Broken Mind Fractured Soul

На следующее утро даже Мальчик не смог исцелить Гарри от всех его синяков. Одиннадцатилетний мальчик решил, что он плохо спал. В конце концов, он помнил предупреждение своего дяди. Оно всё ещё звенело у него в ушах. Кто после этого не будет плохо спать? Вернон не должен был беспокоиться. Гарри собирался как можно меньше думать о Дурслях! Гарри ухмыльнулся своему кузену, выходя из машины со всеми своими новыми вещами. Дадли заскулил. Они собирались отвезти его в больницу, чтобы удалить хвост, после того, как высадят Гарри. Однако его ухмылка исчезла, когда Вернон практически наехал на него, выезжая со стоянки. Тем не менее, думая о предстоящей операции своего кузена и надеясь, что она будет настолько болезненной, насколько это возможно, Гарри был довольно счастлив, толкая свои вещи на нужную платформу и следуя за рыжеволосой семьей в поезд. Когда позже младший рыжеволосый мальчик нашел его одного в купе, Гарри использовал тот же метод получения информации, что и с блондином в магазине одежды. Он быстро понял, что рыжеволосые были из противоположной фракции. Когда Рон описывал факультеты Хогвартса, и что все слизеринцы были злыми, он вспомнил, как блондин гордо сказал, что он будет в Слизерине. Он также помнил, как тот называл Хагрида слугой. Когда Драко ворвался в купе, Гарри понял, что не хочет быть слизеринцем. Он быстро защитил Рона и встал на его сторону, но ему было неудобно, потому что он знал, что у него самого было больше черт этого факультета, чем у любого другого. Он ни к кому не был лоялен, не любил тяжелой работы, ему нравилось хорошо учиться, но он не был в это влюблен, и он не был храбрым. Он был подлым, должен был быть, чтобы ладить с Дурслями, и у него была мечта как можно скорее покинуть их, независимо от цены. Однако было ясно, что Слизерин не был хорошим местом по мнению большинства людей, а Малфой был мелочным и злым. Он не хотел и в школе столкнуться с атмосферой, что окружала его дома. Встревоженный, он замолчал до конца поездки, рассеянно слушая, как Рон говорит дальше. Напряжение продолжало расти, пока они ехали на лодке и столкнулись лицом к лицу с призраками. Когда Распределяющая Шляпа наконец позвала его по имени — Гарри Поттер! — он почувствовал слабость. И когда шляпа прошептала: «Ты бы преуспел в Слизерине...» Гарри чертыхнулся. На самом деле, он чувствовал, как что-то внутри него сломалось, подобно резкому изменению давления воздуха, и стресс исчез после волны головокружения. Он почувствовал себя уверенно и выпрямился. Шляпа зловеще молчала, прежде чем закричать: «Гриффиндор!» Гарри не знал, что теперь ему не хватает части своего прошлого. Все его волнения в поезде и более жестокие моменты, когда он хитростью мстил своему кузену и соседским хулиганам, были стёрты и сохранены в совершенно новой личности. Он даже не помнил, что шляпа хотела отправить его в Слизерин. Он широко улыбнулся и радостно подбежал к Рону за львиным столом. Теперь он был гриффиндорцем.

xXxXxXx

Сайлас огляделся по сторонам, зная, что больше не является частью Гарри. Он стоял в спальне с пустым книжным шкафом, чёрным креслом для чтения, кроватью с темно-зелёными простынями и большим зеркалом. Он подошел к нему и посмотрел на свое отражение. Он был одет в слизеринскую мантию, которая была распахнута, открывая идеально сидящую белую шелковую рубашку и отлично сшитые чёрные брюки. На ногах у него были превосходно начищенные чёрные парадные туфли. У него были прямые чёрные волосы, длиной до подбородка, зачесанные за уши. Его лицо было чуть более угловатым, чем у Гарри, почти таким же и бледным; но что действительно отличало его, так это глаза. Казалось, они меняют цвет с бледно-голубого на серебристый. Удовлетворённый увиденным, он подошел к двери и распахнул её. Он знал об остальных и хотел их увидеть. Он обнаружил, что входит в нечто, напоминающее нейтральную гостиную: ковёр и каменные стены были белыми, а единственный диван — чёрным. Там было ещё три двери. Сайлас подошел к ближайшей; она была простой, белой и прямоугольной, в то время как его была из тёмно-красного дерева с полукругом наверху. Он открыл белую дверь и увидел Розу. Большое окно пропускало в комнату золотистый солнечный свет. Перед ним стояли всевозможные растения и травы, за которыми явно ухаживали с любовью. На маленьком книжном шкафу стояли поваренные книги. Рядом с ним стояло большое серебряное зеркало, а по другую сторону — белый плюшевый стул. На серебряном крючке у двери висел фартук. Садовые инструменты стояли на маленьком столике возле растений и окна. Одиннадцатилетняя девочка свернулась калачиком в своей постели, слегка улыбаясь во сне. Её покрывало было пудрового цвета с тёмно-красными розами. Стены были выкрашены в светло-голубой цвет, а ковер — в белый, под стать центральной гостиной. Всё было безупречно чисто, включая саму Розу. У маленькой девочки были светлые волосы до пояса, заплетённые в свободную косу, которая лежала рядом с ней; розовые лепестки губ и белое платье с оборками, которое ниспадало до колен. Белые туфли аккуратно стояли на полу у кровати. Её золотистая голова повернулась к нему, и добрые голубые глаза сонно открылись, чтобы посмотреть на неожиданного гостя. Смущение пробежало по её милому лицу. — Я Сайлас, — сказал он ей. — Я буду присматривать за тобой и следить, чтобы Гарри не наделал глупостей. Возвращайся ко сну. Она снова кивнула и закрыла глаза. Сайлас тихо прикрыл за собой дверь, хотя и знал, что девочка глухая. Следующая дверь была точной копией двери чулана под лестницей в доме номер 4. Он ухмыльнулся и открыл её, пригнувшись, чтобы можно было войти. Уродливая кушетка была придвинута к дальней стене. На ней лежал пятилетний Мальчик. Глаза ребенка резко открылись. Они были чёрными, полными слёз, отчаяния и боли. Сайлас проигнорировал всхлипывающие извинения парня и мольбы не причинять ему боли, когда он осмотрел голодное, обнаженное тело. Почти все его тело было покрыто синяками, порезами, ожогами, рубцами и следами ремня. Он вздрогнул от ужаса и быстро вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Осталась только одна дверь. Это было нечто такое, что можно найти в замке, сделанном из толстого серого камня с черными железными кольцами. Сайлас осторожно открыл дверь. В комнате было темно. Тени цеплялись за всё вокруг. В самом дальнем углу он разглядел фигуру человека в чёрном, лежащую на каменной плите высотой примерно по пояс. Всё, что Сайлас мог видеть, — это белые руки мужчины с ужасными чёрными ногтями, которые лежали сложенными на том, что, как догадался Сайлас, было его животом, и белое мертвенно-бледное лицо. Даже губы, щеки и веки этого человека были бледными. Сайласу потребовалось мгновение, чтобы понять, что это были чёрные как ночь волосы мужчины, которые упали на пол в лужу жидкой темноты, мерцающей в свете от двери. Если бы этот человек стоял, Сайлас был уверен, что его волосы доходили бы до ног. Человек не шевелился, не дышал. Он лежал неподвижно, как труп. Сайлас закрыл дверь, даже не войдя внутрь.

xXxXxXx

Когда Гарри начал учебу в школе, завёл первых друзей и познакомился с учителями, он не заметил, что учится гораздо хуже, чем привык в маггловской школе, не заметил, что больше не циничен и не хитер. Он определенно не осознавал, что Сайлас параллельно учится у него в голове: замышляет, планирует, наблюдает. Он не знал, что Сайлас брал на себя некоторые обязанности по ночам (когда Гарри думал, что спит), чтобы тайком пробираться в библиотеку, заниматься несколько часов, или что книжная полка в комнате души Сайласа медленно заполнялась и расширялась. Именно Сайлас наблюдал за остальными и заметил, что, хотя трупоподобный мужчина и Мальчик долгое время не выходили, Роза тоже не могла приспособиться. Он начал слышать, как она беспокойно спит. Поэтому каждую вторую неделю, как только Гарри засыпал, он крался из спальни в зелёные теплицы. Там он отходил назад, позволяя Розе выйти, чтобы радостно ухаживать за растениями при свете луны. Никто не заметил странного поведения Гарри. Даже он не замечал своих промахов, так как Сайлас тщательно следил за тем, чтобы они выходили только тогда, когда хозяин спал, и укладывал его обратно в постель, чтобы их общее тело спало не меньше пяти часов. Гарри был по-настоящему счастлив в школе, несмотря на профессора Снейпа (которого Сайлас находил довольно забавным, но не одобрял тёмное остроумие этого человека, когда оно было направлено на его Гарри) и Квиддич. Сначала Гарри был шокирован и смущен тем, что оказался в команде, но энтузиазм Рона и его собственная быстро растущая любовь к полетам вскоре заставили его так же увлечься игрой. Он даже развлекался, пытаясь разгадать тайну хранилища и трехголового пса с Роном и, в конце концов, Гермионой. (Сайлас всегда был благодарен брюнетке. Его тошнило от этого надоедливого рыжеволосого мальчика. Гермиона не была идеальна, но, по крайней мере, она была умна.) Конечно, всё не могло оставаться чудесным вечно. В феврале, после того, как его поймали вне спальни после передачи незаконного дракона Чарли Уизли, Гарри, Рон и Драко были отправлены на наказание с Хагридом. Гарри не был слишком разочарован. Ему нравился Хагрид, и Запретный Лес не был таким уж страшным. По крайней мере, так он думал. Всё изменилось после того, как он столкнулся лицом к лицу с Волдемортом. Увидев мёртвого единорога, он понял, что находится не в центре игры. Это было реально и серьезно. Что, если Снейп действительно охотился за камнем? Что, если он работал вместе с Тёмным Лордом? Почему еще Волдеморт был рядом с Хогвартсом, когда камень, который даровал бессмертие, был в замке? Гарри знал, что Волдеморт ждёт; ждёт, когда его последователь принесет ему камень. Больше это не напоминало весёлые приключения. Сайлас был безразличен к тайне, с которой играл его хозяин, но после того, как он увидел мёртвого единорога, он с ужасающей уверенностью понял, что их жизни зависят от того, узнают ли они как можно больше о Волдеморте и камне. Если Тёмный Лорд когда-нибудь вернётся к власти, первым в его списке дел, скорее всего, будут они. Он пытался помочь, оставляя Гарри подсказки и тому подобное, но мальчик действительно был упрям. Он даже попытался ослабить растущее беспокойство Гарри о том, что Волдеморт может ворваться в школу в любую секунду, чтобы убить его, но ничего не получалось. Роза быстрее становилась беспокойной, и иногда можно было услышать плач Мальчика в чулане. Сайлас испытывал мрачное предчувствие. Что-то должно было произойти, и оно произойдёт, но совсем не так, как он ожидает.

xXxXxXx

Приближался конец июня, и экзамены у Гарри наконец закончились, но он был напряжен, как и всегда. Когда он, наконец, понял, что его мучило, он побежал к Хагриду. К всеобщему ужасу, они поняли, что Хагрид дал предателю ключ к Пушку. Рон и Гермиона побежали с ним, чтобы рассказать профессору и попросить о помощи. Невероятно, но им сообщили, что Дамблдор ушёл, поэтому они рассказали об этом своему декану. Гарри не мог поверить, что МакГонагалл не видит той же угрозы, что и он, и чуть не упал в обморок от шока, когда она отмахнулась от них и сказала, что это несущественно. Она собиралась проигнорировать угрозу! Если никто другой этого не сделает, он должен сам защитить камень. Даже если это означало добраться до него первым и остановить Волдеморта, пока не стало слишком поздно. Но он не мог! Он был всего лишь ребенком! Как он мог рассчитывать на то, что сумеет что-то защитить? Дрожа всем телом, он разрывался между желанием защитить камень и уверенностью в том, что он недостаточно хорош, чтобы что-то сделать.

xXxXxXx

Сайлас облегченно вздохнул, когда напряжение спало. Он прошёл в гостиную, чтобы проверить остальных, и был потрясен, увидев Гарри, свернувшегося калачиком на диване и крепко спящего. Он бы услышал, как уходят Роза или Мальчик, поэтому знал, что это не они. Он огляделся и уставился на новую широко открытую дверь. Она была из крепкого дуба. Он подошел и заглянул внутрь. Там никого не было, но Сайлас сразу понял, кто этот новый человек. В комнате стояла высокая кровать с балдахином и красными простынями. Дуэльная платформа с манекеном стояла в углу комнаты вместе с небольшой книжной полкой, на которой стояли все книги, которые они успели изучить по Защите От Тёмных Искусств. Сайлас раздраженно вздохнул и вернулся к спящему подростку. Его светлые глаза остановились на лице Гарри. — Ты только что выпустил своего гриффиндорца в бой, не так ли? — спросил он маленького мальчика и вздохнул. — Мы сейчас умрём.

xXxXxXx

Новая личность повела Рона и Гермиону вниз по люку. Он использовал их сильные стороны, ведя их с максимальной осторожностью. Он был уверен в себе и горел от возбуждения. Не было никакого способа, которым он не мог добраться до конца этой головоломки и спасти камень. С предвкушающей улыбкой он шагнул на шахматную доску и последовал инструкциям Рона, доверяя ему. Это было трудно, но он принял правильное решение оставить Рона позади. Гермиона последовала за ним. После того, как загадка была решена, он знал, что не может рисковать её жизнью. Он должен был защитить её, а эта последняя дверь была слишком опасна для неё, чтобы в одиночку просто пройти мимо. Он мягко объяснил, что она должна вернуться к Рону и позвать на помощь. Он пойдет дальше один. Выпив зелье, он прошел через огонь и вошел в комнату, держа в руках камень. Он был потрясен, обнаружив слабого, заикающегося профессора. Хотя, надо отдать ему должное, Квиррелл уже не заикался и не был слаб. Продолжая говорить, он медленно направился к центру, где, как он был уверен, находился камень. Квиррелл в конце концов заметил его и связал волшебной веревкой. Он осторожно поднес палочку к спине и начал шептать встречное заклинание, в то время как глупый ублюдок продолжал говорить. В конце концов, когда Квиррелл пробормотал что-то над зеркалом Еиналеж, веревки развязались. Он подвинулся поближе к зеркалу, надеясь заглянуть в него. Может быть, он мог бы использовать его, чтобы увидеть, где находится камень, так как это было как раз то, что он хотел больше всего на свете. — Используй мальчишку... используй его... — прошипел голос. — Подойди ко мне, Поттер! — рявкнул Квиррелл, даже не заботясь о том, что он больше не связан. Поскольку его целью все равно было посмотреть в зеркало, он встал перед ним. Квиррелл стоял рядом с ним, желая знать, что он видит. Он увидел себя, держащим камень, и как он, подмигнув, положил его в передний карман. Стараясь отвлечься, новая личность сказала, что видит себя в роли капитана команды по Квиддичу. Он почти усмехнулся, почувствовав вес камня в кармане по-настоящему. Квиррелл в отчаянии отшвырнул его от зеркала. Мальчик позволил отбросить себя в сторону и пополз обратно к выходу, пока глупый профессор рыдал над загадкой зеркала. Шипящий голос заговорил, когда он был почти свободен: «Мальчик лжет. Дай мне поговорить с ним.» Он стоял, вызывающе глядя, как Квиррелл развернул свой тюрбан и показал лицо Волдеморта на его обнаженном затылке. Красные глаза прожигали его, заставляли чувствовать ужас, но он не чувствовал... он не был способен на страх. Вместо этого он самоуверенно улыбнулся, но это было выражение ярости и ненависти: «Видишь, во что я превратился, Гарри Поттер? Я тень, вынужденная владеть скромными слугами, чтобы выжить. Но не более того. Так отчего же ты не отдаёшь мне камень, который лежит у тебя в кармане?» — Там ничего нет, — усмехнулся он и начал пятиться к выходу, не сводя глаз с отвратительного существа перед ним. — Не будь дураком, — прорычало лицо. — Присоединяйся ко мне, или ты встретишь тот же конец, что и твои родители! Они умерли, умоляя меня о пощаде! — ЛЖЕЦ! — яростно завопил он. Квиррелл шел задом наперед, к нему приближалось гротескное лицо с красными глазами. — Как трогательно, — прошипел Волдеморт. — Я всегда ценил храбрость. Да, мальчик, твои родители были храбрыми. Сначала я убил твоего отца, и он славно сражался, но твоей матери не нужно было умирать. Она могла бы уйти, но вместо этого предпочла умереть, чтобы защитить тебя. А теперь отдай мне камень, если не хочешь, чтобы она умерла напрасно! — НИКОГДА! — закричал он. Как смеет их убийца говорить о них! — подумал он, бросая ошеломленный взгляд на ублюдка. Квиррелл увернулся и начал отстреливаться, но новый Гарри был проворен и легко увернулся от них. Два его проклятия чуть не попали в ублюдка, но затем заклинания Квиррелла стали более мощными. Гриффиндорец вспотел, маневрируя. Нужно было сделать перерыв. Он попытался подойти поближе к двери, и в эту секунду отвлеченный Квиррелл смог достать свою палочку. Он уклонился еще от двух заклинаний, но Квиррелл ударил его с помощью Петрификус Тоталус. — Теперь ты отдашь мне камень, — торжествующе сказал Волдеморт, и рука Квиррелла потянулась к нему. Гриффиндорская личность не знала, как справиться с беспомощностью и начала отступать.

xXxXxXx

Сайлас, конечно, предвидел это, но отступать было уже поздно. Бежать было невозможно. Волдеморт не мог достать камень, иначе их жизни были бы в опасности. Особенно из-за того, что выпалил новенький, разозлив его ещё больше. У Мальчика не было никакой магии, кроме исцеления, и он даже не делал этого специально. Роза тоже не умела колдовать. Её единственным талантом было сочувствие. Гарри не мог справиться с ситуацией, и даже если бы он мог, он знал о борьбе не больше, чем новая личность. Оставался Сайлас, и хотя он знал многое, возможно, даже больше, чем новая личность, он не думал, что сможет вытащить их из этого. Не с Волдемортом, буквально дышащим им в лицо. Решившись, он подбежал к тяжелой каменно-железной двери и распахнул её. Мертвец лежал неподвижно, как смерть, тени извивались вокруг него с темной силой. — Проснись, — сказал он мрачно, с колотящимся сердцем. — Ты нам нужен. Глаза открылись. Не было ни радужки, ни зрачка. Они были похожи на прозрачные порталы в ад, в них горел красный огонь. Демон сел, потом медленно встал. Длинные жидкие чёрные волосы колыхались, как горячие волны. Голодная улыбка искривила мертвенно-бледные губы, прежде чем он исчез, выходя наружу. Сайлас вздрогнул.

xXxXxXx

Изумрудные глаза Гарри расширились, и, казалось, в них загорелся зеленый огонь, когда новая личность взяла верх. Магия хлынула через его маленькое тело, и чистая незамутненная ярость исказила его лицо, когда он закричал и выбросил руку вперед. Выброс магии пришелся Квирреллу в грудь, и мужчина взвыл, когда одежда и кожа начали медленно распадаться под прикосновением мальчика. Профессор упал назад, Волдеморт закричал, чтобы он схватил камень. Мальчик встал на ноги и взмахнул рукой. Черная, голодная магия последовала за этим жестом, и Квирелл упал, закричав, когда смерть поразила ещё больший участок его тела. Демоническая улыбка мальчика стала ещё шире, а гнев в его глазах разгорелся ещё сильнее. Ещё три удара, и Квиррелл оказался на земле, не в силах больше кричать. Мальчик поднял руки и взревел, выпуская магию, теперь уже без цели. Тело Квиррелла рассыпалось в прах. Темная тень Волдеморта сбежала. Для этого ему потребовалась вся его сила. Мальчик позади него был подобно чёрной дыре, пытаясь втянуть его внутрь комнаты души. Зеркало разбилось вдребезги, стены треснули, пол задрожал, а он все еще не был удовлетворен. Он хотел уничтожить все это. Потолок начал осыпаться, но прежде чем обломки упали на пол, он рассыпался и растворился в ничто. Весь мир превратится в ничто!

xXxXxXx

— Мы должны разбудить его! Он же хозяин! Он сразу же выйдет, если мы его разбудим! — заорал Сайлас на новенького подростка. Комната сотрясалась от прилива энергии, вытекающей из души, которую они все разделяли. Они должны были действовать быстро, иначе они умрут, либо от магического истощения, либо от падения замка на их головы. — Хэй! Проснись! — крикнул гриффиндорец Гарри в ухо, тряся его. Сайлас ударил мальчика по щекам с такой силой, что у него защипало кожу. Роза в ужасе выскочила из своей комнаты. Она дико посмотрела на них и обвела рукой вокруг. Сайлас покачал головой и махнул рукой на Гарри, а затем указал наверх. Она кивнула и тоже начала трясти его. Мальчик начал истерически кричать из чулана. Всех их вместе было достаточно, чтобы заставить Гарри проснуться. Мальчик исчез, и они услышали (за исключением Розы), как закрылась неприступная каменная дверь. В комнате воцарилась тишина. Роза устало покачнулась, и Сайлас проводил её до кровати, уложив на неё, чтобы она могла снова заснуть. К тому времени, как он вернулся в гостиную, плач Мальчика стал тише. Он вздохнул и устало сел напротив нового подростка. Гриффиндорец выглядел на один с ним возраст. У него были ярко-голубые глаза и растрепанные каштановые волосы. Он был высоким и мускулистым, но не крупным. — Ну, кто бы ты ни был, из-за тебя нас чуть не убили. — Я Габриэль, и все получилось хорошо, — надменно сказал он, скрестив руки на груди. — А чего ты от меня ожидал? И вообще, кто ты такой? — Я Сайлас. Что ты должен был сделать, так это пойти к профессору Снейпу со своими подозрениями! А не геройствовать там с этими сопляками! Нас могли убить! — Снейп был под подозрением! Я не мог пойти к нему, а эти «сопляки» держались и сделали больше, чем вы могли бы сделать! — Заткнись, — прорычал Сайлас. Сердито заправив волосы за ухо, он пошел в свою комнату и захлопнул за собой дверь. Габриэль пристально посмотрел ему вслед, прежде чем пойти в свою комнату.

xXxXxXx

Гарри медленно проснулся. Он был очень удивлен, обнаружив себя в Больничном Крыле с директором Дамблдором, сидящим рядом с ним. Поздний утренний свет заливал окна. Он задумался. Последнее, что он помнил, это отказ МакГонагалл. Дамблдор увидел его замешательство и рассмеялся. — Сэр... что случилось? — Не волнуйся, Гарри. Квиррелл не получил камень , — заверил его старый волшебник. Гарри не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Дамблдор продолжал хвалить его, Рона и Гермиону за то, что они успешно преодолели все защитные барьеры учителя. Он рассказал достаточно подробностей, чтобы Гарри смутно понял, в чем состояло каждое препятствие. — Я думаю, что последнее было довольно блестящим. Одна из моих лучших идей. Гарри посмотрел в довольные мерцающие глаза и нахмурился. — Я использовал зеркало Еиналеж, — пояснил он. — Только тот, кто искренне хотел найти камень, мог получить его. Гарри рассеянно кивнул, внезапно почувствовав головокружение. Дамблдор прищурился, когда голова Гарри наклонилась вперед, как будто он собирался упасть в обморок, но затем он снова сел и осторожно склонил голову. — Простите, сэр, — кротко сказал Сайлас, стараясь вести себя как Гарри. — У меня немного болит голова. И это было правдой. Ни он, ни кто-либо другой не мог выйти самостоятельно. Это Гарри добровольно отступил, позволив им выйти, но желание Сайласа было велико и придавало ему сил. Но даже если бы Гарри не был так дезориентирован и смущен взглядом Дамблдора, он не смог бы этого сделать. — Этого и следовало ожидать, — Дамблдор улыбнулся, расслабляясь. — Ты прошел через тяжелое испытание. — Как долго я спал? — Три дня. Все эти гостинцы вокруг от твоих друзей. Они будут очень рады снова тебя увидеть. — А как же камень? — А, камень. Я должен извиниться перед тобой, Гарри. Мне не следовало уезжать. Как только я добрался до Лондона, мне стало ясно, что место, где я должен быть, — это то, которое я только что покинул. Я прибыл как раз вовремя. Сайлас пропустил это мимо ушей, хотя почувствовал, как его губы скривились в усмешке. Чертов манипулятор. Он готов был поспорить, что старик сделал это нарочно, чтобы испытать их, рискуя их жизнями, чтобы увидеть, как они будут действовать против Волдеморта. Он быстро сменил тему. — Значит, камень у вас? — он попытался изобразить радость. — Было решено, что лучше всего уничтожить камень, чтобы он никогда не мог быть использован для той цели, для которой он и был создан. Если бы тебя там не было, все могло бы закончиться иначе Сайлас натянуто улыбнулся. — У меня есть вопрос. — Я отвечу на твои вопросы, если только у меня не будет веской причины этого не делать. Я, конечно, не буду лгать. Конечно, нет, — подумал Сайлас, но все равно спросил: «Волдеморт сказал, что убил мою мать только потому, что она пыталась помешать ему убить меня. Но почему он вообще хотел убить меня?» Дамблдор глубоко вздохнул. — Увы, первое, о чем ты меня спрашиваешь... я не могу тебе ответить. Не сегодня. Не сейчас. Когда-нибудь ты поймешь... выкинь пока это из головы, Гарри. Когда ты станешь старше... я знаю, что ты ненавидишь это слышать... но когда ты будешь готов, ты узнаешь. Ладно, Сайлас определенно ненавидел этого человека. Без сомнения. У него было только одно дело, которое он хотел сделать. — Сэр. Насчет профессора Снейпа... должен признаться, я думал, что это он, — и он снова исчез. Гарри вернулся, услышав: «А... Профессор Снейп. Я думаю, ты чувствовал, что это он проклял твою метлу во время той единственной игры в Квиддич, да? По правде говоря, это был Квиррелл, как ты понимаешь, я уверен в этом. Профессор Снейп пытался спасти тебя, произнеся встречное проклятие. И все это время он с подозрением относился к Квирреллу. Вот почему профессор так пристально следил за ним. Даю тебе слово, Гарри. Я безоговорочно доверяю профессору Снейпу. Никогда не сомневайся в нем.» — О... ммм... — Гарри, должно быть, потерял сознание на некоторое время. Он чувствовал себя усталым. — А я прошу тебя простить его грубое отношение. Это произошло из-за чувства неприязни между ним и твоим отцом, Джеймсом. Не очень сильно отличается от того, что вы с мистером Малфоем чувствуете друг к другу. Между ними всегда были обидные шутки и оскорбления. И вот однажды твой отец сделал то, чего Северус никогда не простит. — Что? — спросил Гарри, широко раскрыв глаза. — Джеймс спас ему жизнь, — Дамблдор улыбнулся, а Гарри удивленно моргнул. — Забавно, как работают умы людей, не так ли? Профессор Снейп не мог вынести быть в долгу перед твоим отцом... я верю, что он так старался защитить тебя в этом году, потому что чувствовал, что это сделает его и твоего отца равными. Тогда он сможет спокойно возненавидеть память о твоём отце. Гарри попытался понять это, но у него закружилась голова, и он остановился. Вскоре после этого Дамблдор ушел. К счастью, на большинство вопросов Гарри позже ответили Рон и Гермиона. Они рассказали ему всё о своем приключении. Гермиона сказала ему, чтобы он не беспокоился о потере памяти (хотя они оба были немного разочарованы, не зная, что произошло в комнате с камнем). Это было неудивительно, учитывая травму, через которую он прошел. Она рассказала, что мадам Помфри сказала им, что он сильно пострадал от магического истощения от его конфронтации с Квирреллом, и именно от Гермионы он узнал о разрушении камня и предстоящей и принятой смерти Николаса. В целом, он не был слишком разочарован, он не мог вспомнить. То, что он помнил о Волдеморте из их столкновения в лесу, было для него достаточно. Он крепко спал в ту ночь и до середины следующего дня. Проснувшись, он почувствовал себя гораздо лучше и уговорил мадам Помфри отпустить его на прощальный пир. Он был рад, что сделал это, хотя и сильно покраснел под все приветствия, когда слизеринские знамена превратились в гриффиндорские красные и золотые после того, как Дамблдор раздал последние баллы за год. На самом деле, в окружении весёлых друзей (первый раз в его жизни), это была лучшая ночь в его жизни. Это было лучше, чем победа в Квиддич или Рождество, и он никогда не забудет этот момент.