Мышонок

20:06 Таканори нетерпеливо вышагивал туда-сюда по узкой приёмной ветеринарного центра при парке, куда подоспевший смотритель перенёс Ичиро не без помощи братьев. Ичиро и раньше казался Таке крупным для своего вида лебедем, и предварительные замеры его данных, проведённые ветеринаром, оказались соответствующими представлениям юноши. Больше полутора метров в длину и почти семнадцать килограммов живого веса. Ну не может же быть, чтобы с Ичиро случилось что-то страшное! Ему ещё жить да жить, гонять да гонять назойливых уток на пруду! Матсумото не находил места своим рукам — он то стискивал их на груди, то заводил за спину, то прятал ладони в карманы. Время от времени он бросал взгляд на дверь кабинета, на золотистую табличку, гласящую, что здесь ведёт приём штатный орнитолог парка. Но врач всё не выходил к дожидающимся его ребятам и, если Таканори это заметно тревожило, то Ютака старался сохранять спокойствие. — Така? — позвал брата Юта и дождался, когда усталые глаза обратятся к нему. — Я думаю, если бы Ичиро что-то угрожало, док сразу сказал бы об этом, как считаешь? — Тогда почему его так долго нет? — нахмурился Матсумото. — Старается реанимировать нашего друга. Ичиро уже немолод, к нему нужен особый подход. — Ты хоть видел его? — Така вновь принялся расхаживать взад-вперёд, раздражённо жестикулируя. — Из него как будто выкачали все силы! — Я видел. Но пока рано паниковать, дождёмся врача. — Мне бы твою уверенность, — Таканори вздохнул. — Сколько мы уже тут? Час? — Около того. Ичиро — крепкий парень, хоть и в возрасте. Может, приболел немного. — Ну да, крепкий… — Матсумото прислонился плечом к стене у двери. — Ты его видел? Он размером почти с меня! — Ага, — Ютака кивнул, радуясь про себя, что Така смог немного отвлечься от болезненных переживаний, — мне даже показалось, что он больше. — Смотритель как-то сказал, что Ичиро значительно крупнее многих лебедей… Ему пришлось прерваться — дверь в кабинет орнитолога распахнулась, и в коридор вышел высокий мужчина, снимая с ладоней виниловые перчатки. — Сенсей, — Таканори неуклюже поклонился ему, — что с Ичиро? — Ичиро? — мужчина обернулся и заглянул в кабинет. — Ты его так зовёшь? — У него же должно быть имя, он мой друг, — проворчал юноша. — Значит, Ичиро, — врач чуть улыбнулся, глядя на его насупленные брови. — Ну, жить-то твой друг будет. — А что с ним было? — Пернатый изначально при поступлении к нам имел проблемы с сердцем. А вкупе с солидным возрастом и перегревом мы можем иметь то, что имеем. — То есть? — опешил Така. — Ичиро… перегрелся? — Ну, — мужчина развёл руками, — исходя из симптоматики и его физического состояния, скорости рефлексов и температуры — да. Тепловой удар. Поставил ему капельницу с успокоительным и жаропонижающим. Заодно и обезвоживание уберём. — Капельницу? Как человеку? — А что тебя удивляет? — хмыкнул врач, поправив халат. — У крупных птиц хорошие вены. Им можно ставить капельницы и уколы, всё, как у людей. — Ну, и… — Матсумото постарался заглянуть ему за спину. — Как долго он будет лечиться? — До утра он точно останется здесь. До полуночи дежурю я, потом передам смену коллеге, понаблюдаем его. К утру его состояние должно стабилизироваться — он быстро отреагировал на препараты, что мы ему ввели. Утром сделаем инъекцию кардиопротектора и выпустим, но — пока что в крытый вольер с бассейном. С неделю подержим там, подлечим, а потом выпустим обратно на пруд. Если хочешь, можешь к нему зайти, но не более чем на две минуты. Он дремлет, ему нужен покой. — А можно будет приходить к Ичиро в вольер? — Таканори с надеждой в глазах воззрился на мужчину. — Можно. Завтра ему будет намного лучше. — Хорошо… — Матсумото с облегчением выдохнул, ощутив, как подогнулись ослабевшие колени. — Юта? — Давай, зайди к Ичиро, я подожду тут, не будем толпиться в кабинете, — кивнул Ютака и поднялся. — Спасибо, сенсей, — он поклонился врачу. — И вам спасибо, молодые люди, что вовремя транспортировали пациента. — А сколько ему примерно лет? — обратился к медику Така, стоя на пороге кабинета. — Вы можете определить? — Хм… — врач состроил задумчивую гримасу. — Ну, судя по тургору кожных покровов, окрасу перьев, изношенности клюва и зазубрин на его краях, твоему товарищу может быть от восемнадцати лет до двадцати одного года. — И сколько обычно живут лебеди? — продолжал допытываться Така. — Ичиро может считаться долгожителем. В неволе шипуны живут не в пример дольше, чем в дикой природе, но всё же даже рядом с человеком они живут в среднем от двадцати до двадцати двух лет. А вообще, при должном уровне ухода могут и до тридцати дожить. Несмотря на небольшие проблемы с мотором, у этого парня довольно неплохое здоровье, но поберечься не помешает. — Понял. Спасибо ещё раз, сенсей. — Рад стараться, — мужчина отсалютовал братьям и двинулся дальше по коридору. — Доброй ночи. — Сенсей, — Ютака согнул спину в прощальном поклоне. — Иди, иди, — он кивнул на дверной проём кабинета, — проведай его и пойдём домой, на тебе лица нет. — Угу… Стараясь ступать бесшумно, Таканори зашёл в кабинет, в царство стерильной чистоты, запахов хлорки и спирта. Обычно, подобный антураж вызывал у него не самые приятные эмоции, но на фоне физической и моральной истощённости юноша попросту не смог отреагировать должным образом. Встряска за встряской, что ж такое… но врач заверил, что жизни Ичиро ничего не угрожает, и это помогало Матсумото держаться на ногах. Ичиро мирно спал на высокой металлической кушетке, накрытой серой махровой простынёй. Лебедь подобрал под себя перепончатые лапы и изогнул шею под немыслимым углом, спрятав голову на спине, под крылом. Таке неоднократно доводилось видеть, как спит Ичиро, правда, обычно сон настигал его прямо на пруду. Он редко когда уплывал на боковую в своё гнездо в камышах. Однако, если сейчас лебедь принял своё излюбленное положения для сна, значит, ему и впрямь полегчало. — Заставил ты нас побегать, — беззвучно произнёс Таканори, чтобы не разбудить друга. — Смотри мне, выздоравливай давай… я к тебе завтра приду. Дыхание Ичиро стало ровным и тихим, он негромко посапывал во сне. Матсумото внимательно оглядел лебедя ещё раз, чтобы окончательно удостовериться, что опасность миновала, и так же, на цыпочках, двинулся к выходу. Юноша прикрыл дверь и показал большой палец терпеливо дожидающемуся его в коридоре Ютаке. — Ну? Домой? — Уке протянул брату его джинсовую куртку. — Да. Но перед этим — в супермаркет. Ты обещал вкусно накормить меня. — М-м, припоминаю, — Юта взлохматил волосы Таки. — И чего ты изволишь? — Говядину в сливочном соусе. — Будет тебе говядина. *** 3 мая, 00:44. Акира сидел за письменным столом, упёршись лбом в ладонь. Окно напротив занавесилось тёмной шторой безлунной ночи, на столешнице горел тусклый глаз небольшой лампы, рассеивая вокруг себя приглушённый оранжевый свет. Сузуки старался сосредоточиться на своём отчётном репортаже, который ему нужно сдать аж через две недели, но молодой человек почувствовал гложущую необходимость сесть за эти скрижали именно сейчас. Он был готов взяться за какую угодно работу, устроить себе настоящий мозговой штурм — лишь бы отвлечься от истязающих мозг воспоминаний. Сузуки ощущал себя заточённым в кокон, чьи стенки изнутри усеивали остро заточенные шипы. Любое неверное движение чревато появлением новых кровоточащих ран, на заживление которых уйдёт очень, очень много сил и времени. Блондин флегматично посмотрел на стоящий рядом стакан с давно остывшим кофе, который он принёс из кофейни несколько часов назад, и медленно вздохнул. Некогда обожаемый напиток не вызывал абсолютно никакого интереса. А что вообще сейчас могло бы заинтересовать Акиру? Он со всей ясностью понимал одно — он выгорел. Дотла. Все его силы ушли на то, чтобы удержать в узде полыхающие безумным пламенем порывы исправить всё, что он натворил, нивелировать грызущее его чувство вины эфемерным, показным спокойствием, тогда как внутри себя Аки исходил истошным криком. И что у него осталось? Холодный кофе и несколько страниц с недо-репортажем, который точно было бы стыдно показать преподавателю, но на исправление ошибок в действительности нет ни сил, ни желания. И зачем тогда сидеть за полночь с опостылевшей писаниной вместо того, чтобы последовать примеру Широямы и отправиться в гостеприимное царство Гипноса, завернувшись в тёплое одеяло? Ещё чуть-чуть — и будет ровно двое суток, как Сузуки отринул сон в пользу обескровивших его терзаний. Ну, а за Юу можно только порадоваться. Ему крепко прилетело от Ютаки, брюнет весь день боролся с накатывающими тошнотой и головокружениями, и ближе к вечеру это основательно истощило его. Широяме пришлось выпить по таблетке противорвотного и обезболивающего, чтобы приступы прекратились. Спасибо Такашиме, что вовремя подсуетился с рекомендованными фельдшером лекарствами, иначе Юу пришлось бы несладко. Про свои пострадавшие рёбра Акира уже и забыть успел, уровень физических ощущений его не тревожил. — М-м… ох, господь… — простонал со своей кровати проснувшийся Юу, и Сузуки повернулся к нему. — Чего вскочил? — блондин выгнул ноющую спину и зашипел от сковавшей боли мышцы — он слишком давно сидит. — Чего вскочил? — не без удивления пробормотал Широяма и потянулся к своему телефону. — Аки, час ночи. Ты что, не ложился? — Нет, — Акира облокотился о спинку стула. — Сижу в обнимку с репортажем. Увлекательно, знаешь ли. — Ага, давай, рассказывай, — брюнет, морщась, сел. — Нам же его только в середине месяца сдавать. — Ну, есть такое. Но мне не спится. Юу потёр глаза и присмотрелся к другу, обведя взором его усталый силуэт и задержавшись на заметно осунувшемся лице. — Акира, — серьёзно начал Широяма, — ты что с собой делаешь? Я молчу о том, что ты за два дня съел всего один сэндвич, и то, нам с Ко пришлось уговаривать тебя. Будешь заливать про свой обожаемый кофе, и я в тебя чем-нибудь кину. Я уже говорил, кофе — не еда. А теперь ты высиживаешь задницу вместо того, чтобы спать. Сузуки выслушал эту тираду и равнодушно пожал плечами, мол, а я-то что сделаю? Хотя он понимал — если Юу называет его полным именем вместо привычного «Аки», то дела плохи. Правда, в данный момент эта мысль не вызывала привычного желания втянуть голову в плечи. Видя, что его гневная речь не произвела на Акиру никакого впечатления, брюнет со вздохом поднялся с кровати и, держа ладонь на рёбрах, подошёл к другу. — Аки, пожалуйста, — тихо проговорил он, садясь рядом. — Тебе нужно поспать. Ты изведёшь себя. — Я в порядке, Юу, честно, — Сузуки вновь взялся за ручку, чтобы вернуться к отчётному репортажу. — Видишь, ломаю бивни о гранит науки. — И при этом говоришь, что ты в порядке? — Юу улыбнулся. — Стареешь, блондинка. Палишься. Акира постучал ручкой по столешнице, понимая, что Широяма прав. Да ему ни к чёртовой матери не сдался этот репортаж. Всё, что он делал за последние два дня — жалкая попытка выбить из головы осознание собственных ошибок, глупости, самонадеянности и эгоизма, благодаря которым он своими руками разрушил то хрупкое счастье, что было ниспослано ему небесами. — Тебе лучше? — Сузуки указал на торс Юу. А чего дальше мусолить эту тему, если Широяма и так всё прекрасно понимает? И всегда понимал, паршивец. — Ну, наверно, — брюнет немного прогнулся в спине. — А тебе? — Сойдёт. Съел пару таблеток с час назад. Раз помогает — хорошо. — Мда… и мне бы парочку съесть. Аки? — М? — Не засиживайся. Ещё немного — и ты сможешь за доски прятаться. — Хорошо, хорошо. Блондин отложил многострадальную ручку и спрятал лицо в ладонях. Всё равно он не сможет написать ничего толкового. Ляжет, постарается расслабиться, а там, глядишь, и сон придёт. Однако стоило ему встать из-за стола, как его повело, и Юу, охнув, едва успел подхватить Акиру под локоть. — Так, ну всё! — грозно рыкнул Широяма, подведя Сузуки к его кровати. — Утром я зову Такашиму, и мы ведём тебя в закусочную. Усёк? И ты будешь — понял? — будешь есть! Если понадобится, Шима тебя свяжет, а я буду запихивать еду тебе в глотку! — А тебе и впрямь лучше, — со смехом пробормотал Акира и сел на кровать. — Ага, смешно тебе. Ложись, я выключаю свет. Комнату объяла темнота, а Акиру — чувство дежавю. Сутки назад он уже лежал вот так, вперив взор в чёрный потолок. Ну, погано как-то получается… но должен же он оклематься за те два дня, которые планировалось провести в общежитии. Ведь дальше его ждали практика и лекции. Лекции. Точно. Он сможет пересечься с Таканори в лекционном корпусе. Ну, допустим. Только что Сузуки ему скажет? И как поведёт себя Така при встрече? «Он сказал, что больше не хочет видеть меня.» Есть же вероятность, что Матсумото всё-таки рискнёт дать ему один-единственный шанс объясниться, разве Аки много просит? *** 09:12. Акира с трудом вытащил себя в душ, чувствуя острую необходимость смыть с себя обрывки спутавшихся за ночь мыслей и мглистую пелену сна. Вернее, как, сна… скорее, какой-то зыбкой дрёмы, из которой юношу вытягивал любой шорох, не давая погрузиться в забытье с головой. Он понимал, что третьи сутки без нормальной еды и сна сказываются на нём не самым лучшим образом, но сила воли изменила ему, оставив на растерзание собственным эмоциям. Сузуки смыл мыльную пену с кожи и промыл волосы. Наверно, ему даже немного полегчало. Юу ночью грозился закормить его, как только они зайдут в университетскую закусочную, и Акира знал — друг непременно выполнит свою угрозу, но вот незадача. Аки проснулся, а аппетит — нет. — Говорят, откармливать тебя надо, — попробовал пошутить объявившийся в их с Широямой комнате Койю, когда блондин выплыл из ванной комнаты. Но энтузиазм его живо угас, стояло рыжему увидеть лицо Сузуки с залегшими под глазами тенями. — Ага… — Что? — Акира вскинул бровь и прошествовал мимо Такашимы, промокая волосы полотенцем. — Да ничего. Действительно, надо. Аки ничего не ответил. Смысл? Какой-то своей частью он осознавал, что друзья правы, и надо поддерживать себя хотя бы на физическом уровне. Поэтому он позволил парням вытащить себя в небольшое кафе, что располагалось в другом крыле общежития. Обожаемые сытные сэндвичи с ветчиной и сыром прежнего азарта не вызывали, Сузуки как будто бумагу жевал. Каждый проглоченный кусок падал в желудок камнем, а внимание было обращено отнюдь не вовне, а вовнутрь, в самые тёмные и неизведанные глубины. Чем дольше Акира думал о том, что ему делать дальше, тем больше он понимал, что понятия не имеет, где искать ответ на этот вопрос. — Аки? — Койю помахал ладонью перед лицом блондина. Сузуки перевёл задумчивый взгляд на друга и вопросительно кивнул, отпивая кофе. — Что скажешь? — поинтересовался рыжий. Неловко вышло… похоже, Такашима о чём-то спрашивал его, а он и не услышал. — Скажу о чём? — смущённо улыбнулся Аки. — Ну… я хотел, чтобы ты немного помог мне с моей выпускной работой. — Помогу. Что именно нужно? — Ты не слушал, что ли? — Койю удивлённо захлопал ресницами. — Извини, Ко. Я не выспался, — Акира вскрыл упаковку со вторым сэндвичем, не заметив, как покачал головой помрачневший Юу. — Буквально пара страниц пояснительной записки, я не уверен, что адекватно справился с тезисной частью. У тебя с этим всегда дела обстояли лучше, чем у меня. — Без проблем. Хоть сегодня. — Вот как? — Такашима вгрызся в свой онигири. — И никаких «с тебя две бутылки пива, тунеядец»? — Лучше два стакана кофе, тунеядец, — усмехнулся блондин. — Это я тебе и сейчас могу организовать. — Нет уж. Я предпочитаю растягивать удовольствие. — Может, пройдёмся после завтрака? — предложил Широяма, доедая рамен. — Ты уверен, что тебя надолго хватит? — Акира с сомнением посмотрел на брюнета. — Тебе перепало больше всех. — Я помню, — отмахнулся Юу и отодвинул в сторону опустевшую тарелку. — Но, чую, ещё один день в постели — и я покроюсь плесенью. Если я приемлемо себя чувствую, то почему бы не размять кости? — Если никто не против, давайте, — пожал плечами Сузуки. Телефон звякнул, и блондин вздрогнул, вовремя сжав пальцы на сэндвиче, чтобы не выронить его. Входящее сообщение? «Така?», — полыхнула огнём надежды первая мысль, и Акира вытащил телефон из кармана джинсов. Но нет. На экране высветился другой контакт, безжалостно загасив затеплившуюся искру долгожданного оживления. — Отец? — Аки свёл брови в линию и открыл сообщение. «Сын, если сегодняшний вечер у тебя свободен от занятий, приезжай в дом бабушки. Я пригласил строителей, нужно полностью заменить водопровод в доме и составить план работ, а для их одобрения потребуется присутствие хозяина дома.» — Вот оно что… — пробормотал Акира под нос. — Что там, Аки? — Юу вытянул шею, глядя на экран телефона друга. — Вечером съезжу в родовое гнездо, отец зовёт поучаствовать в модернизации дома. И… — Сузуки постучал пальцами по столу. — Наверно, я останусь там на ночь. Вряд ли это задача на пару минут. Отпустите? — хохотнул он. — Куда деваться, — милостиво согласился Такашима. — Но ты хоть пиши, как там идут дела. — Ко, со мной всё будет в порядке, — посерьёзнел Акира, понимая причину беспокойства рыжего. — Не волнуйся. — Ничего обещать не могу, ты кофе вместо пива попросил. Но пару строк-то ты можешь чиркнуть, — Койю закатил глаза. — Могу, могу, — блондин поднялся из-за стола. — Ну? Кто-то хотел пройтись? *** 16:22. Таканори зябко поёжился и встряхнулся всем телом, прогоняя мелкую противную дрожь. Её Величество природа решила подкинуть горожанам неприятный сюрприз — недолго в Саппоро радовались вернувшемуся солнцу. Ледяные руки северного ветра накрыли небо серым покрывалом суровых туч, что грозили обрушиться на землю безудержным ливнем. Таканори застегнул ветровку до подбородка, уже предвкушая обратную дорогу домой. Хотя… чего мучиться? Он вызовет такси — и дело с концом. Он ускорил шаг, идя в направлении вольеров, где обитали животные, чьё содержание требовало особых условий. Матсумото обещал Ичиро навестить его, пусть лебедь и не мог услышать его тогда. Только мысли о встрече со старым другом помогли юноше переждать почти прошедший день. Ютака сразу после лекций отправился в главную городскую библиотеку, чтобы взять очередную стопку заумных фолиантов — его квалификационная работа требовала изучения внушительного списка источников. Поэтому увидеться братьям довелось лишь утром, а на момент отъезда Таки Юта ещё не вернулся. Едва Матсумото закрыл за собой тяжёлую дверь ветеринарного центра, как в окна хлестнули первые капли дождя, со звоном разбившись о стеклопакет. Така с облегчением выдохнул — успел до начала светопреставления… Он подошёл к информационной стойке, на посту сидела та же девушка, что вчера зарегистрировала Ичиро, которого вусмерть перепуганный Така принёс в центр в компании Юты и смотрителя. — Вы к своему длинношеему товарищу? — улыбнулась администратор, протягивая Таканори временный пропуск. — Да, — юноша забрал пластиковую карточку и улыбнулся в ответ. — Вы видели его сегодня? — Мельком, когда его переносили в вольер утром. Активно брыкался и боксировал лапами — значит, оздоровел. — Точно, — улыбка Матсумото стала шире, когда он представил эту картину. Ичиро, огромный лебедь с нешуточным размахом крыльев, дрыгает ластообразными лапами в немом требовании отпустить его птичью персону. Такого гиганта попробуй, удержи. — Как мне пройти к нему? — Двойные двери в самом конце коридора слева ведут как раз в вольер с бассейном, — девушка указала в сторону. — Покажете пропуск дежурному на входе, и путь открыт. — Благодарю, — Таканори поклонился ей и свернул в коридор. Двери с сиплым скрипом распахнулись перед пришедшим, и Така протянул дежурному выданный пропуск. Невдалеке послышалось знакомое, возмущённое шипение, и встретивший Матсумото мужчина цокнул языком. — И так весь день, — дежурный не сдержал смеха. — На уток ругается. — Это его хобби, — Така вытянул шею, чтобы увидеть друга. — А можно подойти к бассейну? — Наш орнитолог предупредил, что Вы придёте, — мужчина благосклонно кивнул. — Осторожнее на кафеле у бортов, там довольно скользко. — Спасибо. Матсумото спустился по металлической лестнице к двум разделённым прозрачной перегородкой бассейнам. Площадь обеих чаш была достаточно внушительной — в одной из них держали выдр, а во второй, той, что была ближе к Таканори, обосновались водоплавающие птицы. Сейчас контингент птичьего бассейна был представлен Ичиро и двумя непоседливыми утками-мандаринками, которые так и норовили подплыть поближе к новому и гордому соседу. Сосед, впрочем, их порывов и любопытства не разделял, негодующе шипя на дальнюю родню. — Ичиро? — позвал его Така, ощутив, как с плеч свалилась целая гора. Лебедь тут же развернулся к нему, позабыв о назойливых утках. Он приподнял крылья и несколько раз взмахнул ими — совсем как люди машут друг другу при встрече. Осторожно стараясь ступать по кафелю, Таканори подошёл к бассейну и опустился на колени прямо на покрытую каплями деревянную отмостку борта. — Привет, — он погладил лебедя по шее. — Ну и напугал же ты меня вчера, а… Ичиро тыкался клювом в его ладони, вертел головой по сторонам, стараясь заглянуть за спину Матсумото, и юношу пронзила сжавшая сердце догадка… Ичиро успел привыкнуть к Акире, и теперь искал блондина, не понимая, куда спрятался ещё один его друг. Воистину, удивительная память у лебедей… — Он не придёт, старичок, — Така понизил голос до шёпота. — Так… получилось. Но Ичиро, не желая верить словам Таканори, сначала отплыл в одну сторону, затем в другую, осматривая вольер и ожидая увидеть ещё одно знакомое лицо, но тщетно. — Ты расстроен, да? — молодой человек протянул ладонь к вернувшемуся к нему лебедю и провёл пальцами по клюву. — Я тоже, что уж там… Ичиро замер на несколько секунд, пытливо вглядываясь в потемневшие глаза Таки, а тот только и мог, что пожать плечами, сдерживая подступающие слёзы. Ну что за... сколько это будет продолжаться? Когда утихнет эта чёртова тупая боль, почему она не оставит его в покое? А лебедь всё продолжал смотреть на Таканори — кажется, и обожаемые крекеры его уж не так-то и интересовали. Бог с ними, с крекерами. Можно подумать, Ичиро привязался к стоящему перед ним человеку из-за крекеров, которые вне всяких сомнений были невообразимо вкусны, но лебедь слышал печаль, что тесно переплелась с голосом друга. Если Матсумото пришёл один, значит, у них с Акирой случилось что-то нехорошее? Что-то, что преобразовалось в мрачную ауру обиды, разочарования и опустошённости, витавшей чёрным облаком над головой юноши. — Просто он оказался не тем, за кого себя выдавал, — оправдываясь, прошептал Така и всхлипнул. — А я оказался наивным идиотом, вот и всё, что нужно знать. Ичиро хлопнул крыльями по воде, взметнув мириады мелких брызг, и по-кошачьи потряс головой. Таканори недоумённо моргнул, выплывая из водоворота пустоты, и взглянул на него. Поведение лебедя походило на протест, как если бы он хотел сказать: «Посмотри на меня, наконец!». Така мог бы подумать, что у него поехала крыша, но в глазах Ичиро явственно читалось возмущение, а крылья были предупреждающе приподняты над распушившимися боками. Однако, заметив, что цель достигнута, и внимание Матсумото наконец-то переключилось на него, лебедь опустил крылья и подплыл к борту. — Что? — Таканори оторопело выпрямил спину. — Чего тебе? Ну, крекеров у меня с собой сегодня нет, — усмехнулся он. — Я не знал, разрешат ли мне угостить тебя здесь. Правила, все дела… Ичиро негромко щёлкнул клювом, и на этом моменте Така мог поклясться, что его пернатый визави будто закатил глаза, если бы лебеди умели так делать. Ичиро выглядел недовольным, но недовольство его не было связано с обожаемым лакомством. Он выпрашивал крекеры по-другому — тыкался клювом под руки, хаотично плавал туда-сюда, нарочно шлёпая лапами по воде, как капризный ребёнок. Но сейчас Ичиро оставался на месте, изредка тряся хвостом и водя головой вверх-вниз. — Думаешь, я ошибаюсь? — Матсумото нервно пригладил волосы, уже не заботясь о том, как их встреча выглядит со стороны. — А как насчёт того, что я видел своими глазами? Така потёр лоб, вспомнив свои же слова, которые он как-то сказал Юте. Лебеди, как невероятно умные и обладающие прекрасной памятью птицы, могут чувствовать затаённое в человеке зло. И такого человека они к себе ни за что не подпустят. А как повёл себя Ичиро в день своей первой встречи с Сузуки? Он безропотно позволил блондину приблизиться к себе, щипал с его ладоней любимые крекеры, тем самым демонстрируя одобрение и расположение к нему. — Может, и ты ошибся, великий мудрец? — Таканори опустил голову. — Все мы ошибаемся. Но лебедь упорно не желал признавать свою неправоту, судя по пристальному, направленному прямо на Матсумото взору. — Ну что? Я уже не знаю, что думать, — Така протянул руку и погладил Ичиро по шее. — Есть идеи? Ичиро взмахнул крыльями и взлетел на борт. Он потоптался на месте, отряхнулся, обрызгав негодующе фыркнувшего Таку, и принялся шлёпать из стороны в сторону. Лебедь то подходил к Матсумото, то уходил правее. Вторая догадка озарила юношу — Ичиро забирал правее, потому что Акира всегда стоял по правую руку от Таканори. — Ты по-прежнему считаешь, что ошибся именно я? Ичиро прекратил топтаться по борту и плюхнулся обратно в бассейн, обдав Таку новой порцией брызг, на что последний на сей раз даже не поморщился. Своенравный птиц в своём репертуаре. — Да, вижу, тебе полегчало. Не может не радовать, — Матсумото поднялся на ноги. — Больше не пугай меня так. Отлично. Лебедь считает, что Таканори допустил промах и поторопился с выводами. И что начисто выносило исстрадавшийся мозг из перегретой головы, Така на один ничтожный миг задумался о том, что Ичиро может оказаться прав. Дожили… — Ладно, я пойду, братец, — он коротко махнул Ичиро ладонью. — Завтра забегу к тебе снова и Юту с собой прихвачу, если он опять не смоется в какую-нибудь библиотеку, конечно. Выпускник, что с него взять. Вернув временный пропуск администратору, Матсумото сел на стоящую в холле скамью и достал из кармана куртки телефон. Разыгравшаяся не на шутку стихия не оставляла шансов на безмятежную прогулку до дома пешком, надо бы вызвать такси. Таканори ввёл начальный и конечный адреса и нажал на кнопку «заказать». Наверняка по такой-то погоде на дорогах ужас что творится, город застынет в пробках до позднего вечера, если ливень не утихнет в ближайшее время. Звук входящего сообщения — видать, приложение отыскало водителя, согласившегося принять заказ. Така оживляет экран и всматривается в чёрные строчки. Взгляд его моментально мрачнеет, а меж бровей залегает продольная морщина. Увы, уведомление не от такси… «Давай встретимся и поговорим. Пожалуйста.» Юноша плотно сжал губы — почему он не удалил сообщение сразу же, едва прочитав? Чего он ждёт? Глаза снова и снова пробегали по короткому посланию — что он надеялся там увидеть? Скрытый шифр? Сдержав рвущееся из груди рычание, Таканори прикрыл веки и сгрёб кинувшиеся врассыпную мысли в кучу. «Как у тебя хватает смелости писать мне?», — Матсумото задержал палец над кнопкой «ответить», но через несколько секунд всё-таки нажал её, вызывая окно ввода сообщения. «Мы поговорили три дня назад. Живи себе дальше, Сузуки, мой тебе совет.», — отправить. Один раз Така оступился, и это оказалось больно. Теперь ему нужно как-то собрать себя по кускам обратно, опять учиться доверять людям. А существуют ли они, мифические такие люди, у которых первая любовь обрела счастливое будущее? Или никакой любви и вовсе нет? Таканори никогда ни к кому не привязывался, потому что не видел в этом смысла. Он и не надеялся, что однажды найдётся тот, кто примет его, колючего и нелюдимого мышонка, таким, какой он есть. Вот так избито и банально. А стоило этому герою из сказочных сновидений замаячить на горизонте, как Така тотчас позабыл про всё на свете, про все свои принципы и установки. «Я хотел быть нужным кому-то… неужели я много просил? Неужели это плохо…» Коротко звякнул телефон — Ками, ну теперь-то это такси? «Чтоб тебя…» Не такси. «Почему ты думаешь, что мне нечего сказать тебе? Выслушай меня всего один раз, и я даю слово, что больше тебя не потревожу, если твоё решение станет окончательным.» Матсумото читает сообщение и ненавидит себя. За то, что колеблется, точно сухая травинка на порывистом ветру. За то, что ему не хватает силы воли нажать манящее «удалить и поместить в чёрный список». Какого чёрта он до сих пор сомневается в себе и своём решении относительно Сузуки? Он же сам видел ту переписку, видел, как Акира обсуждал с Широямой свои планы насчёт выбранной жертвы, и что он собирался сделать! Почему нельзя двумя нажатиями раз и навсегда избавить себя от метаний и не забивать голову ненужной чепухой? Это же так легко! «Нет. Твоя переписка с Широямой всё сказала за тебя, я своим глазам пока верю. Моя последняя просьба — не пиши мне больше.» Таканори отправил сообщение и с судорожно сжавшимся сердцем нажал сенсорную кнопку «удалить все входящие сообщения и поместить контакт в чёрный список». Всё. Всё, всё, всё! Никаких «может быть» или «если»! Что Сузуки сделал с ним, в кого превратил? Вот в эту жалкую, шмыгающую носом размазню, что сидит в холле ветеринарного центра, еле сдерживая дрожь, потрясающе! Всего-то один месяц, а какие глобальные, мать их, метаморфозы! «Соберись, это не ты! Не таким ты должен быть!» Матсумото вскинул голову и резко выпрямился — нет, с него хватит, пора возвращаться к жизни, она ведь продолжается. Он нужен Юте, маме и Ичиро. Он обожает свою тётю, которая вот-вот осуществит самую большую свою мечту, как можно было забыть об этом? Всё замечательно, у него есть семья, весьма чудная по составу, человеческо-лебединая, он не один. Приложение такси прислало долгожданное уведомление — машина ожидает пассажира у входа. Славно, пора возвращаться в тёплый, уютный дом к Юте, помочь ему приготовить вкусный ужин, а потом лечь спать и попросить бога сна развеять властвующий над душой мрак и подарить ей долгожданный покой. *** 16:53. — Не то чтобы я придираюсь, Аки, — Сузуки-сан вплыл на кухню, неся объёмный пакет с провиантом, — но ты похудел. Напряжённые будни выпускника? Такео поставил пакет на старый разделочный стол, за которым восседал Акира. В руках блондин крепко сжимал телефон, он не сразу поднял голову, чтобы посмотреть на дожидающегося ответа отца. — А, ну… — он тряхнул волосами, отрывая взгляд от экрана телефона. — Есть такое. Лекций и занятий у нас немного, но количество письменных работ всё восполняет. Ну а что? Ведь в целом-то всё так, как он говорит. — Надеюсь, ты не загоняешь себя с этими вашими работами? Ты бледноват, — Сузуки-сан подошёл к сыну и отвёл с его лба светлые пряди. Аки подавил вымученный вздох. Похоже, о его состоянии ему уже сказали все, кто только мог. А если и отец заметил, что с сыном творится что-то неладное, то дело и впрямь дрянь. Но нельзя давать Сузуки-сану поводов для ещё большего беспокойства. — Нет, пап, всё хорошо, — Акира как можно увереннее кивнул. — Это же не навсегда. — Ну, раз ты говоришь, — Такео сел на стул рядом с ним. — Ты останешься сегодня тут? — Да. Мне есть чем заняться. — А ты неплохо потрудился, дом прямо задышал, — мужчина одобрительно поджал губы, осматриваясь. — Так чисто здесь было только при твоей бабушке. — Угу, бабушка за порядком следила. И пекла по выходным пирожки с вишней, когда ты привозил меня к ней. — Надо же, что ты вспомнил, — Сузуки-сан улыбнулся. — Действительно, стряпня мамы была божественной. Кстати, — он выудил из пакета две бутылки пива, — свои рецепты она записывала… — …в синий блокнот, потрёпанный такой, обложка тканью обшита. Он всегда лежал у неё в шкафчике над кухонной плитой. — Да ты вспоминаешь всё больше и больше, — Такео изумлённо приподнял брови. — Всё верно! — Надо же, сколько эмоций, — Акира улыбнулся отцу в ответ, видя, что это важно для него. — Да… чем дольше я тут нахожусь, тем проще вспоминать. — Есть в этом своя логика, — Сузуки-сан открыл пиво и протянул одну бутылку сыну. — Блокнот должен быть где-то в коробках, на чердаке. Я сохранил все личные вещи мамы. — До чердака я пока не добрался, но ничего, исправлюсь, — Аки сжал пальцами холодное, покрытое испариной стекло, и подался вперёд. — За удачное начало ремонта? — Верно, — Такео чокнулся с ним. — Подрядчик должен объявиться в течение получаса. Уже решил, что хочешь видеть? — Я за минимализм, как и обычно. Буду страшен своей импровизацией. Акира в который раз посмотрел на экран телефона, чтобы прочитать системное сообщение, строчки, увидеть которые он боялся. «Ваше сообщение не может быть доставлено» — И всё-таки что-то тебя гложет, — Сузуки-сан отпил пиво и поставил бутылку на стол. — Не припомню, чтобы ты когда-то так переживал из-за учёбы. Если я, конечно, чего-то не знаю, и тебе не грозит отчисление, но это уж вряд ли, — усмехнулся он. Аки потерянно уставился на него, ощущая себя загнанным в западню. Это ему говорит отец, который, как наивно полагал юноша, не способен проявить подобную проницательность. Это открытие и правда глубоко затронуло душу Акиры, но в то же время он не знал, что сказать Такео. Как отец, Сузуки-сан не может не беспокоиться о своём ребёнке, пусть этот ребёнок уже взрослый и вполне самостоятельный. Блондин побарабанил пальцами по стеклянному боку бутылки, взывая к затуманенному усталостью сознанию. Может, стоит попробовать преподнести случившееся как-нибудь иносказательно? Если подобное вообще возможно… но вдруг Сузуки-сан сможет что-то посоветовать? — Ну… — Акира сделал несколько глотков хмельного. — Скажи… чего бы ты точно не смог простить другому человеку? — А, тебя всё-таки отчисляют? — Пап, я серьёзно, — Аки тихо засмеялся, не сдержавшись. — Ладно, ладно, — отец примирительно поднял ладони. — Хм, хороший вопрос… — он задумчиво посмотрел на столешницу. — Всё зависит от степени близости с этим человеком, от того, что меня с ним связывает. — А если… если речь идёт о тех, кого мы любим? — Даже так? — мужчина откинулся на спинку стула. — В любви, как и в дружбе, нет ничего страшнее преданного доверия. Если ты открываешь себя другому, будь готов к тому, что с этой самой секунды ты становишься уязвимым. И твоё доверие может стать либо бронёй, которая тебя защитит, либо пулей, которую в минуту слабости выпустят прямо сюда, — Такео ткнул пальцем в грудь Акиры. — И тогда это будет очень больно. — Что, если именно это и произошло? Можно ли дать такому человеку второй шанс, если он полностью признаёт свою ошибку и раскаивается в том, что сделал? — Всё осложняется тем, что мы не можем заглянуть в чужую голову, Аки, чтобы понять, насколько это раскаяние искренно. То, о чём ты говоришь, в теории возможно, но тогда все вопросы остаются совести предавшего и готовности простить преданного. В конце концов… не сказать чтобы я верил в судьбу и во всё тому подобное, — усмехнулся Сузуки-сан, — но жизнь всех расставляет по своим местам, соединяет с нужными людьми в нужное время. Ну а всё же? — отец посмотрел в глаза Акиры. — Ты поднял эту тему не от скуки смертной. И какую же сторону занимает мой сын? Блондин медленно выдохнул, отчётливо слыша звон тысячи колоколов в ушах. А чего он ожидал? Он уже столько сказал, сдал себя со всеми потрохами, что было бы странно, если бы отец не озадачился этим вопросом. И если бы только это… всё осложнялось тем, что Аки уже не мог держать взаперти лавину горечи и отчаяния. Она ломала последний замок, грозясь затопить собой всё его существо, не оставив ни единой возможности на спасение. — А что тут думать… не светлую, это точно, — хохотнул Акира, и по рукам зазмеилась скользкой, противной змеёй дрожь. — Но это была ошибка! — и сдерживать себя больше нет сил. — Я ошибся, понимаешь? Я не знал, что всё закончится именно так, я этого не хотел! И теперь я понятия не имею, что я должен сделать, чтобы всё исправить! Его не заботило то, насколько сумбурным и абстрактным вышло его признание, он чувствовал противное жжение в груди и приливающий к щекам жар. И бороться с этим он не может и не хочет. Акира слабел с каждой секундой, та же початая бутылка пива стала весить целую тонну, а все слова, что он хотел сказать, слипались в вязкий комок, не позволяя выстроить себя в связные фразы. Такео молча и внимательно смотрел на сына, лицо мужчины оставалось спокойным, лишь глаза оттенялись грифельно-серой вуалью немого сожаления. Он не выглядел удивлённым, он дал Аки возможность перевести дух и дождаться, когда горькое послевкусие надрывного признания утратит исходную насыщенность. — Что бы сделал ты? — Акира провёл холодными пальцами по столешнице, безучастно глядя в одну точку. — Быть взрослым иногда бывает больно, Аки, — Сузуки-сан вздохнул, — и ты начинаешь это понимать. Не оставляй попыток отстоять себя, если понимаешь, что для тебя всё серьёзно. Уметь признать свои ошибки, как и уметь быть искренним — удел очень не многих и отнюдь не слабаков. Если ты сможешь найти правильные слова, уверенность в своих чувствах поможет достучаться до того, кто тебе дорог. Одного «извини, я был не прав, давай поговорим» может быть недостаточно. Порой от тебя ждут вовсе не извинений. От тебя хотят услышать причину, почему ты не можешь отпустить и забыть. Этот человек хочет, чтобы ты его убедил в его важности для тебя, потому что… — Такео развёл руками. — Все хотят быть нужными кому-то. Отец сжал предплечье Акиры и встряхнул, чтобы сын посмотрел на него. — Справишься? — Сузуки-сан чуть пригнулся и заглянул ему в глаза. Аки забрал наверх упавшие на лицо волосы и потерянно кивнул. Неубедительно вышло, наверно… но он был слишком измотан, чтобы фонтанировать энтузиазмом и сиять обилием сил. Однако в словах отца ощущалась весомая доля истины, а это уже серьёзный повод переосмыслить себя и всё то, что случилось между Акирой и Такой, чтобы понять, почему вдруг благополучие Матсумото стало для блондина важнее его собственного. Ну, гипотетически, согласится Така на встречу, а дальше-то что? Акира кратко изложит ему суть спора с Широямой, после чего признает, каким козлом он был, и Таканори обязан его простить? О, нет. Типичное не то. Отец сказал, что Акира должен назвать причину… и одного «я тебя люблю» будет мало. Потому что любовь — только лишь следствие. — Спасибо, па, — блондин выпрямился, развернув затёкшие плечи. — Это будет сложно, но… мне нужно всё обдумать. Сейчас мне кажется, что я в тупике, чёрт возьми. — Потому что ты слишком много думаешь. Поверь, это не всегда правильно. Если ты позволишь себе хотя бы чуть-чуть ослабить контроль и не искать правды в глухом рационализме, ты придёшь к верному решению намного быстрее. Их прервал дверной звонок, заливший тишину резкой трелью, и Сузуки-сан поморщился. — Ками, — Такео потёр виски и поднялся из-за стола, — этот звонок я заменю. Ну? — он качнул головой в сторону входной двери. — Идём встречать трудяг?