Broken Mind Fractured Soul

Гарри устроился на диване, готовясь к утреннему сеансу психотерапии. Завтрак был особенно хорош, и он чувствовал себя немного сонным, что делало его более открытым в ответ. Может быть, мне стоит давать ему зелье перед каждым сеансом, — размышлял Северус. — Я понимаю, что мои родственники чувствовали себя неуютно и боялись моих магических способностей, — задумчиво начал Гарри. — Я даже смирился и понял возможную ревность моей тети, но я всё ещё остаюсь собой. Я имею в виду, что я всё ещё человек, который заботился о них и о том, что они думали. Я очень много работал, чтобы сделать их счастливыми и сделать их жизнь лучше. Конечно же, они должны были увидеть это в какой-то момент? Я всего лишь ребенок. Я был ещё совсем ребенком. Почему... я просто не понимаю... — Всё не так просто, — мягко ответил Северус, когда Гарри уткнулся лицом в подлокотник дивана и заплакал. — Даже если бы у них была возможность видеть в тебе просто нуждающегося ребенка, они бы яростно отвергли эту концепцию, потому что это означало бы, что всё, что они делали до этого момента, было неправильным и ужасным. Они не могли смириться с этим в отношении самих себя. Они не могли позволить себе осознать, что они монстры. — Это нечестно... — Гарри выпрямился и вытер лицо рукавом. Северус был рад впервые увидеть сердитое выражение на его лице. — Я не хочу, чтобы они меня ненавидели! Я хочу, чтобы меня приняли! Даже они! — Гнев исчез в мгновение ока, оставив после себя горе. — Я не хочу, чтобы они дальше могли причинять мне боль, но я не могу перестать желать, чтобы они любили меня и чтобы ничего этого не случилось. Я злюсь, что они так несправедливо обошлись со мной, но я всё равно чувствую, что... они моя семья. Что я принадлежу им... Трудно оставить всё это позади. — Я знаю, что это так. — Северус не смог устоять перед болью в голосе Гарри и сел рядом с мальчиком, обняв его за плечи. — Но ты же не принадлежишь им, Гарри. Ты должен постоянно повторять себе это. Они ошибались насчет тебя. Они плохие люди. Я знаю, что тебе больно думать так о твоей семье, но это правда. Ты не заслужил их злобы. Я хочу, чтобы ты подумал о хороших вещах, которые ты сделал, и о людях, которые заботятся о тебе. Но самое главное, я хочу, чтобы ты знал, что ты не принадлежишь никому, кроме самого себя. Хотя ты действительно обязан уделять внимание людям вокруг и тем, кто заботится о тебе. Гарри слабо улыбнулся своему учителю и наклонился к нему. Северус редко предлагал физическое утешение, и он дорожил каждой минутой. — Хорошо, что ты и Нев всё время рядом. Это удерживает меня от того, чтобы жить прошлым, и напоминает мне, что люди на самом деле могут заботиться обо мне. Это всё ещё немного шокирует меня, что кто-то может это делать. — Это напомнило мне кое-что, — Северус отстранился и вернулся в свое кресло. — Твоя эмпатия очень сильна, и ты слишком хорошо знаешь эмоции Лонгботтома. Я наблюдал, как ты осторожно танцуешь вокруг него, чтобы убедиться, что он не расстроится от твоих действий, даже если это означает, что ты ведешь себя более жизнерадостно, чем на самом деле себя чувствуешь. — Разве это плохо? — В некотором смысле. — Северус откинулся назад и сложил пальцы домиком перед своим ртом. — Лонгботтом верит, что он действительно твой друг, но скоро он начнет сомневаться в этом, если ты будешь держать все свои истинные чувства и проблемы подальше от него. Друзья доверяют друг другу и делятся своим бременем. Я знаю, что твоё счастье действительно поднимает ему настроение, но будь осторожен, чтобы не впасть в привычку всё время притворяться. — Я понимаю, — задумчиво произнес Гарри. — Мне очень жаль. — Не стоит. Это ещё не проблема, и ты делаешь это, потому что заботишься о нем. Я уверен, что он это поймет. — Северус отмахнулся от извинений. — Вообще-то меня больше волнует сама эмпатия. Она сильнее, чем я когда-либо слышал, и я уверен, что ты был бы завален чувствами, если бы вокруг было много людей. Мы должны помочь тебе сдержать её, блокировать по своему желанию, иначе ты не выживешь в Хогвартсе. — Что же мне делать? — спросил Гарри, прикусив нижнюю губу. — Я научу тебя Окклюменции. Это искусство успешно удерживает мои эмоции от восприятия, поэтому оно также должно сдержать твою эмпатию внутри. — Прямо сейчас? — Нет. — Северус улыбнулся. — Это время только для твоей терапии. Вместо этого я воспользуюсь одним из двух твоих свободных часов после обеда. Гарри вздохнул, но согласился. — А теперь расскажи мне побольше о своем кузене. — Северус откинулся назад и мысленно приготовился не реагировать гневом на то, что он сейчас услышит.

xXxXxXx

Ремус появился как раз в тот момент, когда они садились обедать. Он рассказал им немного о пляже, на котором остановился Сириус (хотя и не сказал им точно, где именно), и о том, что они вдвоем делали. Северус молчал, каждые несколько минут издавая презрительные смешки. Мальчики не обращали на него внимания, смеялись и разговаривали со своим другом и наставником. Когда ужин закончился, Гарри пообещал встретиться с Северусом в гостиной через час, чтобы поработать над Окклюменцией, и убежал с Невиллом и Ремусом. Северус покачал головой и принялся за зелья. — У меня есть кое-что для вас двоих. — Ремус улыбнулся и повел мальчиков в комнату Гарри. Она стала неофициальной штаб-квартирой их розыгрыша. — Ну и что же? Есть ли у него ответ на эту миниатюрную проблему? — взволнованно спросил Гарри. Даже Невилл начал понимать эту шутку. — Да. — Ремус рассмеялся. — Он также прислал несколько книг и свои заметки о том, как стать анимагом. — Неужели? — Невилл явно заинтересовался. — Мы сделаем это позже! — настаивал Гарри. — Что же нам делать, чтобы стать маленькими Снейпами? Раздался хлопок, и рядом с ними появился Оми. — У меня есть Полиморфное зелье, юные господа. Этого достаточно для вас обоих. — Как раз вовремя, Оми! — воскликнул Гарри и взял флаконы у эльфа. Оми немного потанцевал и безумно ухмыльнулся, прежде чем исчезнуть. Они все рассмеялись и вернулись к своим планам. Теперь всё, что им нужно было сделать, — это применить заклинание, которое дал им Сириус, чтобы стать меньше, и решить, когда нужно будет разыграть эту шутку. Ремус помогал ему изо всех сил, и слишком скоро Гарри выбежал из комнаты, опаздывая на урок со Снейпом. Ремус помог Невиллу немного прибраться и спросил подростка, не хочет ли он прогуляться снаружи. Невилл радостно согласился, и они тихо переговаривались, пока шли на улицу.

xXxXxXx

Гарри вошел в гостиную и увидел, что Северус уже там, стоит у камина и потягивает из маленького хрустального бокала. Янтарный цвет жидкости подсказал Гарри, что должно быть там что-то алкогольное, и он удивился, зачем это понадобилась его учителю. Он видел этого человека пьющим только тогда, когда ему становилось особенно трудно на сеансах психотерапии. — Садись, — сказал Северус и указал на диван. Гарри сделал, как ему было сказано, и выжидающе посмотрел на своего учителя. — Окклюменция — очень сложное искусство, — начал он медленным, мелодичным голосом, который всегда заставлял Гарри полностью расслабиться. — Это обратное искусство медитации, которому я учу Лонгботтома. Медитация — это искусство полного раскрытия себя. Окклюменция — это искусство закрывать свой разум. При медитации ты поглощаешь все внешние раздражители и отказываешься от своего сознания. Ты улавливаешь ощущение того, что становишься единым с окружающим миром, пока ты не отстраняешься и все когнитивные паттерны мышления полностью не прекращаются. Окклюменция — это процесс фокусировки сознания вовнутрь и сосредоточение на чем-то одном до такой степени, что оно становится живой стеной между внешним миром и внутренним. Понимаешь, Гарри? — Да, — ответил он мягко, убаюканный голосом наставника. Северус молча устроился на диване рядом с подростком, довольный тем, что Гарри расслабился, насколько это было возможно. — Ты мне доверяешь? — Да, — легко ответил Гарри. — Тогда просто расслабься, — тихо сказал Северус, поймав его сонный взгляд своим. Постепенно цвета и пространство комнаты расплылись, и всё, что осталось — это зелёные глаза напротив. Северус скользнул вперед и миновал слабые барьеры разума подростка. Спокойные мысли лениво кружились вокруг него. Северус тщательно искал воспоминания и легко находил их. Там было естественное сопротивление, но ничего такого, что Северус не смог бы преодолеть ловким маневрированием. Он огляделся и увидел вдалеке дверь. Он предположил, что это приведет к другим личностям. Сгорая от любопытства, он стал искать воспоминания, связанные с дядей Гарри, но нашел их в очень малом количестве. Это означало, что воспоминания и переживания личностей были отделены друг от друга и не могли быть достигнуты через Окклюменцию, если только личность, пережившая данную ситуацию, не находилась на поверхности. Дверь, про которую он узнал от Салазара, просто вела в комнату души, а не в сознание других личностей. Это было хорошо. Особенно если Дамблдор попытается это сделать. По крайней мере, так Гарри был защищен. Возвращаясь к делу, он осторожно потянул сознание Гарри и направил его к своему собственному разуму. Мальчик сопротивлялся ещё сильнее, но Северус успокаивал его, излучая непоколебимость и уверенность в себе. В голове Северуса Гарри огляделся, действуя очень осторожно, ни к чему не прикасаясь и не читая никаких воспоминаний, сверкающих и мелькающих, как рыбы в ручье. Он с изумлением наблюдал, как поток набухает и превращается в реку, а затем всё, что он мог видеть, — это океан. Ничто не говорило ему о том, что он был в сознании человека. Просто вода — она была везде . Он вздрогнул и понадеялся, что ему никогда не придется видеть неспокойные воды. Он знал, что обязательно заблудится. Он почувствовал, как поднимается твердая, но мягкая волна и выталкивает его наружу. Внезапно он снова оказался в гостиной. Он растерянно моргнул и медленно собрался с мыслями. Сначала вернулся цвет, потом звук, а потом он снова почувствовал диван под собой и свою одежду на коже. Это было очень странно, и он решительно покачал головой. — Ты следил за тем, что я делал? — спросил Северус, когда дыхание Гарри выровнялось и его глаза ясно сфокусировались. — Думаю да. — Это может быть любой предмет, способный полностью завладеть твоим вниманием. Это не обязательно должен быть стихийный элемент. Есть ли у тебя какие-нибудь мысли о том, что это может быть? Гарри нахмурился и покачал головой. — Но как я могу ходить, функционировать и поддерживать Окклюменцию одновременно? Северус улыбнулся, и его тёмные глаза весело блеснули. — Предмет или вещь, которая станет твои фокусом, — это просто щит. Как только ты полностью его возведешь, ты сможешь отступить назад и продолжить взаимодействовать с миром. Моя вода стоит между тобой и мной. Я нахожусь на другой стороне, думая так же нормально, как и ты сейчас. Конечно, всё действительно ощущается немного по-другому. Нет фоновой болтовни, и тебе будет трудно одновременно держать щиты и выполнять несколько задач, но ты сможешь функционировать. — Кажется, я всё понял. — Гарри улыбнулся. — Как ты думаешь, какой щит мне подойдет лучше всего? — Это можешь решить только ты. Мы, вероятно, потренируемся с несколькими, прежде чем ты сделаешь свой выбор. — Северус сделал ещё один глоток своего напитка. — Может быть, какой-нибудь цветок или растение. Или метла, или снитч. — Небо, — подсказал Гарри. — Мне всегда нравилось работать в саду и смотреть на широкое голубое небо. Это также одна из причин почему мне подолгу нравится летать. — Тогда небо, — сказал Северус, соглашаясь с этой мыслью. — Какого рода? Ты должен знать каждую деталь. Ты должен полностью сосредоточиться на нем. Есть ли там облака? Есть ли в поле зрения солнце? Какой оттенок синего? Какая температура воздуха? Есть ли ветер? Гарри застонал. — Ты специально всё усложняешь. — Уверяю тебя, что без моей помощи эта тема будет трудной. — Северус усмехнулся. — А теперь закрой глаза и начинай строить свое небо.

xXxXxXx

Несколько часов спустя, после ужина, Северус и Невилл заканчивали свою партию в шахматы, а Мальчик забился в угол комнаты, всхлипывая каждые несколько минут. Они добились некоторого прогресса. За всё это время Мальчик ни разу не закричал, не умолял и не рыдал. Когда время вышло, Гарри вернулся и, моргая, посмотрел на своих друзей. Невилл слабо улыбнулся и помог ему встать. — Медленно, но верно мы преодолеем это, — успокаивающе сказал Северус, положив руки им на плечи. — Поспите немного. — Спокойной ночи, профессор. — Спокойной ночи, Северус. Они медленно поднялись в комнату. Они действительно устали. Сегодняшняя тренировка казалась более тяжелой, чем обычно, и их тела болели. Не говоря уже об эмоционально истощающих конфронтациях Невилла с Ремусом и занятиях Окклюменцией Гарри. Невилл долго принимал горячую ванну, а Гарри, ожидая своей очереди, сделал запись в своем дневнике и написал несколько строк, чтобы ответить на ночные бредни Рона.

xXxXxXx

Гарри вернулся в свою комнату после купания, чувствуя себя согревшимся и сонным. Он был удивлен, обнаружив, что Невилл всё ещё ждет его и сидит на кровати, но он с радостью подполз к нему. — Ты выглядишь лучше, — сказал он. — Ремус поговорил со мной. — Невилл покраснел. — Он... он раньше... резал себя... как я. — Я рад, что он помогает. — Гарри обнял его. Он прекрасно понимал, что только он может обнять Невилла так, чтобы подросток не напрягся. Он удивлялся, почему это так, но никогда не осмеливался спросить. — Северус очень помогает мне с тем, что я помню, когда рос вместе с моей семьей... Это действительно тяжело. — Не хочешь рассказать мне об этом? — неуверенно спросил Невилл. Гарри описал некоторые вещи, которые произошли, и то, что он сделал, как Роза. Он не стал вдаваться в подробности, потому что не хотел расстраивать своего друга, но он помнил, что сказал Северус, и знал, что не стоит полностью скрывать это от Невилла. И ему действительно было приятно поговорить об этом с кем-то своего возраста. Это заставляло его чувствовать, что, возможно, он был сильнее своего прошлого, как будто оно не могло причинить ему боль ещё очень долго. — О, Гарри. — Невилл сжал своего друга в объятиях. Гарри позволил ему это, чувствуя себя тронутым, так как он чувствовал гнев и печаль Невилла за него. — Мне так жаль, что они так поступили. Они же настоящие ублюдки! Гарри рассмеялся. — Северус сказал также. — С тобой всё будет в порядке? — забеспокоился Невилл. — Я в полном порядке, Нев. Честное слово, — пообещал Гарри, ложась и зевая. — Теперь у меня есть ты, Северус, Ремус и Сириус, чтобы заботиться обо мне. — Спокойной ночи, Гарри. Я люблю тебя, — прошептал Невилл сонному подростку. — Спокойной. Люблю тебя, — ответил Гарри, прежде чем заснуть.

xXxXxXx

Часы пробили полночь. Было тихо; и Невилл, и Северус уже давно легли спать. Даже домовой эльф спал. Это было любимое время суток Сайласа. Было приятно выйти и потянуться. Его хорошее настроение только усилилось, когда он услышал тихий стук в окно. Он подошел и молча открыл его. Филин Малфоя влетел внутрь и подвергся быстрому магическому поиску. И снова птица и письмо были чисты, и Сайлас ухмыльнулся, освобождая письмо из лапы птицы. — Возвращайся завтра. В это же время, — приказал Сайлас, уже сосредоточившись на пергаменте в своих руках. Птица издала возмущенный крик и улетела в ночь. Дорогой Поттер, Интересно. Так ты ответишь на мои вопросы? Хорошо. Вот они. Что на самом деле произошло между тобой и этим некомпетентным дураком Квирреллом? Что же на самом деле произошло в Тайной Комнате? А что случилось в конце прошлого года с Блэком? Я знаю, что ты был вовлечен во все три дела. Не хочешь ли пролить свет на эти загадки? Но, конечно, ты уже предупредил меня, что можешь быть скуп на ответы, которые касаются тебя самого, так что как насчет некоторых других моих вопросов? Правда ли, что его отец от имени директора школы приказал Уизелу подружиться с тобой в поезде в первый год обучения? Это правда, что твоя маленькая магглорожденная подружка отчитывается перед директором ещё со второго курса? Неужели им действительно было велено следить за тем, чтобы ты были подавлен, и не позволять тебе заводить другие дружеские отношения, даже на собственном факультете, которые могли бы подорвать контроль директора над тобой? Ну, я действительно считаю, что на данный момент этого достаточно. Пусть твой бойкий язычок будет сколь угодно скромным, Поттер, я в конце концов найду истину, но в знак доброй воли, что ты можешь быть откровенен на некоторые темы, упомянутые выше, я открою тебе кое-какую информацию, которая может тебя заинтересовать. Очень близкие друзья сообщили моему отцу, что в Азкабане произошло второе волнение. Похоже, побег Блэка вдохновил некоторые круги. Вопрос о том, кто и что это за тайна, всё ещё остается под вопросом, но как... ходят слухи, что кто-то инсценировал свою собственную смерть и, когда они были выброшены, как вчерашний мусор, был совершен побег. Очень увлекательно. Два побега в течение года из тюрьмы, из которой предположительно неизбежно сбежать. Думаю, это просто показывает, что всё возможно. Твой, Змеиный принц P. S. Я благодарен за прозвище, Поттер. Я думаю, что оставлю его себе. Оно подходит, ты согласен? Сайлас перечитал его дважды, просто чтобы убедиться, что он понял всё правильно. Всё было возможно, да? Даже обратить слизеринца против Темного Лорда? Не намекает ли Драко на то, что он не удовлетворен своими нынешними союзами? Он даже представить себе не мог, какой была жизнь Драко вне школы или когда он рос. Он знал лучше, чем кто-либо другой, насколько бесценной может быть маска. Как много из того, что Драко делал в школе, было маской? Неужели Сайлас настолько сильно хочет знать, чтобы попытаться это выяснить? Да. Он это сделает. Почему? Сайлас оглядел лес, который был виден только при свете луны, обдумывая свои доводы. Забавно было играть с мальчиком из Слизерина, забавно было иметь и выражать силу, и приятно было беседовать с кем-то, кто не имел никаких ожиданий или предположений. Он намекнул, что всё не так, как кажется, и Драко заглотил наживку, охотно открыв себя для переписки, где он понятия не имел, чего ожидать. Они не знали друг друга, они недолюбливают друг друга, и именно это делало Драко таким привлекательным для него. Это была игра, опасная и захватывающая. Это было упражнение в хитрости и манипуляциях. Это заставило его почувствовать себя свободным и всего на несколько мгновений позволило ему игнорировать более сложные и трудные вещи в своей жизни. Поэтому Сайлас сел за стол и начал медленно обдумывать свой ответ. Он решил, что будет играть в недотрогу, намекая, что даст больше, если Драко взамен ответит тем же. Поэтому он написал версию событий, произошедших в течение первого года обучения. Он опустил все упоминания о своем диссоциативном расстройстве личности, но рассказал, как он и двое других членов Золотого трио собрали головоломку с украденным свертком. Когда дело дошло до описания битвы с Квирреллом, он опустил ту часть, где появился Демон и начал разрывать то место на части. Он просто сказал Драко ту ложь, которую сказал ему Дамблдор: что именно любовь его матери сожгла и убила одержимого Квиррелла. Он даже не потрудился сказать, кто управлял их бывшим профессором. Он полагал, что Драко мог бы выяснить эту часть самостоятельно, а если нет, то он не заслуживал этого знать. Что же касается ответов на вопросы о Роне и Гермионе... он не знал... он не был уверен в правдивости этого вопроса. Он не любил их, но Гарри любил, и он не мог предать их, не создав конфликта со своим вторым я, и он не сделал бы этого, если бы у него не было лучшего доказательства против них, чем информация из вторых рук от слизеринца, которому он не мог доверять. Поэтому он ничего не написал, зная, что не упоминать об этом вообще было бы само по себе красноречиво, но он мог бы разобраться и/или поработать с этими последствиями позже.

xXxXxXx

Через два дня после того, как Сайлас получил письмо Драко, и через день после того, как он отправил свой ответ, наступило двадцать восьмое июня. Было солнечное субботнее утро. Северус спустился к завтраку, рассчитывая поесть в одиночестве, так как он сказал мальчикам, что это будет единственный день, когда они смогут делать всё, что им заблагорассудится. Он чувствовал, что два дня в неделю — это слишком щедро и пустая трата важного времени, но он уступил совету паршивого оборотня, что ограничивать мальчиков от развлечений и отдыха было бы ужасной тратой прекрасной возможности для них. (Конечно, Северус сказал себе, что он просто делает это, чтобы иметь некоторое время для работы над своими экспериментами и личными проектами, которые были отложены. Он определенно не признавал, что этот несчастный человек был прав, или, что ещё хуже, что он был прав.) Поэтому он был потрясен, когда обнаружил, что столовая занята. Шок усилился, когда он осознал, что смотрит на два одинаковых изображения самого себя, вернее, смотрел бы, если бы был всего на несколько дюймов выше пяти футов. Пропорции были идеальными, и две тревожно знакомые усмешки расползлись по двум лицам напротив него. Северус почувствовал, что его собственная усмешка растет в ответ, и он впился взглядом в двух самозванцев, всё ещё слишком потрясенный, чтобы остановиться на какой-то одной реакции. — И что же, по-вашему, вы делаете? — требовательно спросил он, сверкая глазами. Он надеялся, что запугивание покажет, кто такой Лонгботтом, но превращение было слишком полным. Его лицо, естественно, было не очень выразительным (за исключением гнева или раздражения), и хотя лицо одного ребенка стало пустым, а другой нахмурился, он не мог определить, какое выражение принадлежит Лонгботтому, а какое — Гарри. — Доброе утро, профессор, — сказал тот, что сидел справа, тот, чье лицо было хмурым. — Не хотите ли позавтракать, профессор? — другой лениво указал на стол и еду, лежащую на нем, которая уже остывала. Северус стиснул зубы, услышав свой собственный голос и наблюдая, как его собственные манеры используются против него. Они что, издеваются над ним? Что же всё это значило? Как будто услышав его мысли, что было невозможно, так как его ментальные барьеры всегда были готовы и нависали, тот, что слева, снова заговорил. — Неужели я должен брать очки за то, что впустую потратил такую прекрасную еду? Северус свирепо посмотрел на него, теперь уверенный, что это был Гарри. Лонгботтом никогда бы так с ним не заговорил. — Не беспокойтесь, профессор. Это изменение не является постоянным, но я бы хотел сделать зелье и посмотреть, увеличит ли это мои навыки, — сказал другой и заставил Северуса усомниться в своей предыдущей догадке. Конечно же, Лонгботтом тоже этого не скажет. — Тебе понадобится нечто большее, чем смена внешности, чтобы улучшить свои жалкие навыки в зельеварении, — огрызнулся Северус, но затем ухмыльнулся. — Даже если бы ты выбрал довольно хорошую форму для такой задачи. — И что же ты предлагаешь? — усмехнулся тот, что справа. — Чудо. — Северус усмехнулся, увидев презрение на одном лице и приподнятую бровь на другом. Завтрак прошел с испытующим подшучиванием, пока Северус пытался понять, с каким мальчиком он разговаривает. Это стало забавным в смешном смысле. Каждый раз, когда он был уверен, что знает, кто есть кто, они делали или говорили что-то такое, что сбивало его с толку. Если и было что-то, что он любил, то это был вызов, и у него было достаточно времени, чтобы догадаться. Мальчики следовали за ним повсюду, за исключением тех случаев, когда они, скорее всего, спешили восстановить свою форму, но всегда возвращались быстро. Даже в лабораторию зелий. Он был уверен, что это сделает всё абсолютно ясным. Никто так не мог испортить такое зелье, как Лонгботтом, но мальчики были мудры и на самом деле не занимались приготовлением ингредиентов, и даже Лонгботтом не мог испортить это. — Поттер! — рявкнул он, и оба мальчика повернулись к нему с нетерпеливым ожиданием, которое так естественно отразилось на его лице. Он ухмыльнулся, и мальчики торжествующе улыбнулись, узнав, что выиграли еще один раунд. — Это просто смешно, — прорычал он. Они находились в подземелье уже несколько часов, и обед прошел без единого слова жалобы от двух миниатюрных самозванцев. — Немедленно сними это заклинание. — Уже сдаетесь, профессор? Северус ухмыльнулся и помчался вверх по лестнице вместе с мальчиками, крадущимися за ним, как утята за своей матерью. Он почти добрался до столовой, когда вспышка света из проходящей мимо комнаты заставила его в мгновение ока вытащить палочку, стоя в защите между потенциальной угрозой и подростками. Его собственный смех достиг его ушей, и он понял, что держит невинно улыбающегося Ремуса, который уже не так невинно держал волшебную камеру, на острие палочки. — Это ты их подговорил, — прорычал он. — Что ты имеешь в виду, Северус? — ласково спросил Ремус. — Я думаю, это большой комплимент, что мальчики пошли так далеко, чтобы подражать тебе. Его раздражение ослабло, когда он сел за стол. Он обнаружил, что в то время как подростки были чрезвычайно осторожны, чтобы не выдать себя все утро, их общение с Ремусом давало красноречивые намеки. Самодовольный, он откинулся назад и тихо засмеялся, глядя на троих, которые были так уверены, что одурачили его. Он мастерски сдерживал злую ухмылку, готовя план мести. — Гарри, — сказал он переодетому мальчику справа. — Мне нужно поговорить с тобой, если ты не возражаешь. Наедине. — А это не может подождать? — сардонически спросил миниатюрный Снейп слева. Впечатление было настолько прекрасным, что Ремус с трудом подавил смех. — Сейчас не самое подходящее время, — усмехнулся тот, что был справа. — Боюсь, что это не может подождать. Я собирался сообщить тебе эту новость сегодня утром, но мне пришлось отложить её из-за этой глупости. Теперь пойдем. — Но как ты можешь быть уверен, что я — Гарри? — мальчик ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Не смей сомневаться в моей способности определить личность человека, ребенок, — сказал он с ледяным гневом в голосе. — Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело. Я сразу понял, кто ты, сегодня утром! Мне надоело потакать тебе. Следуй за мной. Сейчас. Юмор в комнате исчез, и Снейп, подвергшийся нападению, посмотрел на другого. Северус не видел никакого ответа, но мальчик стоял, не говоря ни слова. Северус развернулся и направился в гостиную. Его уменьшенное изображение неохотно последовало за ним. Как только подросток оказался в комнате, он закрыл и запер дверь с сильным взмахом своей волшебной палочки. Он сцепил руки за спиной и бесстрастно посмотрел на подростка сверху вниз. — Мы обсуждали, что делать следующим летом, и я получил известие, что твоя просьба возможна. Я помогу тебе собрать вещи и купить всё необходимое для переезда. Поздравляю. — Благодарю вас, сэр, — ответил маленький Снейп, и в его глазах появилась неуверенность. — Я знаю, как много ты на это надеялся, и очень рад, что всё получилось. Всё, что тебе нужно сделать, это подписать здесь. У тебя осталось около трех минут до истечения контракта, и этот шанс ускользает, поэтому, пожалуйста, поторопись. Я уверен, что ты будешь счастлив наконец-то рассказать этому грязному волку и своему другу эту новость. Он протянул подростку толстый свиток и развернул его так, чтобы была видна нижняя строка, требующая подписи. Он призвал перо и чернила и тоже передал их. Меньший Снейп просто смотрел на него в замешательстве, и Северус на мгновение подумал, что его план не сработает. Он нахмурился. — Чего же ты ждешь? У тебя осталась всего минута! — рявкнул он. Подросток схватил перо и свиток и выскочил из комнаты. — Гарри! — проревел он. — Быстрее! У тебя осталось меньше минуты! Подпиши это! — Обезумевший подросток поспешил в столовую. Второй Снейп вскочил на ноги, и Ремус нахмурился. — Что случилось? — Потребовал Гарри/Снейп. — Твой летний контракт! Скорее! — Невилл/Снейп отчаянно умолял. — О чем ты говоришь? — Свиток был принят с выражением озабоченности и недоумения на лице. Другой подросток открыл рот, чтобы быстро выдохнуть объяснение, но было уже слишком поздно. Свиток растворился в шипящем дыму. Невилл застонал в отчаянии, но прежде чем остальные успели двинуться, чтобы утешить его, их внимание привлек мрачный смешок. Северус стоял, скрестив руки на груди, с довольной улыбкой на лице. Гарри/Снейп хмуро посмотрел на него, а Невилл/Снейп, казалось, вот-вот заплачет. — Сотри это выражение с моего лица, Лонгботтом. Это отвратительно. — Злая, ликующая улыбка медленно расплылась. — Я считаю, что эта игра окончена. Я победил. — Вы... вы хотите сказать, что это был трюк? — Потребовал ответа Невилл. — Ну конечно, — ухмыльнулся Северус. — О, слава Мерлину! — Невилл рухнул в кресло в столовой, и зал взорвался смехом. Даже Северус присоединился к ним.

xXxXxXx

Всё были довольны тем, как обернулся этот розыгрыш, и мальчики надеялись, что Ремус скоро получит снимки, которые Оми тайно делал в течение дня. Им не терпелось их увидеть. Гарри особенно гордился тем, что игра продолжалась так долго. Невилл прекрасно справился. Кто знал, что изменение его внешности сотрет так много неуверенности подростка? Гарри удовлетворенно свернулся калачиком на боку, обдумывая следующий сюжет. Перед отъездом Ремус отвел его в сторонку, чтобы посмотреть, что он думает о том, чтобы отвезти Невилла в маггловскую деревню для небольших покупок в следующую субботу. (Ремус уже договорился с Сириусом на следующую субботу.) Гарри с готовностью согласился и даже уговорил Ремуса позволить ему помочь оплатить все расходы. Это будет просто замечательно! Гарри? Ты здесь, приятель? Гарри протянул руку и придвинул к себе пергамент. Да, Рон. Я здесь. Ты прочел мое сообщение? Да! Эта шутка с Сириусом была чертовски блестящей! Как ты уговорил его? Гарри написал своему другу краткое описание розыгрыша, и сказал, что проделал её с Сириусом, но даже не упомянул, как он это сделал. Мой секрет, — написал он теперь с игривой улыбкой. Он думал, что это рассердит его друга, но с удивлением обнаружил, что ошибся. Окей, хорошо! — слова вернулись так же быстро и игриво, как он их написал. — Как только я прочитал про него, я рассказал близнецам, так что у меня есть довольно хорошая идея, как ты это сделал, по их предположению. Кстати, они передают привет и хотят, чтобы ты знал: они рады, что тебе так весело. Передай им привет и спасибо от меня, — с улыбкой написал Гарри. Ну, если у тебя есть какие-нибудь фотографии этого розыгрыша, я бы с удовольствием посмотрел их позже! Я посмотрю, что можно сделать, — Гарри улыбнулся, — Спокойной ночи, Рон. Поговорим завтра. Спокойной ночи, Гарри. Да. Это был очень хороший день. Гарри отложил свой пергамент и выключил свет, засыпая с улыбкой на лице.

xXxXxXx

Прошла неделя, но ничего интересного не произошло. Они закончили свою домашнюю работу и получили одобрение Северуса. Их изучение трансформации анимага началось. К сожалению, вторник начинался не так гладко. Гарри вошел в гостиную на утренний сеанс терапии после завтрака, чтобы встретиться со своим наставником в очень решительном настроении. — Мне нужно поговорить с Сайласом. У нас было соглашение, которое он не смог выполнить, — спокойно сказал Северус. — Если ты чувствуешь, что можешь пропустить сегодняшний сеанс, я хотел бы сейчас всё уладить. — Окей. — Гарри нахмурился и сел на диван. Он закрыл глаза и стал ждать. Через мгновение он снова открыл их, пожав плечами. — Ничего не происходит, сэр. — Я всё понимаю. — Северус сел на свое место и мрачно сцепил пальцы перед лицом. — Есть то, о чем вы должны быть осведомлены. — Но он не получил никакого ответа, не то чтобы Северус этого ожидал, но тут Гарри ушел, а Габриэль оказался на его месте. Гриффиндорец бросил на Снейпа вызывающий взгляд и направился к двери, но Северус запер её. Габриэль резко развернулся и зашагал обратно. Северус позволил своему нетерпению проявиться, но конфронтационная личность проигнорировала это. Подросток уже достал свою волшебную палочку. — Выпусти меня, Снейп. Ты уже знаешь, как мы к этому относимся. В этом нет необходимости. — Я прекрасно знаю, что нужно, а что нет. Это необходимо, — непреклонно ответил Северус. — Я также знаю, что сеансы в том виде, как их проводит Гарри, не помогут Сайласу. Ты не должен позволять ему убегать от этого. Ты должен поддержать меня в том, чтобы побудить его заняться этим вопросом. Ты, как никто другой, должен понимать, как опасно позволять подобным ситуации накапливаться. Габриэль смотрел настороженным взглядом, и Северус отдал бы всё, чтобы послушать внутренний разговор, который, как он был уверен, вел грифиндорец со слизеринцем. Однако он был заинтригован интенсивной защитой Сайласа со стороны Габриэля. Он понимал их как находящихся на более безразличных/терпимых условиях, не вовлеченных в союз и возможную дружбу. У Северуса было тревожное чувство, что он упускает что-то очевидное и малозаметное, что-то чрезвычайно важное, но у него не было больше времени на размышления, потому что Сайлас занял место Габриэля. — Чего ты хочешь, Снейп? — Сайлас прищурился и скрестил руки на груди. Он даже не потрудился подойти ближе или вернуться на диван. Он предпочитал, чтобы между ними было как можно больше дистанции. Он старался не показывать своего беспокойства из-за того, что его заперли в комнате или заставили подчиниться воле мастера зелий, но он знал, что наблюдательный человек видит это в его позе. Он позволил раздражению, презрению и гневу подняться на первый план в своем сознании. — Ты зря теряешь время. Мне нечего тебе сказать. — Почему? — спокойно спросил Северус. Ничего не выйдет, если спровоцировать пугливого подростка. Сайлас ничего не ответил. Он бесстрастно смотрел на Снейпа и ждал. Он не хотел давать ещё один шанс. Это был ход Северуса. Профессору тоже не потребовалось много времени, и Сайлас втайне был этому рад. В конце концов, ему вовсе не хотелось торчать здесь весь день. — Очень хорошо. Если ты не хочешь говорить о себе, тогда я буду говорить сам. — Северус откинулся назад и опустил руки на колени в обманчиво расслабленном жесте. — Сайлас немного расслабился. — Вообще-то я хотел бы рассказать тебе одну историю. Мою историю. — Сайлас расслабился ещё больше, настолько, что, когда Северус указал на диван, он без колебаний занял предложенное место. Северус криво усмехнулся и начал свой рассказ.