Broken Mind Fractured Soul

На следующее утро Гарри проснулся, готовый приступить к новому расписанию. Он написал Сайласу и Габриэлю в своем дневнике перед тем, как лечь спать прошлой ночью, и они заверили его, что с ними всё в порядке, что их барьеры как раз вернулись в норму. Они согласились попробовать идею Северуса о помощи Мальчику, и что ему не нужно переживать из-за того, что личность может внезапно перехватить контроль. Он почти оделся, когда услышал стук в окно. Он выглянул наружу и ничего не увидел. Нахмурившись, он толкнул стекло, и в комнату влетела яркая птица. Гарри ахнул и был готов закричать, но увидел пергамент, привязанный к лапке животного. Птица радостно чирикнула и протянула ему записку. Гарри развернул её и улыбнулся, узнав почерк. Дорогой крестник, Я решил взять небольшой отпуск. Прямо сейчас я сижу на горячем пляже и пью тропические коктейли с зонтиком. Но это не значит, что ты от меня избавился! Я буду писать тебе и ждать тонны писем в ответ. Лунатик останется со мной во время полнолуния, но скоро вернется к тебе. Он шлет тебе и Невиллу привет. Хорошо разыграй Снейпа для меня и не забудь сделать снимки, чтобы я мог потом всё посмотреть! Бродяга Гарри быстро написал ответ, в котором пожелал крестному хорошо провести время и пообещал, что позже напишет ещё. Он привязал пергамент к лапке птицы, та вылетела в окно и снова исчезла. Гарри покачал головой и поспешил в ванную. Нужно было торопиться! Он намочил волосы и постарался максимально быстро расчесать их, прежде чем спешно спуститься вниз. Северус уже сидел на своём месте, но Невилл ещё не появился. — Птица постучала в мое окно, но я её не видел, пока она не влетела в мою комнату, и она снова исчезла, как только вылетела. — В окна вплетен портал, как и в парадную дверь, — объяснил Северус. — Кто тебе написал? — Сириус, — ответил Гарри и протянул ему записку. Северус презрительно усмехнулся и с отвращением вернул её обратно. Гарри принял пергамент и посмотрел на профессора сквозь длинные ресницы. — Вы недолюбливаете друг друга. — Очевидно, — коротко ответил Северус и вернулся к Ежедневному пророку, лежавшему перед ним на столе. Гарри чувствовал настоящее презрение, но не ненависть, исходящую от его учителя. Он решил, что сможет с этим жить. Он бы спросил, почему Северус так относится к Сириусу из любопытства, но боль и гнев, скрывавшиеся за неприязнью, заставили его отвлечься от этой темы. Вместо этого Гарри спросил, как идут поиски. — Достаточно хорошо для всего этого фарса, — раздраженно ответил Северус, и Гарри благоразумно замолчал. Им не пришлось долго ждать Невилла, и Оми подал им завтрак. За столом царило молчание, нарушаемое лишь проявлениями вежливого застольного этикета, и всем было комфортно. Гарри почувствовал облегчение Невилла от этой уютной тишины, а Северус излучал глубокое удовлетворение. Гарри наслаждался умиротворяющими эмоциями, пока ел. — Если нужно, можешь пользоваться библиотекой, — сказал Северус Невиллу, когда тот закончил. — Я только прошу не трогать запертые книги. — Благодарю вас, сэр, — вежливо ответил Невилл. Гарри помахал на прощание рукой и последовал за профессором в гостиную. Северус занял свою обычную позицию, а Гарри сел напротив него на диван. Он вздохнул с благодарностью, когда почувствовал, что эмоции Северуса утихли, пока его учитель готовился к сеансу. Гарри было бы трудно сосредоточиться на своих собственных эмоциях, если бы Северус не сдерживал свои чувства так, как он это делал. — Как ты справляешься с новыми воспоминаниями? — начал Северус. Гарри сложил руки на коленях и нервно уставился на них. Это была новая манера поведения, которую Северус не преминул заметить, так как она очень напоминала ему Розу. Он подумал, что эта сдержанная поза вполне заменит беспокойную позу Мальчика. Молчание затянулось, но Северус не чувствовал необходимости нарушать его. Он терпеливо ждал, просто наблюдая за подростком. В конце концов Гарри поднял голову, но не совсем посмотрел ему в глаза. — Честно говоря, я ещё не смотрел на эти новые воспоминания, — признался Гарри. — Они там, и мне каждую ночь снятся Дурсли, но... это трудно. Северус натянуто улыбнулся. — Этого и следовало ожидать. Гарри поймал себя на том, что улыбается в ответ, и напряжение в его плечах ослабло. Он был абсолютно уверен, что его учитель заставит все проблемы в его сознании уменьшиться до приемлемых размеров, и это ожидание позволило ему открыться ещё больше. — Это очень странно. То, что я помню... как будто я смотрю прямо через плечо или что-то в этом роде. Я могу чувствовать то, что чувствовала тогда Роза, но в то же время я чувствую себя самим собой. Так что у меня есть два чувства по поводу того, что я помню. Это неудобно и тревожно. Я имею в виду, что это я... но не... — он вздохнул и наконец с надеждой поднял глаза на Северуса. — Почему бы тебе не привести мне пример? — Северус слегка наклонился вперед, подняв руки и сцепив пальцы перед губами. Хотя его чувства были приглушены, Гарри всё ещё мог видеть и чувствовать... восприимчивость. Как будто вместо того, чтобы проецировать эмоции, Северус был спокойным прудом, наблюдающим, принимающим, анализирующим... поглощающим окружающую среду. — Гарри? — О. Прости. — Гарри снова опустил глаза на колени и попытался придумать хороший пример. Пока он думал, его медленно затягивало в воспоминания. Его взгляд стал отстраненным, а голос медленным, большая часть его внимания была сосредоточена на прошлом, а не на словах. Гостиная исчезла, как и его профессор. Он снова был там, на Прайвет Драйв. — Мне... я не знаю... может быть, восемь. Тетя Петуния пригласила к себе двух дам. Обе живут в нашем районе. Одна пухленькая и веселая, она всегда сияет от радостного возбуждения, но цвета не такие яркие. Чувство, что это потому, что она не такая умная. Другая улыбается и говорит вежливые вещи, любит посплетничать, но она не счастлива. На самом деле, самое близкое чувство, которое она испытывает к счастью, — это... удовлетворенное самодовольство, чувство превосходства. Её лицо и жесты едва ли когда-либо совпадали с цветами... Ну, это чувство тишины, ты понимаешь? Я ничего не слышу в этом воспоминании, но я вижу и могу в целом сказать, что они говорят... Во всяком случае, Петуния предлагает им чай, и они соглашаются. Я иду на кухню за чайным сервизом, который уже приготовил. Тогда я был взволнован... взволнован тем, что помогаю, и мне действительно нравились эти встречи. Но... но оглядываясь назад, я чувствую только печаль и... смущение за себя и за свою тетю. Теперь я понимаю, что она просто выставляла меня напоказ. Как будто я — ценный слуга, и нужно обязательно похвастаться тем, что больше ни у кого нет такой преданной помощи... я приношу чай и разливаю его. Я знаю, что тетя Петуния спросит, какой они хотят чай, потому что я не могу этого сделать. Я смотрю на их рты и делаю, как они просят. Я улыбчив, внимателен и доволен. Так приятно сидеть здесь в их компании, потягивая чай из моей собственной чашки — без сахара или сливок, мне их не разрешали — и ждать, когда они будут нуждаться во мне, чтобы что-то сделать. Но я чувствую их мелочность и слабые, поверхностные эмоции. Петуния сияет ярче всех, и это о чем-то говорит. Ни одна из них не ощущается глубоко, и я оглядываюсь назад, и мне... противно, но в то же время это мирный момент, и как Роза я получаю... я не знаю... удовлетворение от того, что я там с ними. Я... счастлив, потому что моя тетя рада и довольна, а она так редко бывает довольна мной, но... но теперь я понимаю, что причина, по которой она была так довольна, заключалась в том, что я был идеальным слугой. Я был молчалив, неподвижен и внимателен к каждому её желанию. Это заставляет меня чувствовать себя слабым и разочарованным. Северус пристально посмотрел на Гарри. Подросток замолчал и явно погрузился в свои собственные мысли, скорее всего, в другие воспоминания. Ему будет трудно примирить две разные эмоции и реакции на одни и те же события, но Северус знал, что Гарри сможет это сделать. У него и так все шло хорошо. Это, скорее всего, было связано в значительной степени с неприятным опытом мальчика по слиянию Кит. — Гарри... — мальчик медленно поднял голову, и его взгляд сначала сфокусировался на губах, а потом поднялся, чтобы встретиться с глазами Северуса. — Твоя тетя была не права, когда так обращалась с тобой. Ты понимаешь это? Гарри неуверенно кивнул. Он знал, что поступок его тети был ужасен и жесток; он никогда и ни с кем не поступит так, как она поступила с ним. Ей доставляло удовольствие контролировать его и унижать. Это было бесчеловечно, но... Но ведь она могла вести себя и хуже, не так ли? Она научила его готовить и ухаживать за садом. Она позволила ему сесть рядом с собой, когда пришли те дамы. Она позволила ему съесть булочку и печенье, пока остальные пили чай. Он прикусил губу. Он хотел осудить её за то, что она сделала, но в то же время хотел, чтобы она любила его и была счастлива с ним. Северус увидел это замешательство и услышал, как Гарри начал глубоко и ритмично дышать, чтобы остановить приступ паники. Он опустил руки и заговорил ровным, спокойным голосом: — Тебе не нужно её ненавидеть, Гарри. Это не то, что я пытаюсь заставить тебя понять. Вместо этого я надеюсь показать, что тебе не должно быть стыдно за желание угодить ей и видеть её счастливой от твоих действий. Она не позволила тебе почувствовать себя нужным и это была её собственная слабость и недалекие мысли, которые в последующем принесли только её враждебность. Это было совсем не то, что ты заслуживал. Ты не заслужил её малодушной реакции на происходящее. — Я понимаю, сэр, — заверил Гарри, уже гораздо спокойнее. — Я действительно так думаю. Я помню, что независимо от того, насколько хорошо я что-то делал, она почти никогда не была довольна или счастлива от этого. Я знал тогда и знаю теперь, что не сделал ничего такого, что могло бы вызвать у неё враждебность и неприязнь. Она ненавидела именно меня, и я не могу этого изменить. — Нет, Гарри. Она не ненавидела тебя за то, кто ты есть. Она же тебя не знала. Она не хотела узнать тебя как личность. Именно то, что ты представлял, она ненавидела. — Северус вздохнул. — Это ужасно, но так оно и есть. Ты не можешь нести ответственность за эту ненависть. Это началось внутри неё, скорее всего, ещё до твоего рождения. — Что ты имеешь в виду? — Гарри с любопытством посмотрел на своего учителя. — Я видел много случаев, когда магглорожденные ведьмы или волшебники пользовались благоговейным страхом и уважением своих родителей. Они способны творить магию и во многих отношениях неприкасаемы. Они — нечто большее, чем магглы и поэтому в каком-то смысле особенные. Поэтому родители души в них не чают, хвалят их. Немагические братья и сестры часто чувствуют себя ущемленными. Это является источником многих обид и горькой ненависти. Меня бы не удивило, если бы это произошло между твоей тетей и матерью. Гарри вспомнил, что сказала его тетя в тот вечер, когда Хагрид пришел за ним. Что-то о том, что Лили была красивой и особенной, и что Петуния была единственной, кто мог видеть свою сестру такой уродиной, какой она была на самом деле. Гарри попытался представить себе, каково это — расти без магии вообще, но слышать о ней и видеть её в родном брате. Это было бы ужасно, и если бы родители проигнорировали его из-за этого, он чувствовал бы себя в сто раз хуже. Северус наблюдал, как Гарри обдумывает предложенный им сценарий, и почувствовал растущее сочувствие к тете. — Понимание её мотивов, источника её душевных терзаний, — твердо перебил он, — не оправдывает нанесенных тебе травм. Гарри не стал возражать против слова травма. Он прекрасно понимал, что дело не только в физических ранах, и не мог отрицать, что тетя причинила ему вред. Само существование Розы было тому доказательством. Северус был доволен этим согласием и одарил мальчика редкой улыбкой. Гарри застенчиво ответил тем же. — Визиты ваших соседей не могли происходить так часто. А что ты думаешь об остальном времени, проведенном в роли Розы? — небрежно спросил он. — Не очень. — Гарри слегка покачал головой. — Я имею в виду, что на самом деле не могу не согласиться с тем, как чувствовала себя Роза, когда приходили другие люди. Меня не беспокоит то удовлетворение, которое я испытывал, убирая, готовя или работая в саду, или радость от завершения работы. Уроки этикета немного смущают сейчас, когда я вспоминаю их, особенно потому, что я помню, что сосредоточился на всех женских обязанностях, но... это было лучше, чем скучать. Иногда тетя Петуния становилась по-настоящему злой, но всякий раз, когда я видел, как поднимаются по-настоящему темные краски, я не смотрел на её рот и продолжал работать или смотрел в пол. Мне просто было грустно, когда это случалось, и сейчас я чувствую себя не очень по-другому. — Я все понимаю. — Северус кивнул. — А как насчет остальных в доме? Я знаю, что ты проводил большую часть своего времени с тетей в роли Розы, но ты должен был быть в какой-то степени подвержен влиянию своего дяди и кузена. — Я помню, что Дадли выглядел точно так же, как снаружи, так и внутри. Он всегда был недоволен и чувствовал себя неуютно. Он чувствовал себя самодовольным и радостным, когда думал, что его мать задевает мои чувства, или когда мне приказывали служить ему, но это всегда было мимолетно. Он никогда не был по-настоящему счастлив. Мне жаль его и тогда, и сейчас. Он даже не любил своих родителей так, как они любили его, и это всегда казалось мне самым худшим. Дядя... его ненависть была повсеместно. Он никогда не уходил, и его цвета... они были буквально черными, когда он был сосредоточен на мне. Даже у Петунии не было такой темноты. Я старался держаться от него подальше или вообще не попадаться ему на глаза. В противном случае я просто терпел это. Я... я действительно не знаю, что я чувствую по этому поводу, кроме... страха. — Гарри нервно сглотнул. — Он действительно пугает меня... этот черный цвет... я видел его во сне и проснулся от чувства тошноты. — Мы сосредоточимся на твоей тете, прежде чем отправиться к твоему дяде, — решил Северус, подозревая, что они приближаются к территории Мальчика. — Но я думаю, что на сегодня мы сделали достаточно. Почему бы тебе не поиграть на пианино? Подумай о том, что ты узнал о себе и своей жизни. Сосредоточься на своей тете. Не играй ради удовольствия. У тебя будет на это время попозже вечером. — Да, Северус. — Гарри улыбнулся и встал. — А ты не хочешь пойти послушать? Он склонил голову набок. — Если ты позволишь. — Я не возражаю, — заверил он профессора и они направились в музыкальную комнату. Даже если он мог оставить там свое пианино, он все равно продолжал превращать его обратно в подвеску и носить его. Он был рад, что Северус ничего не говорил об этом. Он не хотел, чтобы учитель заставлял его покинуть это место. Гарри играл оставшиеся два часа, пока Северус не показал, что ему следует остановиться. — Пришло время для уроков Невилла. — Он встал со стула, на котором сидел, и закрыл книгу, которую читал. — И чтобы ты делал свою домашнюю работу. — Гарри застонал и был вознагражден вспышкой веселья, хотя на лице Северуса не было намеков на это. — Приступай к делу. — Да, сэр! — Гарри быстро произнес заклинание, которое вернуло ему украшение, прежде чем убежать из комнаты, смеясь. Северус последовал за ним более достойным шагом и повернулся, чтобы спуститься вниз. Вместо своего кабинета он направился в гостиную. Невилл уже был там и улыбнулся при его появлении. Он выбрал эту комнату для обучения Невилла, потому что в ней было больше места. Он махнул рукой, и гриффиндорец уселся на пол, скрестив ноги. Северус грациозно опустился в ту же позу напротив него. — Как идут твои занятия? — спокойно осведомился он. — Я почти закончил, — ответил Невилл, не заикаясь и не краснея. Северус склонил голову, признавая это улучшение. — Ты уже подумал, на чем бы хотели сосредоточить свое самостоятельное исследование? — Я не уверен, — признался Невилл. — Хорошо, подумаешь потом ещё над этим. Готов? — Да. — Тогда начнем. Северус наблюдал, как прошло несколько минут. Дыхание подростка в конце концов замедлилось и углубилось, но оно не достигло уровня глубокой медитации, и когда он хлопнул в ладоши, Невилл подпрыгнул и его глаза резко открылись. Он покраснел от своей неспособности достичь глубокого медитативного состояния без посторонней помощи, но Северус заверил его, что это потребует времени и большей практики. — Слушай мой голос, — сказал он медленно. — Следуй за ним вниз... пусть он унесет тебя глубоко внутрь... вокруг тебя ничего нет... нет чувств... нет запахов... нет тьмы и света... там нет ничего, кроме моего голоса... ты плывешь в этой пустоте... ты в безопасности... Тебе нечего бояться... ты в безопасности... Ты осознаешь всё происходящее, но у тебя нет никаких мыслей... Северус снова хлопнул в ладоши, но на этот раз Невилл этого не заметил. Гриффиндорец сидел совершенно неподвижно, его лицо было совершенно расслабленным и пустым, глаза закрыты. Его дыхание было глубоким и медленным, даже медленнее, чем у спящего человека. Северус ждал продолжения. Подросток не сможет долго поддерживать это состояние и будет подниматься самостоятельно. До сих пор Невиллу удавалось сохранять это состояние дольше трех с половиной минут. Конечно, это кажется целой жизнью, когда ты испытываешь это, но он надеялся, что мальчик сможет войти в это состояние без посторонней помощи и поддерживать его по крайней мере в течение пятнадцати минут. Невилл протянул четыре минуты, прежде чем медленно пришел в себя. Они повторили этот процесс несколько раз. Невиллу нужно было попробовать сделать это самостоятельно. Он должен был остаться глубоко внутри себя как можно дольше, а потом они начнут всё сначала. К концу этих двух часов Невилл был в состоянии поддерживать это состояние в течение четырех минут и почти достиг его самостоятельно. — Ты делаешь успехи, — заключил Северус и поднялся на ноги. Невилл был далеко не так грациозен и пошатывался на своих онемевших ногах. Северусу пришлось подхватить его, прежде чем он упал бы и ударился головой о стол. Невилл густо покраснел от смущения и самобичевания за свою неуклюжесть, но это чувство исчезло, когда Северус полностью проигнорировал его. — Прежде чем мы пойдем обедать, я хотел бы спросить, не хочешь ли ты продлить свое пребывание здесь? — нейтрально спросил Мастер Зелий. — Да! — воскликнул Невилл и покраснел. — Я имею в виду, да, сэр. Я был бы очень признателен, если бы смог остаться ещё на какое-то время. — Тогда напиши своей бабушке, притворяясь профессором Люпином, и попроси разрешения остаться еще на неделю. — Но... — Невилл прикусил губу. — Я знаю заклинание, которое изменит твой почерк на его, — заверил его Северус и подтолкнул к столу. Невилл сел и написал письмо. Он объяснил, что у Невилла возникло больше трудностей, чем ожидалось, и попросил ещё несколько дней, чтобы обучить его. Он был уверен, что его бабушка согласится, особенно из-за того, как он сформулировал это, будучи одновременно вежливым и полным надежд и всё же отчаявшись в своих собственных способностях. Он чувствовал себя неловко, когда Снейп читал через его плечо, но это того стоило, если это даст ему еще несколько дней здесь с Гарри и вдали от осуждающих, разочарованных глаз его бабушки. Он смотрел, как Снейп пробормотал заклинание и постучал по бумаге пять раз в разных местах. Хотя он и знал, что произойдет, Невилл все равно был поражен, когда все слова изменились и выглядели именно так, как их написал бы Ремус. Даже подпись внизу совпадала с подписью его учителя. — Имей это в виду, — посоветовал Северус, сворачивая пергамент. — Не доверяй слепо ничему написанному. Если это важно, всегда ищи подтверждение. — Невилл кивнул. — Я отошлю это письмо. Иди, уверен, что Гарри ждет тебя. — Благодарю вас, профессор Снейп. — Он улыбнулся и поспешно вышел из комнаты. Ему не терпелось сказать Гарри, что завтра ему, возможно, не придется возвращаться домой.

xXxXxXx

После обеда мальчики могли делать все, что они хотели, а Северус спустился вниз и чтобы пару часов работать над зельями. Гарри со счастливой улыбкой повел своего друга в игровую комнату. — Я вызываю тебя на поединок в Множестве Снитчей! — сказал он, направляясь к своей любимой игре. Невилл рассмеялся. — Ты выбрал её, потому что знаешь, что непременно выиграешь. — Да ладно тебе, Нев. Ты можешь это сделать. Это не так уж трудно, — уговаривал Гарри. Старший мальчик вздохнул и поднялся на платформу рядом с Гарри. — Хорошо, хорошо, но после этого я выбираю игру. Началась игра, и их руки метнулись вперед. У Невилла всё шло хорошо, пока скорость движения снитчей не увеличилась. Его зрительно-моторная координация была средней, но он просто не мог двигать рукой так же быстро, как Гарри. Его друг извивался и наносил удары, хватая часть снитчей Невилла, чтобы игра не закончилась слишком быстро. Они оба тяжело дышали, когда пять минут спустя игра прекратилась, объявив Гарри победителем. — Мои руки просто убивают меня, — простонал Невилл. — Встряхни их, — посоветовал Гарри и продемонстрировал это, тряся руками и поводя плечами. Он подбежал к дуэльной игре и поднял поддельную палочку. Невилл подошел к нему и взял в руки другую палочку. — Интересно, зачем Снейпу эти игры, — пробормотал Невилл, когда экран засветился и игра началась. Он целился и стрелял в проецируемых монстров и врагов; Гарри делал то же самое рядом с ним. — Не знаю... — он покачал головой. — Берегись! — Я понял, — пробормотал Невилл. — Слева! — Я ранен! — Эй! Я попал именно туда! — Ты должен ударить по ним дважды. — Гарри рассмеялся. — С повышением уровня их становится труднее убить. — Отлично. — Невилл сердито посмотрел на игру. — Травяное чудовище! Оно что, смеется над нами? Гарри усмехнулся: — Думаю, что да. — Оно нападает, — прорычал Невилл, заставляя своего друга смеяться так сильно, что он заработал свой третий удар и был убит. — А теперь посмотри, что ты наделал. — Он в отчаянии покачал головой. — Еще раз! — воскликнул Гарри, когда смог вздохнуть.

xXxXxXx

Два часа спустя мальчики неохотно покинули игровую комнату и направились в свои спальни, чтобы быстро переодеться во что-нибудь подходящее для тренировок. Северус нетерпеливо нахмурился, когда они поспешили в тренажерный зал. На нем были черные свободные брюки и черная футболка. Мальчики были одеты точно так же, но их брюки были белыми; футболка Невилла — красной, Гарри — синей. — Я наделся, что вы придете вовремя, — мрачно сказал Северус. — В два часа и никак не позже. — Да, сэр, — хором ответили мальчики. Северус провел их через программу упражнений, которая длилась сорок пять минут. Они бегали трусцой, прыгали через скакалку, отжимались, подтягивались, делали скручивания и работали на тренажерах с отягощениями, тратя на каждый из них ровно семь с половиной минут без перерыва. Северус следил за ними, как ястреб, и готов был наброситься на них, если они будут делать упражнения слишком медленно. Гарри вспотел и тяжело дышал, когда их профессор объявил перерыв. Невиллу было ещё хуже. Его лицо было свекольно-красным. Он не привык к физическим нагрузкам. Бабушка редко позволяла ему бегать или делать что-нибудь тяжелое, потому что боялась, что он упадет и ушибется, а он слишком боялся воды, чтобы плавать. Северус сжалился и дал ему отдохнуть пять минут. Гарри принес ему воды, и Невилл был слишком измучен, чтобы смущаться из-за недостатка сил. — Хорошо. Теперь займемся рукопашной, — рявкнул Северус, и мальчики поспешили подчиниться. Северус продемонстрировал защитную позу, блоки и то, как правильно бить ногами и руками. Мальчики тренировались около получаса; бедра и руки горели. Еще один пятиминутный перерыв состоял в том, чтобы медленно дойти до дуэльной комнаты. Северус установил неподвижные мишени и заставил их попрактиковаться в соответствующих заклинаниях. Невиллу пришлось сбегать в свою комнату за волшебной палочкой, и он выслушал лекцию о том, что всегда должен носить её с собой. — Я принесу вам кобуры, чтобы носить их на предплечьях или на бедре, — заявил Северус, скрестив руки на груди. — Я не хочу больше слышать, что у вас нет с собой волшебных палочек. — Да, сэр, — устало ответили мальчики и продолжили занятие. — В конце концов, я надеюсь, что вы оба достаточно искусны, чтобы спарринговать и драться друг с другом для практики, — сказал он им в качестве стимула. Он знал, что подростки найдут это захватывающим. — Во-первых, я должен быть уверен, что вы не сможете случайно убить друг друга.

xXxXxXx

Когда остаток часа прошел, Северус отпустил их и вышел из комнаты. Мальчики сидели на полу, тяжело дыша. Появился Оми, и Гарри горячо поблагодарил его за принесенные напитки. Невилл застонал над своим стаканом, когда Северус вернулся. Их учитель ухмыльнулся над их болью и наложил на них очищающие чары. — Переоденьтесь, — сказал он. — У нас есть час до ужина, и я надеюсь, что ты воспользуешься этим временем, чтобы заняться творчеством. Невилл слабо рассмеялся. — Я никогда не думал, что услышу это от вас, профессор Снейп. — Ты говорил, что интересуешься рисованием, — сказал Северус, игнорируя замечание мальчика и протягивая ему блокнот для рисования и несколько самозатачивающихся карандашей. Всё было очень хорошего качества. Бумага даже покрывалась лаком, чтобы работа не размазалась, когда художник закончит. — Спасибо. — Невилл благоговейно взял предложенное. — Они просто потрясающие. Северус коротко кивнул и отвернулся. — Подождите, сэр. Ммм... Я рисую пейзажи; но я не очень хорошо рисую людей. Как вы думаете, я могу выйти на улицу? — Я тоже мог бы там поиграть, — добавил Гарри, теребя свое украшение. Северус нахмурился, но он видел, что мальчикам будет полезно выйти на некоторое время. Солнце и свежий воздух пойдут им на пользу. — Хорошо. Я возьму книгу и присоединюсь к вам. Мальчики радостно закричали и побежали в свои комнаты переодеваться. Северус улыбнулся и сделал то же самое. Не прошло и четырех минут, как все трое оказались у входной двери. Невилл сжимал в руках блокнот для рисования и карандаши, у Северуса был толстая книга, а у Гарри — подвеска. Они вышли на улицу и последовали за Невиллом, который оглядывался в поисках подходящего места для рисования. В конце концов он остановился примерно в пятистах футах от дома, на полпути к редкому лесу. Он со счастливой улыбкой уселся на траву, скрестив ноги. Гарри нашел ровную площадку в нескольких футах позади себя и произнес заклинание, чтобы вернуть пианино к его настоящим размерам. Северус призвал стул и сел лицом к мальчикам. Пальцы Гарри мягко прошлись по клавишам, и он побежал вверх и вниз по октавам. Когда он разогрелся, то начал играть игривую короткую мелодию, которая медленно переходила во что-то спокойное и прекрасное. Все трое потеряли счет времени, слишком поглощенные мирным моментом, чтобы обращать на него внимание. Поэтому они вздрогнули, когда рядом с Северусом появился Оми и сообщил, что ужин готов. Северус поблагодарил эльфа, пока мальчики убирали свои вещи. Оми радостно улыбнулся. Он уже очень давно не видел своего хозяина таким умиротворенным. — Можно мне посмотреть, Нев? — спросил Гарри своего друга, когда они возвращались в дом. Невилл покраснел и открыл свой альбом для рисования. — Ух ты! — глаза Гарри широко раскрылись. — Я и не думал, что может быть так много разных оттенков одного цвета! Это действительно прекрасно! — Я ещё не закончил, — смущенно пробормотал Невилл. Никто не отзывался так о его работе и не говорил, что это пустая трата времени. — У тебя есть талант, — мягко сказал Северус, и Невилл подпрыгнул. Он даже не заметил, как к нему подошел учитель. — Мне бы хотелось увидеть законченную работу. — Х-х-хорошо, — пробормотал Невилл. — А ты мне что-нибудь нарисуешь? — спросил Гарри. — Я хочу повесить твой рисунок в своей комнате. Пожалуйста, Нев. — А что ты хочешь, чтобы я нарисовал? — Невилл покраснел ещё сильнее, и ему захотелось зарыться в землю и спрятаться от всеобщего внимания. — Да что угодно! — Гарри улыбнулся и обнял своего друга. Он видел, как Невилл смутился и обрадовался этой похвале. Это было болезненное сочетание, и он хотел сделать его лучше. Его инстинкты, должно быть, были верны, потому что, как только его руки обвились вокруг шеи друга, мальчик расслабился. Улыбка Гарри стала шире, и он практически повис на Невилле, заставляя своего друга тащить его за собой. — Гарри! — Невилл закатил глаза.

xXxXxXx

Они уже поели и были приятно сыты. Вкус восхитительного шоколадного мусса всё ещё был у них на языке, когда они шли в гостиную. Гарри нервничал и теребил конец своей рубашки. Когда они говорили об этом вчера вечером, это не казалось таким уж важным, но сейчас он явно нервничал. Не совсем для себя; в конце концов, он не был бы там и не помнил ничего из этого, но за своего друга и наставника. Он не хотел, чтобы они видели его... ну, он не был уверен точно, как он вел себя в детстве, но знал, что это было не очень приятно. — Все будет хорошо, Гарри, — заверил его Северус, устанавливая шахматную доску. Невилл слабо улыбнулся. Гарри чувствовал спокойное одобрение со стороны своего учителя. Его цвет был ровным и невозмутимым. Невилл нервничал и жалел его, но в то же время был полон решимости и беспокойства. Гарри вздохнул и сел на своем диване. — Ну и какова же цель всего этого? — Мальчик получил тяжелую травму. В настоящий момент он не может представить себе, что его окружение не причинит ему вреда. Он не может понять, что окружающие его люди не наказывают его. Мы будем сидеть здесь спокойно, и пусть он постепенно привыкнет к нашему присутствию и смирится с тем, что люди не всегда будут равны боли. — А как ты это придумал? — спросил Гарри скорее для того, чтобы потянуть время, чем потому, что действительно хотел это знать. — На самом деле Салазар наблюдал за тобой, пока ты был в коме, и обнаружил твое состояние, — небрежно сказал Северус. — Он поклялся держать это в секрете, но был заинтригован и дал мне некоторое представление о твоем состоянии, которое даже Сайлас не осознал. Именно он предложил это, и, исходя из моего собственного опыта, я полностью согласен с тем, что это поможет. — Хогвартс говорил через Салазара и хочет мне помочь? — Гарри был ошеломлен. Северус позволил своему взгляду задержаться на Гарри, сказав ему, что ему больше не позволят откладывать это дело. — Ну что, ты готов? — Знаешь, — нервно улыбнулся Гарри, — если все фантомы — это Хогвартс, то похоже, что замок действительно любит меня. Невилл рассмеялся. — Они могли развиться из разных источников и личностей, но с тех пор объединились, чтобы стать замком. Гарри глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Хорошо. Я готов. Северус и Невилл ждали с затаенным дыханием, не уверенные, кто из личностей Гарри появится. Северус надеялся, что Сайлас и Габриэль будут сотрудничать, хотя между ними ещё не все было решено. В конце концов, это было для его же блага, и это должно было стать их главной заботой. Конечно же, им был предоставлен такой уровень независимости, который беспокоил Северуса. Он уже не был уверен, на что способны личности Гарри. Гарри открыл глаза, и его лицо исказилось в усмешке. — Я помогу тебе с Мальчиком, — сухо сказал Сайлас. — Но потом ты расскажешь мне, что этот Салазар рассказал тебе о нас. Северус склонил голову в знак согласия, и Сайлас сердито посмотрел на него, прежде чем закрыть глаза. Секунду спустя Гарри уже съежился на коленях, отпрянув от них и протянув в мольбе единственную дрожащую руку. — Пожалуйста, не делайте мне больно, я буду хорошо себя вести, пожалуйста, простите, простите, Не делайте мне больно, пожалуйста... — Никто не причинит тебе вреда. Ты был хорошим мальчиком, — спокойно сказал Северус. Он знал, что Мальчик не поймет ни доброты, ни теплоты, поэтому постарался говорить как можно тверже и деловито. — Пойдем, Невилл. Давай поиграем. Мальчик плакал и бормотал свои мольбы почти тридцать минут. Северус и Невилл проигнорировали его слова. Одного взгляда в сторону сломленной личности было достаточно, чтобы тот снова начинал молить не причинять ему вреда. В конце концов Мальчик замолчал и сел, прижав колени к груди и крепко обхватив руками ноги. Он быстро раскачивался, и его плечи тряслись каждые несколько минут от всепоглощающего ужаса. Это было нелегко, но Северус сдержал свой ужас и гнев, плотно воцарившиеся в нем. Невилл дрожал и очень сильно проигрывал партию в шахматы. Пробило семь тридцать, и Северус решил, что Мальчик уже достаточно долго удерживал контроль. Это не имеет никакого отношения к его собственным изношенным нервам, пообещал он себе, опускаясь на колени рядом с подростком. Мальчик увидел его приближение и истерически заплакал, свернувшись в защитный клубок и закрыв голову руками. — Гарри. С тобой всё в порядке. Вернись, Гарри. Всё в полном порядке. Ты действительно хорошо справился. Я очень горжусь тобой, — мягко сказал Северус, стараясь не касаться подростка. Невилл смотрел, как его профессор медленно уговаривает Гарри выйти обратно, и прикусил губу. Он ненавидел всё это. Он ненавидел видеть своего друга таким, как сейчас, и ненавидел то, что рисовало его воображение и что заставляло его лучшего друга так бояться. От этого у него заболел живот. Гарри вернулся и сел, растерянно моргая зелёными глазами. Северус нежно смахнул слезы подростка и убрал волосы с его потного лица. В отличие от его нежных и заботливых действий, его голос был лишен эмоций. — Мы закончили. Ты хорошо справился. — Северус встал и поправил свою мантию. — Я собираюсь лечь спать на ночь. Советую вам, ребята, не засиживаться допоздна. — Спокойной ночи, Северус, — сказал Гарри с теплыми, сияющими глазами. Он знал, что учитель заботится о нем. Теплые, яркие краски падали на него подобно солнцу. Он наслаждался этим. Это был первый раз, когда он почувствовал такие эмоции, направленные на него от взрослого, и это затронуло что-то глубоко внутри него. К глазам подступили слёзы, он встал и обнял учителя за талию. — Спасибо. За всё, — хрипло сказал он. Северус покраснел бы, если бы не остановил свою реакцию до того, как она началась. Он ограничился легкой усмешкой и неловко похлопал маленького подростка по спине. Гарри с улыбкой отпустил его и повернулся к Невиллу. — Ну же! Давай посмотрим, написал ли Рон! Невилл улыбнулся и выпроводил своего друга из комнаты. Они побежали наверх, в комнату Гарри. Они устроились на кровати рядом друг с другом, и Невилл смотрел, как Гарри развернул пергамент Рона у себя на коленях. Привет, Гарри! Как у тебя дела? Видел что-нибудь интересное? Гермиона написала мне сегодня. Она сказала, что мы должны согласиться не распространяться насчет тебя и что будет лучше, если мы не будем говорить о тебе. Я сказал ей, что все в порядке. Она, конечно, учиться, но я избавлю тебя от подробностей. Жаль, что она не сделала того же для меня. Перси получил работу в Министерстве, работая на некоего мистера Крауча. Он почти никогда не приходит домой, а когда приходит, то всегда кричит на нас за то, что мы слишком громко разговариваем, потому что он работает над важными докладами. Последний розыгрыш Фреда и Джорджа состоял в том, чтобы заколдовать каждое перо в доме, чтобы они не писали, и у него случился сердечный приступ. Они стали такими плохими, а Перси, похоже, вот-вот сойдет с ума, так что мама выгнала близнецов из дома на несколько дней, чтобы хоть немного успокоиться. Я думаю, они пошли к какому-то другу домой. Знаешь ли ты, что Кубок Мира по Квиддичу стартует чуть больше чем через месяц! Мне бы очень хотелось поехать, но я думаю, что это не имеет особого значения, так как Англия не дошла до финала. Ну что же, мне пора идти. У мамы есть для меня работа по дому. Поговорим позже, приятель! Гарри рассмеялся: — Он уже полгода говорит о чемпионате! — Это меня не удивляет. — Невилл улыбнулся. — Итак, Гермиона в конце концов сдалась. Похоже, она всё ещё уверена в своей правоте. — Наверное. — Гарри нахмурился. — Но я не могу винить её за это. Я имею в виду, что она не знает, что происходит. До сих пор... Было бы здорово, если бы она просто поверила мне на слово. Я не склонен преувеличивать или лгать, и она должна это знать. — Ты собираешься сказать ему, что ты делаешь? — спросил Невилл. — Ну, не знаю. Хочешь помочь мне что-нибудь придумать? — Например, что? — Ну, я не хочу лгать ему, но и не могу сказать, что нахожусь в потайном доме Снейпа. Он всё ещё думает, что я в бегах с Сириусом. И конечно, ты должен быть с Ремусом, а не со мной. Невилл пожал плечами. — Расскажи ему про Диснейленд и кино. Допустим, вы провели там два разных дня. — Хорошо, — Гарри начал писать. Когда всё было сделано, они ещё не хотели спать, поэтому просто сидели и разговаривали. — Расскажи мне о своем доме, — попросил Гарри. — Ты мне кое-что рассказал в ту ночь в Гриффиндорской башне, но больше ничего не сказал. — А что ты хочешь знать? — спросил Невилл, прижимая к груди подушку. Гарри чувствовал его беспокойство. — Если ты не хочешь, тебе не нужно этого делать. Прости, что я спросил. — Нет. — Невилл отрицательно покачал головой. — Все в порядке... Ну, ты же знаешь, что моя семья считала меня сквибом. Но по-настоящему это началось только тогда, когда мне исполнилось шесть или семь лет. До этого я жил только с бабушкой. Дедушка Элджи переехал только прошлым летом. Как бы то ни было, мы с бабушкой остались вдвоем, и она всегда хотела, чтобы я вел себя прилично и чтобы мои родители гордились мной. Она всегда говорила о них. Я действительно не понимал, почему они не могут быть с нами или почему они больны... В любом случае, на меня всегда кричали за то, что я неправильно сидел или ел. Я быстро попадал в беду и на меня орали, когда я был неуклюж. Конечно, потом я нервничал и становился ещё большим растяпой, пока она не отправляла меня в мою комнату. Она всегда говорила, какие замечательные у меня родители. Какими сильными, талантливыми и грациозными они были. Она хотела, чтобы я был похож на них. Она говорила: Невилл, будь взрослым, как твой отец. Будь умным, как твоя мать. Но я не могу полностью соответствовать этим стандартам. Я всегда терпел неудачи, а она смотрела на меня с разочарованием и говорила: Тебе нужно больше работать, Невилл. Пусть твои родители гордятся тобой. Я очень старался быть идеальным и самым лучшим. Я всегда был напряжён и боялся, что потерплю неудачу. Потом вся семья начала сомневаться в моей магии. Они швыряли в меня чем попало, кололи, пугали, крадясь ночью в мою комнату, но что бы они ни делали, у меня не было никаких случайных вспышек магии. Дело дошло до того, что большинство членов семьи перестали со мной разговаривать. Я была невидим для всех, кроме бабушки и дедушки Элджи. Это было незадолго до того, как я просто сдался. Я просто не мог быть таким хорошим, как они хотели. Я был разочарованием и всегда им буду. Я принял эту мысль. Дедушка Элджи увидел это и очень разозлился. Он отвёл меня на пирс. Был уже почти полдень, и надвигалась гроза. Океан был действительно бурным. Он схватил меня и швырнул с пирса... Невилл обнял подушку и вздрогнул. Гарри почувствовал, как в памяти всплыл его ужас, и темные краски поднялись от него, наполненные отчаянием. Гарри обнял друга за плечи и крепко прижал к себе. Невилл улыбнулся, и его краски посветлели, а ужас сменился страхом. — Я чуть не умер. Я помню, как метался в воде, отчаянно пытаясь выбраться на поверхность, но я был сбит с толку, и вода продолжала швырять меня вокруг. Я врезался во что-то и сломал руку; был весь в синяках, когда кто-то наконец спас меня. Я был почти без сознания и кашлял от всей этой воды. Соль была повсюду: в моих глазах, ушах, носу и рту. После этого я ещё несколько месяцев не мог выносить привкус соли в своей пище и до сих пор не могу заставить себя войти в какой-нибудь водоем. Бассейны выводят меня из себя. Я жалок, да? — Совсем нет, — успокоил его Гарри. — Думаю, я бы тоже испугался в подобной ситуации. — Я, наверное, умер бы в тот день, если бы не маггл, который спас меня. Моя семья просто стояла там. Никто из них даже не пошевелился, чтобы помочь мне. Я думаю, что если моя магия не спасет меня, то я не заслуживаю жить. Бабушки там не было. Я знаю, что она бы меня спасла. Она думает, что я её разочарую, но она меня любит. Она никогда не причинит мне вреда. Я её внук, единственный ребенок её сына. Так или иначе, четыре месяца спустя дедушка Элджи снова схватил меня и выбросил из окна третьего этажа. Мне было восемь лет, и моя магия наконец проявилась. Она образовала вокруг меня круглый щит, и я подпрыгнул, когда ударился о землю. Я подпрыгнул и покатился с полмили, прежде чем остановился. У меня кружилась голова, меня тошнило, но я был счастлив. У меня была магия! Моя семья была так взволнована. Бабушка была так горда; она не читала мне лекций целую неделю, как бы неуклюж я ни был и что бы ни делал неправильно. Теперь я был любимцем для дедушки. Он стал присылать мне дорогие подарки на Рождество и мой день рождения, а когда ему сказали, что он слишком стар, чтобы жить один, он выбрал бабушкин дом, потому что там был я. Они были так счастливы, когда я получил свое письмо из Хогвартса. Да и я тоже. Я люблю их, но был рад наконец-то выбраться из дома. Я до смерти боялся, что меня не распределят на факультет моих родителей. Я знал, что бабушка никогда не простит мне, если я не окажусь в Гриффиндоре. Честно говоря, я не думал, что попаду туда. Я имею в виду, что я совсем не храбрый. — Но так и есть, Нев, — упрекнул его Гарри. — Ты ведь противостоял Локхарту, не так ли? Я не мог этого сделать. Невилл покраснел, вспомнив об этом, но в то же время почувствовал гордость. Он улыбнулся Гарри и кивнул. — Именно это и сказала шляпа. Он сказал, что я буду хорошо учиться в Гриффиндоре. Что там я наконец научусь быть самим собой. — Вот видишь! — Гарри рассмеялся и взял подушку. Он ударил Невилла прямо в лицо. — Ай! — закричал Невилл, хватая подушку, чтобы ударить в ответ. Борьба подушками продолжалась несколько минут и не прекращалась до тех пор, пока они не задохнулись от смеха. Они больше не возвращались к теме семьи или жизни Невилла. Вместо этого Гарри показал Невиллу письмо Сириуса и описал экзотическую птицу, которая его принесла. Невилл и Гарри ответили ему тем же письмом. — А ты думаешь, что мы должны это сделать? — задумчиво спросил Гарри. — А что должно быть? — с любопытством спросил Невилл. Гарри озорно улыбнулся. — Розыгрыш Северуса. — Ну, не знаю. — Невилл прикусил губу. — Он может разозлиться. — Нет, если мы всё сделаем правильно. — Гарри встал на колени на кровати, его лицо было возбужденным. — Он подумает, что это смешно, я обещаю! Мы просто не можем ничего испортить или сделать постоянным. Невилл вздохнул. — Что у тебя за идея? — Ну, пока не знаю. Ты как думаешь? — спросил Гарри, отступая назад. — Давай подумаем об этом позже, — предложил Невилл и зевнул. — Я очень устал. Пожалуй, я приму ванну и лягу спать. — Хорошо. Спокойной Ночи, Нев. Я люблю тебя. — Гарри ещё раз обнял его и помахал рукой на прощание. Невилл рассмеялся и покачал головой. — Я тоже тебя люблю, Гарри. Гарри счастливо откинулся на спинку кровати. Он устал, но принять ванну было бы неплохо. Он подождет, пока Невилл закончит, а до тех пор будет писать в своем дневнике. Ему было о чем написать. Ему казалось, что он спал всё это время и только сейчас проснулся. Он не привык чувствовать так много и так долго. Это было утомительно, но приятно. Только он закончил свою запись, как услышал, что Невилл вышел из ванной и направился в свою комнату. Гарри вскочил и схватил свою пижаму. Он включил горячую ванну и отмокал добрых полчаса. Он мог бы задержаться ещё дольше, но слишком устал. Он вылез из божественной ванны и надел пижаму. И заснул ещё до того, как его голова коснулась подушки. Он пролежал неподвижно всего час, прежде чем его глаза снова открылись и Сайлас встал. Слизеринский подросток одевался спокойно и деловито. Ему было неудобно разговаривать с профессором в пижаме. Он прислушался, прежде чем выйти в коридор, но из комнаты Невилла не доносилось никаких звуков. Он бесшумно проскользнул в холл и направился вниз. Он даже не потрудился позвать Оми и спросить, где Снейп. Он знал, где тот будет находиться. Конечно же, он нашел мастера Зелий сидящим за своим столом в кабинете и терпеливо ждущим. — Надеюсь, я вас не задержал, — усмехнулся Сайлас. — Садись. — Северус указал на место напротив. — Нет уж, спасибо. Пожалуй, я постою. — Сайлас вошел в комнату и прислонился к стене рядом с дверью. — Прежде чем мы начнем, я хотел бы знать о твоих целях, — сказал Северус, пытаясь подтолкнуть подростка. Сайлас скрестил руки на груди. — Смешной. Я собирался спросить о том же самом. — Гарри — это твоя главная забота? — Так оно и есть. — Почему ты позволил ему уйти с Блэком? — небрежно спросил Северус, но его взгляд был жестким. — Блэк хорошо умеет прятаться. Я понимал, что рискую, но всё же верил в способность бывшего аврора держать нас в недосягаемости от других. Габриэль был полностью за это, и Гарри испытывал искушение. Я изложил свои мысли и мы договорились, что поедем. — Ты говорил с ним, — Северус наклонился вперед, ожидая объяснений. — А каковы твои цели, Снейп? — спросил Сайлас с тихим мурлыканьем. Северус откинулся назад. Он знал, что это справедливо. Он задал вопрос, и Сайлас ответил на него. Теперь настала его очередь. — Я нахожусь рядом с Гарри. Как и ты, я хочу для него самого лучшего, — увидев недоверчивое лицо подростка, его собственное посуровело. — А что бы ты хотел, чтобы я сделал? Директор только что исчерпал все силы, укрепляя защиту замка от бури, которую устроил Демон. Уизли и Грейнджер рассказывали ему истории о странном поведении Гарри и напоминали ему о той ужасной неделе в ноябре, когда вы с Габриэлом поочередно перехватывали контроль. Он также с подозрением относился ко всем отработкам Гарри. Я сделал все, что мог, чтобы Гарри не отправили обратно к Дурслям. Конечно, директор теперь знает о тебе и Габриэле, и это не было запланировано или желанно, но это было предпочтительнее, чем другие варианты. Что бы ты сделал, если бы он узнал о Демоне и о той силе, которой он обладает? — И ты берешь на себя ответственность за эту оставшуюся тайну? — спросил Сайлас, прищурившись. — Я был единственным взрослым свидетелем того происшествия и сказал ему, что буря пришла издалека. Если бы не это обстоятельство, он провел бы дальнейшее расследование. — Снейп встал, и его голос стал ломким и мрачным. — Я не обязан сидеть здесь и оправдываться перед тобой. Мне не нравится, что директор знает о состоянии Гарри больше, чем тебе. Теперь вопрос заключается в том, можем ли мы снова использовать ситуацию в своих интересах, и я считаю, что мы можем это сделать. Некоторое время Сайлас молчал. Он просто изучал человека перед собой. Северус ждал, что приговор падет сам собой. Все было бы в сто тысяч раз сложнее, если бы Сайлас активно работал против него. Он нуждался в поддержке Слизеринца. Тем более что он был регулятором для других личностей и имел самое сильное влияние на Гарри. — Хорошо. Пока я могу это принять, — ответил Сайлас и шагнул вперед, чтобы сесть в кресло, от которого отказался ранее. — Но имей в виду, что я наблюдаю за тобой, и если ты причинишь вред Гарри, я готов причинить ответную боль. Самое страшное было то, что Северус не сомневался, что у Сайласа есть знания и способности, чтобы причинить ему боль. Он понимающе кивнул, вспоминая, что подросток сделал с Локхартом, и гадая, на какие еще ужасы способен Сайлас. — Хорошо, — промурлыкал Сайлас, на этот раз с удовлетворением, а не с угрозой. — Почему бы тебе не рассказать мне, что Салазар рассказал о нас? В свою очередь, я поделюсь подробностями текущего состояния Гарри и объясню наши краткие телепатические связи. Северус согласился с этим и объяснил, что Салазар теоретизировал о происхождении Демона, текущем состоянии и возможных последствиях. Сайлас слушал молча, с темными и задумчивыми глазами, и сказал ему то, что он хотел знать, не комментируя возможную связь Волдеморта с Демоном. — Когда мы очнулись, границы между нами были размыты и сдвинуты. Только Мальчик смог выйти. Остальные были заперты в своих комнатах и лишены доступа в общую гостиную. Роза спала, как и Демон, но Габриэль не спал, и я мог поговорить с ним. Так же, как если бы я вышел в холл и заговорил с тобой. Мы знали, что происходит вокруг Гарри, как обычно, но обнаружили, что он может услышать нас, если мы закричим. Так что наша способность защитить Гарри была ограничена. Он был уязвим, и всё, что мы могли сделать, это увести его от ситуаций, с которыми он не мог справиться самостоятельно. Конечно, Габриэль не мог до конца понять это и, следовательно, он поддержал идею поездки с Блэком. В любом случае, дверь Розы исчезла. Гарри ещё не совсем исцелился, дверной косяк всё ещё врезан в стену, но принятие любви, потребность в одобрении и всё, что с этим связано, стабилизировало его и вернуло границы обратно к тому, какими они должны быть. Северус сложил пальцы перед своим ртом. — Я понял. — Как продвигаются поиски? — Дамблдор немного успокоился и начал принимать тот факт, что Гарри может быть не найден, пока сам добровольно не вернется в Хогвартс на следующий учебный год. — А Министерство? — Я знаю только, что они зашли в очередной тупик, не имея никаких новых зацепок. Сайлас кивнул и встал, собираясь уходить. — Как бы то ни было, я не одобряю то, что Гарри любит тебя. Или, если уж на то пошло, так сильно заботится о ком-то, но я не буду стоять у него на пути, поскольку это то, чего он явно хочет. В то же время не жди, что я буду сидеть сложа руки и ничего не делать, если эта новообретенная эмоция начнет использоваться против него. — Я понимаю, — тихо сказал Северус, но Сайлас уже ушел.