Побег
15 апреля 2019 г., 12:08
Смотри в меня в упор. Что видишь — то моё. Хотел моей свободы — Так получи вдвойне. (Антитела)
На парах и семинарах я отсутствовал. Тушей лежал на парте, смотрел в проектор или в комп и не понимал, для чего я тут, почему ко мне обращаются и чего хотят, ведь до диплома ещё много месяцев. Мне не было грустно или тоскливо. Органы перестраивались на новый лад, работали медленнее, аккумулировали больше сил, хотели больше часов сна и умиротворения. Учиться вновь сосуществовать лишь с собой, вспоминать, что вселенная не крутится вокруг меня, сужать орбиты. После Захара не осталось ни пылинки, ни соринки вроде пропущенных звонков и зубных щёток. Я же явно забыл у него какие-то свои шмотки, завалившиеся за диван у окна, но какое это имеет значение? Чистый лист жизни. Свернуть трубочкой и поджечь над свечкой — настолько он был девственно бел. В общежитии время будто и не меняло своей точки — как съехал я год назад отсюда к Зару, появляясь лишь во время сессий, так оно и застыло. Аршак стабильно приходил поздно, до темноты вколачивая в себя тренировки или ходя на какие-то там курсы повышения квалификации. Втаптывал обувь в угол и тут же вжимал себя в одеяло — после душа его ёжик смешно топорщился иголками. Я за ним наблюдал словно из-за стекла террариума. Зверушка забавная, большая и с добрыми глазами. Мы разговаривали ни о чём, вроде преподавателей и кто чем сегодня занимался. Он не выглядел тупым, но я не находил в себе рвения для приватной беседы. — Я прихожу с трени, а ты всегда тут, — Аршак оттащил свою лопоухую голову от подушки и уставился на меня. — Не всегда. — Ты въехал пару недель назад, и я ни разу не видел, чтоб тебя не было. Хандришь? — По-осеннему. Я отвернул нос и уставился обратно в ноут, рассматривая какой-то трактат о бизнесе. — Развейся, Ромыч, а то как этот самый… И затих у себя в углу, отсвечивая лишь слабеньким квадратиком экрана телефона. А я задумался, переключил вкладку на соцсеть и всмотрелся в список друзей.***
Договорились с парнями на пятницу. Просто в бар сходить, выпить и узнать, что нового. Во мне ничего не горело, а вот вся тройня мальчиков-зайчиков разом написала в конференции, что только за. Сказали, что соскучились. Наше приятельство тянулось от школы, со средних классов, когда пацаны фильтруют себе самых классных и крутых на вид друзей, собираются в команду, называют её «Бумер» и пытаются казаться взрослыми. Кто-то по итогу отчалил в шарагу, кто-то прямиком в СПбГУ, но в целом наша связь сохранилась как нечто памятное. Сели за большущий стол, назаказывали пива и гренок, успев поругаться, кто будет с чесноком, а кто хочет тёмное, а не светлое. — Рома, ну ты даёшь, я думал, ты там издох совсем! — Славка ошалело улыбнулся после первой кружки и тут же завёл тему на меня. — Во-во, умотал там со своим хахалем, и всё, ни свиста, ни эсэмэсочки, — Максим состроил грустную рожу и утёр глаз тощей рукой. — Да мы расстались. Я бы не хотел говорить об этом, — я обрубил тему и полез под стол за упавшей вилкой. — Да ты подож-ж-жди, Роман Алексеич, мы же все это… не прошаренные в теме, не знаем, как успокаивать… Я от неожиданности вписался виском в ножку стола и резко вернулся в положение «сидя». Иметь в группке натуралов одного гея — штука заманчивая и экзотичная. Я понимал, что все их подколки и смешки от незнания и любопытства, но сейчас это морозило, а не забавляло. — Какой теме? — Этой самой. Что вы там, не поделили, кто кого? — Ещё раз? — Не закипай, Ром, мы ж по-доброму. Так что случилось там у вас? — Это самое и случилось. — Ой, да и хуй с тобой, не говори потом, что мы не спрашивали! И продолжили пить и разговаривать обо всём вместе и наперебой. Я покрутился на стуле, повертел в руках кружку, размазал по столу каплю пива и встал. — Куда? — Отлить. Прихватил куртку с вешалки у выхода и свалил восвояси. Для полной чистоты — закинул Славке на карту денег и подписал: «Расплатись за меня». Внимательный взгляд Аршака прилип к телу, как только я вмёлся в комнату и с размаху кинул сумку на кровать. Та пролетела мимо, свалилась на пол, харкнула внутренностями. Сидел, молчал, а потом: — Ты как? — Хуёвая идея была развеяться. — А, — он нахмурился и выдал абсолютно искренне: — Извини, друг. Не знаю, что меня поразило больше — просьба о прощении или же то, что он считал меня другом. Но в любом случае, я не хотел тревожить его большое медвежье сердце. — Забей, не ты же меня туда тащил. — А что случилось-то? — Случилось, что я — пидор, Аршак. А друзья не вникают в мои личные трагедии. Повисла тишина, во время которой я успел представить своё лицо, размазанное по полу его кулаками. Но всё было спокойно. — Ничего ответить не хочешь? — Я не мастер в подборе слов, — и тут он улыбнулся и потёр затылок. Я покосился на него. — Ты и сам, что ли, парней любишь, а? Он пожал плечами и выдал смертоносно честное: — Не, я девочек люблю. Ну, в этом самом смысле. А так вообще всех людей. — Мне кажется, ты из какой-то книжки вышел. — А? — Слишком добренький. — Не ищи во мне гнилья, если так не видишь. — Окей. Помолчали, посидели. Я успел продумать маршрут до душа, когда Аршак вдруг вскинулся, вылупился на меня и едва ли не крикнул: — У тебя кроссы есть, Ромыч? — Есть, но размера на три тебе малы будут. — Да не мне, у меня свои найки есть! — Так и зачем? Он не ответил, скакнул в угол и принялся шнуроваться. Вскочил обратно, пыхнул довольно: — Давай поднимайся, одевайся! Шорты там нацепи, штанцы, — приблизился и дал ладонью по плечу. — Не задавай вопросов, погнали!***
Темнело осенью быстро, а дождь на духоту менялся ещё быстрее. Асфальт чернел провалами и трещинами, влажно и густо блестел, и людей вокруг почти не было. Я же вернулся практически на последнем поезде метро, а завтра был четверг. Аршак медленно прошёлся со мной по улице, завернул на проспект и, переступив на месте, побежал вперёд. Через несколько метров обернулся на меня и прикрикнул: — Давай за мной! Из горла лезло возражение, но губы слиплись, а глаза сощурились. И меня рвануло вперёд за ним. Так, будто это было крайней необходимостью. Я не бегал со школы. На пары по физре принёс липовые справки, отчеканил рефераты и забыл обо всём этом. В спортзал не ходил, хотя Захар бывал там постоянно. И мы могли бы пересекаться. — Пошёл ты! — крикнул себе под ноги, внимательно следуя зрачками за белыми полосами на носках. Они быстро сменялись по сторонам, лужи превратились в ленты. Дыхалка сбилась уже через минуту, но я упорно нёсся вперёд, не рассчитывая сил и выносливости, дыша через раз. Аршак остался позади, постепенно нагоняя меня выверенными скачками, а я всё бежал, задыхался, жмурил уже слезящиеся глаза и чуть ли не выл полной грудью. Под эстакадой, под ревущим грузовым поездом, я вжал подошвы в землю и остановился. Согнулся пополам, хватаясь пальцами за колени и пытаясь продышаться. — Ну как ты? — он подошёл бесшумно, и, кажется, даже не запыхавшись. — Ты каждый де… ень так? — Это привычка. — Буду… С тобой… — Ты погоди, давай добежим сначала до общаги, там уже на свежую голову решишь, спортсмен. — Нет, давай дальше. Он поднял подбородок и посмотрел вперёд, щурясь на изредка проезжающие тачки. — Вон до того сквера. А потом точно обратно. И меня потащило вперёд — с приседа, с гудящего дыхания, со стона. Как зверя загнанного гнало вперёд, туда, где легче. Вдыхал раз в пять секунд так, словно глотка сшита. Выдыхал сипло. Бежал и бежал на полусогнутых. Обратно плелись медленно, наравне и практически шаг в шаг. Я чувствовал пот, застилающий глаза, дикую боль в икрах и счастье. А ночью из-под подушки на меня обрушилась эсэмэска. 12.11.2013 02:17 Зар «Дай мне знать, когда тебе можно будет позвонить. Это срочно, пожалуйста. Захар» Уточнил, думая, что я удалил его номер.
