Broken Mind Fractured Soul

Ремус вздрогнул, услышав тон Сайласа, но его взгляд был прикован только к человеку, стоявшему у стены в синяках и ссадинах. Он поднял смятую бумажку, которую держал в руке. — Что это такое? Что ты имеешь в виду, говоря, что собираешься убить его, Сириус? — его лицо было бледным, а глаза полны боли. Блэк молча смотрел на него. Медленно ужас наполнил лицо оборотня. — Если только... если только он не был тем самым... если только ты не подменил его... не сказав мне? Очень медленно, не отрывая запавшего взгляда от лица Ремуса, Блэк кивнул. Ремус издал сдавленный крик и бросился вперед, сжимая Блэка в отчаянных объятиях. Блэк ответил ему тем же и, казалось, сжался в объятиях мужчины, больше похожий на сломленного ребенка, чем на сумасшедшего. Сайлас усмехнулся и поднял руку, тщательно сосредоточившись. Гермиона начала истерически кричать об оборотнях, но он не обращал на нее внимания. Когда он почувствовал, что у него достаточно магии, тщательно сбалансированной в ладони, он резко взмахнул ею вниз, крича: «Акцио, палочки!» Послышался звук рвущейся ткани, и Ремус пошатнулся, когда палочка, внезапно вылетевшая из его руки, дернулась к Сайласу. Сайлас быстро отделил палочку Гарри от остальных и направил её на двух мужчин в углу. Гермиона прекратила свою тираду о том, что Ремус всё это время помогал Блэку, и с благоговением уставилась на друга. Рон был бледен, и его голубые глаза расширились от страха, когда он смотрел на человека, который когда-то был его любимым преподавателем. — Подожди, Сай-Гарри! — Ремус быстро поправился. Он встал перед плачущим Блэком, словно защищая. — Я могу объяснить. Разве ты не хочешь знать правду? У тебя есть преимущество. Тебе ничего не угрожает. Просто послушай. — Быстро, — прошипел Сайлас. — У тебя есть пять секунд. — Я нашел записку на своем столе. Письмо было написано рукой Сириуса. Лунатик, сегодня ночью я убью предателя в хижине. — Я пришел сюда так быстро, как только мог, чтобы схватить его, но по дороге думал о том, что означает это послание. Оно означает, что он не был тем, кто предал нас Темному Лорду. — Что это значит для меня? — нетерпеливо протянул Сайлас. — Это значит, что он не тот, кто способствовал убийству твоих родителей, — мягко сказал Ремус. — Если он не тёмный маг, то как он сбежал из Азкабана? — спросила Гермиона. — Как ты видел, он анимаг. Джеймс, Питер и Сириус все стали анимагами, чтобы быть со мной во время полнолуния. Это было незаконно. Джеймс был оленем. Питер был крысой. Сириус — собакой, похожей на Грима. Я пытался сказать тебе раньше, Гарри, но на меня наложено заклятие, которое не позволяет мне говорить об их других формах с людьми, которые ещё не знают. Вот почему я не сказал тебе сразу, как только увидел твоего Патронуса, Гарри. И почему я не сказал Дамблдору, хотя знал, что именно так Сириус, скорее всего, попадет в Хогвартс. И я подозреваю, что именно так он сбежал из Азкабана, не так ли? — спросил Ремус, поворачиваясь, чтобы посмотреть на теперь уже спокойного бывшего заключенного. — Я не знаю, как я это сделал, — прохрипел Сириус. — Я думаю, что единственная причина, по которой я никогда не терял рассудок, это знание того, что я невиновен. Это была не очень радостная мысль, так что дементоры не могли забрать её из меня... но это поддерживало меня в здравом уме и знание того, кто я есть... помогало мне сохранить свои силы... так что когда все это стало... невыносимым... я смог трансформироваться в своей камере... стать собакой. Дементоры не могут видеть, ты же знаешь — он с трудом сглотнул, его глаза снова заблестели безумием. — Они направлены прежде всего к людям, питаясь их эмоциями... они могли бы сказать, что мои чувства были менее – менее человеческими, менее сложными, когда я был собакой... но они, конечно, думали, что я теряю рассудок, как и все остальные там, поэтому это их не беспокоило. Но я был слаб, очень слаб, и у меня не было никакой надежды отогнать их от себя без волшебной палочки... — Сириус... — Ремус обнял его одной рукой, и слезы потекли из его глаз. Сириус запустил руку в свою рваную, грязную одежду. Он, казалось, стал сильнее и увереннее, когда достал из кармана потертый листок бумаги. Ремус взял его, и Сайлас с трудом разобрал, что это была летняя фотография Рона и его семьи из Ежедневного пророка, когда они были в Египте. — Я получил это от Фаджа, — объяснил Сириус. Его глаза наполнились решительной ненавистью. — Когда он в прошлом году приезжал осматривать Азкабан, он дал мне эту газету, и там был Питер, на первой странице... на плече этого мальчика... я сразу узнал его... сколько раз я видел, как он переходил к своей анимагической форме? И подпись гласила, что мальчик вернется в Хогвартс... туда, где был Гарри.... — Господи. — Ремус повернулся и уставился на Рона. — Его передняя лапа... они нашли только палец... Сириус продолжал, как будто не слышал Рема: — Он был бы в идеальном положении, чтобы действовать, если бы хоть один намек достиг его ушей, что Темный Лорд снова набирает силу... готовый ударить в тот момент, когда он будет уверен в союзниках... и доставить им последнего Поттера. Если он отдаст им Гарри, кто посмеет сказать, что он предал Лорда Волдеморта? Его встретят с почестями... я должен был что-то сделать. Я был единственным, кто знал, что Питер жив. Я должен был защитить Гарри... моего крестника... я не позволю ему убить и Гарри тоже! Он прыгнул на Рона, но Ремус схватил его и удержал. Рон кричал, пытаясь узнать, что происходит. Гермиона кричала, что это не может быть правдой, и Сайлас наконец согласился, что это как-то связано с ним. Ему было наплевать на Блэка. Или на того, кто убил их родителей. Лили и Джеймс были мертвы. Ничто не могло вернуть их назад. Всё, что имело значение — его собственное выживание и безопасность. Он не мог позволить предателю оставаться в пределах досягаемости. Предатель представлял собой реальную угрозу. Если Блэк говорил правду и предателем был Питер, он должен его устранить. — Дай мне Коросту, — холодно приказал он, указывая палочками на Рона. — Что? — взревел рыжий. — Сейчас же, — угрожающе прошипел Сайлас. Рон сверкнул глазами. — Нет! — Не говори глупостей, Гарри. Короста не может быть... — взвизгнула Гермиона. Сайлас не обратил на нее внимания. — Акцио, крыса! Рон закричал, потеряв своего новообретенного питомца. Сайлас схватил визжащую крысу в воздухе и сжал её. Она пискнула ещё раз и затихла. Сайлас ухмыльнулся и подбросил его в воздух к Ремусу и Блэку. Когда крыса оказалась на полпути между ними, Сайлас сосредоточился и громко произнёс: — Аперио Корпус Натура. Вспышка бело-голубого света вырвалась из пяти палочек, которые держал Сайлас, и ударила крысу. Рон и Гермиона вскрикнули, а Ремус и Сириус жадно уставились на них. Короста повисла в воздухе, казалось, замерла, а потом начала расти. Это было похоже на ускоренную съемку растущего дерева; мгновение спустя там, где только что была Короста, завис человек, и он тяжело рухнул на пол. Питер был очень маленького роста, едва ли выше Гарри и Гермионы. Его жидкие бесцветные волосы были неухожены, а на макушке виднелась большая лысина. У него был сморщенный вид толстяка, который за короткое время сильно похудел. Его кожа выглядела неряшливой, почти как мех Коросты, и что-то от крысы оставалось вокруг его острого носа и очень маленьких водянистых глаз. Он оглядел их всех, дыша часто и неглубоко. Сайлас увидел, как его глаза-бусинки метнулись к двери и обратно. — Ну, здравствуй, Питер, — любезно сказал Ремус. — Давно не виделись. — Короста, — простонал Рон, отрицая происходящее. Гермиона молчала. Блэк попытался напасть, но Ремус всё ещё удерживал его. — Пока нет, — ответил он, хищно шагнул к предателю и улыбнулся. — Мы тут немного поболтали, Питер, О том, что случилось в ту ночь, когда погибли Лили и Джеймс. Возможно, ты упустил более тонкие моменты. Лицо Блэка стало еще больше похожим на череп, когда он уставился на Петтигрю своими бездонными глазами: — Я слышал кое-что в Азкабане, Питер... они все думают, что ты мертв, иначе тебе пришлось бы отвечать перед ними... вот почему ты притворялся домашним животным все эти годы, не так ли?... Я слышал, как они кричали во сне всякие вещи. Похоже, они думают, что обманщик обманул их. Волдеморт пошел к Поттерам по твоей информации... и Волдеморт встретил свое падение там. И не все его последователи оказались в Азкабане, не так ли? Здесь всё ещё полно людей, которые выжидают своего часа, притворяясь, что поняли ошибку... если они когда-нибудь пронюхают, что ты всё ещё жив, Питер... — Не понимаю... о чем ты говоришь... — пронзительно закричал Петтигрю. Он вытер лицо рукавом и умоляюще посмотрел на Ремуса. — Ты же не веришь в это... в это безумие, Ремус? Ремус гневно сверкнул глазами. — Должен признаться, Питер, мне трудно понять, почему невиновный человек хочет провести двенадцать лет в теле крысы. — Откуда ты мог знать, что я найду Коросту и побегу к Иве? — потребовал Рон. — Как Блэк догадался написать тебе эту записку? Он всё это выдумал! — Вчера Хагрид поймал маленького Питера. Я собирался схватить его и привести сюда, прежде чем убить, — прорычал Сириус, полный ненависти, глядя на хнычущего человека. — Но потом появился ты, и я услышал... я слышал, как ты забрал его обратно... Живоглот помог мне. Он помогал мне всё это время, приносил пароли, следил за предателем... он напугал Питера до того, что он укусил тебя и убежал... я знал, что он побежит к Иве... я просто должен был ждать... и тогда мой план всё ещё мог осуществиться... я всё ещё мог убить его в этот день, в этот самый день, 6 июня; в тот день, когда мы заканчивали наш первый совместный год в Хогвартсе и поклялись всегда защищать друг друга... когда мы назвали себя Мародерами... — Это очень интересно, — протянул Сайлас. — Но уже поздно. Убей его или я это сделаю; я готов уйти отсюда. — Дай мне палочку, — потребовал Сириус, жадно следя глазами за каждым движением человека-крысы. Глаза Ремуса сверкнули золотом. — Передай и мою тоже. — Мне никогда не простят, что я уговорил Джеймса сделать тебя Хранителем Тайны вместо меня, но это будет только сначала. — Сириус радостно рассмеялся и поймал палочку, которую ему бросил Сайлас. Ремус поймал его, и они оба прицелились в дрожащего человека перед ними. — Остолбеней! Питер и Сириус оба рухнули. Ремус и Сайлас направили свои палочки на дверь, но прежде чем они успели сказать хоть слово, появился Снейп, и мантия-невидимка соскользнула на пол. Он усмехнулся, глаза его были полны ужасной ярости. — Северус! — потрясенно сказал Ремус. — Подожди! Ты не понимаешь! — Заткнись, Волк, — прошипел Снейп. — Я всё слышал. — Тогда...? — Я ведь не убил этого отброса, правда? — рявкнул он. — Петтигрю нельзя убивать. У него есть информация, которая понадобится Дамблдору. Ремус уставился на своего коллегу и медленно начал понимать. — И Сириус не будет освобожден от обвинения в убийстве без показаний Питера. — Мне плевать на Блэка, — прорычал Снейп, его глаза фанатично сверкали. БАХ! Тонкие змееподобные шнурки вырвались из палочки Снейпа и обвились вокруг рта, запястий и лодыжек Петтигрю. Ещё одно заклинание, и связанный человек выплыл за дверь. Не говоря больше ни слова, Снейп вышел из комнаты вслед за ним. Ремус вздохнул и привел в чувство Блэка. Сайлас проигнорировал их и спокойно пошел за Снейпом, пока двое мужчин ухаживали за Роном и Гермионой. Он догнал его как раз в тот момент, когда он вошел в туннель, ведущий в школу. Снейп стоял неподвижно, магия беспорядочно потрескивала вокруг него из-за его ярости. Питер плыл перед ним, время от времени задевая головой потолок. Сайлас ухмыльнулся. — Становишься мягким, Северус? Снейп развернулся так резко, что его мантия взлетела почти до колен. — НЕ ГОВОРИ О ТОМ, ЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! На Сайласа это не произвело впечатления, и он лишь с любопытством приподнял бровь. Снейп открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но остановился. Ремус шел по коридору, Гермиона следовала за ним по пятам. Сириус шел сзади с Роном на руках. Северус свирепо сверкнул глазами и развернулся, продолжая свой путь обратно в школу. Сайлас смилостивился, не желая задерживаться в туннеле дольше необходимого, и молча последовал за ними.

xXxXxXx

— Сэр? Что происходит? — растерянно переспросил Гарри, стоя вне досягаемости Гремучей Ивы. Северус повернулся, чтобы посмотреть на подростка, и заскрежетал зубами от разочарования. Он собирался убить Сайласа. — Мы выяснили, что Петтигрю предал Поттеров, инсценировал свою смерть, подставил грязную дворняжку Блэка и все эти годы притворялся питомцем Уизли. — Гарри? — раздался грубый, низкий голос. Потрясенный, Гарри обернулся и увидел худого, как пугало, грязного дикаря, идущего к нему. Рон плыл позади Ремуса. Гермиона беспокойно топталась рядом с профессором. Снейп уже уходил. — Ну... — нервно проговорил осужденный. — Лунатик объяснил, что, когда Питер будет наказан, меня освободят... и, в общем, я твой крестный отец... я, конечно, пойму, если ты захочешь остаться с тетей и дядей... но... ну... подумай об этом. Как только мое имя будет очищено... если ты захочешь... я бы забрал тебя к себе... Гарри понятия не имел, что происходит. Он стоял снаружи, было темно, его друг был ранен, а Гермиона была в бешенстве, у Снейпа был предполагаемый мертвец в качестве пленника, и Сириус Блэк предлагал ему место для проживания помимо Дурслей. Он слишком нервничал, чтобы спросить, куда он поедет, но готов был на все, лишь бы сбежать с Прайвет Драйв. — Если я... никуда больше не пойду... — нерешительно произнес он. — Мне бы этого хотелось. — Ты серьезно? Ты хочешь этого? — сказал Блэк с детским восторгом. Самая яркая улыбка, которую Гарри когда-либо видел, появилась на его лице, и большинство сомнений исчезло. Блэк может и выглядел пугающе, но он казался нормальным. Он улыбнулся в ответ. — Да. Блэк шагнул вперед, чтобы обнять его, но прежде чем Гарри успел решить, позволить ему это или нет, раздался пронзительный крик. Снейп крутанулся, разворачиваясь, и рванул к ним. Рон попятился назад, Гермиона с испуганным криком потащила его за собой. Блэк оттолкнул Гарри и начал превращаться в огромного черного пса. Раздался ужасный рычащий звук. Голова Ремуса удлинялась, как и его тело. Его плечи ссутулились. На его лице и руках, которые скручивались в когтистые лапы, заметно пробивались волосы. Шерсть у Живоглота встала дыбом, и он попятился. Когда оборотень встал на дыбы, щелкая длинными челюстями, Блэк прыгнул. Собака схватила оборотня за шею, оттащила его назад, подальше от третьекурсников, и потащила в сторону леса. Оборотень зарычал и набросился на собаку, отшвырнув её на дерево. Сириус взвизгнул и затих. — Он должен был принимать зелье сегодня вечером! — рявкнул Снейп. — Он опасен! Бегите! — Рон не может! — крикнул Габриэль, занимая позицию перед поверженными гриффиндорцами. Снейп зарычал и направил свою палочку на рыжего, чтобы поднять его в воздух. — Берегись! Снейп развернулся, но было уже слишком поздно. У Габриэля не было четко направленного заклинания, и он ничего не мог сделать, когда оборотень ударил своей могучей когтистой рукой по голове учителя и отправил его в полет. Снейп рухнул без сознания в десяти футах от него, и Габриэль увидел кровь, блестящую в лунном свете, сочащуюся из носа и рта мужчины. Петтигрю освободился от сковавших его чар Снейпа. Как только он увидел оборотня, он преобразился. — Чёрт! — Габриэль выругался, но не мог оставить беспомощных Рона и Гермиону. — Блэк! Крыса убегает! Черный пес вскочил на ноги и энергично затряс головой. Услышав крик Габриэля, он зарычал и бросился в ту сторону, куда ушел Петтигрю. Габриэль остался на месте, его поза была непреклонной, а палочка — твердой. Он знал, что это Ремус. Он не мог убить это существо. Ладно, он просто отправит сообщение. Оборотень взвыл и прыгнул на Габриэля и остальных. Гермиона закричала. — Редукто! Оборотня отшвырнуло прочь с пронзительным криком боли. Он поднялся и бросился в лес, поджав хвост. Габриэль торжествующе улыбнулся и повернулся к Гермионе и Рону. Рыжеволосый упал в обморок от боли или страха, Габриэль не знал. Он присел на корточки перед Гермионой. Глаза девушки были широко раскрыты, и она тяжело дышала. — Нам лучше доставить его в замок. Пошли, — сказал Габриэль, убирая волосы с её глаз. Воздух разорвал визгливый звук, похожий на скулеж. Блэк! И ему определенно было больно. Габриэль не мог позволить никому пострадать, не мог оставить никого позади. — Оставайся с Роном, — приказал он, глядя ей прямо в глаза, чтобы убедиться, что она всё поняла. — И проверь, как там Снейп. Визг, казалось, доносился с земли у самого края озера. Габриэль бросился к нему. Он был так поглощен спасением Блэка, что почувствовал холод, не понимая, что это значит, а когда понял, было уже слишком поздно. Он бежал прямо в середину кольца дементоров. Блэк стоял на четвереньках, обхватив голову руками. — Не-е-ет, — жалобно простонал он. — Неееет.... пожалуйста... — Трансформируйся! — приказал Габриэль, подходя и становясь позади него. Он поднял палочку и крикнул: Экспекто Патронум! Серебряный олень выпрыгнул из палочки и бросился на дементоров справа. Это заставило горстку отступить, но другие дементоры продолжали приближаться, сокращая разрыв, скользя по земле. Теперь холод пробирал Габриэля до костей. У него стучали зубы. Блэк вздрогнул, перевернулся и неподвижно лежал на земле, бледный как смерть. — Экспекто Патронум! — он снова закричал. Еще несколько существ были отброшены назад. Вряд ли это имело какое-то значение. — Чёрт! Сайлас втолкнул Габриэля обратно и занял его место. Ужас нарастал до почти невыносимого уровня. Мальчик визжал, пытаясь выбраться наружу. У него было всего несколько секунд. — Тектум Реперкуцио, — хрипло произнес он и, прежде чем упасть, успел крикнуть. — Демон! Гарри подался вперед, его зелёные глаза были открыты, но в них не было жизни. Глубоко внутри его разум начал разрушаться. Его личности кричали, корчась в агонии. Только одна сохраняла молчание. Демон лежал тихо и неподвижно, и когда крики достигли его, когда боль других разбудила его, его бескровные губы начали улыбаться. Длинные, жидкие темные волосы начали танцевать и двигаться, как змеи вокруг его головы, когда он медленно сел. Глаза полные огня открылись, и с оглушительным грохотом распахнулась холодная каменная дверь. Демон стоял, его руки были сжаты в кулаки, а глаза пылали нечеловеческой яростью. С криком он бросился вперед, его рука ударила воздух в жестокой пощечине. Часть дементоров перед ним была прижата к земле, вопя от боли. Остальные пришли им на помощь и сосредоточились на Демоне. Зарычав, Демон повернулся и оскалил зубы с горящими глазами. Ближайшие дементоры замолчали, казалось, набухли и заколыхались, прежде чем буквально взорваться. Воздух наполнился звуком рвущейся тошнотворной гнилой плоти. Демон закричал, черная магия хлынула из него, подобно молнии. Всё ещё пригвожденные дементоры бились, пронзительные крики сотрясали небо. Деревья треснули пополам, словно гигантские выстрелы в жестокой войне. Озеро бурлило; наполненные болью крики и вопли поднимались из его глубины, когда вода закипала. Демон провел руками по воздуху, словно царапая его, пытаясь разорвать на части. Поверженные дементоры выгнулись дугой, когда их черные одежды были яростно сорваны, а плоть разорвана. Лунно-белые, чужеродные тела были обнажены. Тонкие, как палки, конечности выглядели гротескно в сочетании с твердыми округлыми животами. Их головы были вытянутыми черепами с огромными зияющими ртами, которые тщетно всасывали воздух. Черная, похожая на ихор кровь брызнула в ночь, когда Демон набросился на них; каждый шаг, который он делал ближе, наносил всё больше ран. Этого было недостаточно. Он был Яростью и Ненавистью; всё должно было страдать! Ничто не должно быть целым! Всё это должно было умереть! Демон снова закричал и упал на одно колено, ударив кулаком по земле. Земля содрогнулась. Она распалась с глухим взрывом, который едва можно было расслышать. Неровные трещины разверзлись в земле с оглушительным шумом, похожим на раскаты грома. Дементоры упали; их ужасные вопли зловеще оборвались. Мир погрузился в дрожащую тишину, ужасный шум прекратился так же внезапно, как и начался. Это продолжалось недолго. С глубоким грохотом озеро отступило от своего берега; огромная волна собралась в его центре, смертоносный тайфун. Громче, чем океан, вода отступила назад и обнажила берег озера. Знойные молнии прорезали красное и пурпурное сухое темное небо. Гром ответил рычанием, от которого земля не переставая содрогалась. Молния ударила и оставила выжженные кратеры. Когда лес начал гореть, в небо взметнулись языки пламени. Каждый из них стал инструментом в адской симфонии. Стоя на коленях, ногтями вытягивая кровь из кулаков, он поднял их к небу и заревел в ответ, добавляя свой собственный голос и ярость, чтобы соответствовать стихиям в их худшем проявлении. Сила, темная и голодная, изливалась из него; чистая ярость превращалась в физический хаос, чистое разрушение. Он уничтожит весь мир! Без предупреждения Демон рухнул на землю. Тело Гарри внезапно стало хрупким и маленьким, когда он лежал неподвижно. Удивительно, но Сириус Блэк лежал невредимый в кругу выжженной травы и потрескавшейся земли не далее чем в пятнадцати футах от своего крестника. Отражающий щит удерживал и усиливал темную магию, когда она отскакивала назад. На этом месте ещё много лет ничего не будет расти. Яростный грохот леса медленно затих, и собравшаяся волна с громким треском обрушилась, выпуская всё ещё горячую воду. Северус появился как раз вовремя, чтобы отлевитировать Гарри и Блэка с пути потока. Снейп был потрясен и бледен, запекшаяся кровь всё ещё покрывала его лицо. Он догадался, что Демон — это ужас, судя по его имени и словам Сайласа, что они никогда не будили его, но видеть гнев и полное разрушение, исходящее от этой личности, было ужасно. Северус думал, что он никогда не испытывал этого чувства, закаленный всеми ужасными вещами, которые он видел и испытал в своей жизни. Он, Гермиона и Рон были вне досягаемости ярости демона, и слава Мерлину за это, иначе они были бы мертвы, но даже с такого небольшого расстояния до них долетал шум, когда земля разрывалась на части, происходили пытки и убийства самых темных существ в мире, вопли боли самой жизни. Рону повезло, и он всё это время оставался без сознания. Гермиона всё кричала и кричала, истерически всхлипывая в своем безумном ужасе, прежде чем окончательно упасть в обморок. Северусу было не лучше. Он съежился, лежа на животе и отчаянно цепляясь за дрожащую землю, едва сдерживая стоны страха, когда всё, что должно было быть твердым и неизменным, разбилось вокруг него. Ничто не было безопасным. Всё было хаосом и смертью. Сама земля не могла лежать у него под ногами и поддерживать его. Небу нельзя было доверять, чтобы оно оставалось устойчиво над ним, обеспечивая направление и свет. Его абсолюты больше не были абсолютными. Он был маленьким испуганным ребенком, отчаянно нуждающимся в защите от гнева мира, который был намного больше и сильнее его. Он не думал о Блэке, даже не колебался, чтобы спасти его. Всё, что он знал, это то, что он должен уйти от ужаса и привести с собой как можно больше людей. Человечество теперь казалось таким драгоценным и хрупким. Он не мог никого оставить позади; сила была в количестве. Итак, с четырьмя бесчувственными телами, тащившимися за ним, Северус отчаянно мчался к замку и безопасности, которую он обещал.

xXxXxXx

Вся школа была в панике. Ярость Демона чувствовалась даже там. От землетрясения картины слетали со стен, зеркала разбились вдребезги, мебель опрокинулась, а башни закачались. МакГонагалл поспешила в Гриффиндорскую башню так быстро, как только могла; другие деканы факультетов сделали то же самое для своих учеников. Многие были ранены. — Профессор! — воскликнул Дин. — С Невиллом что-то не так! — Приведите его, и он отправится вместе с остальными в лазарет, — строго сказала она, помогая первокурснице, у которой на голове была рана от упавшего ящика комода. — Всё будет хорошо, дитя, перестань так кричать. Мадам Помфри быстро подлечит тебя. — Он не может двигаться! — ответил Дин. — У него был припадок! — Перси, займись ранеными, — приказала МакГонагалл, прежде чем направиться к спальне третьекурсников. Там она обнаружила Невилла, который безучастно смотрел на неё, свернувшись калачиком на кровати. МакГонагалл отругала его и схватила за руку, чтобы усадить. У неё перехватило дыхание. Кожа мальчика была холодной как лед. Он был в шоке. — Разве что-нибудь упало на него? — потребовала она. — А вы делали что-нибудь, чтобы привести его в чувства? Мальчики покачали головами, явно потрясенные всем происходящим. Её губы сжались, и она нетерпеливо смахнула с лица прядь седых волос. Взмахнув палочкой, она отлевитировала Невилла, который всё ещё лежал, свернувшись калачиком. Она повернулась, чтобы выйти из комнаты, но Симус остановил её. — Профессор, мы нигде не можем найти Рона и Гарри. Её губы ещё больше сжались, пока рот не превратился в резкую линию на лице. — Когда вы видели их в последний раз? — Во время ужина, — пробормотал Дин. — Я найду его. Не вздумайте сами его искать. Никому не разрешается покидать башню, кроме как через камин, чтобы добраться в Больничное Крыло. Я достаточно ясно выразилась? — Да, мэм, — ответили мальчики, когда она вышла из комнаты.

xXxXxXx

Невилл почувствовал холод и отчуждение. Как будто у него отняли то, что связывало его душу с телом. Всё было неопределенно и зыбко. Боль постепенно утихла, и он обнаружил, что борется с непреодолимым чувством потерянности. Постепенно он осознал, что находится в лазарете. Два одеяла были надежно обернуты вокруг него, и от них исходило успокаивающее тепло. Другие ученики лежали без сознания, или шмыгали носом, или просто молча смотрели вокруг. Помфри бегала туда-сюда, ухаживая за всеми. — Где же он? Нам нужна его помощь, — Невилл услышал бормотание МакГонагалл. Пожилая ведьма стояла не более чем в десяти футах от него, прямо за дверью кабинета Помфри. Дамблдор стоял рядом с ней. Невилл почувствовал, как у него участилось сердцебиение, когда он внимательно посмотрел на директора. Он выглядел старше, чем когда-либо прежде. У него даже руки и борода дрожали. — Не знаю, Минерва. Мы можем только ждать, — устало сказал Дамблдор. — Синистра присматривает за его факультетом? — резко спросила МакГонагалл. — Так и есть. Они не пострадали, но были очень расстроены. Под землей тряска была ещё сильнее. Я сделал все, что мог. — Конечно, Альбус. Но что это было? — Волшебная буря, — серьезно сказал он. — Таких я ещё не видел и не надеюсь увидеть снова. — Неужели до сих пор нет никаких следов пропавших детей? — МакГонагалл выглядела очень обеспокоенной. — Боюсь, что нет, — Дамблдор оглядел переполненный лазарет. — Я могу только надеяться, что Северус с ними. — Люпин? — Его тоже нет на месте. МакГонагалл ахнула от ужаса. — Быть пойманным в ловушку в этом шторме с... Прежде чем она успела закончить, двери лазарета распахнулись, и профессор Снейп осторожно шагнул внутрь. Дамблдор и МакГонагалл бросились к нему. Невилл хотел сделать то же самое. Ему отчаянно хотелось узнать, всё ли в порядке с Гарри, но он никак не мог выпутаться из одеял. Ему пришлось довольствоваться тем, что он, стуча зубами, наблюдал, как его некогда самый страшный профессор тихо и настойчиво обращается к остальным. Дамблдор не сказал ни слова, и МакГонагалл тоже, когда директор вывел Снейпа из Больничного Крыла. Невилл стиснул зубы и сильнее вцепился в постель. Он должен добраться до Гарри.

xXxXxXx

Дамблдор быстро провел Северуса в класс недалеко от лазарета. МакГонагалл быстро преобразила мебель в комнате в больничные койки, и четыре жертвы, потерявшие сознание, были аккуратно уложены на них. Северус запротестовал против пятой, но Дамблдор настоял, чтобы он сел. Северус, наконец, сделал, как ему было сказано, и наклонился вперед, закрыв лицо руками, его длинные волосы ещё больше скрыли его из виду. — Что с ними случилось, Северус? — мягко спросил Дамблдор. — Это Блэк? — спросила МакГонагалл, готовясь наложить связывающие чары. — Может, позвать министра? — Давайте подождем, что скажет Северус, — предупредил Дамблдор. — Ну что, мой мальчик? Северус глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он поднял голову и снова надел свою невыразительную маску. Он спокойно объяснил, что Невилл Лонгботтом приходил к нему, заикаясь о том, что Гремучая Ива напала на Рона, и что Гарри и Гермиона пошли за ним. Он отослал жалкого гриффиндорца обратно в башню и поспешил к Иве, зная, что она охраняет проход к Хижине и что Люпин нуждается в ней сегодня ночью. — Когда я пришел, то нашел их всех наверху, — продолжил Северус. — Я спрятался в тени, чтобы понять ситуацию, прежде чем действовать, и подслушал, как Блэк объяснял беспокойной троице и волку, что он не был Хранителем Тайны Поттеров. Что он поменялся с Петтигрю в последнюю минуту, полагая, что Темный Лорд будет меньше подозревать Петтигрю. МакГонагалл поднесла руку ко рту и в ужасе уставилась на грязного мужчину, безвольно лежащего на преображенной кровати. — О, Мерлин. — Блэк отправился к Петтигрю после нападения. Петтигрю крикнул толпе, что Блэк убил Поттеров, а затем отрезал себе палец, прежде чем вызвать взрыв. Он превратился в свою анимагическую форму и исчез, позволив Аврорам, которых он вызвал, прибыть и арестовать Блэка. — Анимагическая форма? — огрызнулась МакГонагалл. — Это невозможно! — Поттер, Блэк и Петтигрю освоили анимагическую трансформацию, чтобы быть с Люпином во время полнолуния. Люпин, не зная, что Блэк невиновен, хотел сказать нам, что он проник в замок, превратившись в большую собаку, но не смог из-за клятвы, которую он дал им. Он не может говорить об их анимагических формах, если тот, с кем он говорит, ещё не знает об этом. Дамблдор посмотрел на Северуса сверху вниз и подмигнул ему. — И у тебя есть доказательства, что Сириус говорил правду? — Я сам видел Петтигрю. Все эти годы он притворялся домашним животным. Он был крысой Уизли и лишился пальца, как утверждает Блэк. Тот самый, который он отрезал себе перед тем, как инсценировать свою смерть перед Блэком. — А где он сейчас? — прошептала МакГонагалл, выглядя так, будто вот-вот упадет в обморок. Северус вздохнул. — Я связал его и собирался привести в замок. Со всем тем, что я подслушал и увидел Блэка... я забыл о луне. Люпин последовал за нами, столь же рассеянный. Он преобразился. На меня напали, и я потерял сознание. Петтигрю сбежал. Когда я пришел в себя, Грейнджер уже оттаскивала ко мне потерявшего сознание Уизли. Она была в бешенстве, говоря, что Поттер убежал, думая, что Блэк пострадал от оборотня. Я приказал Грейнджер быстро вернуться в замок вместе с Уизли, но прежде чем она успела это сделать, разразилась буря. — Было ли какое-нибудь предупреждение? С какой стороны она началась? — напряженно спросил Дамблдор, сверля Северуса взглядом. — Нет, — ответил Северус, не отрывая взгляда от директора. Он не был уверен, что Дамблдор должен быть осведомлен о состоянии Гарри, и всегда было лучше скрыть информацию, чем рассказать и сожалеть об этом позже. Если дело дойдет до этого, Северус сможет объяснить состояние мальчика в другое время. — По-моему, она началась над лесом, потом переместилась в сторону озера и направилась к замку. — Директор, Лонгботтом сообщил мне, что есть еще пациенты, которых я должна лечить? — спросила Помфри, входя в комнату, а позади неё стоял трясущийся Невилл. — Боже мой! — Медиведьма хорошо разглядела комнату и поспешила к кроватям. — Хорошо, что ты здесь, Невилл. — Дамблдор улыбнулся и жестом подозвал мальчика поближе. — Почему ты и твои товарищи по факультету были на улице так поздно ночью? Невилл испуганно посмотрел на Снейпа, но тот не давал никаких подсказок. Он с трудом сглотнул. МакГонагалл рявкнула, чтобы он отвечал директору, и Невилл чуть не упал в обморок от нерешительности. У него было достаточно трудное время, чтобы быстро обдумать, что именно сказать. Помфри спасла его. — Этот мальчик получил серьезную магическую травму. Оставьте его в покое и задавайте свои вопросы позже. — она сердито посмотрела на них. — У меня есть пациенты, и я попрошу вас уйти, если вы продолжите мешать моей работе. — Невилл, присаживайся, — любезно предложил Дамблдор. — Мы просто измотаны из-за этого неожиданного события. Мы не сердимся, и твои друзья не в беде. Расскажи нам, что случилось? — Рон и Гермиона хотели быть там ради Хагрида, — медленно проговорил Невилл, глядя в мерцающие глаза директора. — Они ушли после обеда, чтобы навестить его. Габ- Северус почувствовал, как его сердце сжалось, и с силой, рожденной его яростной защитой Гарри, он преодолел барьер между почти неощутимым заклинанием директора и разумом Невилла. — Г-Г-Гарри, — наконец выдавил Невилл, покраснев, — и я выскользнул вслед за ними. — Чтобы сделать что, мой мальчик? — подбодрил его Дамблдор. — уверяю тебя, что всё, что ты скажешь, не приведет ни тебя, ни твоих друзей к проблемам. — Конечно, нет, — злобно усмехнулся Северус, просто чтобы поддержать свою роль. Дамблдор бросил на него острый взгляд, прежде чем снова повернуться к Невиллу. — Мы ждали, пока Хагрид не вынудит Гермиону и Рона уйти, а в-вы и люди из Комитета по Устранению Опасных Существ войдут в хижину, прежде чем подкрасться и с-сбежать с Клювокрылом. Мы шли по лесу, когда увидели Рона и Гермиону, которые что-то преследовали. К этому времени Рон был уже возле Ивы, и на него напала большая черная собака. С-собака подтащила его к Иве и втащила внутрь. Мне с-сказали привязать Клювокрыла поглубже в лесу и пойти за помощью, а Г-Гарри побежал вниз, чтобы помочь Гермионе и Рону. П-профессор С-Снейп был первым преподавателем, с которым я столкнулся. Я рассказал ему всё и вернулся в башню. — Возмутительно, — пробормотала МакГонагалл, сердито глядя на пухлого гриффиндорца, прокручивая в голове многочисленные правила, которые они нарушили этой выходкой. Дамблдор улыбнулся и похлопал Невилла по плечу. — То есть, как это может быть. Однако мальчики сделали это ради благородного дела — спасения чьей-то жизни, и за это мы можем найти им прощение, я уверен. — Хотя, возможно, они проделали всю эту работу зря. — Снейп ухмыльнулся. — Гиппогриф вполне может быть мертв. В лесу было небезопасно, не так ли? Невилл почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Дамблдор снова похлопал его по плечу и отругал Снейпа. Невилл покраснел. На самом деле он не был расстроен из-за Клювокрыла. Было бы ужасно, если бы это прекрасное создание умерло, но он едва ли был лично привязан к нему. Нет, что-то ещё дергало его эмоции, заставляя их разлетаться в сотни разных направлений. Помфри подошла и наложила заклинание. Он сразу почувствовал себя более стабильным. — Что я сказала?! Мой пациент нуждается в отдыхе! Возвращайтесь в постель, мистер Лонгботтом, немедленно! — Я... я... я хочу остаться с Гарри, — нервно заспорил он. — Минерва, ты позволишь? — спросил Дамблдор. С глубоким притворным вздохом она преобразила ещё одну кровать рядом с кроватью Гарри, и Невилл нетерпеливо забрался на неё. Помфри укутала его одеялом и согрела простыни, прежде чем вернуться к профессорам. Дамблдор задал вопрос, на который они все хотели получить ответ. — Как они? — Мистер Лонгботтом поправится сам примерно через день. У мистера Уизли сломаны голень и рука. Я зафиксировала их и сделала всё возможное. Он сможет уйти завтра утром. С мисс Грейнджер всё в порядке, кроме сильного стресса. Я дала ей укрепляющее зелье и наложила пару заклинаний, чтобы она погрузилась в глубокий исцеляющий сон. Утром она тоже будет свободна. У мистера Блэка и Поттера самые серьезные проблемы. — А что с ними не так? — резко рявкнул Северус. Он пожалел о своей вспышке, как только привлек любопытное внимание МакГонагалл и Дамблдора. Он презрительно усмехнулся. — Они были в самой страшной буре. Я хотел бы, чтобы никто такого не пережил. Даже Блэк. — Конечно, нет, мой мальчик, — Дамблдор улыбнулся, похлопав раздраженного мужчину по руке, прежде чем снова переключить свое внимание на медика. — У мистера Блэка есть симптомы того, что его почти смертельно истощили дементоры. Вдобавок ко всему, он сильно недоедает и страдает от тяжелого случая подавленной пневмонии. Как вы знаете, если вы подавляете болезнь вместо того, чтобы заботиться о своём состоянии, всё только ухудшится. Я разобрала магический блок, и теперь он очень болен, но стабилен. Ему потребуется неделя постельного режима и постоянного ухода. Я рекомендую регулярные дозы Взбадривающего зелья, если он проявит признаки депрессии. — А Гарри? — спросил Дамблдор, глядя на подростка. — Мистер Поттер — совсем другая история. Он почти полностью лишился всех магических ресурсов и впал в кому. Есть шанс, что он никогда не проснется, Альбус. Я сделаю все, что в моих силах. — Спасибо, Поппи. — Дамблдор улыбнулся ей. — Я уверен, что они в надежных руках. Она хмыкнула и пошла проверить других своих пациентов. Северус почувствовал, как его сердце похолодело. Гарри может никогда не проснуться, и даже если бы он проснулся, симптомы Блэка предполагают, что он и Гарри были атакованы дементорами до того, как Демон вырвался на свободу. Вероятно, именно поэтому могущественной личности было позволено выйти. Так что даже если Гарри проснется, он может быть не в своем уме. Невилл знал это так же хорошо, как и Снейп, и начал всхлипывать, его рука пересекла промежуток между его кроватью и Гарри, когда он вцепился в руку своего бессознательного друга. МакГонагалл тоже плакала, но беззвучно, с напряженной спиной и отвернутым лицом. Дамблдор устало улыбнулся им обоим. — Не смотри так, — посоветовал он. — С Гарри всё будет в порядке. Он сильный молодой человек, и у него ещё есть надежда. Долгое время никто ничего не говорил. Первой заговорила Макгонагалл. — Что насчет Блэка? — В ответ на всё случившееся он так и не предстал перед справедливым судом. Мы не можем отправить его обратно в Азкабан, если он невиновен, — сказал Дамблдор. — Тогда что же нам делать? Спрятать его здесь? — Северус пылко сверкнул глазами, ясно давая понять, что думает по этому поводу. — Возможно, и нет. Дамблдор усмехнулся. — Хогвартс не может позволить себе больше вызывать недоверие у Министерства. Нет. Поппи проследит, чтобы он выздоровел, а потом он снова исчезнет. Может быть, Ремус заберет его и проведет с ним какое-то время. Но до этого у нас есть более неотложные дела. Минерва, мы обойдем школу. Северус, я думаю, тебе нужно немного отдохнуть и позаботиться о своих слизеринцах. Синистра приглядывала за ними в твое отсутствие. Северус склонил голову и вышел из комнаты, борясь за каждый дюйм, хотя на самом деле он не хотел покидать Гарри. Дамблдор и МакГонагалл последовали за ним более медленным шагом. Невилл остался один, и никто из них не проронил ни слова. Его мысли были заняты Гарри. Он только что нашел того, кто понимал его, только что нашел своего брата. Было бы несправедливо, если бы Гарри забрали у него. Не так скоро. Не так, как его родителей. Он не думал, что сможет вынести нахождение ещё одного любимого человека в больнице, безумного, как человеческая кукла, но всё ещё дышащего. Он захныкал и отчаянно захотел лезвие, так как стало трудно дышать.

xXxXxXx

Из темного угла вышел призрак. Буря разбудила его, и он обнаружил, что его тащат в лазарет. Долгие минуты он наблюдал за царящим там хаосом. Он был удивлен, когда туда вошел потрясенный профессор Снейп. Сгорая от любопытства, он молча следовал за взрослыми, но никто его не видел. Никто и никогда этого не делал, если он сам того не желал. Он был потрясен последовавшими за этим разговорами. Теперь он стоял, глядя на самого неуклюжего мальчика в школе и спасителя мира. Он осторожно коснулся разума первого мальчика и ужаснулся. Невилл испытывал душевную боль, его магическое ядро было не в порядке. Знали ли учителя, что с ним происходит? Обращали ли они внимание на знаки? Но, возможно, они утратили способность распознавать Элементаля. Со времени последнего прошло почти триста лет. И еще сотня с тех пор, как один из них родился связанным с Землей. Это также объясняло, почему гриффиндорец был ниже среднего по заклинаниям. Магия Невилла никак не вязалась с латынью и волшебными палочками. Он обладал более специализированным типом магии, как более мощным, так и менее полезным в повседневных вещах. Мысли Гарри были совершенно другими. Призрак отпрянул назад, когда ужас заполнил его разум. Он мельком увидел маленького пятилетнего Мальчика, плачущего в чулане, прежде чем все погрузилось в кромешную тьму. Глаза призрака расширились. Это не могло быть правдой; Гарри был намного старше пяти лет. Дрожа от страха и беспомощного отчаяния, он добрался до другой двери. Он толкнул её, и ему пришлось нагнуться, чтобы пройти внутрь. Призрак оглядел круглую комнату. Стены были каменные, как в замке, а потолка не было. Ковер был белым, длинный роскошный черный диван стоял точно в центре комнаты, и кремовые шторы висели вокруг комнаты как единственное украшение. Он подошел к дивану, и его глаза расширились. Там лежал тот самый Гарри, которого он видел в Хогвартсе, и крепко спал. Призрак коснулся разума этого образа, но ничего не почувствовал. Гарри был в коме, как и говорила Помфри, но тогда что это было раньше? Этот перепуганный ребенок, плачущий даже во сне? Нахмурившись, призрак огляделся и насчитал пять дверей. Это не было похоже ни на один другой разум, к которому он прикасался. Ни в одном не было комнат или дверей. Где же душа, цвета и картины, символизирующие личность? Охраняли ли их двери? Есть только один способ выяснить это, — подумал он и повернулся лицом к маленькой деревянной дверце чулана, через которую вошел. Дверь слева от него была огромной. Хагрид легко пролез бы сквозь неё. Сделанная из толстого темно-серого камня с большими черными железными петлями и двумя железными полосами, пересекающими её вертикально, казалось, её невозможно сломать. И никто её не открывал. В тяжелой двери не было видно замочной скважины. Вместо этого он обратил внимание на обычную квадратную дверь справа от чулана. Она была выкрашена в белый цвет и имела круглую медную дверную ручку. Призрак повернул её и заглянул внутрь. Комната была хороша. Ковер был белым, как в гостиной, а стены — небесно-голубыми. Прямо напротив двери стояла двуспальная кровать с розовым узорчатым одеялом и розовыми подушками в тон. На ней лежала маленькая девочка. Призрак подошел поближе, чтобы посмотреть. Её длинные, густые светлые волосы были прекрасны, но черты её красивого круглого лица были резко очерчены. Под глазами у неё залегли темные круги. Он коснулся её сознания. Было темно. Она тоже была в коме. Он оглядел комнату, уверенный, что девушка не проснется и не поймает его. У стены, напротив изножья кровати, стоял выкрашенный в белый цвет стол. Он стоял под большим окном, которое пропускало теплый золотистый солнечный свет. Растения там выглядели здоровыми и счастливыми. Рядом с ними лежали садовые инструменты. У той же стены, что и дверь, он увидел небольшой книжный шкаф. На полках стояли руководства по этикету и кулинарные книги. Рядом на серебряном крючке висел белый фартук. С другой стороны стояло небольшое кресло для чтения и овальное зеркало. Покачав головой, он попятился. Дверь по другую сторону комнаты девушки была из красного дерева. Она был изогнута в верхней части полукругом и имела изящную резьбу в виде змей, которые были довольно красивы и совсем не пугали. Дверная ручка была из тех, что приходится сжимать, и не запиралась. Он распахнул ёе настежь. В дальнем правом углу стоял каменный камин, в котором горел мягкий огонь, заливая светом всю комнату. Рядом с ним стояло большое черное кресло для чтения, а по другую сторону — серебряное зеркало в полный рост. Комната была покрыта черным ковром, и он не мог определить цвет стен из-за книжных полок красного дерева и множества книг, заполняющих их. Его внимание привлекла большая кровать с балдахином, сделанная из того же красного дерева. Толстое темно-зелёное одеяло скрывало спящего подростка, пока он не оказался рядом с кроватью. Мальчик выглядел лет на пятнадцать, у него были длинные черные волосы до подбородка и резкие узкие черты лица. В левом ухе поблескивал серебряный гвоздик. Как Гарри и маленькая девочка, разум подростка был в коме. Призрак посмотрел на лицо мальчика и почувствовал, как тот нахмурился. Мальчик выглядел так, словно мог быть старшим братом Гарри, настолько они были похожи. Он снова вспомнил круглое лицо девушки. Да, она тоже немного походила на Гарри, только её лицо было полнее, а не тоньше, и она была моложе Гарри, а не старше. Встревоженный призрак бесшумно закрыл дверь из красного дерева и подошел к следующей. Эта дверь была из теплого золотистого дуба. В центре была вырезана львиная голова, а дверная ручка была из чистого золота. Дверь бесшумно распахнулась, и он шагнул внутрь. Пол был сделан из твердого дерева, которое соответствовало двери, а стены были бледно-золотисто-желтыми. Справа возвышалась огромная дуэльная платформа, на которой треугольником стояли три манекена. С потолка лился свет, но призрак не мог найти никакого определенного источника. Дальняя левая стена была заставлена полками с книгами по Защите от Тёмных Искусств. Кровать с балдахином была такой же, как и в предыдущей комнате, но на ней было рубиново-красное одеяло. Подросток под ним выглядел более мускулистым, чем другой мальчик, но он всё ещё был худым. Неукротимые густые каштановые волосы, очень похожие на волосы Гарри, разметались по красной подушке. Мальчик выглядел пятнадцатилетним и очень походил на предыдущего подростка, но с менее резкими чертами лица. Он, вероятно, был похож на Гарри, но подбородок этого мальчика был немного более выступающим. И снова разум подростка был в коме от магического истощения. Призрак вышел и посмотрел на исцарапанную каменную стену, которая отделяла гриффиндорскую комнату от запертой каменной двери. Каменная стена была изъедена и исцарапана. Он поискал потайную дверь, но там ничего не было. Он нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть на гостиную. Он ничего не понял. Таков был разум Гарри. Как он может быть здесь, в своём сознании, и кто были другие люди? Братья и сёстры? Но как это произошло? Почему у них были комнаты? Почему они тоже в коме? Он посмотрел на дверцу чулана. Это было неправдой. Не все они были в коме. Разум, через который он пришел сюда, просто спал. Он подошел и открыл дверь. Было темно. Он терпеливо ждал и был вознагражден обрывками снов ребенка. Были ужасающие вспышки боли, страха, оскорбительных слов и криков. Он отшатнулся. Это было уже слишком, и он осторожно вырвался из сна и из сознания мальчика. Он стоял, нахмурившись, над неподвижным мальчиком-спасителем. Невилл, к счастью, спал. Призрак понятия не имел, что он только что пережил или нашел в голове Гарри. Это было почти так же, как если бы спящий разум в черепе Гарри был сознанием сильно пострадавшего и травмированного ребенка. Призрак покачал головой. Он вообще ничего не понял, но это поправимо. Он получит ответы; всё, что ему нужно будет сделать — это немного дольше понаблюдать