Broken Mind Fractured Soul

Рон проснулся первым и был очень смущен. Он был в комнате, которую никогда раньше не видел, и все же лежал на больничной койке. Был ли он в больнице Святого Мунго? Гермиона спала на соседней кровати, а Сириус Блэк — на другой. Гарри лежал с другой стороны от осужденного, а Невилл — рядом с ним. Напротив них стояла пятая кровать, на которой лежал тяжело раненный профессор Люпин. Воздух буквально мерцал вокруг раненого из-за множества исцеляющих заклинаний, действующих на его сломанное тело. Рон почувствовал легкую тошноту при виде открытых ран и синяков, которые он мог видеть, и быстро отвернулся. Гермиона проснулась и сонно моргала, глядя на него. — Привет, — тихо сказал он. Её глаза расширились, и она резко выпрямилась. — Эй, успокойся! Что случилось? — Там был этот... взрыв, и я подумала... я так испугалась, — прошептала она, её дыхание стало быстрым и прерывистым. Рон слез со своей кровати и сел на её, заключив подругу в объятия. Он никогда не видел Гермиону такой расстроенной. Он вдруг задался вопросом, что же он пропустил, когда потерял сознание. События прошлой ночи, он не мог сказать наверняка, сколько времени прошло, в этой комнате не было окон, промелькнули в его голове. Как Короста может быть человеком? Это просто невозможно. Всё в хижине было подстроено, так и должно было быть. Но почему Гарри должен быть в этом замешан? Рон нахмурился, вспомнив поведение своего друга. Гарри никогда так не смотрел на него и не разговаривал с ним, не говоря уже о том, чтобы угрожать ему палочкой. Даже то ужасное настроение, которое он испытал за одну неделю, не могло сравниться с той... холодностью и безразличием, которые он увидел в Гарри, когда Ремус вошел в Хижину. —Что я пропустил и где мы находимся? —спросил он, пытаясь избавиться от мрачных мыслей. Гермиона огляделась. — Даже не знаю. — Так что же я пропустил? О каком взрыве ты говоришь? — снова спросил Рон. — Я не знаю, — повторила Гермиона, дрожа и почти отчаянно проводя руками по волосам. — Профессор Люпин трансформировался. Профессор Снейп потерял сознание. Блэк пошел за Петтигрю, который сбежал. Гарри стоял перед нами и отказывался сдвинуться с места, когда профессор Люпин попытался напасть. Он произнес заклинание, и профессор Люпин убежал. Потом Гарри помчался помогать Блэку. Я отлевитировала тебя к профессору Снейпу, который очнулся и сказал мне отвести тебя в Больничное Крыло... а потом... земля задрожала. Небо... черные и красные молнии ударили десятки раз... я не могла ничего разглядеть... Грохот, боже, какой грохот! — А что было потом? — Рон крепче обнял Гермиону, и она заплакала. — Даже не знаю. Я потеряла сознание и только сейчас проснулась, — она вытерла глаза и явно взяла себя в руки. — Как ты думаешь, что было в Хижине? — Сумасшествие, — Рон резко покачал головой. — Я не знаю, чему верить. Это как дурной сон. В этом нет никакого смысла. А что, если всё это было подстроено? Я имею в виду, как Питер Петтигрю может быть моей любимой крысой? Гарри вел себя странно, а Блэк просто чокнутый! Он сломал мне руку и ногу ради Мерлина! И... Ну, профессор Люпин — оборотень... можно ли верить, что он говорит правду? — Рон. — Гермиона нахмурилась. — Профессор Люпин заслуживает доверия не потому, что он оборотень. Он такой же, как мы!... Но он признался, что был школьным другом Блэка. А что, если он действительно обманывает его? История Блэка была действительно запутанной. Я имею в виду, почему Петтигрю остался после падения Темного Лорда? Как Сириус нашел его? И потом, как авроры могли вот так запросто прийти и схватить Блэка на месте преступления? Почему Блэк ничего не сказал тогда? Влажный кашель того самого человека, о котором они говорили, привлек их внимание. Блэк выглядел лучше, чем раньше. Его волосы были причесаны и чисты, на лице и руках не было ни пятнышка грязи. Но он всё ещё был болезненно худым и бледным, его губы и веки отливали синевой, а дыхание было влажным и прерывистым. Он выглядел немного раскрасневшимся от лихорадки, и его сон был беспокойным, когда он слабо ворочался и хныкал. — Они не оставили бы его с нами, если бы он был опасен, — признала Гермиона после минутного изучения. — Может быть, он говорит правду, тогда он невиновен. — Я не могу в это поверить. Петтигрю просто не может быть Коростой. — Рон беспомощно покачал головой, его голубые глаза были встревожены. — Почему же он не показался раньше? Или не сделал что-нибудь! — Я не знаю, Рон. — Гермиона вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на просыпающегося Невилла. — Ты знаешь, где мы находимся? Невилл тупо уставился на нее. Он чувствовал себя опустошенным, и это была не его магия. Что почувствовал себя гораздо лучше. Нет. Это был Гарри. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего друга, и оцепенение стало решительно холодным. Он чувствовал это и раньше. Это означало милосердный выход из всепоглощающего отчаяния. Гермиона нетерпеливо спросила снова, где они, и он почувствовал, как его оцепенение исчезает, а гнев согревает грудь. — Тебя вообще волнует, что Гарри ранен? — спросил он её. — Конечно волнует, — она покраснела. — Даже не знаю. А мы должны волноваться? — рявкнул Рон на Невилла. — Вчера вечером он ясно дал понять, что мы ему не очень нравимся. — Гарри был... груб, — слегка уклонилась Гермиона. — Но он защищал нас, Рон. Профессор Люпин шел прямо на нас, и его глаза светились таким... голодом. Гарри стоял прямо перед нами и не двигался. Он спас нам жизнь. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Невилл. Он знал, что если... нет! Когда... Гарри проснется, ему лучше знать, сколько вреда причинили личности Гарри другим гриффиндорцам. — Куда это ты собрался? — крикнул Рон, когда Гермиона спросила — Тебе можно уйти? — Мы в комнате рядом с лазаретом в Хогвартсе, — коротко сказал он и вышел, не оборачиваясь. Гермиона и Рон обменялись виноватыми взглядами, но они не могли поступить иначе. Нужно сначала поговорить с Дамблдором и Гарри. Как будто эта мысль вызвала его, и директор вошел в комнату. Он выглядел усталым, но его глаза блестели так же ярко, как и всегда. Гермиона и Рон облегченно улыбнулись, а затем Гермиона начала задавать вопросы. — Подождите. — Дамблдор усмехнулся и сел на пустую кровать Рона. — Расскажите мне всё, что произошло, и я постараюсь ответить на некоторые ваши вопросы. Итак, Гермиона и Рон рассказали, что произошло. Гермиона снова задохнулась, когда дело дошло до описания бури, но не заплакала. Рон был очень благодарен за это. Он не думал, что смог бы выжить, обнимая её, пока Дамблдор понимающе улыбался ему. При одной мысли об этом он густо покраснел. — Сэр? Неужели Блэк действительно невиновен? — спросила Гермиона. — Да, моя дорогая. Это действительно так. Я уже проверил его с помощью Веритасерума. Его никогда справедливо не судили. Мы всё были так уверены в его виновности, но Мародеру, боюсь, оставалось сыграть с ним последнюю шутку. — Значит, Короста — это Петтигрю? — мрачно спросил Рон, со вздохом откидываясь на подушки. Дамблдор улыбнулся и похлопал себя по колену. — Боюсь, что так. — Что вызвало эту бурю, директор? — вмешалась Гермиона. — Магические бури случаются периодически. Их невозможно предсказать или наметить, но они случаются. Мы просто оказались втянуты в одну особенно неприятную историю. — Дамблдор перевел взгляд на Гарри, и его лицо стало серьезным. — К сожалению, Гарри досталось серьезнее всех. — Да что с ним такое? — обеспокоенно спросил Рон. — Его магия была почти смертельно истощена. Он впал в кому. Гермиона ахнула, а Рон в шоке уставился на неё. Они поняли, что их друг болен, но смертельно? И он был в коме? После всего, что случилось с Гарри и вокруг него, они пришли к убеждению, что он может оправиться после чего угодно. Он всегда выходил из приключений побитым, но вполне здоровым. — С ним все будет в порядке? — спросила Гермиона со слезами на глазах, чувствуя себя ещё хуже из-за того, как они обошлись с Невиллом, теперь, когда она знала, насколько серьезно состояние Гарри. — Вы думаете, Гарри каким-то образом почувствовал надвигающуюся бурю и поэтому иногда становился таким угрюмым? — Я займусь выяснением причины его необычного характера, — заверил их Дамблдор. — Особенно после того, как я услышал о его поведении в Хижине, но я не думаю, что это достаточно серьезно, чтобы вызвать беспокойство. Я уверен, что Гарри оправится от шторма. Его мозговые функции иногда поднимаются до уровня спящего разума, и я верю, что он стабилизируется и скоро проснется. Вы можете остаться с ним ещё немного, но Прощальный Пир будет подан через несколько часов. Мадам Помфри отпустила вас, так что я надеюсь увидеть вас там. Помните, что вы не можете помочь Гарри, если не поправитесь. — Прощальный Пир? — Рон нахмурился. — Увы. — Дамблдор подмигнул им. — Вы проспали целый день. — А как же Гарри? — умоляла Гермиона старого волшебника. — Мы не можем просто поехать домой и оставить его здесь в таком состоянии. — Я уверен, что мы сможем составить график посещений, но боюсь, что вы не сможете остаться. Рон вздохнул. — Мы понимаем. — Я знал, что вы поймете. Не беспокойтесь. С Гарри всё будет в порядке. Он всегда справляется с трудностями. Дамблдор предложил им лимонные леденцы. Оба согласились, и он ушел, насвистывая веселую мелодию. Рон и Гермиона подошли к кровати, которую оставил Невилл, и сели рядом с другом. Они злились на него за то, что он так с ними обошелся, но это не мешало им сидеть рядом с ним так долго, как они могли.

xXxXxXx

— Что ты делаешь? — кто-то окликнул его. — Н-н-ничего. — Невилл запнулся, быстро пряча бритву, которая скользила по его коже, когда он повернулся к девушке. Девушка улыбнулась и потянулась к одной из книг на полке рядом с ним. — Это не очень продуктивно. Невилл пришел в библиотеку, думая, что там никого не будет, так как учебный год закончился. Было гораздо больше занятий, чем сидеть на весеннем солнышке или праздновать окончание экзаменов. Он почувствовал, что краснеет от волнения. Девушка только улыбнулась ему. У неё были длинные, заплетенные в косу черные волосы и сверкающие голубые глаза. Невилл предположил, что она с четвертого курса или около того. Она была в простой школьной мантии, но на ней не было нашивки какого-либо факультета. — Ты ведь Невилл, верно? — она наконец заговорила. — Д-да, — слабо ответил он. Он огляделся в поисках пути к отступлению. Он остановился, когда услышал её смех. Он оглянулся и увидел, что она подходит ближе. — Не бойся, — прошептала она. — Один мой друг сказал, что тебе понадобится моя помощь. Я не причиню вреда. — П-помощь? — растерянно спросил Невилл. Он отступил от неё на шаг и только сильнее прижался к нише, в которой сидел. Он быстро попал в ловушку и чувствовал, как его сердце начинает бешено биться. Кто эта девушка? — Да, — ответила она с мягкой улыбкой. — Честно говоря, я в восторге от этого. Я так давно никого не обучала, а Элементали очень очаровательны. Не было Элементалей, которые обладали бы одинаковыми способностями, даже если они разделяли одну и ту же стихию. Это довольно увлекательно. — Не груби, — протянул незнакомый парень, исчезая в поле зрения рядом со странной девушкой. — Представься, прежде чем начнешь потирать руки в радостном предвкушении препарирования. Невилл подпрыгнул на фут и взвизгнул, но девушка, казалось, ничуть не испугалась. Через минуту парень появился перед ним. Он выглядел ровесником девушки. У него были черные волосы и темно-карие глаза. У него было круглое лицо и глубоко посаженные глаза, что делало его немного похожим на обезьяну. Но в этом подростке не было ничего глупого или приветливого. — Ты его напугал, — проворчала девушка. Юноша пожал плечами. — А мне какое дело? — К чему такая спешка? — спросила она раздраженно, скрестив руки на груди. Он нетерпеливо посмотрел на нее. — Я хочу знать о Гарри. И если бы не я, ты бы никогда не узнала об этом Элементале. — Хорошо. — она перебросила косу через плечо и снова обратила внимание на дрожащего мальчика. — Я Ровена, а это Салазар. Приятно познакомиться, Невилл. — Ч-ч-что? — Невилл вскочил на ноги, но бежать ему было некуда. Двое... людей-призраков... довольно основательно преграждали ему путь. — Они всегда так реагируют, — протянул Салазар, очень похожий в этом на Малфоя. — Как скучно. — О, тише. — Ровена улыбнулась. — По-моему, это очень мило. — Ты бы так и сделала, — фыркнул он, ухмыляясь. — Дело вот в чем, Невилл, — мягко объяснила ведьма. — Четыре основателя Хогвартса заколдовали воспоминания о себе в замке. На протяжении многих лет мы росли и адаптировались, под сильным влиянием тысяч детей в наших стенах. В основном мы спим и видим сны о событиях в Хогвартсе, только чтобы полностью проснуться и проявиться, когда происходит что-то великое. И к этому моменту мы очень сильно отличаемся от основателей. Нам нравится думать, что мы просто названы в их честь и сами по себе уникальны. — Мы не призраки. Мы больше похожи на отдельную форму фантомов, проецируемые замком. Мы независимы и сознательны, но обладаем знаниями основателей, в честь которых названы. А теперь мы можем продолжить? — Салазар скрестил руки на груди и прислонился к книжной полке позади себя. — Невилл, дорогой, ты должен сесть, — мягко сказала Ровена. Невилл тупо уставился на них и сделал, как она сказала. Она улыбнулась и наклонилась, чтобы ободряюще похлопать его по руке. Невилл вздрогнул; её рука была теплой и очень настоящей. Он покачал головой в беспомощном замешательстве. — Может быть, нам стоит вернуться позже? — спросила Ровена у своего спутника. — Мне все равно, что ты будешь делать. — Салазар выпрямился. — Ты можешь делать с ним всё, что захочешь. Он — не моя забота. Я просто хочу знать о Гарри. — П-п-почему? — испуганно прошептал Невилл. — Его ум интригует. Я никогда не видел ничего подобного. — затем Салазар объяснил, что он увидел в сознании Гарри. — Ты знаешь, что это такое? Невилл медленно кивнул. Значит, Гарри не был в коме? Не совсем так? Мальчик всё ещё был в сознании и спал, чтобы накапливать силы? Гарри будет в порядке? Он почувствовал, как слезы жгут ему глаза. — Спасибо, — искренне поблагодарил он призрака. — Я боялся, что он никогда не проснется. Салазар отмахнулся от его благодарности. — С ним всё будет в порядке. Спящий Мальчик медленно питает других магией, чтобы восстановить их. Но что это такое? Почему у него такой ум? — Вы не должны никому говорить, — предупредил Невилл, внезапно становясь свирепым и сильным. Ровена гордо улыбнулась, А Салазар нетерпеливо кивнул. Невилл вздохнул. — У Гарри диссоциативное расстройство личности. Случались плохие вещи, и его разум ломался. Вместо того чтобы сойти с ума, он разделил разум на части. Эти личности — части сознания Гарри, стоящие независимо от первоначального целого. У каждого из них есть воспоминания, к которым Гарри не может получить доступ, пока отдельная личность не влилась в основную. Поскольку Гарри не знает, что с ним случилось в прошлом, он может функционировать и выживать. Есть ли в этом смысл? Салазар задумчиво смотрел в сторону. — Кажется, я понял. Без единого звука или предупреждения он исчез. Невилл даже не успел моргнуть. Он снова подпрыгнул, и Ровена рассмеялась, заставив его покраснеть. — Не позволяй ему добраться до тебя. Он довольно навязчивый тип парней. Ум и психология завораживают его. — она занимает место рядом с ним. — Меня больше интересует изучение магии, чем людей. Вот почему он разбудил меня. Элементали — моя специальность. — Ты уже упоминала о них раньше. — Невилл заерзал. — Что это такое и почему ты все время о них вспоминаешь? Она печально покачала головой. — Так много знаний потеряно... Невилл, я говорю о них, потому что ты один из них. У тебя есть родство с землей. Шторм повредил часть здешних земель, и поскольку ты связан с землей, ты почувствовал ответную реакцию. Вот почему ты впал в шок. — Ч-ч-что? — Невилл заикнулся и уставился на неё, как рыба. Она открыла рот, чтобы объяснить дальше, но что-то привлекло её внимание. Она оглянулась и со вздохом повернулась к молодому гриффиндорцу. — Кто-то идет. Я всё объясню позже. Здесь. — Невилл взял тонкую книгу, которая внезапно появилась у нее в руках. — Это короткое описание магов Элементалей земли. — И она исчезла, как и Салазар. — Лонгботтом. — раздраженно спросил Снейп, подходя ближе. — Почему тебя не было на пиру? Невилл нервно заерзал, его щеки всё ещё горели. — Извините, профессор. — Что ты делаешь? — подозрительно проворчал Снейп. — Ч-ч-читаю, профессор, — соврал Невилл. — Я... я думаю, что возьму книгу с собой, пока буду сидеть с Гарри. — Не забудь что-нибудь съесть. — Снейп усмехнулся и зашагал прочь. Невилл улыбнулся ему вслед. Он знал, что раздражение преподавателя было направлено вовнутрь за то, что он пришел и проверил его. Снейп был главой Слизеринского факультета. Гриффиндорцы не должны были быть его заботой. Невилл покачал головой и направился в комнату больного Гарри. Ему было жаль своего профессора. Он знал, как сильно Снейп заботился о Гарри. Он знал, что этот человек беспокоится, что Гарри не проснется или сойдет с ума, если проснется. Он хотел бы сказать ему, что с Гарри всё будет в порядке, но Снейп не поверил бы ему, даже если бы знал. Откуда Невиллу знать такие вещи? А сказать ему, что замок пришел к нему в виде двух основателей в юной версии, значило бы только отправить его в больницу Святого Мунго и уложить в постель к родителям. Невилл тихо вошел в комнату Гарри. Профессор Ремус всё ещё был без сознания. Помфри не позволит ему проснуться, пока он не будет почти полностью исцелен. Блэк спал одурманенным сном, но его дыхание было немного чище. Невилл хотел бы знать, почему Сириуса Блэка лечат и укрывают. Разве он не должен был охотиться за Гарри? По крайней мере, Рон и Гермиона ушли. Он забрался на кровать рядом со своим лучшим другом. Гарри выглядел так же, как и утром, и Невилл почувствовал, как в нем зарождается сомнение. Что, если Салазар солгал ему? Что, если с Гарри не всё будет в порядке? Он отогнал эти мрачные мысли и сосредоточился на книге, лежащей у него на коленях. Она была в коричневой кожаной обложке, а страницы внутри пожелтели и стали мягкими от старости. Невилл почтительно провел по ней пальцами и осторожно открыл. Слова Родство с Землей Ровены Касл были написаны красивым курсивом в середине. Невилл перевернул страницу и начал читать. Элементаль обладает магией, сильно отличающейся от обычного волшебника. Они неразрывно связаны с одним из шести элементов этого мира. Огонь является наиболее распространенным сродством для мага стихий, и за ним следуют Воздух, Вода, Земля, Молния (также называемая энергией) и Металл. Стихийная магия считается глубинной и не так податлива, как поверхностная. Из-за этого повседневные чары и заклинания неудобны для них. Работа Элементалей вне их стихии часто слаба и непоследовательна, но когда они работают в пределах своих сил, они могут достичь подвигов, на которые даже самый могущественный волшебник не может надеяться. Из всех предрасположенностей Земля — четвертая по редкости. Было зарегистрировано всего несколько десятков волшебников, которые обладали этой силой. Они владеют широким спектром потенциальных способностей, но проявят только два или три из этих талантов. Некоторые маги Земли могут заставить растения расти более здоровыми и быстрыми темпами или даже заставить землю подниматься перед ними или вокруг них в качестве защитного щита от физических и магических атак. Они были известны тем, что могли заимствовать силу Земли, чтобы дать им временную сверхчеловеческую силу, и некоторые из них имеют способность чувствовать разрушительную (недавно названную Тёмной) магию, чувствуя слабый остаток в Земле, если бы он был использован и на заклинателе. Еще реже они могут вызывать землетрясения и даже общаться с деревьями. Чтобы тренироваться и находить свои способности, необходима медитация. Большинство учеников берутся мастером-Элементалом (не всегда с одинаковым сродством) и обучаются им лично. Обучение один на один доказало, что это лучше всего работает в оттачивании талантов Элементаля. Стихийная магия — это глубоко внутренняя, инстинктивная сила, и любые отвлечения являются помехой для овладения этой магией. Невилл закрыл книгу и глубоко вздохнул. Вау. Он отрицательно покачал головой. Он никак не мог быть могущественным. Он почти не владел магией. Он едва ли был волшебником, практически сквибом. Это не могло быть правдой. Ровена и Салазар ошиблись. Он впал в шок не потому, что буря причинила земле боль; он впал в шок потому, что испугался. Так ведь? Он чувствовал себя потерянным и растерянным. Больше чем когда-либо ему хотелось, чтобы Гарри проснулся. Гарри поверит ему насчет фантомов основателей и будет знать, что делать. — О, Гарри, — прошептал он, хватая мальчика за руку. — Пожалуйста, проснись поскорее. Я нуждаюсь в тебе.

xXxXxXx

— Ах, Северус, мой дорогой мальчик. Я так долго ждал тебя. Северус замешкался в дверях своего кабинета, увидев директора, сидящего на кресле у камина. Он вошел полностью, и дверь за ним закрылась. Он нахмурился, и только быстро бьющееся сердце выдавало его истинные переживания. Он был шпионом Дамблдора в течение очень долгого времени и перенес почти невыносимые пытки только для того, чтобы завоевать хорошее мнение этого человека. Это был человек, который мог погубить его душу так же, как и его жизнь, но так же хорошо, как Дамблдор знал его душу, Северус узнал его в ответ. Его тон и выражение лица сейчас не сулили ничего хорошего. Он приготовился к худшему: к известию о смерти Гарри или к непоправимому безумию. Он хотел бы, чтобы Дамблдор просто выплюнул это, но за всё время, что он знал древнего волшебника, этот человек никогда не был щедр на новости или знания. Он знал, что это будет долгий процесс, повторяющиеся болезненные разрезы и изъятия. — Северус? Он встряхнулся и рявкнул: «Что я могу для вас сделать, директор?» — Я спросил, хорошо ли ты себя чувствуешь, но, очевидно, это не так. Твой ум занят чем-то другим. — Дамблдор указал на кресло напротив него. — Что тебя так беспокоит? Северусу хотелось закричать, чтобы этот человек покончил с этим, но он остановил себя, потрясенный отсутствием самоконтроля. Бледный и слегка дрожащий, он послушно сел. С горькой усмешкой он спрашивал себя, был ли он когда-нибудь кем-то ещё. Несмотря на его неприятные манеры, он был самым покорным слугой этого человека на протяжении более чем половины своей жизни. И снова он поразил себя своими мыслями. Он никогда не ослушивался Дамблдора, и на то были веские причины. Этот человек был лидером Света. Дамблдор, как никто другой, знал о зле и о том, как его победить. Он спас не только жизнь, но и душу Северуса. Северус был бы никем без мудрости, милосердия и руководства Дамблдора. Если Дамблдору понадобится его жизнь, он отдаст её без колебаний. По какой причине он должен был ослушаться? Какое безумие могло заставить его захотеть этого? — Я вижу, ты молчишь, как всегда. — Дамблдор добродушно улыбнулся. — Очень хорошо, мой мальчик, но знай, что ты можешь прийти ко мне с любой проблемой. — Что привело вас сюда, директор? — устало спросил Северус. — Ах, конечно, прямо к делу, с тобой так всегда. — старый волшебник усмехнулся, глаза его сверкнули. — Я пришел узнать твоё мнение о Гарри Джеймсе Поттере. Северус выпрямился и стал гораздо более внимательным. — А что с ним? — Минерва и я были обеспокоены поведением Гарри в начале ноября, но когда он успокоился через неделю, мы почувствовали удовлетворение, что это произошло из-за дементоров, повлиявших на него во время игры в Квиддич, и успокоились. Перед обедом я был проинформирован о том, что Гермиона и Рон снова заметили это... отношение, когда они были в Визжащей Хижине. Это беспокоит меня, и я хотел бы услышать твоё мнение по этому вопросу. Северус замер. Здесь не было места для уклончивых действий, и он не был уверен, что готов откровенно солгать. Теперь, когда ему предстояло сообщить директору о состоянии Гарри, он недоумевал, почему так долго держал это в секрете. Конечно, директор захочет сделать всё возможное, чтобы помочь вылечить мальчика. В конце концов, Гарри был его драгоценным спасителем. Почему Северус так упорно не хотел говорить ему об этом? — Почему вы думаете, что я знаю достаточно, чтобы иметь собственное мнение? — он знал, что тянет время. Дамблдор улыбнулся, но блеск в его глазах был более резким и совсем не дружелюбным. — Я прекрасно знаю, сколько отработок пришлось пережить Гарри вместе с тобой. Минерва довольно часто жаловалась, хотя в последнее время ей стало казаться, что они пойдут Гарри на пользу. Было бы удивительно, если бы ты не имел некоторого представления об эмоциональном состоянии мальчика. — он наклонился вперед, и Северус почувствовал, что внезапно стал маленьким и грязным по сравнению с абсолютной праведностью этого человека. — На самом деле, теперь, когда мне сообщили, что странное поведение Гарри продолжается, я склонен думать, что ты задерживал его, чтобы следить за ним. — Я заметил поведение мальчика и подумал, что будет лучше приглядывать за ним повнимательнее, — признал Северус, но все равно чувствовал странное нежелание делиться информацией о состоянии Гарри. Однако теперь у него не было другого выбора. Дамблдор должен быть проинформирован. Старик не согласится ни на что меньшее, и, возможно, это будет к лучшему. Дамблдор, возможно, сможет получить лучшее лекарство от комы Гарри, как только он узнает подробности. Так Северус описал состояние диссоциативного расстройства личности, ранее известного как множественное расстройство личности. Прошло добрых полчаса, прежде чем директор почувствовал уверенность, что он понимает основы этого состояния. — Сколько у него личностей и какого они типа? — напряженно спросил Дамблдор. И снова Северус заколебался. Было в этой ситуации что-то такое, что сбивало его с толку, заставляло сомневаться. Это его пугало. Это действительно так. Если не Альбус Дамблдор, то кому он мог доверять? — Я не уверен, сколько именно, — наконец ответил он. — Я не получил полного доверия от Гарри, но знаю о двух. Один из них носит имя Сайлас, а другой — Габриэль. Он вкратце описал обоих. Под конец Дамблдор задумчиво кивнул. Они долго сидели молча. Наконец, старик встал и похвалил Северуса за то, что тот был так внимателен к поведению Гарри, что смог диагностировать его состояние и попытаться собрать больше информации о нем. — Но, мой мальчик, почему ты не пришел ко мне с этим раньше? — спросил он. — Я не был до конца уверен, что мальчик не притворяется. Было много документально подтвержденных случаев, когда это делалось. Я должен был убедиться, прежде чем довести это до вашего сведения, и тогда я почувствовал, что должен понять изменения, прежде чем информация о его состоянии будет вам полезна, — ответил он легко, хотя внутри он был далеко не расслаблен. Дамблдор встал. — Я должен подумать об этом. — Я верю, что его можно вылечить с помощью терапии и удалением из жестокого окружения, которое создало расстройство, — предложил Северус в качестве теста. Дамблдор смотрел на него сверху вниз, но мысли его были далеко. — Нет. Ещё нет. Его состояние может быть полезным, и если оно защищает его разум, тем лучше. Северус почувствовал, как его мир рушится вокруг него, когда сомнения и колебания, которые казались такими необоснованными, стали оправданными. Нет, — мысленно взмолился он старику, — пожалуйста, не подведи меня, — и предложил директору ещё один шанс искупить свою вину. — Если мальчик проснется, куда вы его отправите? — Он должен вернуться к своим родственникам, — рассеянно ответил Дамблдор. — Я отправлю его с Поппи, как только остальные ученики уйдут, независимо от того, выздоровел он или нет. — Но, директор, его состояние подразумевает, что он подвергся жестокому обращению. — Мы не знаем, были ли Дурсли теми, кто вызвал травму, которая привела к его состоянию. Дамблдор посмотрел на него жесткими глазами, лишенными отвлекающего блеска. — Северус и раньше видел это расчетливое выражение, но никогда оно не казалось таким зловещим. — Гарри должен провести время в этом доме со своей тетей, иначе защита крови не восстановится. Дурсли могут не ценить магию или своего племянника, но я не считаю их необоснованно жестокими людьми. С ним всё будет в порядке. Не волнуйся, Северус. У меня всё под контролем. После ухода директора Северус долго смотрел на дверь. В течение долгих мгновений он сидел подавленный, когда реальность Альбуса Дамблдора дала о себе знать. Ему вдруг пришло в голову, что директор не был его спасением. Дамблдор был человеком, выжившим в двух жестоких войнах. Он был так же склонен к ошибкам, как и другие, и одна из этих ошибок не могла быть оправдана: его склонность видеть в людях инструменты. Он с болезненной ясностью вспомнил свои собственные предсмертные переживания и страдания. Вспомнил, как директор изобразил на лице жалость и беспокойство, но всё равно продолжал посылать его обратно за новым наказанием. Северус позволил этому случиться, надеясь, что это освободит его от ошибок. Но Гарри таких ошибок не совершал. Самое главное, в отличие от Северуса, он не дал своего согласия на то, чтобы его использовали в качестве пешки, и всё же Дамблдор не колебался. Как давно он знал о полном отвращении Петунии и Вернона Дурслей к магии? — с мрачным разочарованием подумал Северус. Оглядываясь назад, он видел поразительно невероятные обстоятельства, которые привели к тому, что Гарри был помещен туда. Сириус Блэк должен был стать опекуном Гарри. Узнав о смерти Поттеров, он попросил своего крестника, но по приказу Дамблдора Хагрид отказал ему в Гарри. Горе сменилось яростью, и он пошел за Петтигрю. Дамблдор мог бы настоять, чтобы Блэк прошел справедливый суд с Веритасерумом. Он вмешивался в судебные процессы многих, в том числе и самого Северуса. У него не было причин не вступиться за человека, который очень тесно сотрудничал с ним во время войны. Северус думал, что Дамблдор оставил Блэка из-за убеждённости старика в виновности Блэка. Мог ли Дамблдор сознательно позволить невиновному человеку отправиться в Азкабан только для того, чтобы убрать его с дороги? Насколько вероятно, что Поттеры не сказали ему о подмене? Джеймс Поттер был правой рукой Дамблдора во всем. Этот человек никогда не действовал без разрешения Дамблдора, и почему Дамблдор не стал Хранителем Тайны Поттеров в первую очередь? Какую именно семью Дамблдор выбрал для охраны и почему? Северус никогда не слышал, чтобы какая-то конкретная фамилия упоминалась сейчас, когда он думал об этом. Даже с уходом Блэка Люпин должен был стать следующим в очереди на опеку над Гарри. Он никогда не был зарегистрирован как оборотень в Министерстве. Никто не знал о его состоянии. Они позволили бы ему взять ребенка, если бы он сделал шаг вперед, но Люпин не сделал этого. Северус знал, что он просил Гарри, но Дамблдор отговорил его от этого. Почему Люпин вообще бросил своих друзей? Он благополучно покинул страну незадолго до смерти Поттеров и был раздавлен, когда узнал эту новость. Неужели Дамблдор использовал это горе и чувство вины против него, чтобы заставить его отказаться от заботы о Гарри? Зачем директору заходить так далеко? Единственным мотивом для таких действий было бы намеренно поместить Гарри к Дурслями, и чего это могло бы достичь? Если только... Северус поморщился. Нет. Это не могло быть правдой. В это было слишком трудно поверить. Дамблдор никогда бы так не поступил... но Северус начинал думать, что так и было. Если он позволил Блэку отправиться в Азкабан, то, возможно, его планы относительно Гарри простирались еще до смерти Поттеров. Так где же было начало? Северус подумал, его дыхание участилось, когда он устал складывать кусочки вместе... пророчество... Дамблдор... он услышал пророчество и отослал тех, чьи дети подпадали под требования, прочь под заклинание Фиделиуса, но если он с самого начала подозревал, что это был Гарри, пророчество говорило о нем... Ребенок, рожденный достаточно сильным, чтобы по-настоящему победить Темного Лорда, чего не смог бы сделать даже Дамблдор. Во всяком случае, не полностью... этот ребенок может представлять угрозу и для него... возможно, Гарри может быть настроен против него... так что... Северус застыл, когда закончил мысль... поэтому он намеренно позволил части пророчества достичь Тёмного Лорда через Петтигрю. Слабая крыса никогда бы не поступила иначе. Он никогда в жизни не проявлял подобной инициативы. Почему же тогда он начал действовать сам по себе? Нет, Дамблдор должен был послать его, уговорить стать шпионом. Северус лично знал, насколько убедительным может быть директор... но Петтигрю сдался под пыткой Круциатусом, с которой сталкивался каждый Пожиратель Смерти. Он рассказал Тёмному Лорду пророчество... искренне веря, что предал своих друзей, Дамблдора и Свет; Петтигрю не оставалось ничего другого, как присоединиться к Тёмному Лорду всерьез. Это было слишком ужасно, чтобы быть правдой, и всё же... это имело тошнотворно большое количество смысла... Тёмный Лорд, естественно, хотел, чтобы угроза, о которой говорилось в пророчестве, была устранена... Дамблдор отправил семьи собираться, оставил Поттеров открытыми, а затем Петтигрю пришел к Тёмному Лорду во второй раз, зная, где прячутся Поттеры... Подождите, это произошло только потому, что Блэк поменялся с ним местами... если только директор не приложил руку к внезапному изменению мнения Блэка о том, кто должен быть Хранителем Тайны? С болезненной ясностью Северус вспомнил предвкушение победы Тёмного Лорда той ночью. Его абсолютная уверенность, когда он в одиночку отправился в Годрикову Лощину. Испытывал ли Дамблдор такое же чувство победы? Неужели он надеялся, что и Волдеморт, и Гарри умрут? Или он надеялся, что Гарри умрет и оставит Тёмного Лорда и его одного, чтобы они вечно играли в свои игры за власть? В любом случае Гарри не умер той ночью, и Темный Лорд исчез... А что было дальше? Если Дамблдор действительно подстроил падение Поттеров и Гарри, что бы он сделал, услышав о выживании ребенка?... Была массовая паника, Северус помнил это, и теперь он вспомнил, что Дамблдор не был исключением, как обычно... Была ли его паника вызвана страхом, что его планы выйдут на свет? Должно быть, он был вне себя от облегчения, когда стало известно, что Петтигрю убил Блэк. Не осталось никого, кто мог бы выдать его со смертью крысы, и это означало, что он действительно верил, что Блэк убил человека, чтобы отомстить за лучшего друга... но Гарри всё ещё был угрозой, которую необходимо было устранить. Так что... если нельзя уничтожить угрозу, нужно подорвать её... Дамблдор убедился, что Блэк был в стороне. Он мог бы вмешаться и отправить Блэка в другую тюрьму, которая не сводила бы его с ума и не мучила бы так жестоко, но он этого не сделал. Чтобы он не заподозрил, что директор не сделал всего, что мог, чтобы защитить Поттеров, и фактически оставил их уязвимыми. Люпина было легко убедить и манипулировать им. Этот человек всегда был слишком эмоционален, и волк в нем усилил бы эмоциональное напряжение при уничтожении его «стаи». Дамблдору едва ли нужно было на него опираться, чтобы заставить его сорваться... но зачем было проходить через все эти неприятности? Северус прижал трясущиеся руки к глазам, болезненно вцепившись пальцами в волосы. О, он знал почему. Дамблдор видел эффективность игры защитника и спасителя от жестокого обращения через собственную реабилитацию Северуса. Нет верности сильнее, чем верность просителя, спасенного от мучительного насилия и ужаса. Помещение Гарри к жестоким родственникам гарантировало бы благодарность ребенка, как только он вернется в волшебный мир, и поместило бы глубоко укоренившееся чувство долга Гарри перед директором за его спасение. Жестокое обращение также привило бы мальчику покорность, которую Дамблдор мог бы использовать. Это заставило бы Мальчика-Который-Выжил сделать всё, чтобы остаться в волшебном мире и вне дома своей семьи, и теперь Северус дал ему больше власти, чтобы манипулировать и контролировать мальчика. Дамблдор не хотел, чтобы Гарри вылечили. Нет, конечно же, нет. Это было слишком прекрасно. В Габриэле у него была личность, который даже не смог бы понять, что такое быть чем-то меньшим, чем героем и защитником. Но лучше всего было то, что Габриэля можно было отключить, превратить обратно в управляемого, податливого Гарри. В таком состоянии Гарри был идеальным оружием. Оставалась только одна проблема: Сайлас. Сайлас был слизеринцем. Сайлас сделал бы всё, чтобы выжить и защитить Гарри, и был очень умен и хитер. Он мог бы наброситься на Дамблдора в мгновение ока, но Дамблдор ничего не мог с этим поделать. Сайласа лучше держать отдельно от основной личности. Таким образом, ведущий Гарри оставался управляемым и без слизеринских наклонностей. Северус готов был поспорить на самые редкие ингредиенты своих зелий, что директор попросит его найти способ держать Сайласа взаперти или найти способ для Дамблдора контролировать, когда Сайлас выйдет. Северус чувствовал себя больным и грязным, думая о таких ужасных поступках Дамблдора. Это просто шло против правил, но он не думал, что был неправ. Он уже давно подозревал директора в более темных мотивах. Отказ больше не был возможным вариантом. Он должен был смотреть правде в глаза, что где-то на этом пути Дамблдор начал совершать зло, чтобы достичь своих чистых целей. Вот почему он так хотел спрятать Гарри летом и сохранить тайну ребенка как можно дольше, как только начнутся занятия в школе. Защита Гарри стала ещё более важной, когда он начал заботиться о мальчике. Нервно расхаживая взад-вперед, Северус понял, что должен составить план. Пора было перестать прятаться и принимать решения. Пришло время снова подумать самому. В одном он был уверен: Гарри не вернется к Дурслям. Гарри не будет пешкой, и он тоже. Больше нет.