Broken Mind Fractured Soul

Некоторые моменты у Дурслей были лучше, чем до Хогвартса, а некоторые были ещё хуже. У него всё ещё была вторая спальня Дадли, но все его новые волшебные вещи были заперты в чулане под лестницей. Гарри боялся, что у него будут неприятности из-за того, что он не сделал домашнее задание, но что он мог сделать, когда его книги были заперты? Но ещё больше он беспокоился за свою сову. Вернон угрожал убить её, а Гарри не мог этого допустить, поэтому он отпустил Хедвиг и сказал ей не возвращаться, и что он увидит её в Хогвартсе. Когда он вернулся домой, дядя первым делом спросил его, говорил ли он о них. Гарри отрицал это, но Вернон ему не поверил. Толстяк сорвал с себя ремень, требуя правды. Мальчик закричал, что не лжет, что он действительно ничего не говорил. Примерно через час Вернон наконец убедился, что Гарри говорит правду, и отпустил его, чтобы подняться наверх. Гарри проснулся исцеленным, не раздумывая, почему оказался в своей комнате. В течение следующих нескольких недель Роза каждый день выходила в сад и готовила, но её отправляли обратно во вторую спальню Дадли, когда Петуния устраивала чаепития. Она была опечалена, ведь они действительно ей нравились. Они были весёлыми, и она могла бы поесть, но она всё равно делала так, как ей говорили. Сайлас чувствовал беспокойство, но он знал, что не должен выходить. Ему всё равно нечего было делать у Дурслей. Габриэль чувствовал то же самое, но ему было труднее сдерживать свое беспокойство. Мальчик и Роза, конечно, не чувствовали никакого стресса. Они выходили почти каждый день. И, в любом случае, они могли долгое время не чувствовать себя обязанными выходить, так как спали в своих комнатах. Сайлас и Габриэль иногда спали, но в основном были в сознании и бодрствовали, наблюдая за Гарри. Вот как обстояли дела через месяц после окончания первого года обучения в Хогвартсе. Сейчас была середина утра. Роза счастливо возилась в саду, пока Дадли не подошел к ней, чтобы поиздеваться. Роза не слышала, что он говорил, но ясно чувствовала страх и ненависть, исходящие от старшего мальчика. Когда блондин толкнул её, Габриэлю стало достаточно и он вышел. — На что ты смотришь, урод? — Дадли свирепо посмотрел на Гарри, когда тот встал и оглядел его блестящими глазами. — Просто пытаюсь решить, какое заклинание будет лучшим, чтобы поджечь твою одежду, — ответил Габриэль и широко улыбнулся, когда жирное лицо Дадли побледнело. — Ты н-не можешь... папа сказал тебе не заниматься м-магией... он сказал, что вышвырнет тебя из дома... и тебе больше некуда идти... у тебя нет друзей, чтобы забрать тебя… — Откуда ты знаешь, что у меня нет друзей? — Габриэль подошел ближе к мальчику, и Дадли попятился назад так быстро, как только мог. — У меня их полно. — Лжец. Они бы написали сегодня, если бы это было правдой. — Дадли начал чувствовать себя более уверенно. — Сегодня твой день рождения, не так ли? Ни одного письма не пришло, у тебя нет друзей, урод! — Я сейчас тебя заколдую! — сказал Габриэль свирепым голосом, шевеля пальцами в направлении мальчика. — Фокус-покус! Сквигли-вигли! — МАААААМ! — Дадли в ужасе закричал и бросился на кухню. — МАААМ! Он делает сама знаешь что! Сайлас впился взглядом в Габриэля, когда тот вернулся. Габриэль, по крайней мере, был достаточно умен, чтобы устыдиться и шептать извинения спящему Гарри на диване. Мальчик уже вышел и получил жестокое наказание, и впервые в своей жизни оно было не от Вернона. Петуния кричала, избивая Мальчика горячей сковородкой. Это было так больно, что после Мальчик не мог даже ползти вверх по лестнице, и Петунии пришлось тащить его. — У нас сегодня важные гости, — прошипела она, переводя дыхание. — Если я услышу хоть один звук от тебя, Вернон придет, и ты пожалеешь об этом. Ты услышал меня? — Мне очень жаль. Да. Я буду хорошим, — хрипло прошептал Мальчик, свернувшись в дрожащий клубок. Слёзы текли по его лицу, а рыдания эхом отдавались в пустой комнате. — Простите, простите, простите, простите меня, простите, я буду хорошим, очень хорошим, не делайте мне больно, простите... Петуния мрачно улыбнулась и заперла за собой дверь. Мальчик продолжал плакать, скорчившись в агонии, не задумываясь о магии, которую он использовал, чтобы облегчить боль. Это заняло два часа, и он упал в изнеможении. Гарри проснулся и вздохнул. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и зевнул. Прихрамывая, он добрался до кровати и забрался под единственную тонкую простыню. Он так устал, что даже не заметил, что в кровати есть ещё что-то, пока почти не лег на неё. Существо вскочило на ноги, когда Гарри дернулся назад, и поклонился так низко, что его длинный нос коснулся пола. У него были огромные висячие уши и глаза размером с теннисный мяч. Оно было не выше его талии, а Гарри был довольно маленьким. Но выглядело существо безобидно. Гарри не мог придумать ничего действительно угрожающего, что носило бы наволочку как одежду. Итак, Гарри встретил Добби и выслушал предупреждения существа о возвращении в Хогвартс, но он не останется у Дурслей. Новая комната была лучше, чем чулан, конечно, но теперь, когда он попробовал свободу в Хогвартсе, он никогда не собирался соглашаться на меньшее. Он вздрагивал каждый раз, когда существо издавало шум. Он знал, что это очень плохая идея. Дурсли никогда не любили его слышать. Кроме того, ему показалось, что он слышит гостей внизу. Но все это было забыто, когда он узнал, что Добби хранил его письма. Сначала он почувствовал облегчение. Он действительно боялся, что друзья забыли его. Это было очень больно, но теперь он знал, что это неправда, и это сводило его с ума. Он попытался схватить письма, но у него всё затекло, болело и он устал. Он промахнулся. Маленькое существо побежало вниз. Гарри выругался и погнался за ним так тихо, как только мог, его сердце колотилось в груди болезненно быстро. — Нет, — задохнулся Гарри, бледнея и чувствуя тупую боль в голове и глазах, наблюдая, как причудливый десерт тети Петунии опасно плывет по кухне. Неизвестный ему Мальчик давил на него, пытаясь выбраться, когда собственный страх Гарри звал его. — Пожалуйста... они убьют меня... — Гарри Поттер должен сказать, что он не вернется в школу, — настаивал Добби. — Добби... пожалуйста... — настойчиво сказал Гарри, его головная боль усилилась. Он старался не обращать на это внимания. — Скажите это, сэр. — Я не могу, я должен вернуться, — взмолился Гарри. — Тогда Добби должен сделать это, сэр, для блага Гарри Поттера. Десерт упал, разрушился, разлетелся. В послании, что принесла сова, было сказано, что он будет отчислен, если в его доме будет использовано ещё хоть немного магии. Читая письмо, Вернон улыбался, как демон. — Никакой магии, — радостно сказал он и повернулся к трясущемуся Гарри, который больше ничего не знал. Мальчик отсутствовал целых три дня; Вернон бил его снова и снова. Он наносил очень много повреждений так быстро, что Мальчик не мог успевать залечивать всё это. Сайлас и Габриэль не знали, что происходит, потому что Мальчик блокировал их от наблюдения, как они обычно делали через Гарри, но они знали, что это не может быть хорошо для Мальчика, он и так использовал очень много сил, чтобы исцелить их. Они умрут, если всё останется как есть. Ни один из них не мог ничего сделать, потому что физическая боль тела привязала Мальчика, но поскольку тело ослабело, у них мог быть шанс, и оба подростка хотели выйти, когда это произошло. — Я могу защитить нас лучше! — закричал Габриэль. — Я могу вытащить нас живыми. Это не битва, а побег, — протянул Сайлас со своего места, небрежно прислонившись к стене. Удивительно, но ни один из мальчиков не был нужен. На третью ночь своего наказания близнецы Уизли и Рон прибыли на летающей машине, чтобы спасти их. Уизли в ужасе уставились в окно с тюремными решетками. Они слышали хныканье и плач. — Гарри! Гарри! — крикнул Рон так громко, как только осмелился. — Ты в порядке? Ответь мне! Мальчик поднял голову и посмотрел в окно. Он вздрогнул, увидев там людей. Его плач стал громче, и он свернулся еще плотнее. Сайлас и Габриэль перестали спорить и начали работать вместе. Никто из Хогвартса не должен видеть Мальчика. Они могут узнать о них всё, и кто знает, к чему это приведет. Но они были уверены, что ничем хорошим это не кончится. После долгих усилий и борьбы они заставили Мальчика отступить и позволить Гарри выскользнуть обратно. Сайлас пытался не обращать внимания на истерический плач Мальчика в чулане, но Габриэль сидел у двери (Мальчик не любил, когда за ним наблюдали или прикасались; он чувствовал себя лучше всего один в темном чулане) и пытался успокоить его словами утешения и поддержки. Гарри был потрясен, а затем обрадовался, увидев своих друзей. Он не обращал внимания на многочисленные синяки и порезы. Все худшие повреждения уже были исцелены. Боль действительно была терпимой. Близнецы обменялись многозначительными взглядами, но расслабились, когда Гарри и Рон счастливо болтали сзади о Добби и о том, что всё это может означать. Гарри любил Нору и совершенно не подозревал, что старшие Уизли очень внимательно наблюдают за ним. Рон тоже почти ничего не замечал, и они держались вместе. Из-за пристального внимания к ним Сайлас решил, что лучше никому не выходить, пока они не вернутся в Хогвартс. Габриэль что-то пробормотал себе под нос, но ушел в свою комнату, не сказав ни слова. Сайлас улыбнулся и пошел в свою.

xXxXxXx

Через полторы недели Гарри покупал школьные принадлежности (после его аварийной посадки в Боргин и Беркс) и стал свидетелем странной сделки с Малфоями. Позже в тот же день он пережил фиаско с Локхартом и конфронтацию с Малфоями в книжном магазине. В целом, это была не такая веселая поездка. К 1 сентября Гарри было почти грустно возвращаться в Хогвартс. Он действительно любил время, проведенное в Норе, и чувствовал, что он мог бы стать частью большой любящей семьи. Но это не означало, что он не хотел идти в Хогвартс. Он почувствовал панику, когда они не смогли пройти через барьер. Сайлас покачал головой, глядя на Гарри: какая разница, если они опоздают на поезд? Уизли доставят их в школу, и он, вероятно, пропустит скучный пир. Слизеринец холодно посмотрел на Габриэля, когда тот зааплодировал, когда Рон уговорил Гарри лететь на машине в школу. — Да ладно тебе, Сайлас! — Габриэль рассмеялся. — Это будет весело! Конечно, даже Габриэль не думал, что это было весело, когда машина начала разваливаться позже той ночью. Он выбежал и попытался взять ситуацию под контроль. Рон сидел там, крича от боли, пока они мчались к стенам замка, и ничем не мог помочь. Габриэль бросился вперед и дернул руль. Они пролетели дугой в воздухе и стали падать на землю. Габриэль нарочно целился в дерево, надеясь, что это остановит их падение и спасет им жизнь. Жесткая старая ива сделала именно это. Они висели в футе от земли, осматривая свои раны от удара, когда дерево начало атаковать их. Габриэль был поражен. Рон снова запаниковал, но Габриэль закричал. Машина отлетела от дерева, приземлилась на землю и остановилась. Слава богу, все закончилось. Он расслабился. Гарри оказался на земле в Хогвартсе после того, как его насильно выкинули из машины. Рон был зол, что они потеряли машину, но он был рад, что они были живы. Гарри ощупал свою голову и растущий там синяк. Должно быть, он потерял сознание на какое-то время. Он поморщился от боли и поплелся за рыжеволосым в школу. Распределение уже началось. Они никак не могли проникнуть внутрь незамеченными. Затем Снейп нашел их. Он повел их в подземелья, и когда пообещал, что они будут отчислены, Гарри в ужасе отступил. Сайлас встал, чтобы занять его место. Это будет битва хитрости, но, честно говоря, он не очень волновался. Он действительно не думал, что их исключат. Гарри был Мальчиком-Который-Выжил, ради бога. Дамблдор хотел бы, чтобы он был у него под каблуком. Исключение оставит Гарри вне досягаемости, и директор не захочет этого. Сайлас сидел, наблюдая, как Рон объясняет и умоляет МакГонагалл. Он почувствовал на себе взгляд профессора Снейпа и с серьезным лицом встретился с его черноглазым взглядом. Профессор нахмурился, но Дамблдор вошел прежде, чем он успел заговорить. — Пожалуйста, объяснитесь, — сказал директор после долгого молчания; в его голосе слышалось тяжелое разочарование. Сайлас склонил голову, чтобы скрыть усмешку. К черту этого человека! Сайлас чертовски хорошо знал, что Дамблдор на самом деле не был разочарован. Всё, что он делал, это пытался манипулировать Гарри. Сайлас видел правду в языке тела старика. «Наверное, он доволен безрассудством Гарри и Габриэля», — с горечью подумал Сайлас. Дамблдор нуждался бы в таком поведении у своего военного оружия. Но ни одно из истинных чувств Сайласа не проявилось в его голосе, когда он тщательно отредактировал рассказ, чтобы он звучал как невинная ошибка и травматическое событие одновременно. После этого он больше не был нужен и снова исчез. — Мы пойдем и вытащим вещи, — безнадежно сказал Рон. Гарри огляделся и увидел, что пришли Дамблдор и МакГонагалл. Должно быть, он ударился головой сильнее, чем думал, чтобы потерять сознание. — О чем вы говорите, мистер Уизли? — МакГонагалл нахмурилась. — Ну, вы же нас исключаете, не так ли? — Не сегодня, мистер Уизли, — пророкотал Дамблдор, и Гарри подумал, что сейчас он упадет в обморок от облегчения. Он с радостью принял наказание. У него их будет сотня, если это позволит ему остаться. Облегчение длилось недолго. На следующий день за завтраком пришла Кричалка, и он узнал, что мистер Уизли столкнулся с расследованием этого происшествия на работе. Он чувствовал себя ужасно. День становился все хуже, когда он столкнулся с Локхартом во время урока Гербологии, и белокурый профессор поупорствовал в том, чтобы выставить их обоих дураками. На самом деле, начало семестра было довольно неприятным для Гарри. Он старался избегать Локхарта как можно больше, Рон был несчастен (Гарри тоже был расстроен) из-за своей неисправной палочки, а Оливер был еще более фанатичен в Квиддиче, чем когда-либо. Не говоря уже о постоянном стрессе от драк с Малфоем и остальными слизеринцами. Но для Сайласа всё это не имело значения. Он по-прежнему каждый вечер приходил учиться в библиотеку Хогвартса. Габриэль кипел от злости, что его держат взаперти, особенно когда слизеринцы приходили, чтобы устроить неприятности, но Сайласу достаточно было бросить на него холодный взгляд, чтобы тот успокоился. Он всё ещё был в немилости у Слизеринской личности из-за инцидента с автомобилем.

xXxXxXx

Затем, в первую субботу после начала занятий в школе, МакГонагалл сказала Гарри, что у него будет отработка с Локхартом, а у Рона — с Филчем. Гарри подошел к двери Локхарта без пяти семь вечера, стиснул зубы и заставил себя постучать. Самодовольный болван приветствовал его и закрыл дверь. Гарри в шоке уставился на огромную кучу писем от поклонников. — Ты можешь подписывать конверты! — сказал Локхарт Гарри, как будто это было огромное удовольствие. — Этот первый для Глэдис Гаджен, благослови её Бог... моя огромная поклонница… Они занимались этим по меньшей мере час, когда Локхарт встал и подошел к Гарри сзади. Гарри напрягся, почувствовав, как руки профессора опустились ему на плечи и начали растирать. — Ты такой напряженный. Я знаю, что это тяжелая работа, но ты должен научиться держать себя в руках, — мягко сказал Локхарт. — Просто расслабься. Разве это не здорово? Гарри почувствовал, что медленно расслабляется, и кивнул. Локхарт улыбнулся и продолжил массаж, спускаясь ниже по спине мальчика. В конце концов он стянул с Гарри верхнюю школьную мантию и продолжил свои манипуляции. Гарри почувствовал себя неловко. Никто никогда не прикасался к нему так прежде, но опять же, прикосновения не были тем, что любила его семья. Он вспомнил, как Петуния несколько раз массировала плечи Дадли, когда мальчик возвращался с футбольной тренировки. Однако Дадли ушел через полсезона. Это было слишком тяжело. Поэтому Гарри ничего не сказал об импровизированном массаже. Это действительно было приятно. — Ты действительно взволнован, — сказал Локхарт обеспокоенным тоном. — Расстегни несколько пуговиц на рубашке, чтобы я мог помассировать твои плечи этим кремом. Одна из моих поклонниц прислала его мне. Очень мило с её стороны. — Я не знаю... — нервно пробормотал Гарри. — О, ну и ну, Гарри. Мы должны держаться вместе. Никто другой не знает, с каким бременем мы сталкиваемся. Ну же. Не стесняйся. Это просто немного крема. Это быстро расслабит тебя. Гарри сделал, как ему было сказано. Крем приятно нагрелся, когда Локхарт стал втирать его в плечи. Он почувствовал, что его мышцы стали ещё более расслабленными, как вода. Он улыбнулся. Это было странное чувство. Что-то подсказывало ему, что это совсем нехорошо, но он не обращал внимания. Он чувствовал себя прекрасно, так что же может быть не так? Глаза Гарри расширились, когда он почувствовал, что его рубашка полностью соскользнула. Локхарт заверил его, что он просто хочет помассировать больше, и поэтому он расслабился. Профессор использовал ещё больше крема, и чувство отстраненности усилилось, пока он не оказался в счастливой дымке. Она съежилась, когда он почувствовал, что брюки расстегиваются. Он замахнулся на профессора, но Локхарт просто оттолкнул его руки. — Шшш, Гарри. Все будет хорошо. Я не причиню тебе вреда, обещаю. Это поможет тебе чувствовать себя еще лучше. Тебе это не нравится? Гарри поежился, почувствовав на себе руки учителя. Руки мужчины обхватили его сзади, пальцы держали и гладили. Тело Гарри было таким тяжелым, и он был так ошеломлен ощущением прикосновения, что сидел онемев. Шепот похвалы ударил ему в ухо, и он почувствовал тошноту, когда его развернули. Он стоял спиной к столу, сняв брюки. Мужчина опустился на колени между ног Гарри. Гарри опустил голову, глядя вниз на человека, чьи голубые глаза были почти чёрными от расширившихся зрачков. — Ты так красив, котёнок, — хрипло и резко выдохнул Локхарт. Его рот открылся, и он лизнул Гарри между ног. — Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо. Гарри выгнулся с хныканьем и застонал от ужаса. Нет, этого не может быть! Стой! Но он не мог закричать. Крича внутри, он разорвался на части и упал. — Тебе это нравится, котёнок? Это так хорошо, не так ли? — хрипло спросил Локхарт. Зелёные глаза смотрели безучастно, а затем он начал стонать от удовольствия, когда горячий рот мужчины вернулся к работе. О да. Это было здорово. Улыбаясь, Гарри качал головой, слабо выгибаясь в тёплых, горячих, волнующих ощущениях. Локхарт задыхался, пока работал ртом, и мастурбировал под звуки стонов и мурлыканья двенадцатилетнего мальчика. Ребёнок издал потрясенный крик, его маленькие руки запутались в волосах профессора, когда он испытал свой первый оргазм. Удовольствие пронеслось по нему, как лихорадка, и поселилось глубоко в костях личности. Чистая белая сперма брызнула на язык Локхарта, и мужчина застонал, выстреливая спермой на тонкие ножки ребенка. Затуманенные зелёные глаза смотрели на него сверху вниз, щеки мальчика покраснели, а рот широко раскрылся, ловя воздух. — Такой хороший мальчик, — похвалил Локхарт, проводя рукой по влажным волосам мальчика. — Тебе было так хорошо, как я и обещал. А теперь давай приведем тебя в порядок. — Локхарт снова одел податливого мальчика и усадил его за стол. — Хороший котенок, — промурлыкал он, осмелившись поцеловать мальчика в щеку и обнять его сзади. — Хороший мальчик.

xXxXxXx

Сайлас печально посмотрел на спящего мальчика. Габриэль сердито расхаживал взад-вперед, желая проклясть ублюдка, но новая личность была слишком укоренившейся и такой счастливой. Всё продолжалось добрых полчаса, прежде чем Гарри исчез, и в углу появилась молодая девушка. Она обольстительно и удовлетворенно улыбнулась. На ней было кроваво-красное платье. Оно было без рукавов и доходило ей до подбородка, плотно обтягивало изгиб её маленькой груди. Часть юбки доставала до пола, но две прорези сбоку были достаточно высокими, чтобы показать её пышные бедра. Она стояла босиком, и её темно-рыжие волосы доходили до плеч. Челка обрамляла её лицо и падала на горящие темно-карие глаза. Её полные красные губы были призывно надуты. Мальчики чувствовали, как магия вокруг неё соткала тонкое очарование притяжения, похожее было у Вейл. К счастью, оба мальчика не пострадали. Сайлас тупо уставился на неё, а Габриэль впился взглядом, когда она послала воздушный поцелуй и пошла в свою комнату, вызывающе покачивая бедрами. Мальчик громко плакал из чулана.

xXxXxXx

Гарри поймал себя на том, что проводит ноющей рукой по конверту. Он оглядел свечи и обнаружил, что они уменьшились на несколько дюймов с тех пор, как он начал эту утомительную отработку. От многочисленных взглядов Локхарта ему стало не по себе, и он заерзал. Ему определенно не нравилась улыбка, которую бросал на него профессор. Покраснев, он попытался сосредоточиться на бумаге. «Должно быть, уже пора уходить, — с горечью подумал он, хотя и не понимал, почему ему так хочется уйти, — пожалуйста, пусть уже почти пора.» — Ты спишь, Гарри? — Локхарт улыбнулся. — Великий Скотт, посмотри на время! Мы здесь уже почти четыре часа! Я бы никогда в это не поверил — время пролетело так быстро, не так ли? Гарри не ответил. — Ну, мы просто сохраним наши забавы в секрете. Не нужно заставлять других ревновать, верно, Гарри? — Да, сэр, — быстро ответил Гарри и встал, схватив свою сумку. — Хорошо. — Локхарт улыбнулся. — Тогда увидимся в классе. Чувствуя себя ошеломленным, Гарри ушел. Было поздно, в гриффиндорской гостиной почти никого не было. Он направился прямо в спальню. Он был рад, что Рон ещё не вернулся с отработки у Филча. Не говоря ни слова, он натянул пижаму, лег в постель и мгновенно уснул.

xXxXxXx

Прошло почти два месяца. Новая личность назвала себя Котёнком. Мальчики отказались называть её так и остановились на Кит. Она была как Роза и Мальчик, спала, пока не понадобилась. К сожалению, это было ещё три раза. И, как и Мальчик, пока её не было, остальные не могли видеть, что происходит. Им пришлось довольствоваться тем, что они спросили её, когда она вошла, о том, что случилось. Было трудно понять её, так как она всегда была довольна и чуть ли не спала к тому времени, но Сайлас понял, что Локхарт не пошел с ней дальше, чем поцелуи, прикосновения и минет. Они с Габриэлем начали осторожно обсуждать, стоит ли рассказать о ситуации с профессором кому-либо, но неохотно, потому что тогда им придется объяснять, что Гарри не один в своей голове. В любом случае, Габриэль хотел рассказать МакГонагалл, а Сайлас хотел рассказать профессору Снейпу, потому что профессор МакГонагалл была слишком подвержена влиянию Дамблдора. Сайлас не позволил бы им открыться директору. Поэтому в настоящее время они находились в тупике.

xXxXxXx

Гарри, Рон и Гермиона сдержали обещание, данное Нику, и отправились на его вечеринку по случаю дня смерти. Это было самое малое, что Гарри мог сделать с тех пор, как призрак спас его от наказания Филча за то, что он запачкал полы замка после тренировки по Квиддичу. Было темно и мрачно, и они были рады уйти. Они поспешили в Большой Зал, надеясь успеть к концу пира, когда Гарри остановится. ...рвать ... рвать ... убивать… Голос был холодным, шелковистым и убийственным. Гарри был так потрясен, что вцепился в стену, дико озираясь в поисках того, кто бы это ни говорил. Рон и Гермиона опередили его и с любопытством обернулись, чтобы узнать, почему он так внезапно остановился. Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но Гарри остановил ее, подняв руку. ...так голоден...так долго… Гарри нахмурился, не видя никого в коридоре. «Слушайте. Вы слышите это? Что это?» ...убивать...время убивать… — Я ничего не слышу, — прошептала Гермиона. Рон нахмурился, сосредоточившись, но тоже покачал головой. ...голоден... хочу крови… Голос становился всё тише. Гарри был уверен, что он движется вверх и в сторону. Почему его друзья не слышат? Но это явно была угроза. Это должно было кому-то навредить! Он отступил назад, и Габриэль мрачно улыбнулся. Он поймал взгляд Рона и закричал: «Сюда!» Они взбежали по ближайшей лестнице и оказались в вестибюле. Надеяться что-то услышать здесь было бесполезно, гул разговоров с праздника Хэллоуина эхом разносился по Большому Залу. Он взбежал по мраморной лестнице на второй этаж, Рон и Гермиона гремели позади него. — Гарри, что мы...? — Тсс! — приказал Габриэль, шагая вперед с палочкой наготове. Он напряг слух. Издалека, с верхнего этажа и всё слабее, он снова услышал голос. ...чувствую запах крови... восхитительной крови... — Он собирается кого-то убить! — объяснил Габриэль потрясенным гриффиндорцам и снова побежал. Он пронесся по всему второму этажу, Рон и Гермиона тяжело дышали позади него, не останавливаясь, пока они не завернули за угол в последний пустынный проход. — Гарри, что все это значит? — Рон тяжело дышал, вытирая пот с лица. — Я ничего не слышу. Гермиона внезапно ахнула, указывая куда-то дальше по коридору: «Смотрите!» Видя, что он опоздал остановить то, что случилось, Габриэль отступил назад. Гарри моргнул и увидел, как Рон и Гермиона подошли к чему-то впереди него. Он огляделся, но не был уверен, где находится. Пожав плечами, он с любопытством подошел к друзьям. Там была лужа воды, Миссис Норрис висела неподвижно, как камень, на железной подставке для факела, и огромные буквы были выведены чем-то красным: ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ.

xXxXxXx

Все в школе были в смятении. Рону и Гермионе не терпелось узнать всё, что можно, о Тайной Комнате, но Гарри неохотно согласился. Тем более, что половина школы считала его Наследником. Гермиона была невероятно расстроена, когда всё, что она смогла узнать о Комнате за неделю, было туманным объяснением, данным профессором Биннсом однажды в классе. Гарри еле волочил ноги, когда Гермиона и Рон заставили его остаться с ними после ЗОТИ. Когда все трое остались наедине, она подошла к Локхарту с разрешением посетить Запретную Секцию. Не потребовалось много увещевающих разговоров, чтобы заставить сумасшедшего профессора подписать его. — Итак, Гарри, — сказал Локхарт, пока Гермиона складывала записку и убирала её в сумку. — Завтра первый матч сезона по Квиддичу, я полагаю? Гриффиндор против Слизерина, не так ли? Я слышал, что ты неплохой игрок. Я тоже был ловцом. Меня попросили попробовать себя в национальной команде, но я предпочел посвятить свою жизнь искоренению темных сил. Тем не менее, если когда-нибудь ты почувствуешь необходимость в небольшом частном обучении, не стесняйся спрашивать. Всегда рад передать свой опыт менее способным игрокам... Гарри издал невнятный горловой звук и поспешил за Роном и Гермионой.

xXxXxXx

Матч был ужасный. Они победили, но Добби направил против него бладжер, и Локхарт заставил все его кости в руке исчезнуть. Мальчик в мгновенье ока отрастил их обратно. К счастью, Помфри проспала большую часть ночи, и никто не заметил его странного поведения. Было раннее утро, когда Гарри проснулся и увидел учителей, склонившихся над второй жертвой окаменения: Колином Криви.

xXxXxXx

Гарри принимал пассивное участие, пока Рон и Гермиона усердно работали над Оборотным зельем, планируя допросить Малфоя во время Рождественских каникул. Но Гарри был рад одной вещи. В этом году и Рон, и Гермиона остались с ним на зимние каникулы. Он надеялся, что Малфой тоже останется и не испортит все. К несчастью для него, не Малфой испортил праздники. Это был сам Гарри. Через три недели в декабре Локхарт основал Дуэльный Клуб. Гарри потащила туда Гермиона. Рон тоже неохотно согласился. Всё шло хорошо, но потом он оказался в паре с Малфоем. Они дрались, а потом из палочки блондина вылетела змея. — Не двигайтесь, Поттер, — лениво сказал Снейп, явно наслаждаясь видом Гарри, стоящего неподвижно, глаза в глаза с разъяренной змеей. — Я от неё избавлюсь. — Позвольте мне! — Локхарт взмахнул палочкой. Змея взлетела в воздух и больно приземлилась. Она яростно зашипела, оскалив клыки на перепуганного Джастина Финч-Флетчли. Габриэль рванулся вперед, подчиняясь своей потребности защитить людей, и шагнул к змее. Он был собран и готовился к удару. Он сердито зарычал и закричал: «Оставь его в покое!» Чудесным, необъяснимым образом змея упала на пол, послушная, как садовый шланг. Удовлетворенный, Габриэль скользнул назад, и Гарри уставился на змею в некотором замешательстве. — Как пожелаете. Я не стану нападать на этих жалких людей, — раздраженно прошипела змея. — Спасибо, — неуверенно сказал Гарри, но расслабился. Он был очень рад, что никто не должен был пострадать. Он посмотрел на Джастина, усмехаясь, ожидая увидеть его с облегчением или озадаченным или даже благодарным, но, конечно, не сердитым и испуганным. — Во что это ты играешь? — спросил хаффлпаффец, прежде чем развернуться и выбежать из комнаты. Прежде чем комната пришла в движение, Рон и Гермиона поспешили вывести его оттуда. Они быстро объяснили, что то, что казалось ему английским, на самом деле было шипящими звуками для всех остальных. Гарри говорил на Парселтанге. Предположительно, это была темная сила, и она исходила от самого Салазара. Гарри в ужасе уставился на них, не желая обладать таким талантом.

xXxXxXx

Внутри комнаты души Сайлас зашипел от боли, когда в него ударило что-то похожее на молнию. Габриэль с благоговейным трепетом смотрел, как подросток поднялся, а затем снова рухнул. Габриэль подбежал к нему и помог сесть на стул. Встревоженные голубые глаза встретились с мечущимися серо-голубыми. — Что это было? Сайлас вздохнул. — Парселтанг. Сейчас только я могу получить к нему доступ.

xXxXxXx

Дальше всё стало еще хуже. Вся школа, за исключением нескольких, отвернулась от Гарри. Они были более чем когда-либо уверены, что он был Наследником, убивающим магглорожденных. Следующим окаменел Джастин. Более заинтересованный в разгадке тайны теперь, когда она так глубоко завладела им, он принял оборотку с Роном. Они стали Крэббом и Гойлом и допросили Малфоя, только чтобы узнать, что мистер Уизли был оштрафован на 50 галлеонов за машину. Время шло. В ночь перед Днем Святого Валентина Локхарт и Котёнок играли впервые за несколько недель. Мужчина держал их на полу в своем кабинете, посасывая и облизывая Гарри, между тем лениво толкаясь в рот мальчика. Котёнок по-прежнему была спокойна, но если она начинала задыхаться, она скулила, и Мальчик дрожал в комнате души. Локхарту нужно было научиться двигаться медленно или рисковать, что ребёнок взбесится. На следующий день после визита Локхарта, Гарри нашел дневник. Когда он заснул, вышел Сайлас. Он знал, для чего нужен дневник, и уверенно написал на первой странице. Он поговорил с Томом о Комнате, но исчез, чтобы дать Гарри возможность увидеть воспоминания, когда дневник предложил. Как еще Гарри расскажут, что случилось? Когда всё закончилось, Гарри рухнул, распластавшись, на своей кровати в гриффиндорской спальне. Дневник Риддла лежал открытым на животе. Гарри был ошеломлен. Он чувствовал себя глупо, не ожидая такого от чего-то волшебного. Прежде чем он успел успокоиться, дверь открылась и вошел Рон. Гарри сел, обливаясь потом и дрожа. — Что случилось? — Рон озабоченно нахмурился. — Это был Хагрид, Рон. Хагрид открыл Тайную Комнату пятьдесят лет назад.

xXxXxXx

Никто из них не хотел спорить с Хагридом по этому поводу, но ситуация стала отчаянной через пару недель, когда Хагрида отправили в Азкабан, а Дамблдора выгнали из школы. Всё становилось невыносимым. Все были напуганы и ходили на цыпочках. Стресс был удушающим. Единственное, что было хорошо, так это то, что новые правила безопасности держали Локхарта подальше от Гарри. Когда Гарри однажды увидел пауков, бегущих в Запретный Лес во время гербологии, он решил последовать за ними, как и сказал Хагрид. У Гарри всё было хорошо. Он уговорил Рона пойти с ним в одиночку, и в ту ночь тайком выбрался из школы в лес, но страх и тревога Рона были заразительны. Как только они ступили в темные плотные ветви, он испуганно отпрянул, и Габриэль занял его место. Габриэль уверенно и грамотно вел их через лес, следуя за маленькими паучками. Он руководил разговором с Арагогом (с тихими подсказками от Сайласа) и поддерживал их обоих в живых, возвращаясь из леса. Гарри пришел в себя на полпути к замку, весь в грязи и царапинах. Рон выглядел еще хуже. Он прикусил губу, но не осмелился спросить, что случилось. Именно тогда он начал подозревать, что с ним что-то не так. У него просто было слишком много необъяснимых отключений. Может быть, он был болен? Он слушал, как Рон истерически разглагольствовал о вечере, в основном рассказывая ему всё, что произошло в лесу. Его зеленые глаза расширились, когда он слушал. Неужели он действительно всё это сделал? В ту ночь он лежал в постели и думал обо всем, что сказал Рон. Он задумался над словами великого Арагога. Если Рон правильно помнил, паук сказал, что единственной жертвой пятьдесят лет назад была девушка в уборной. А что, если она никогда не уйдет?

xXxXxXx

Сайлас устало опустился в кресло. Трудно было заставить этого мальчика слушать его! Он выкрикивал имя Миртл уже почти пятнадцать минут. — Хорошая работа, — искренне сказал Габриэль со стула напротив него. — Ты и сам неплохо справился, — протянул Сайлас, и они обменялись усталыми улыбками.

xXxXxXx

Меры безопасности помешали Гарри и Рону собрать более существенные доказательства, чтобы освободить Хагрида и вернуть Дамблдора, но всё стало ещё более серьезным, когда они услышали, что ещё один студент был атакован, и на этот раз это было не просто окаменение. Жертва была похищена. Это была Джинни. Услышав новости, Гарри, молча переживая, сидел в общей гостиной и волновался с Уизли весь день. Наступила ночь, и в конце концов остались только Рон и Гарри. — Знаешь что? — внезапно заговорил Рон. — Я думаю, мы должны пойти и рассказать Локхарту всё, что знаем. Ты слышал. Они посылают его за Джинни, и мы должны сделать всё, что в наших силах. Потому что Гарри не мог придумать ничего другого, и потому что он хотел что-то делать, он согласился. Гриффиндорцы вокруг них были так несчастны и чувствовали себя так плохо из-за Джинни, что никто не связал их, чтобы остановить, когда они уходили. Когда они добрались до кабинета Локхарта, было уже совсем темно. Рон постучал, и внутри внезапно воцарилась тишина. Затем дверь чуть приоткрылась, и они увидели Локхарта, смотрящего на них из-за двери. — О, мистер Поттер... мистер Уизли... — сказал профессор и открыл дверь пошире. — Я немного занят... — У нас есть для вас важная информация, — смело сказал Рон. — Мы думаем, это вам поможет. Чувствуя себя неловко, Локхарт впустил их. Мальчики увидели, что кабинет почти полностью опустел. На полу стояли два больших открытых сундука. — Вы куда-то собирались? — спросил Рон. Гарри как-то странно онемел. — Ну, в общем, да. Срочный вызов, безотлагательный, я должен идти. — А как же моя сестра? — Ну, касаемо этого... весьма прискорбно... — Вы преподаватель по Защите от Темных Искусств! — Гарри обрел голос. — Вы не можете сейчас уйти! Не со всеми темными событиями, происходящими здесь! Вы не можете убежать! А как насчет всего того, что вы делали в своих книгах? Это должно быть легко! — Мой дорогой мальчик, используй свой здравый смысл. Мои книги не продавались бы и вполовину так хорошо, если бы люди не думали, что я сделал все это. Никто не хочет читать о каком-то уродливом старом армянском колдуне, даже если он спас деревню от оборотней. На обложке он будет выглядеть ужасно. Никакого смысла в одежде вообще. А у ведьмы, которая изгнала Бандон Банши, была заячья губа. Я имею в виду, ну ты понимаешь... — Значит, вы только что признали, что приписали себе заслуги других людей? — Гарри не мог в это поверить. Ему не нравился Локхарт, он поступал низко. Локхарт игнорировал их. — Давайте посмотрим. Я думаю, что это всё. Да. Осталось только одно, — он вытащил палочку и повернулся к мальчикам. — Ужасно жаль, но мне придется наложить на вас Обливиэйт. Я не могу позволить вам разглашать мои секреты повсюду. Особенно тебе, Гарри... — Экспеллиармус! — закричал Габриэль. Локхарт посмотрел в яростные и ликующие глаза Гарри и спросил: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» Габриэль склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, и так оно и было. Сайлас предложил, чтобы они подтвердили местоположение Комнаты, а затем бросили Локхарта внутрь для Василиска, прежде чем идти к другому учителю с тем, что они знали. — Вам повезло, — сказал он, очень довольный злой идеей Сайласа в данном случае. Он просто немного подправит её. — Мы знаем, где находится Комната и что внутри неё. Давайте пойдем и добавим еще одно приключение в ваш список. Миртл показала им вход, и Габриэль откинулся назад, чтобы Сайлас приказал открыть его на парселтанге. Затем, прежде чем Сайлас осознал это, его оттащили назад, и Габриэль занял его место еще раз. Не обращая внимания на угрозы разъяренного слизеринца, Габриэль последовал за остальными в дыру. Времени терять было нельзя. Джинни умирала, и он должен был спасти её. Гарри и все они были в долгу перед Уизли. Уизли спасли им жизнь, забирая из ненавистного дома, а они только вызвали у них проблемы с машиной. Сайлас молча кипел, зная, что лучше не отвлекать безрассудного героя. Габриэль приземлился вслед за Роном в темном входном туннеле как раз в тот момент, когда Локхарт прыгнул. Габриэль прыгнул вперед, но было уже слишком поздно. Локхарт сбил Рона с ног и забрал палочку рыжего. Профессор выкрикнул проклятие, и Габриэль бросил защитное заклинание, которое было намного выше уровня второго года. Он колебался, но держался достаточно долго, чтобы проклятие Локхарта вернулось к нему. Потолок провалился от силы двух заклинаний. — Рон, ты в порядке? — спросил Габриэль. — Я здесь! — крикнул Рон. Он был по другую сторону груды камней, — Локхарт со мной, но он без сознания. — Подожди там с Локхартом. Попробуйте очистить небольшое отверстие. Я вернусь с Джинни, — решил Габриэль и повернулся, чтобы войти в Комнату, игнорируя протесты Рона и Сайласа. Для Габриэля было хорошо, что Комната уже была открыта. Он не смог бы войти, если бы не это. Сайлас определенно не был бы рад выйти и зашипеть на парселтанге, чтобы впустить их. Очень жаль, что Гарри запер парселтанг, потому что это могло пригодиться, чтобы приказать Василиску отступить. Ну ладно. Решившись, Габриэль бросился в бой.

xXxXxXx

Габриэль вышел победителем, но измученный настолько, что ему пришлось отступить, и именно Сайласу пришлось вытаскивать рыдающую Джинни, встревоженного Рона и извращенца Локхарта из Комнаты. Сайлас знал, что девушке нужна медицинская помощь, но сам он быстро слабел. Кабинет МакГонагалл был ближе, чем Больничное Крыло, и вместо этого он повел их жалкую группу туда. Он постучал, и ему велели войти. Сайлас стоял, уставившись на Дамблдора с ярко светящимся Фоуксом на плече. Миссис Уизли обнимала своих детей в слезах, а МакГонагалл выглядела так, будто у неё вот-вот случится сердечный приступ. Сайлас ощутил холодный гнев и ненависть, но прежде чем они успели подействовать на него, Демон успел впитать эти эмоции. Сайлас позволил этому случиться. Иначе он начал бы проклинать этого улыбающегося старика. Дамблдор был здесь! Почему он не спустился и не сделал что-нибудь? И снова ублюдок оставил их сражаться с тем, что было намного выше их уровня мастерства. И снова он рисковал их жизнями ради чертового теста. Сайласа бы нисколько не удивило, если бы потолок рухнул не из-за заклинаний, а из-за самого Дамблдора. Этот ублюдок, вероятно, хотел, чтобы Габриэль остался один! Все глаза повернулись к нему, желая знать, что случилось. Вместо ответа Сайлас шагнул вперед и положил заколотый дневник на стол. Затем он положил рядом меч Гриффиндора и Распределяющую Шляпу. Сайлас старался не прикасаться к лезвию сам и использовал Шляпу, чтобы схватить его. Когда он вышел, чтобы заменить Габриэля, меч обжег его. Зная, что он не сможет убежать, не сказав им, что произошло, Сайлас кратко подытожил, что побудило Габриэля к действиям и что произошло в комнате. Джинни начала громко плакать, когда он объяснил, что дневник сделал с ней и кто это сделал. МакГонагалл в шоке откинулась на спинку стула, а Миссис Уизли плакала вместе с дочерью. Рон был очень бледен, а Локхарт тупо играл с пресс-папье. Дамблдор не сводил глаз с Сайласа, вернее, с того, кого он считал Гарри. Сайлас устало опустился в кресло перед столом и исчез. Гарри осознал в середине речи Дамблдора, что Том Риддл и Волдеморт — один и тот же человек и когда-то был учеником Хогвартса. Гарри онемел от шока и усталости. Что же произошло? Почему он так устал и покрыт слизью и кровью? Дамблдор неосознанно ответил ему. — Кажется, я говорил вам обоим, что мне придется исключить вас, если вы еще раз нарушите школьные правила, — спокойно сказал Дамблдор, и Рон с Гарри задрожали. — Это говорит о том, что лучшие из нас должны иногда забывать свои слова. Вы оба получите специальные награды за заслуги перед школой. Я думаю, что двести очков для вас, Рон, за помощь в разгадке тайны монстра в Комнате и выяснении её местоположения. Еще две сотни тебе, Гарри, за победу над Василиском и Томом Риддлом. Четыреста очков Гриффиндору. Рон ахнул и вскочил на ноги, чтобы обнять ошеломленного Гарри. Он победил Василиска и память Волдеморта? Как, черт возьми, он это сделал? Дрожа, он тупо смотрел, как Рон трясет его от волнения. — Но один из нас, кажется, очень тихо говорит о своей роли в этом опасном приключении, — добавил Дамблдор. — Почему ты такой скромный, Гилдерой? Рон быстро объяснил, что произошел несчастный случай и что память Локхарта была полностью стерта. — Боже мой, — улыбнулся Дамблдор и покачал головой. — Пронзенный собственным мечом, Гилдерой! Сайлас и Габриэль мгновенно пришли в ярость. Этот ублюдок знал, что извращенец был фальшивкой! Это он виноват, что к Гарри приставали! Гарри понятия не имел, почему он вдруг так разозлился, но эмоции исчезли так же быстро, как и появились. Покачиваясь, Гарри рухнул вперед в обморок.

xXxXxXx

Он очнулся в Больничном Крыле. Гермиона и Рон были там и рассказали ему всё о празднике, который он пропустил. Экзамены были отменены, и Рон объяснил странную записку рядом с цветами и конфетами у кровати Гарри. Это было от Добби. Похоже, директор услышал о бедственном положении домового эльфа и сумел освободить его, вернув разрушенный дневник Люциусу Малфою. Гарри оставался подавленным в течение нескольких дней, расстроенный своими повторяющимися пробелами в памяти, но вскоре он был так же счастлив, как и все остальные. Последние две с половиной недели прошли под палящим солнцем, и Гарри было чем развеселиться. Люциус больше не был школьным попечителем, Драко больше не расхаживал с важным видом, а Джинни снова начала улыбаться. Всё было хорошо. Даже возвращение к Дурслям было не так плохо, как могло бы быть. И Рон, и Гермиона хотели дважды убедиться, что смогут связаться с ним летом, и взяли его номер телефона. Гарри спросил Рона, как он собирается звонить, и Рон пообещал ему, что найдет способ. Гарри широко улыбнулся и обнял рыжеволосого, заставив мальчика покраснеть, и вместе они прошли через барьер в маггловский мир.