изменилась. Зелёные глаза открылись, и Сайлас повернулся так, чтобы видеть обоих мужчин. Северус подошел поближе к оборотню, чтобы облегчить ему задачу, и поза мальчика ещё больше расслабилась. На его лице был намек на усмешку, и Северус знал, что он не был счастлив находиться в одной комнате с ними. Очевидно, он не простил их только потому, что это сделал Гарри. — Гарри? — спросил Ремус напряженным, смущенным голосом. — Что происходит? — О, да. Пожалуйста, объясни ему, Северус, — насмешливо протянул Сайлас. — Видит бог, он будет полностью сочувствовать бедственному положению Гарри. Услышав, что Гарри говорит о себе в третьем лице, глаза Ремуса расширились от ужаса и понимания. Северус все равно решил сформулировать основные моменты. — У Гарри болезнь, известная как расстройство личности. Личность, которую ты привел с собой, зовут Роза. Она глухая и владеет эмпатией. Это Сайлас. — Не останавливайся, — подросток ухмыльнулся. — Ты пропустил самую лучшую часть, — он повернулся и посмотрел прямо в обезумевшие глаза оборотня. — Я глубоко и полностью слизеринец. А ты не думал, что твой драгоценный Гарри способен на такое? — Это что, вражда? — спокойно спросил Северус. — Ты обижаешься на Гарри? — Нет, — скучающе протянул Сайлас. Он поднял руки и скрестил их на груди. — Моя враждебность была направлена на волка. О, и на тебя тоже, если не поймал его. — Понимаю. — Северус повторил свою позу. — Ты всё ещё злишься, что мы утаили от тебя информацию? — Это и ещё кое-что. — Сайлас отбросил эту небрежность и ледяным взглядом окинул стоявших перед ним мужчин. — Я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, почему Роза выходит. Единственное, что я тебе скажу, если ты хочешь, чтобы это прекратилось, тебе лучше держаться подальше от Гарри. — Что это значит? — спросил Ремус. Он стоял, ухватившись одной рукой за стол, чтобы сохранить равновесие, а другая его рука дрожала. Он не мог в это поверить. Он не мог себе представить, что могло случиться с Гарри, чтобы подобное произошло. Сайлас усмехнулся и повернулся, чтобы выйти, но как только его рука взялась за ручку, вся спина напряглась. Гарри обернулся. Северус узнал Габриэля по уверенной походке подростка, когда тот вернулся и встал перед ними. — Сожалею об этом. Обычно я бываю груб. — Габриэль одарил их наглой ухмылкой. — Я думаю, тебе лучше сесть, иначе можешь упасть. Северус оглянулся и согласился с оценкой Габриэля. Люпин был бледен как привидение и выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. Северус усмехнулся и наколдовал кресло. Люпин молча сел, не сводя глаз с Гарри. Он вздохнул и наколдовал ещё два. Габриэль кивнул и сел, а Северус занял третье сиденье. — Хорошо. Я не знал, что происходит с Розой, но пока Сайласа не было, я начал догадываться. Я думаю, — он улыбнулся. — Сайлас ведет себя так только тогда, когда боится за Гарри. Он думает, что Гарри пострадает, но я знаю, что вы двое не причините ему вреда. Я имею в виду, я был за то, чтобы выпотрошить тебя, Снейп, но я пришел сказать другое. Вы оба хотите лучшего для Гарри. — Ближе к делу, — прорычал Северус. — Кто... кто ты? — дрожащим голосом спросил Ремус. Габриэль сердито посмотрел на Снейпа, на мгновение проигнорировав волка. — Если тебе нужна моя помощь, ты перестанешь так себя вести. Я не приму твое дерьмо. Затем он повернул нежное лицо к Ремусу. — Я Габриэль. Я участвую в стычках, сражениях и тому подобное. В любом случае, я думаю, что Гарри полюбил вас обоих, но Гарри не может любить. Он отдал это Розе. — Габриэль пожал плечами. — Я имею в виду, что он может очень сильно любить людей. Раньше ты ему очень нравился, но сейчас всё по-другому. Это чувство сильнее и долговечнее. Он чувствует, что вы теперь его семья. Северус почувствовал, как ему стало неудобно. Так вот какие чувства он не мог распознать в глазах девушки. Он ощутил, что это говорит о многом, и поморщился. — Гарри не может любить? — спросил Ремус, и слезы потекли по его щекам. — Ну да. Я не могу рассказать тебе подробности. — Габриэль резко покачал головой. Бледная рука поднялась, чтобы схватить его за волосы. Потом Сайлас вернулся. Подросток свирепо посмотрел на них обоих. Он встал и вышел из комнаты. Даже заклинания не остановили его. Он дважды взмахнул палочкой, и все они рассыпались под его силой, мастерством и гневом. Северус снова наложил их и повернулся к Люпину. Им было о чем поговорить, и он был рад, что находится в своем кабинете. Им понадобится много успокаивающих зелий.