Broken Mind Fractured Soul

Был почти полдень, и Гарри обнаружил, что поднимается по лестнице в свою комнату. Он почувствовал, как от страха у него скрутило живот. Почему он здесь? Что же произошло? Почему он так часто теряет сознание? Он пробежал остаток пути и схватил свой дневник. Прежде чем он успел что-то написать, в комнату вошел Рон с хмурым видом. — Гарри! Что происходит? Почему ты меня игнорируешь? — он играл во Взрыв-Карты в одиночестве в гостиной, когда Гарри прошел мимо, не обращая на него внимания. Он тоже был не слишком доволен тем, что Гарри покинул его в то утро. В конце концов, он остался в Хогвартсе ради него, и большую часть времени проводил в одиночестве, ужасно скучая. — О... мне очень жаль, — быстро сказал Гарри, прижимая дневник к груди. — Я тебя не заметил. Ммм... я думал о чем-то другом. — Например о чем? — Рон вышел вперед с подозрительным видом. — С тобой все в порядке? — Я в порядке, Рон, правда, — заверил его Гарри. — Мне просто нужно было взять эту книгу... мне... ммм... нужно было написать эссе для Снейпа в качестве отработки, и я совершенно забыл об этом и... я подумал, что надо поторопиться и сделать это. У нас осталась всего неделя для отдыха. — О. Хочешь я тебе помогу, приятель? — спросил он, потянувшись за книгой. — Нет! Я имею в виду... Снейп сказал, что снимет тысячу очков, если мне помогут, — торопливо сказал Гарри. Он почувствовал, как его щеки заливает румянец. Он ненавидел лгать друзьям, но не мог рассказать им о своем состоянии. И всё же он чувствовал себя виноватым за то, что заставил Снейпа выглядеть хуже, чем он есть на самом деле. Это было нечестно по отношению к этому человеку, и Гарри уже был многим ему обязан. — Скользкий мерзавец! — прорычал Рон, и лицо его снова покраснело от гнева. — Да, так что... я просто пойду поработаю над этим. — Гарри обошел своего друга и вышел из Гриффиндорской башни. Он решил пойти в библиотеку, но там могла быть Гермиона, а её было бы труднее обмануть. Вместо этого он направился на территорию школы. Не задумываясь, он интуитивно направился к квиддичному полю и взобрался на трибуны. Сайлас, ты понял, что происходит? — написал Гарри. Да, — коротко написала его личность. Гарри моргнул, глядя на страницу, когда больше ничего не появилось. Это действительно что-то плохое? Нет, Гарри, — вмешался Габриэль. — Сайлас просто ведет себя как ребёнок. Вовсе нет, — резко ответил Сайлас, едва не вонзив перо в бумагу. Затем рука Гарри расслабилась, и к нему вернулись обычные изящные каракули. — Я беспокоюсь за тебя. Похоже, ты очень сблизился с профессорами, но не знаешь, как с этим справиться, поэтому Роза занимается этим за тебя. Гарри нахмурился. Я не понимаю. Вот именно, — написал Габриэль. — Ты не понимаешь, что такое любовь, поэтому Роза берет верх. Гарри уставился на страницу. Казалось, весь его мозг перестал работать, когда он уставился на слово из шести букв. Медленно он начал воспринимать это. Любовь. Он уважал своих преподавателей, доверял им и они ему даже нравились. Они вроде как были его друзьями. Но любить их? Он слышал, как Ремус говорил, что любит его, но он никогда по-настоящему не думал об этом. Никогда не чувствовал, что должен отвечать на это. Оно просто скользнуло вокруг него и превратилось в фоновую болтовню. Но главное было не в этом. Всё, что имело значение, это то, что Ремус и Северус были рядом с ним. Он слепо уставился на поле. И что ему теперь делать? Как он собирается пройти через это, когда он больше не может даже поговорить с Северусом или Ремусом? Он снова был один, но прежде чем он смог отступить, чтобы избавиться от страха и безнадежности, он понял, что на самом деле он не один. Он открыл свой дневник. Ему было все равно, о чем они говорят. Он просто должен был знать, что рядом с ним кто-то есть. Разговаривать с личностями было не то же самое, что с преподавателями или друзьями, но этого было достаточно, чтобы облегчить боль в груди. Знает ли Ремус о вас? К сожалению, — заметил Сайлас. О, перестань, — написал Габриэль в ответ. — Рано или поздно ему пришлось бы это выяснить, и я думаю, что он может помочь нам больше, чем Снейп. Гарри заметил, что Сайлас не возражает. Что случилось, Сай? Что произошло? Сай? — растягивая буквы, написал Сайлас. Извини, — быстро написал Гарри. Все в порядке, — смягчился Сайлас. Я думаю, что это мило! — написал Габриэль, и Гарри почти слышал его смех. Тогда ты не будешь возражать, если я буду звать тебя Габи? — написал Сайлас, на что Габриэль промолчал. Так что же произошло? — снова спросил Гарри, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. Я знаю, что ты простил их, и я могу понять их доводы, но я не могу поверить в то, что они снова не утаят важную информацию, — объяснил Сайлас. Я думаю, мы ясно дали понять, что больше не потерпим, чтобы нами помыкали, — возразил Габриэль. — Больше они этого не сделают. Они нам не нужны, — настаивал Сайлас. — Мы можем сами позаботиться о Гарри. Но нам нужна их помощь, — возразил Гарри. — Разве нет? Кто ещё поможет мне понять Розу и слиться с ней? Именно, — согласился Габриэль. — Гарри нужно слиться с другими из нас. Сейчас он достаточно уязвим. Подумай о дементорах. Я в курсе, — наконец ответил Сайлас. — Но профессора были эмоционально вовлечены. Это может повлиять на их суждения. Мы должны найти кого-то ещё, чтобы получить помощь. Кого? — спросил Габриэль. — И Снейп никогда не позволит эмоциям затуманить его рассудок. У него и так почти нет эмоций. Тогда почему он не рассказал об отце и Блэке, — лениво заметил Сайлас. Хороший вопрос, — согласился Гарри. — Но кто ещё может нам помочь? Я не хочу никому рассказывать, и я действительно доверяю им. Тогда договорились. Продолжай со Снейпом, а теперь и с Ремусом, — написал Габриэль бойким почерком. Было очевидно, что он чувствовал, что выиграл спор. Как мы помешаем Розе выйти? — спросил Гарри. Сайлас что-нибудь придумает, — заверил его Габриэль. Ответа не последовало. Сай? — осторожно спросил Гарри. Я подумаю об этом, — написал слизеринец. Гарри знал, что больше ничего не получит, поэтому закрыл дневник и вернулся в замок. Рон был рад его видеть, но всё ещё был немного угрюм. Они играли во Взрыв-Карты и шахматы до самого ужина, и рыжий заметно повеселел. Настолько, что он не стал дразнить Гермиону, когда она пришла посидеть с ними.

xXxXxXx

Гарри уже заснул, и Сайлас вышел, нахмурившись. Он сел и подошел к школьной сумке Гарри. Он осторожно написал письмо, адресованное обоим профессорам — Люпину и Снейпу. Если бы это зависело от него, он бы бросил обоих, но Гарри и Габриэль были непреклонны. Усмешка медленно тронула его губы, когда он направился в Совятню, чтобы отправить письмо. Он может капитулировать перед желаниями Гарри, но он не будет помогать им больше, чем должен. О, нет. Когда всё рухнет из-за того, что два профессора снова предадут их, он не будет нести никакой вины.

xXxXxXx

На следующее утро Гарри проснулся в комке простыней. Он сел, тяжело дыша, пот покрывал его кожу. Ему приснилось, что Локхарт вернулся. Он прокрался к Гарри в постель и прикасался к нему. Трогал его и шептал, как сильно он его любит. Гарри затрясло, и он поспешно встал с кровати. Солнце только что взошло и отбрасывало тени по всей комнате. Он пробежал мимо темноты, где могло скрываться что угодно, и вошел в душ. Он включил свет так высоко, как только мог, и принялся тереть кожу, пока она не начала саднить. Его плечи тряслись, и слезы смешивались с водой, заливавшей его лицо. Почему это не прекращается? Почему ему до сих пор снятся кошмары? Больше всего на свете ему хотелось пойти и поговорить с Северусом. Там он чувствовал себя в безопасности, под присмотром и защитой. С ним не могло случиться ничего плохого, когда рядом был Северус, но он не мог, и воспоминание о причине заставляло его дрожать еще сильнее. Это было глупо. Он знал, что это так. Локхарт никогда не говорил, что любит его. Ни разу. Единственное, что он сказал, это то, что Гарри был красивым и хорошим, так почему же ему это приснилось? И почему его тошнит от того, что он может любить Северуса и Рема? Смущенный и слабый, Гарри опустился на колени. — Что происходит? — спросил Габриэль, оглядывая Комнату души. Земля слегка дрожала у них под ногами, а в том месте, где когда-то была дверь Кит, что-то трещало. — Дверь Кит исчезла, но мы всё ещё можем видеть её очертания, — устало объяснил Сайлас. — Гарри ещё не совсем выздоровел. Он принял Кит как часть самого себя, но это принятие всё ещё хрупко. Он может снова отвергнуть её. Габриэль нахмурился. — Ничем хорошим это не кончится. — Конечно, нет, — усмехнулся Сайлас, но его лицо выражало беспокойство. — Я понятия не имею, что случится с Гарри, если он снова разделится с Кит и забудет все её воспоминания во второй раз. Я думаю, это ослабит всех нас. Смотри. Трещины расползаются. — Забудь об этом! — закричал Габриэль и сильно толкнул её. Дверь его спальни с грохотом распахнулась, и он исчез. Гарри молча свернулся на диване. Он был без сознания, спал, как всегда, в Комнате души, но в первый раз он был неспокоен — скулил и ворочался во сне. Мальчик кричал в своем чулане. Его крики становились все хуже и хуже, а потом превратились в вопль. Сайлас приподнял голову Гарри и осторожно положил её себе на колени. Очень нежно он провел рукой по волосам маленького мальчика. Гарри расслабился и замер, но Сайлас не остановился. Он опустил голову так, что его прямые волосы полностью закрыли лицо мальчика. Гарри было больно, и они нуждались в помощи, но как же он ненавидел это.

xXxXxXx

— Входите! — позвал Северус и не удивился, когда вошел Габриэль. — Ты получил письмо Сайласа? — спросил он, переходя прямо к делу. — Да. — Северус кивнул. — Вы с Сайласом попытаетесь сдержать Розу, и Гарри будет в порядке, пока мы с Люпином сохраняем нейтралитет и не вызываем чувства... любви. — Верно. — Габриэль коротко кивнул. — Нам нужно, чтобы вы быстро всё уладили. Гарри разваливается на части и здесь происходят некоторые повреждения — сказал он, поднимая руку, чтобы постучать себя по виску. — Что случилось? — спросил Северус и вышел из-за стола. — Он видел сны о Локхарте. Они приходят в конце ночи, когда половина пузырька Сна Без Сновидений перестает действовать. Я думаю, что мысль о том, что он потерял тебя и Ремуса, сделала его очень неуравновешенным. Северус нахмурился. — Понимаю. — Мне пришлось выйти, чтобы удержать его от повторного разрыва с Кит. Сайлас сказал, что это было бы очень плохо для всех нас. — Я бы предположил, что да, — протянул Северус. — А теперь Гарри может вернуться? Я заверю его, что он никого не потерял. — Будь осторожен, — предупредил Габриэль. — Обещание твоей поддержки заставит Розу отреагировать. Северус сверкнул глазами. — Я понимаю, Габриэль. Спасибо. Габриэль посмотрел на него в ответ, но позволил своему лицу расслабиться. Гарри обмяк и открыл глаза. Он растерянно огляделся. Его дыхание уже участилось. Северус старался не прикасаться к нему, но слегка наклонился, чтобы поймать взгляд мальчика. Гарри посмотрел на него, и Северс показал свое самое серьезное учительское лицо. — Дыши. Гарри повиновался и стал дышать глубже. Северус кивнул и начал говорить спокойно, совершенно нейтрально. — Как видишь, Сайлас придумал, как нам снова общаться. Рекомендую, чтобы мы проводили вместе только недолгое время. То же самое и с Ремусом. — Да, сэр, — выдавил Гарри. — Садись, — приказал Северус и подошел к своему столу, оставив между ними достаточно места. Он никогда не думал за столько лет, что окажется в ситуации, когда будет трудно сдерживать чувства заботы и любви. Он покачал головой и решил начать с более привычной темы. — Тебе снится Локхарт? — Д-да. — Гарри кивнул. — Я не знаю почему. Северус едва сдержался, чтобы не произнести имя мальчика. Это определенно сломало бы нейтральный фасад, который он поддерживал, и ни один из них не мог себе этого позволить. — Ты пришел, чтобы принять и понять Кит, но это не значит, что ты сделал то же самое в данной ситуации. — Так что же мне сделать, чтобы они прекратились? — со слезами на глазах спросил Гарри, обхватив руками худую грудь. — Я просто хочу перестать вспоминать об этом. Я не хочу об этом думать. — Ты не захочешь вспоминать об этом, — резко закончил за него Северус. Гарри вздрогнул и опустил глаза. — Немедленно воздержись от подобных мыслей. Ты не сможешь убежать от своих проблем. Это только навредит тебе. Ты хочешь передать Локхарту больше власти над собой? — Нет, — прошептал Гарри, всё ещё глядя в сторону. — Тогда ты столкнешься с тем, что он сделал с тобой. Ты преодолеешь это, — сказал Северус немного мягче. — Каким образом? — Гарри поднял мокрые глаза. Северус почувствовал, как его грудь сжалась от боли. К счастью, выражение его лица не изменилось. — Я полагал, что это станет необходимым. Я думаю, тебе нужно поговорить с Локхартом. Скажи ему в лицо, что он больше не может причинить тебе боль. Что ты не позволишь ему и ты сильнее, чем был. Может быть, нужно рассказать о том, что произошло, чтобы его наказали за то, что он сделал. — Но, сэр! — запротестовал Гарри, в панике вытаращив глаза. — Гарри, — строго сказал Северус. — Я знаю, что это будет трудно. Я никогда не говорил, что будет легко, но ты хочешь поправиться, и это единственный способ. Кроме того, если ты забудешь о своем страхе и боли, то согласись, тебе будет приятно говорить такие вещи человеку, который причинил тебе боль. Более того... — он замялся. Он не мог сказать, что всё это время будет рядом с Гарри. Это спровоцирует Розу. — Я знаю, что с удовольствием посмотрю, как ты поставишь Локхарта на место. Гарри немного расслабился, и паника померкла, когда легкая улыбка коснулась его губ. Он вспомнил, как сильно Северус ненавидел Локхарта, не зная, что тот сделал. Он мог представить себе самодовольного и ликующего мастера Зелий, стоящего в стороне, пока он наблюдает, как двухдюймового Локхарта отчитывает тринадцатилетний мальчик; но юмористическая карикатура в его голове не продержалась долго. Гарри не верил, что сможет это сделать. Он был недостаточно храбр. Он больше никогда не хотел видеть этого человека. — Я выяснил, что были и другие жертвы Локхарта, — осторожно произнес Северус. Гарри вскинул голову и уставился на него. — Возможно, в их же интересах противостоять ему. — Я бы... я бы чувствовал себя... лучше... увидев... его... если бы кто-то был со мной... чтобы... противостоять ему, — запинаясь, признался Гарри. Зная, что тот, кто также пострадал от Локхарта, будет с ним, кто-то, кто точно знает, что он чувствует, делало эту идею едва терпимой, но сначала он должен был рассказать кому-то ещё, что произошло. Сможет ли он это сделать? — Позволь мне сначала поговорить с Люпином. Он не знает, что я знаю, и ему может не понравиться, что я скажу. Но мне нужна его помощь. Как ты знаешь, моя репутация не похожа на репутацию человека, который ищет справедливости. Я скажу Люпину, в чем виноват Локхарт, но если ты захочешь, я постараюсь не упоминать твоего имени так долго, как смогу. Гарри сидел молча, обдумывая услышанное. Он знал, что Северус прав. Кто бы ни был ранен Локхартом, он не будет хорошо реагировать на ужасающего мастера Зелий, загнавшего их в угол. Ремус действительно мог помочь, но Гарри не хотел, чтобы Ремус знал, что ему тоже больно. Молчание затянулось. Наконец, Северус нарушил молчание. — Гарри. Он не будет думать о тебе иначе. Как и я не думаю о тебе по-другому. Это была не твоя вина. Ты не виноват, — сказал он с осторожной нейтральностью. — Мне не нужна его жалость, — наконец признался Гарри. Северус ухмыльнулся. — Уверяю, он не будет тебя жалеть. У него есть... особенно защитная сторона для людей, о которых он заботится. Ему захочется разорвать Локхарта на куски. Жалость придет ему в голову гораздо позже. — Ты имеешь в виду, потому что он оборотень? — спросил Гарри. — Он тебе сказал? — Северус был удивлен. Люпин всегда был чертовски скрытен со своей болезнью, и не без причины. — Тебя это не беспокоит? — С чего бы это? — устало спросил Гарри. — Для меня он всё ещё Ремус. И вообще, твое зелье стабилизирует его состояние, верно? Северус предпочел не отвечать на этот вопрос и не высказывать своего мнения. — Ты хочешь сказать ему или подождешь, пока он сам не разберется? Мне нужно, чтобы он помог другому студенту. — Может... может быть... ты скажешь ему после того, как он поможет другому человеку и подготовит его к встрече с Локхартом вместе со мной? — Гарри заерзал, едва не прорвав дыру на рубашке. — Не думаю, что смогу ему сказать. — Хорошо, — неохотно согласился Северус. — Но ты будешь там, когда я скажу ему. Ты должен посмотреть правде в глаза, Гарри. Ты должен быть сильнее прошлого. Гарри тяжело опустился на стул, чувствуя себя измученным, раздраженным и испуганным. — Да, сэр. — Почему бы тебе не поиграть немного? — предложил он и направился к выходу из кабинета. — У меня есть дела, так что, когда закончишь, просто уходи. Я приберусь позже. — Спасибо, сэр, — пробормотал Гарри, прежде чем сесть за свой инструмент. Он был очень рад, что ему не придется прощаться с профессором. Он знал, что это было бы неловко.

xXxXxXx

— Люпин. Немедленно иди в мой кабинет, — крикнул Северус через камин. Была уже почти ночь, и Гарри только что ушел. — В чем дело, Северус? С Гарри все в порядке? — спросил Ремус, проходя через огонь. Он выглядел усталым, и от него веяло болезнью. Северус окинул его профессиональным взглядом и с удовлетворением отметил некоторое улучшение, связанное с состоянием оборотня и его зельями. Он был рад, что полнолуние прошло. Он не лгал Гарри, когда говорил, что нуждается в помощи Люпина. — С Гарри все в порядке. Это ещё один ученик, о котором я беспокоюсь, — отрезал Северус и подошел к своему столу. — Я только что узнал, что у Локхарта есть запись о растлении малолетних. Я начал тщательно искать доказательства того, что любой студент здесь был жертвой, и нашел его. Я не могу пойти и предложить утешение или совет. Ты пойдешь вместо меня. — Боже мой, Северус. — Ремус тяжело опустился в студенческое кресло. — Как ты это узнал? — Это не имеет значения. — Северус свирепо посмотрел на волка. — Я уже связался с семьей мальчика. Они ждут тебя, но понятия не имеют, зачем ты на самом деле придешь. Они думают, что тебе просто нужно место, чтобы остаться, пока твои апартаменты ремонтируются. Придумай свою собственную историю о том, как они были повреждены в первую очередь. — Конечно, я помогу, но как насчет Гарри? — просил Ремус, явно чувствуя, что находится в слишком глубоких водах. — А что известно директору? — Он еще ничего не знает. Ты скажешь ему, что уедешь на этой неделе, чтобы лучше оправиться после Луны. Он ничего не знает ни о Локхарте, ни про ученика. Ты не скажешь ему, пока ребенок не почувствует себя готовым выступить с заявлением. Вот книга, которая посвящена сексуальному насилию и восстановлению после него. Прочти внимательно. — Почему я? — тихо спросил Ремус. — Ты чутко относишься к боли, имея дело со всеми её видами в течение очень долгого времени, — нейтрально ответил Северус. — Ты идеально подходишь для этой роли, но самое главное, несмотря на всю мою неприязнь к тебе, я знаю, что тебе можно доверять. Ты доказал это с Гарри... Сайлас считает, что мы можем быть с Гарри только до тех пор, пока мы не слишком заботимся, вытягивая Розу в процессе. Ты действительно чувствуешь, что можешь вести себя нейтрально рядом с ним? Лучше всего дать ему несколько дней, чтобы прийти к соглашению с Розой и всем, что она представляет. Дай ему время успокоиться. — Если ты считаешь, что так будет лучше, — согласился Ремус. Он не был глуп. Он знал, что Северус знает о психологии больше, чем он сам. Гарри был в надежных руках, и Ремус ни в коем случае не хотел мешать выздоровлению подростка. — Иди собирайся. Утром ты уезжаешь.

xXxXxXx

Прошла неделя, и большую её часть Гарри избегал Северуса. Он проводил время с Гермионой, делая уроки или болтая с Роном. Было приятно на время отодвинуть всё в сторону и просто побыть ребенком. Они играли в снежки, и их тошнило, когда они ели слишком много конфет. Он видел Северуса всего два раза и большую часть этого времени провел за игрой на пианино. Это заставило его чувствовать себя намного лучше, и если он был честен с самим собой, так же как и разговор с Северусом о том, что он видел во сне и чувствовал. У Северуса был талант видеть страхи в перспективе и заставлять его верить, что он достаточно силен, чтобы победить их. Довольно скоро наступил понедельник, третье января, а вместе с ним вернулись и остальные ученики Хогвартса. Ремус вернулся накануне, но Гарри смог лишь коротко поздороваться с ним. Башня была полна шума и жизни, когда все говорили о своих каникулах. У Оливера чуть не случился инфаркт, когда он узнал, что Гарри получил Молнию, но её забрали. Оливер был более фанатичен в Квиддиче, чем когда-либо, и планировал тренироваться каждый день недели до следующей игры. Если они его не выиграют, то не смогут участвовать в борьбе за Кубок. Северус решил, что их занятия должны быть сокращены до одного раза в выходные, и Гарри почувствовал огромное облегчение. Он и так понятия не имел, как будет делать уроки. Он беспокоился, что не увидит Ремуса из-за его плотного графика, но был приятно удивлен, когда профессор напомнил ему о его обещании обучать заклинанию, которое побеждает дементоров. Поэтому дважды в неделю Гарри пробирался в комнату Защиты во время обеда, чтобы попрактиковаться в заклинании Патронуса. Это было очень трудно, но они справились. Сначала Ремус заставил его попрактиковаться просто произносить заклинание и думать о хорошем. На второй неделе он был в состоянии бросить свой Патронус в совершенстве. Это был олень; Ремус выглядел потрясенным и печальным, когда увидел его. Гарри был потрясен, узнав, что олень был любимым животным его отца. После этого Гарри тренировался против боггарта. Это не повлияло на него так сильно, как на настоящего дементора, и у него был свой Патронус, чтобы ещё больше изолировать его разум от разрушительного воздействия, но Ремус всё равно сократил практику до одного раза в неделю, боясь ухудшить его состояние. Время шло очень быстро. У него не было ни одной свободной секунды, чтобы отдохнуть, и он работал так усердно, что слишком устал, чтобы видеть кошмары. Он никогда не спрашивал Ремуса, кому он помогает, никогда не спрашивал Северуса, когда они встретятся с Локхартом. Роза больше не выходила, так как он проводил меньше времени с двумя своими профессорами. Даже когда он был с ними, все было нейтрально и профессионально, так что он не чувствовал никакого конфликта. В тот месяц он много писал в своем дневнике, но только один или два раза Сайласу и Габриэлю. Оба раза он спрашивал у них совета насчет Гермионы. Она начала выглядеть больной, потому что слишком много работала, но его личности были не очень полезны. Сайлас сказал — оставь ее в покое; к этому ее привели собственные решения. В то время как Габриэль сказал — скажи ей, что она причиняет себе боль и что она должна перестать это делать. Рон тоже волновался, но всякий раз, когда они пытались поговорить с ней об этом, она огрызалась или заливалась слезами. В конце концов Гарри решил, что Сайлас прав, и оставил её в покое.

xXxXxXx

Сейчас было восьмое февраля, и всего через два дня Гриффиндор должен был играть с Рэйвенкло. Вся команда была на взводе, потому что команда Рэйвенкло проиграла Слизерину, и если Гриффиндор выиграет у них, у них всё ещё будет шанс побороться за Кубок. Проиграть — значит потерять всё. Кроме того, у Гарри всё ещё не было метлы. Он начал приходить к Ремусу и Северусу, когда только мог. Он делал это в течение недели, но всё, что они сказали ему, было то, что Молния была в порядке, и он скоро получит её обратно. Они не лгали, потому что он получил её обратно в тот же день. Профессор МакГонагалл встретила его на пути в общую комнату и улыбнулась ему. — Ну, мы сделали всё, что могли, и не обнаружили никаких заклинаний на метле. У вас где-то есть очень хороший друг, мистер Поттер. Гарри уставился на свою Молнию и почувствовал, как его переполняет счастье. Он получит её обратно? Он потянулся за ней, и декан без колебаний отдала метлу. Она была такой же сильной и теплой в его руке, как и в первый раз, когда он держал её. Он начал ухмыляться. Да. У него были очень хорошие друзья. Он почувствовал, как его грудь вздымается, и сжал метлу в кулаке. Сейчас он не мог переключиться на Розу. Только не перед МакГонагалл. — Осмелюсь предположить, что вам нужно будет опробывать её до субботнего матча, не так ли? — спросила декан, не ведая о его внутренней борьбе. — И мистер Поттер, попробуйте выиграть, хорошо? — Да, мэм, — ответил Гарри и поспешил мимо неё. Он сосредоточился на метле, стараясь не думать о Северусе и Ремусе. Он не думал, что это сработает, пока не прошел мимо портрета и весь факультет не обрушился на него. Они эффективно завладели его вниманием, и момент прошел. Каждый хотел прикоснуться к Молнии или даже прокатиться на ней. Гарри потакал им, сколько мог, но он был полон решимости стать первым, кто полетит на ней. Он не мог дождаться следующей тренировки. Наконец Гарри отпустили, и они с Роном поднялись наверх. Он только успел сжать метлу и аккуратно уложить её в кофр, как услышал крик Рона. Он поднял простыни, и Гарри похолодел, увидев темно-красные пятна. Это была кровь. — Короста! — завопил Рон. — ОНА МЕРТВА! СМОТРИТЕ! Гарри уставился на окровавленную рыжую шерсть, которая, несомненно, принадлежала Живоглоту. Похоже, кот наконец-то выиграл войну, которая была между ними. Рон помчался вниз, Гарри решил не вмешиваться, чтобы не усугублять своё состояние. Рон кричал на Гермиону, тряся окровавленной простыней у её лица. Она утверждала, что он не знает наверняка, что это был Живоглот. Ярость на лице Рона и упрямство Гермионы подсказали Гарри, что это, вероятно, конец дружбы между ними.

xXxXxXx

Впервые с тех пор, как он присоединился к команде, игроки не были первыми в Большом Зале ранним субботним утром. Все пришли посмотреть на Молнию вблизи. Оливер положил её на стол и наклонил так, чтобы выгравированное золотом название было обращено вверх. Люди из каждого факультета приходили поглазеть на неё и иногда пробегали пальцами по её гладкой ручке. Даже Малфой подошел. В последнее время блондин вел себя странно тихо. Гарри знал, что Сайлас что-то сказал ему, но не знал точно, что именно. Всякий раз, когда он спрашивал, Сайлас ничего не говорил или отвечал неопределенно, поэтому ему было очень интересно, что скажет блондин. Он был разочарован, когда это оказались обычные оскорбления. — Ты уверен, что справишься с метлой, Поттер? Жаль, что она не поставляется с парашютом вместе с остальными функциями — на случай, если ты окажешься слишком близко к дементору. — с усмешкой протянул Драко. Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но неожиданно почувствовал, что теряет сознание. Сайлас несколько раз моргнул, но быстро сориентировался. Он проигнорировал головную боль, нарастающую между висками, и холодно улыбнулся. Он был очень доволен, увидев проблеск сомнения в серых глазах Слизеринского принца. — Жаль, что ты не можешь прикрепить к себе лишнюю руку, Драко, — протянул он, намеренно смакуя имя блондина. — Тогда она сможет поймать снитч для тебя. Сайлас с ухмылкой удалился, а Гарри, вернувшись, обнаружил, что гриффиндорский стол взрывается хохотом, а несколько человек колотят его по спине. Малфой ушел, и у него ужасно болела голова. Он неопределенно кивнул в ответ на всеобщие аплодисменты и одобрение, покраснев от смущения и гнева из-за того, что его насильно увели.

xXxXxXx

— Ты знаешь, что мы должны сделать, — сказал Оливер, когда они собрались у входа на поле. — Если мы проиграем этот матч, то не сможем побороться за Кубок. Просто... просто лети, как вчера на тренировке, и всё будет хорошо! Они вышли на поле под гул аплодисментов. Гарри посмотрел на их ловца, Чо Чэнг. Она была единственной девушкой в команде, и он уже видел, как она летает. Она была хороша, он был на взводе. Обе команды стартовали. Игра началась быстро и продолжалась в головокружительном темпе. Голы были забиты с обеих сторон, но Гриффиндор сохранил свое лидерство. Вскоре стало ясно, что Чо не искала снитч сама. Она шла за ним по пятам, прилипая к нему, как банный лист. Он пытался уйти от нее, ускоряясь, но она всегда догоняла и маневрировала, подрезая спереди или пролетая слишком близко. Несколько раз он видел снитч, но снова терял его из-за Чо. Сытый по горло, Гарри стиснул зубы и нырнул очень круто и быстро. Она последовала за ним, думая, что он увидел маленький золотой шарик. Он приподнялся в нескольких дюймах от земли и пулей взмыл в воздух. Триумф и радость вскипели в его крови, и именно в этот момент он увидел его. Снитч сверкал высоко над полем на стороне Рэйвенкло. Чо всё ещё была в нескольких десятках футов под ним, и он мчался к нему, как падающая звезда. Чо сидела у него на хвосте, но у неё не было ни малейшего шанса догнать его. Внезапно он услышал её крик и, обернувшись, увидел, что она смотрит на землю. Он посмотрел и увидел трех дементоров, смотрящих на него. Он не остановился, чтобы подумать. Он потянулся к своей мантии за волшебной палочкой. Слегка дрожа от адреналина и страха, он крикнул: Экспекто Патронум! Серебряный олень выпрыгнул из его волшебной палочки, и он снова наклонил голову вперед, надеясь, что заклинание защитит его, пока он искал снитч. Он был всего в футе от него, и отчаянно пытался пропасть из поля зрения, сворачивая в разные стороны. Гарри последовал за ним. Теперь Чо поравнялась с ним, воспользовавшись моментом, пока он был занят дементорами. Но он прибавил скорость, и только его пальцы сомкнулись вокруг победы. Следующие несколько минут прошли как в тумане. Все кричали и визжали, а он был раздавлен в объятиях за объятиями. Он смеялся громче, чем когда-либо за долгое время, и радостно обнимал всех в ответ. Услышав, как Ремус хвалит его Патронуса, он развернулся и прыгнул в объятия мужчины. — Я сделал это! — крикнул он ему в ухо. — Дементоры на меня совсем не действовали! Я ничего не почувствовал! — Это потому, что они не были дементорами. — Ремус рассмеялся и потащил его прочь от празднующей толпы. Там на земле лежали три мальчика из Слизеринской команды по Квиддичу, которые пытались освободиться от своих мантий. — Ты уже дал им достаточно страха. Гарри усмехнулся, когда Флинт, Монтегю и Воррингтон уставились на него. Он дерзко махнул рукой и позволил своей команде провести себя к башне и огромной компании, ожидавшей там. И какая грандиозная получилась вечеринка. Фред и Джордж принесли много сладостей и даже принесли бутылки сливочного пива. Все смеялись, дурачились и играли в игры, в которых каждый вел себя глупо или дарил поцелуи. Единственным гриффиндорцем, который не участвовал в этом, была Гермиона, которая довольно истерично настаивала, что у неё есть работа, которую нужно сделать. Гарри быстро отступил и вернулся на вечеринку.

xXxXxXx

— АААААААААААА РРРРРРРРРРРР ГГГГГГГГГГГГХХХХХХХХ! Гарри резко сел, когда его вырвал из сна ужасный крик. Сначала он подумал, что крик доносится из его сна, но потом снова услышал крик Рона. Он распахнул полог одновременно с остальными мальчиками и увидел, что Рон в ужасе смотрит на свои изорванные занавески. Гарри поспешил к нему. — Блэк! Он был здесь! Сириус Блэк только что был здесь! У него был нож, и он разрезал мой полог, и собирался заколоть меня и... ! — Давай спустимся вниз, — предложил Гарри, решив, что неплохо бы позвать на помощь, и вытащил своего трясущегося друга из постели. Четверо мальчиков спустились вниз, где собралось еще несколько гриффиндорцев, разбуженных криками Рона. МакГонагалл ворвалась в гостиную с побагровевшим лицом. Она думала, что у них всё ещё вечеринка, но Рон был в слезах, и это быстро привлекло её внимание. Симус и Дин заговорили одновременно, рассказывая ей о Блэке. — Чепуха, как он мог пройти через портрет? — Спросите его! — закричал Рон, его слезы исчезли, но палец, которым он указал на вход, дрожал. — Спросите его, видел ли он Блэка! МакГонагалл сердито посмотрела на рыжеволосого, но все же повернулась и вышла. Она оставила картину открытой, чтобы остальные могли услышать, как это нелепо. Студенты столпились поближе, чтобы слышать каждое их слово. — Сэр Кэдоган, вы только что впустили человека в Гриффиндорскую башню? — Конечно, добрая леди! — ответил сумасшедший рыцарь, заменивший Полную Даму. Последовало долгое мгновение ошеломленного молчания внутри и снаружи, прежде чем МакГонагалл пришла в себя. — Вы... вы это сделали? Но... Но пароли! — Они у него были! — гордо сказал рыцарь. — Прошла целая неделя, миледи! Прочтите их на маленьком клочке бумаги! — Какой человек, — спросила она дрожащим голосом, и её лицо побелело как мел, когда она смотрела на всех собравшихся в гостиной, — какой ужасно глупый человек записал пароли на эту неделю и оставил их валяться? Трясущийся Невилл Лонгботтом медленно поднял руку. Макгонагалл посмотрела на него с таким ужасом, что могла бы соперничать со Снейпом, прежде чем повернуться и выбежать из гостиной. Портрет с грохотом захлопнулся, и все услышали, как она приказала рыцарю не открывать дверь, пока сама не разрешит. Все они были заперты внутри, пока замок обыскивали. Все начали нервно переговариваться. Молчали только Гарри и Невилл. Гарри был встревожен, а Невилл, похоже, пребывал в каком-то шоке. Рон был окружен людьми, желающими знать, что произошло, а Гермиона обсуждала с Дином, как Блэк мог пройти мимо дементоров.

xXxXxXx

В ту ночь они не нашли Блэка. Он снова сбежал от них. Вся школа расспрашивала Гриффиндорцев, когда они шли по коридорам, и Большой Зал был полон любопытных и испуганных детей. Потребовалось, чтобы Дамблдор отправил всех обратно к их факультетским столам, чтобы вернуть порядок, но все снова нарушили его, когда прибыл Вопиллер от бабушки Невилла. Пухлый мальчик выскочил из Зала, дважды чуть не упав, но все ещё слышали ужасную тираду, раздававшуюся в коридоре.

xXxXxXx

В ту ночь Гарри проснулся от крепкого сна. Он ворочался в постели, а потом со вздохом сел. Он раздвинул полог, но не увидел ничего, что могло бы его разбудить. Затем его взгляд упал на кровать Невилла. Полог был открыт. Кровать была пуста. Гарри закусил губу и подполз к краю кровати, где стоял его чемодан. Как можно тише он открыл крышку и стал искать карту, которую ему дали близнецы. Он прошептал активирующие слова и стал ждать, когда карта оживет. Он вздохнул с облегчением, когда обнаружил чернильную фигуру Невилла в ванной. Он снова лег и закрыл глаза, но сон не шел. Что-то его беспокоило. Повозившись несколько минут, Гарри приступил к дыхательным упражнениям. Воспоминание об обеде медленно всплывало в его сознании. Он вспомнил, как взглянул на Невилла и увидел, что тот тупо уставился на еду. Его кожа была бледной, а глаза покраснели, как будто он плакал, но теперь, когда он подумал об этом, глаза Невилла не выглядели расстроенными. Они выглядели пустыми и мертвыми. Охваченный ужасом, Гарри выбрался из постели и на цыпочках пошел в ванную. Он осторожно толкнул дверь. Свет был выключен. Нахмурившись, он позвал своего одноклассника, но никто не ответил. Теперь Гарри был уверен, что что-то не так, и его сердце быстро билось в груди. Он шепотом включил свет и ахнул. Невилл лежал на боку посреди комнаты, и вокруг него собиралась лужица крови. — Сайлас! — воскликнул Гарри и отпрянул от ужасающего зрелища. Сайлас шагнул вперед и небрежно перевернул мальчика на спину. Он нашел два перерезанных запястья и крепко сжал их одной рукой. В другой руке он держал их палочку и начал читать заклинание. Белый свет исходил от кончика палочки и медленно обволакивал поврежденные запястья. Невилл уставился на него, едва соображая. Его кожа была холодной. Прошло две минуты, и Сайласа прошиб пот. Затем магия исчезла, и он отпустил руки Невилла. Мальчик моргнул, глядя на него, и Сайлас усмехнулся, устало вытирая лоб. — Глупый мальчишка, — резко сказал он. — Смерть никогда не была выходом из ситуации.