Что угодно

      «Не здесь» как-то само собой превратилось в «не сейчас», потому что не было никакого «здесь», где можно быть уверенным, что не попадёшься на глаза невидимой Мэвис. Да и вернуться к ужину вовремя было бы неплохо, а то можно и без ужина остаться. Этериасу, может, всё равно, а Роуга такой сценарий не радовал.       Только вот «не сейчас» лучше не стало: нет никаких способов засечь призрака «Хвоста феи», если не состоишь в гильдии, так что оставалось только надеяться на её деликатность. И то, что она не станет совать нос в шалаш из колючего плюща, который Марде Гир вырастил без всяких просьб со стороны Роуга: кажется, он и сам не хотел, чтобы их увидели. Хотя вряд ли дело было в обычном человеческом стеснении…       Смущённым демон определённо не выглядел. Холодным, высокомерным — ещё более, чем обычно, — даже когда наклонился над Роугом, который лежал на расстеленном плаще, и обхватил губами полувозбуждённую плоть. (Недолгой возни с застёжками штанов и бельём хватило, чтобы вызвать некоторый отклик.)       Чёткое, выверенное, неловкое движение — зацепил зубами, но Роуг не стал говорить ему. Вообще ничего не хотел говорить, потому что Марде Гир молчал с момента, когда над ними сомкнулся полог плюща, даже на вопросы отвечая только наклоном или качанием головы, да ядовито усмехнулся на осторожное «Ты не передумал?».       Если бы передумал, было бы, наверное, проще.       С другой стороны, как говорится, лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном. И не забивать голову лишними мыслями, когда стоит просто получать удовольствие.       Что ещё нужно, когда тебя ласкают губами и языком, не слишком умело, но старательно, когда возбуждение туманит голову, дыхание сбивается, а в теле разгорается жар. Роуг смутно удивлялся тому, насколько сильно его накрыло — наверное, дело в том, что у него давно никого не было, — сминал в ладонях ткань плаща, попытался запустить пальцы в волосы этериаса — но получил по рукам со злым шипением: «Не смей!».       Может, тот подумал, что он собирается заставить его взять глубже…       Роуг не собирался. Просто невнятное желание прикоснуться — или куда-то деть руки, или придержать растрепавшиеся пряди, чтобы не мешали, или действительно подтолкнуть, но только подсказывая темп, а не принуждая.       Марде Гир, отдышавшись несколько секунд и убедившись, что его больше не трогают, продолжил — аккуратно, будто не было короткой вспышки злости, больше уже не задевая зубами. Чересчур аккуратно, в общем-то, почти механически. Перед каждым движением вниз еле заметно медлил, не открывал глаза, не убирал лезущие в лицо волосы.       И Роуг не настолько потерял голову, чтобы вообще не думать. Да, ему было хорошо. Может быть, даже очень хорошо. Но то, насколько очевидно Марде Гир пересиливал себя…       Это чересчур.       Он тронул плечо этериаса, подталкивая того отстраниться.       — Хватит. Меня совсем не радует видеть, как ты заставляешь себя это делать, — замолчал, вглядываясь в лицо в попытке уловить хоть каплю эмоций — но тёмный взгляд оставался безразличным. Определённо слишком безразличным для такой ситуации, и это только укрепило его уверенность в том, что он собирался сказать дальше. — Ты выполнил свою часть уговора, теперь моя очередь.       Сейчас он, пожалуй, мог получить от этого удовольствие. Может быть, даже не меньше, чем получал только что — и получил достаточно, чтобы не кривить душой, говоря, что Король Преисподней обещание выполнил.       Оправив одежду, он подвинулся, чтобы тот мог устроиться на сооружённой из плаща «постели»: лёжа, сидя — как удобнее. Удобнее оказалось полулёжа, опираясь на локти: похоже, Марде Гир хотел видеть, что он будет делать. Роуг ничего не имел против. Эта мысль, может быть, даже отчасти будоражила, а избавиться от мелькнувшей нежеланной ассоциации с эпизодом на корабле оказалось не так уж сложно.       Совсем не сложно, когда он убедился, что Марде Гир не возбуждён: подтверждение, что исполнение договорённости действительно оказалось для него неприятным. Роуг не знал, что думать.       …кроме того, что тот хотел его достаточно сильно, чтобы согласиться на этот «обмен». Почему — другой вопрос, на который ответ вряд ли найдётся. Влюблённость и прочие «человеческие глупости» тут явно ни при чём, а кроме того — кто разберёт, что творится в голове у демона?       По крайней мере, Роуг постарается, чтобы он не пожалел о своём решении. Так будет честно.       (Ему просто хочется это сделать. Доставить удовольствие. Снова увидеть, как Король Преисподней теряет контроль.)       И хоть он не знал, что думать — с тем, что делать, вопросов не было. Улыбнувшись больше своим мыслям, чем любовнику, он потянулся к застёжкам на камзоле — но Марде Гир ухватил его за запястья, отводя руки.       — Что не так? — вздохнул Роуг. Ничего не может быть просто, да?.. — По-моему, в том, чем мы заняты, одежда немного лишняя.       — Оставь мою одежду в покое.       — Думаешь? Мы, вроде как, никуда не торопимся, так дай мне сделать всё по-нормальному, а не так, будто мы пытаемся за десять минут перепихнуться в подсобке, пока остальная команда отмечает победу в соревнованиях.       Нет, не личный опыт. Но он был почти уверен, что знает, у кого в гильдии подобный опыт есть, а сам его получать ничуть не жаждал.       Выражение лица этериаса он понять не мог. Вроде как тот не злился… Недоверие? Сомнение? Но, по крайней мере, не равнодушие и не скука. Может ли быть так, что тот передумал сейчас? Настолько неприятно ему было?       Но он не просил оставить его в покое. Только одежду.       Роуг высвободил одну руку (Марде Гир не удерживал) и коснулся кончиками пальцев его щеки.       — Может, компромисс? Мне хватит просто расстёгнутой рубашки.       Если этериас не хочет раздеваться — у него, наверное, есть причины, и выспрашивать, что за причины, Роуг не собирался. Не сейчас, потому что вряд ли будет толк, скорее наоборот, любая попытка «лезть в душу» заставит того окончательно закрыться.       Не хочется. Совсем не хочется, и не только потому, что он не желает оставаться в долгу.       В ожидании ответа он замер, не отводя руку — лёгкое, почти невесомое прикосновение, — и взгляд. В голове вертелось что-то вроде «Доверься мне, пожалуйста», наивное, глупое и неуместное, и он, разумеется, был бесконечно далёк от того, чтоб произнести это вслух.       Демон чуть наклонил голову — то ли потёрся щекой об его пальцы, то ли обозначил жест согласия.       — Хорошо. Марде Гир разрешает.       Высокомерие — и что-то ещё еле различимое, смутная тень за ним. Но хотя тени были его стихией, сейчас Роуг не собирался выискивать их.       Расстегнув рубашку, он провёл ладонью по груди, по гладкой, лишённой волос коже. Марде Гир не отводил от него взгляда — тёмного, нечитаемого, — и снова молчал. Роуг обводил кончиками пальцев контур ключиц, обрисовывал узор мышц на сухощавом теле, лёгкими дразнящими касаниями задевал соски, гладил и целовал, прижимался ближе, надеясь почувствовать отклик, потому что на открытое проявление эмоций вряд ли стоило рассчитывать.       — Зачем ты это делаешь? Мы договаривались только… про обмен, — наконец неуверенно выговорил Марде. (Вспомнил, что его просили не произносить это слово?..)       — Договаривались, — фыркнул Роуг, щекоча дыханием кожу, и потёр языком отвердевший сосок. — Но так ведь интереснее?       Да, он согласился «развлекать» демона — но собирался это делать на своих условиях. И судя по тому, что чувствовала прижатая к паху ладонь, по крайней мере тело того было согласно, что так интереснее.       Ответа он не получил, запрета — тоже, так что продолжил, выискивая, какие движения окажутся приятнее, на что будет отклик, от чего собьётся дыхание. Улавливал, как Марде еле заметно подаётся к нему, чтобы продлить прикосновения, и давал ему то, чего он хочет, видел, как он прикусывает губу, и удивлялся собственному азарту: удастся ли добиться от него стона сейчас, когда дело не дошло ещё даже до того, чтобы расстегнуть пояс штанов?       Увлёкся. Действительно увлёкся.       — Глупый человек, — коротко, рвано выдохнул этериас, перехватывая его руки, притягивая, подталкивая к более откровенным ласкам. — Нарываешься.       — Не то-ро-пись, — Роуг высвободился и сел, окидывая его — растрёпанного, возбуждённого, боги-зачем-такого-красивого — восхищённым взглядом. Король Преисподней не умеет и не хочет ждать. Но будет, потому что сейчас от Роуга зависит, что и когда… Эта мысль будоражила. — Всё тебе будет…       Хотя сильно затягивать не стоит. Не хотелось бы, чтобы Марде подумал, будто он собирается нарушить обещание. (Не хотелось проверять, что тот тогда сделает, хотя сейчас, иррационально, Роуг не верил, что сделает.)       Всё будет. Скоро.       Марде больше не пытался подталкивать его, но положил руки на плечи, поглаживал, иногда чуть сжимая пальцы. Роуг снова ласкал губами и чуть прикусывал соски, проводил языком по груди и животу, останавливаясь у края штанов — пока наконец не расстегнул их и не стянул с бёдер вместе с бельём. Может быть, не слишком удобно, но Марде это явно ни капли не волновало.       Роуг наклонялся над ним, принимая в рот твёрдый и горячий член, и если и испытывал тень смущения, то очень недолго. Ему самому тоже нужна была разрядка, а возбуждение стало только сильнее от того, чем он был сейчас занят. Что ж, он вполне мог помочь себе рукой, не отвлекаясь от дела.       Марде подавался к нему, путался пальцами в волосах, то пытаясь прижать, то ослабляя хватку, и наверняка видел, как он обхватывает себя ладонью, толкается между сжатых в кольцо пальцев…       Наверное, ему всё-таки должно было стать неловко от того, что он кончил от этой мысли. Но не было. Вообще не было ясных мыслей: только то, что стоит постараться и довести дело до логического завершения. Недолго уже, дыхание срывается стонами сквозь прижатую к губам ладонь, движения навстречу — резче, бесконтрольнее. (Если он сейчас остановится, Король Преисподней, наверное, его убьёт.)       Ещё несколько мгновений, и Марде судорожно стиснул пальцы у него на затылке, не дав отстраниться — хотя почти сразу отпустил, расслабившись, и Роуг приподнялся, сел ровнее, как-то разом ощутив, насколько затекли руки и шея. Глотать он не собирался, сплюнул в сторону и хотел обтереть губы, но этериас удержал его руку.       — Ты считаешь это отвратительным?       Роуг невнятно пожал плечами, заодно разминая мышцы. «Отвратительным» — пожалуй, слишком сильное слово, но привкус ему действительно не нравился. Марде провёл пальцами по его губам, собирая остатки семени — а потом облизнул. Неспешно, тщательно, так что это выглядело до крайности непристойно.       — Не понимаю, — хмыкнул он наконец. — Ничего особенного. …Но Марде Гир постарается в следующий раз так не делать.       Похоже, не сомневался, что «следующий раз» будет. Роуг не то чтобы совсем не сомневался — но ему определённо было любопытно, насколько далеко это может зайти.