Мышонок

4 мая, 06:48. Акира сидел на диване в гостиной, подобрав под себя ноги. Удалось ли ему поспать промелькнувшей ночью? Разве что с пару часов… ни о чём, конечно. Сузуки на уровне сознания понимал, что его тело измучено, что от наполнявших его прежних сил осталось одно название. И он сам будто противился тому, чтобы хоть как-то помочь себе. Очевидно, разговор с сыном, как и его состояние, достаточно обеспокоили Сузуки-сана, ибо после визита ремонтной бригады мужчина задержался, чтобы поужинать с Акирой. И последнего посетила ироничная, но совсем не смешная мысль, что все вокруг так и норовят удостовериться, что блондин не морит себя голодом. Да нет, не морит… он и был бы рад предаваться чревоугодию почаще, но даже самые любимые блюда сейчас прежнего азарта не вызывали. Акира и с отцом-то разделил вечернюю трапезу лишь потому, что не хотел тревожить его ещё больше. Не стоит добавлять к списку забот Такео ещё одну. Поговорка «Утро вечера мудренее» действия своего не возымела. Смена обстановки ненадолго отвлекла его, Сузуки даже смог переключиться на уборку, как он и обещал отцу, чтобы вдохнуть в эти стены прежнюю жизнь и прогнать замшелый дух пустоты. Также из положительных моментов то, что через два с половиной часа начнутся лекции, и Акире нужно объявиться в университете — это тоже займёт голову и всколыхнёт до тошноты равномерное течение последних четырёх суток. Он взял лежащий рядом на покрывале телефон и зашёл в мессенджер. «Доброе утро. Идёшь на лекции?», — Аки набрал сообщение и отправил его Юу. Что-то подсказывало ему, что друг уже не спит, хотя обычно на лекции Широяма отрывал свою тушку от кровати дай бог, если за полчаса до начала оных. И Сузуки оказался прав. «Доброе. Иду, куда деваться. Не думал, что однажды буду так рад болтовне сенсея.» — Да уж, — усмехнулся блондин, видя, что Юу явно на одной волне с ним. «Как там Шима? С нами?», — Акира отправил новое сообщение и поднялся с дивана, поборов накатившее головокружение и замельтешившую перед глазами серость. «С нами. Шима мне прям с новой стороны открывается. Поразительно, что он настолько за нас трясётся, даже про «Шемрок» за неделю ни разу не вспомнил.» «Зря наговариваешь, рыжий всегда был таким.», — Сузуки зашёл на кухню, на ходу печатая ответ. «Знаю, знаю, я просто шучу. Ты как?» «Собираюсь на лекции, как и ты. Я пойду, двигатель перед дорогой прогреть надо. Скоро увидимся.», — Акира отправил сообщение и положил телефон на стол. Он прекрасно понимал, что это не ответ на вопрос Широямы. Брюнет спрашивал вовсе не о том, чем Аки занят. Но отбрехиваться фальшивым «всё нормально» желания тоже не было, всё равно Юу ему не поверит, потому что сия фраза весьма нетипична для лексикона Сузуки. Он достал из холодильника бутылку минеральной воды, открыл её и сделал несколько глотков. От холода свело зубы, но блондин даже не поморщился. Отец не поскупился, набрав для сына провиант едва ли не на неделю вперёд, но съедобное великолепие, возлегающее на полках холодильника, удостоилось лишь равнодушного взгляда Акиры. Ощутив, как низко осели на бёдрах джинсы, он недовольно вздохнул и нащупал пряжку ремня. Да, он заметно потерял в весе, но не над этим ему хотелось гнуть извилины. Аки продел язычок пряжки в более дальнее отверстие — ну вот, теперь держится получше, одной проблемой меньше. Что реально не давало Сузуки покоя — его последний разговор с отцом. Как он сказал… нужно озвучить причину, найти правильные слова, обозначить важность… но почему это так сложно? Вернее, на каком-то тонком, неосязаемом уровне Акира знал, что он чувствует к Таке. У этого чувства была своя форма. Своё неповторимое звучание, облачённое в мириады переливающихся искр. Оно билось вместе с пульсом, направляло мысли в одно русло и не позволяло сломаться окончательно. Оно было тёплым, как согретый лучами утреннего солнца воздух. Оно взывало к тому светлому началу в Акире, которое, как считал юноша, он давно похоронил в себе. Именно оно поддерживало его, пока силы по капле покидали ослабевшее тело. Нет, он обязан взять себя в руки! В него верят друзья, верит отец — почему же тогда он не может поверить в себя и в то, что их с Такой история — не насмешка судьбы? Сузуки вышел в прихожую, нажимая на брелке сигнализации кнопку, заводящую двигатель. Итак, пора вливаться в более привычный поток жизни и в кои-то веки довериться ему. Куда-то же он должен его привести? «Аки, не теряй, я приду на вторую половину первой лекции. Займёшь мне местечко? Нас загонят в поточную аудиторию, народу будет много. Утрясу пару дел — и примчусь», — новое сообщение от Юу. — Хм, а я думал, мы явимся вместе, — фыркнул Акира и вывел машину на проезжую часть. «Ну, утрясай свои дела. Буду ждать.» *** 11:33. Ютака скорбно вздохнул, прижимая к груди объёмную пластиковую папку. Кто бы мог подумать, что обсуждение правок затянется на целых три часа? Научный руководитель Юты попросил его явиться на консультацию по выпускной работе к половине девятого, ибо потом у сенсея начнутся лекции, которые продлятся до вечера. Уке согласился на сию жертву, понимая, что это нужно в первую очередь ему, потому как у выпускников преподаватели воистину нарасхват. Теперь основная задача — утрясти итоги их с сенсеем продолжительной беседы и отобразить их в новой главе пояснительной записки. Юта зевнул, неторопливо шагая по опустевшему с начала занятий коридору. Он не выспался, перегруженный мозг переваривал заправленную в него информацию, но мыслями молодой человек был дома, в просторной, уютной кухне, колдуя над их с Такой завтраком. А Така, к слову, уже должен проснуться. Что бы такого сварганить на завтрак? Может, брускетту с рыбой, творожным сыром и авокадо? Роскошно, но почему бы и нет? Неужто они с братом не заслуживают лучшего хотя бы за кухонным столом, коль в любви не свезло? Подумав об этом, Уке невесело усмехнулся вслух. Ну и альтернативу же он нашёл, но — сойдёт за неимением иных вариантов. Осталось миновать закрытые двери последней в коридоре аудитории, уборные — и вот они, серебристые двери лифта. Погружённый в захватившие его раздумья, Ютака даже не успел понять, что происходит, когда на его плече сомкнулись чьи-то сильные пальцы. Он шокированно ахнул, когда его рывком втащили в уборную для мужчин, зажав рот ладонью. Папка выпала из рук Юты, он упирался и протестующе мычал в сдавившую челюсть ладонь, но напавший держал крепко. В уборной не оказалось никого, кто мог бы помочь. И от кого ждать помощи — все разошлись по аудиториям, занятия в самом разгаре. — Тихо. Пожалуйста, не кричи, — знакомый голос обжёг шёпотом ухо, и сердце Ютаки пустилось в галоп. — Пожалуйста. Тяжело дыша, Уке дёрнул головой, словно говоря «пусти». Он постарался расслабить окаменевшие от напряжения и внезапного испуга мышцы, в груди всё свело. Стоящий сзади убрал ладонь с его губ, отошёл на полшага назад, и Ютака резко развернулся к нему. — Ты чёртов псих, Широяма! Какого хрена ты творишь?! — Юта, я прошу тебя, дай мне минуту и выслушай, — чёрные глаза Юу разворачивали душу. — Всего минута. — Ты мало получил тогда? — прошипел Уке. — Или тебе шкура недорога? — Я получил достаточно. И я знаю, что заслужил это, — Широяма выглядел измученным, бледным, но что-то всё же удерживало его на месте, не позволяя отступить. — Но я не уйду, потому что мне есть что сказать тебе. — Да ну? — издевательски фыркнул Ютака. — То есть в той переписке между тобой и Сузуки сказано недостаточно? Нет, слушай, может, мне ещё раз тебе врезать? — он угрожающе поднял сжатый кулак. — Хоть мозги на место вправлю. — Если тебе станет легче — ударь, — Юу оставался спокойным. Он совершенно не боялся Юту, и на миг это пошатнуло уверенность Уке. — Повторю — я знаю, что заслужил. Но моя просьба останется прежней. Несколько долгих секунд глаза в глаза, мышцы скрипели от выплеснувшегося в кровь адреналина. Ютака не понимал, какого лешего происходит, почему он до сих пор здесь? Почему не развернулся и не ушёл сразу же, как только Широяма отпустил его? Зачем вообще слушает его? Разве Юта не всё решил для себя? Юу предал его и его доверие, растоптал в пыль! И у него хватает смелости и наглости просить дать ему шанс объясниться? Умом Ютака понимал — он должен уйти. Но стопы его словно приросли к начищенному полу уборной, а поднятая в замахе рука медленно опускалась вниз. Господи, ну почему… его должна переполнять испепеляющая всё на своём пути ярость! Но вместо ненасытного пламени остался робкий огонёк, что вот-вот погаснет, растворившись призрачным дымком в повисшей между молодыми людьми тишине. — Юта… — Юу заглянул в потерянные глаза Уке. — Всего один разговор, о большем я не прошу. Я никогда не лгал тебе, и я ни за что тебе бы не навредил, ты же знаешь… — в горле встал ком, но брюнет торопливо проглотил его. — Клянусь, я расскажу тебе всё, как было, всё объясню. Просто… дьявол! — он зажмурился, смаргивая слёзы. — Я не хочу терять тебя из-за своей же глупости! Ютака молчал, ощущая, как его наотмашь бьют исходящие от Юу волны отчаяния. Он чувствовал нутром, что Широяма полностью раздавлен, и держится он благодаря одной лишь надежде быть услышанным. А что самое ужасное — Уке на каком-то совершенно неподвластном рассудку уровне чувствовал, что… Юу действительно не лжёт, что он не смог бы сыграть настолько убедительно. И вся выстроенная Ютакой оборона, все его баррикады и направленные шипами вовне частоколы были за доли секунды сметены огромной невидимой рукой, рассеявшись пеплом на порывистом ветру. Как же он ненавидел себя сейчас за это! Почему, ну почему он такой слабак?! Гневно зарычав, Юта стиснул зубы. Его сжатая в кулак ладонь вновь резко поднялась, из лёгких вырвался судорожный выдох. — Дьявол бы тебя побрал, Широяма! — кулак впечатался в холодный кафель стены, в сантиметрах от головы даже не пошелохнувшегося Юу. Жуткая, острая боль сковала не зажившее до конца запястье, взметнулась вверх по руке, и Уке инстинктивно обхватил его второй ладонью, оседая на пол. По щекам заструились слёзы, и Ютака не пытался их остановить. — Юта… — Ты, скотина, ненавижу тебя! — Юта, — Широяма опустился на колени, осторожно сжав дрожащие плечи Ютаки, — нам надо поговорить. Ты услышал меня? — строже повторил он, встряхнув Уке. — Я так долго пытался вернуть тебя после того недоразумения с Аюми — и ты думаешь, что я тебя отпущу сейчас? Да посмотри ты на меня, наконец! — Юу взял его за подбородок и поднял лицо юноши к себе. — Я люблю тебя, неужели это сложно понять?! Ютака всхлипывал, сжав губы и не смея отвести взгляда от заблестевших от слёз глаз Широямы. И к чему их привела одна глупая затея и обескураживающий в своей жестокости спор… они оба растеряны, истощены от сжирающих изнутри недосказанности и загнанности. И теперь стоят на коленях друг напротив друга, на полу мужского туалета, давясь слезами и застревающими в горле словами — какая нелепость… — Я обязан всё объяснить тебе, потому что во всём этом только моя вина, — добавил Юу, не убирая пальцы с подбородка Юты. — Что… — Уке всхлипнул и отпрянул, но остался сидеть на месте. — Что ты должен объяснить? — Не здесь и не сейчас. Сенсей убьёт меня, если я не явлюсь на лекцию, я уже прилично пропустил, пока караулил тебя, — Широяма со слабой улыбкой покачал головой. — Встретимся сегодня вечером, в той же аллее, что и тогда? Обещаю, я приду один. Ютака прикрыл покрасневшие веки. Он помнил и понимал, что наделали Юу и Сузуки. Понимал, что по их вине прошёл через все круги ада за эти несколько дней. Что по их вине Така превратился в бледную тень прежнего себя, и что братишка будет долго собирать себя по кускам. И всё равно что-то не давало ему поставить жирную точку в этой истории, мешало слепо ненавидеть, предать огню все мосты. Хотя… почему «что-то»? Юта знал, что именно, и бороться с этим он больше не мог. — В девять, — негромко, но твёрдо произнёс Уке, неловко поднимаясь с ноющих коленей. — В девять, — повторил Широяма, вставая следом. — Я приду. Ютака на одеревеневших ногах вышел из туалета и обречённо посмотрел на разметавшиеся по полу листы с черновиками и правками. Расшатанное запястье продолжало ныть, и молодой человек нахмурился, предвкушая, как он будет собирать своё богатство с всего одной полноценно действующей рукой. — Я помогу, — засуетился Юу, кинувшись собирать листы обратно в папку. — Лучше иди. Ты говорил, сенсей тебя убьёт. — Это всегда успеется, — Широяма складывал листы один на другой, стараясь не смотреть на Юту. — Две минуты ничего не решат. Брюнет вложил последний листок и закрыл папку, передавая её хозяину. — Вот, — Юу несмело глянул на Уке. — Сегодня в девять, в аллее, — напомнил он. — Да… — растерянно отозвался Ютака. — Ну, я пойду, — Широяма подавил порыв коснуться пальцами его щеки. Ещё не время… Юта кивнул и, развернувшись, возобновил путь к лифтам. Да что за… он что, правда согласился на предложение Юу? Он или дурак, или… или. «Да хватит уже!», — мысленно прикрикнул Ютака на себя. Да, взял и согласился! Широяма клялся, что не станет лгать ему. С Уке ведь не убудет, если он выслушает Юу? Впрочем, спорный вопрос. Каждая секунда рядом с Широямой выжигала и без того скудные силы, думать связно становилось сложнее. Интересно, а что на это сказал бы Така, некогда подтолкнувший их с Юу к примирению? Наверно, решил бы, что старший братец основательно свинтил с катушек — и оказался бы прав. Потрясающе. Пожалуй, до поры до времени Таканори и не обязательно знать, куда братец намылился на ночь глядя. Ютака надеялся, что предстоящая встреча с брюнетом прольёт свет на пока что занавешенное непроглядной тенью будущее. Всё-таки надеялся. *** 18:29. Таканори зашёл в прихожую и остановился у стены, задумчиво глядя на лестницу, ведущую на второй этаж. Зашедший следом Ютака скинул с ног кеды и ободряюще улыбнулся ему. — Надо же, не подумал бы, что Ичиро будет настолько рад мне, — Уке стянул с плеч куртку. — Конечно, он всегда радуется, когда ты приходишь. Он давно не видел тебя, меня он встречает немного скромнее, — Матсумото улыбнулся в ответ. — Скоро его выпустят обратно на пруд. Юта? — М? — Ютака прошлёпал на кухню и приглашающе махнул рукой. — Ты сегодня какой-то… не знаю, — Така задумчиво взлохматил волосы. — Пришибленный, что ли. Всё нормально? — Да, да, — закивал Уке, делая вид, что увлечённо копается на полках холодильника. — Немного утомился за день. Я рано встал, сам знаешь. Иначе смог бы попасть на консультацию только через две недели. Ожидание в моём случае — непозволительная роскошь. — Угу, я помню, ты говорил, — Таканори вплыл за ним на кухню. — Ты точно ни о чём не хочешь поговорить? — настойчивее произнёс юноша, всматриваясь в ссутуленную спину брата. Ютака вздохнул и выпрямился. Ясное дело, что Така не смог бы догадаться или узнать от кого-то о случившемся утром инциденте с участием Широямы. Но наверняка он переживает за состояние Юты, видя, как тот напряжён и озадачен, и старается помочь по мере своих возможностей. — Точно, — как можно увереннее ответил Уке и развернулся к Матсумото лицом. — Не волнуйся за меня. Он положил ладонь на затылок Таки и, притянув его к себе, коротко поцеловал в лохматую макушку. На самом деле, его волновал всего один вопрос — и он касался не встречи с Юу. И над вопросом этим Юта ломал голову с самого утра, как только они с Широямой разминулись. Что Таке-то сказать? Уке никогда не был известен, как любитель прогулок поздних вечером — разве что с тем же Широямой, но это, как бы… в прошлом? Обалдеть задачка, взрослый двадцатитрёхлетний парень устроил себе мозговой штурм в поисках правдоподобной отговорки. — Из-за чего мы, говоришь, не смогли сегодня попасть к тёте Наоко? — Ютака вытащил яблоко, помыл его и разрезал пополам, передав одну половинку Таканори. — Спасибо, — Матсумото откусил кусочек. — Суточное мониторирование давления, ей нужен полный покой, — напомнил он. — И, Юта… — юноша сконфуженно провёл пальцем по лакированной столешнице. — Я хочу съездить в родительский дом. — Сегодня? Сейчас? — опешил Уке. — Мы же только вернулись. — Знаю, но… мне нужно чем-нибудь себя занять, не могу сидеть без дела. Помнишь, мы с мамой пару дней назад говорили про подвал, про вековые залежи всякого барахла? — Помню. — Хочу немного поднапрячься и вывезти хлам. Может, и голову малость разгружу. — Какая интересная проекция, — Юта достал глубокую сковороду. — Конечно, езжай, если хочешь. — Ты не обидишься? — Таканори с мольбой воззрился на него. — На что? — Ютака удивлённо пожал плечами. — Это твой дом, ты волен делать всё, что захочешь. Давай только поужинаем — и я тебя отпущу. Ты с обеда ничего не ел. — Спасибо, Юта. Уке прошиб холодный пот, осевший липкой росой на спине. Ну вот, пожалуйста. Не он ли всего пять минут назад пытался выстроить целую стратегию, чтобы улизнуть на объяснительный разговор с Широямой? Никак, Вселенная и боги на его стороне! — Не забудь… — начал он, но Матсумото живо подхватил. — …написать, как доберусь. И не забыть поесть и лечь спать пораньше. Я помню, — Така подошёл к брату и несильно толкнул его плечом. — Завтра — последний день моего отгула. — Готов вернуться к занятиям? — Не совсем, — хохотнул Таканори. — Но я должен. Ютака поставил в микроволновую печь первую тарелку, включил разогрев и вновь повернулся к Матсумото. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Уке коснулся его лба тыльной стороной ладони. — Ну… да. Наверно. — Совсем худой ты стал, — Юта нахмурился, окинув оценивающим взглядом силуэт Таки. — Я всегда был худым. — Не настолько. — Юта, ну, правда, всё нормально, — Таканори прислонился спиной к дверце холодильника и опустил голову. — Я хочу, чтобы ты думал и о себе. Да какой там «всё нормально»… Така хоть сам себе поверил, когда сказал это? Уке не поверил. Из голоса исчезла прежняя живость, взгляд заволокло серой пеленой, лицо осунулось, черты лица стали болезненно острыми. Братишка старался держаться, чтобы не тревожить лишний раз Ютаку — у него и своих дел хватает с экзаменами и выпускной работой, ещё и Широяма головной боли подкинул. «Надеюсь, то, что ты собираешься сказать мне, хотя бы на тысячную долю тебя оправдает», — процедил про себя Юта, внезапно осознав, что в нём не осталось изнуряющего сердце гнева. Он должен злиться на Юу, но не мог. Как же это неправильно… и как же он устал. — Садись, — он достал из микроволновки тарелку и поставил её перед севшим за стол Таканори. — И чтоб всё съел. — Ладно, пап. — Оболтус, — Ютака улыбнулся, включая кофемашину. — Кофе будешь? *** 20:55. Юу стоял посреди аллеи в окружении отцветших яблоневых деревьев и сияющих белым светом фонарей. Рановато что-то фонари зажгли… пусть солнце и скрылось за западным горизонтом, но на улице ещё достаточно светло. Широяма придирался ко всему, что видит — к фонарям, к яблоням, которые, по его скромному мнению, зацвели и отцвели в этом году преждевременно. Ну и что ему делать, пока он дожидается Ютаку в опустевшей аллее? На ветки да листья любоваться? Без цветов? Не ахти какое развлечение. Брюнет вскинул голову к суровому серому небу, которое всё никак не желало явить ясный лик весеннего солнца. Вчера весь вечер и часть ночи по крышам домов барабанил ливень, превращаясь в стремительные, мутные потоки, несущиеся по тротуарам. А сегодня рыхлые, грузные тучи зависли над Саппоро, вынуждая горожан носить с собой зонтики, но так и не проливаясь дождём на их головы. Издевательство какое-то. Прохладно, неуютно… и немного нервно. Или не немного? Широяма путался в собственных чувствах, но в целом оставался честным с собой. Он был готов к любому исходу после разговора с Ютой. Он боялся. Он ждал. Какой-то своей частью он беззаветно радовался тому, что Ютака дал согласие на встречу с ним. Его мелко потряхивало, к шее и щекам время от времени приливал жар, воздуха не хватало — лёгкие то и дело распирали прерывистые вздохи, из-за чего сердце начинало колотиться ещё быстрее — хотя куда уж быстрее… Юу всё решил — он расскажет Ютаке всё, как есть. Ничего не станет приукрашивать, утаивать или смягчать. Не тот случай. Юта заслужил знать правду, а Таканори не заслужил участи разменной монеты в споре двух идиотов. И именно Юу обязан сделать первый и важный шаг по исправлению всего, что они с Акирой натворили. Вот оно, то чувство, ставшее ядром, вокруг которого стальной цепью обвилась смелость отыскать Ютаку и уговорить его на эту встречу. Чувством этим была злость. И ни на кого и что-либо — а на самого себя. Юу боялся, но смог перешагнуть через свой страх. Никто не сделал бы этого вместо него. — Привет. Брюнет обернулся на приглушённый, но ровный голос позади себя. Ютака стоял в паре шагов от него, пряча подбородок в широком шарфе. — Привет, — Широяма не рискнул подойти ближе. — Спасибо, что пришёл. Юта указал взглядом на одну из скамеек, и Юу кивнул, принимая немое приглашение присесть. — Така знает, что ты здесь? — начал он, призывая на помощь всех богов одарить его смелостью и каким-никаким, но спокойствием. Сейчас это важно, как никогда — он должен собрать воедино мысли, найти нужные, верные слова, чтобы остановить разверзшийся между ними хаос. — Нет, — Уке покачал головой и поправил ворот куртки. — Он уехал в дом родителей. — Как он? — Как? — Ютака усмехнулся. — Хороший вопрос. Хреново, надо полагать. Юу медленно вдохнул, затыкая подальше ощерившееся острыми зубами чувство вины. Не сейчас. — Я тоже никому не сказал, куда ухожу, — Широяма сел на скамью, выдержав расстояние между собой и Ютой. — Ты имеешь право узнать, как всё было. Уке слушал его, силясь сохранять лицо бесстрастным, но за грудиной поселилось противное жжение. Не нужно быть великим провидцем, чтобы понимать, что ему не понравится то, что он вот-вот услышит. — Я слушаю. А что ещё нужно сказать? Ведь Широяма за этим просил его о встрече, чтобы Уке его выслушал. Путь открыт. Брюнет выпрямился, уставившись куда-то вдаль. — Спор между мной и Акирой… это правда, — начал он, сцепив пальцы в замок. — В тот день мы стояли в очереди в столовой, это было до того, как мы помирились, и я узнал, что Таканори — твой брат. Кажется, недели за две до этого, — Юу потёр друг о друга озябшие ладони. — И… тогда я был в отчаянии. Я не знал, сможешь ли ты когда-нибудь снова принять меня из-за того случая в общежитии. Аки завёл разговор о том, что зацикливаться на ком-то одном — глупо, если жизнь даёт кучу возможностей не отказывать себе в удовольствии обладать чем-то без страхов и угрызений совести, и что можно завладеть любым человеком — было бы желание. Я решил взять его на слабо — я не знаю, какого чёрта я это сделал… но я указал на Таканори, сказал, что пусть тогда Аки подтвердит свою теорию на нём. — Ками, Юу… ты… — Я знаю, знаю! — Широяма рывком поднялся и начал ходить из стороны в сторону перед Ютакой. — Я знаю, как это звучит, знаю, что повёл себя, как последняя мразь! Я думал, меня удар хватит, когда ты показал фотографию Таки и сказал, что он твой брат! Я бы собственноручно удавился, чем позволил бы причинить вред тебе или кому-то из твоих близких! — он взял небольшую паузу перевести дыхание. — Когда я вернулся от тебя, я сразу же пошёл к Акире, чтобы сказать, что наш спор отменяется, и чтобы он оставил Таку в покое. Но в моих предупреждениях уже не было смысла. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Юта. — Да то, что Акира привязался к нему, и сам нихрена не заметил, как это случилось. Он так смотрел на меня, когда я попросил его не трогать Таканори, что мне стало не по себе. Он сказал, что… что просто не сможет так поступить с ним. И больше ни о чём говорить не стал. А потом он и пить перестал, и шататься в «Шемрок» за полночь, с отцом помирился стараниями Таки — да этот хер моржовый и мне-то никогда особенно не рассказывал, что у них с Сузуки-саном настолько напряжённые отношения. Не то чтобы я злюсь на него за это, скорее, наоборот, но… — Юу остановился и порывисто потёр лицо ладонями. — Я вижу, каким он стал. И я быстро понял, что с ним происходит, когда он начал пропадать с Такой на этих их совместных прогулках, я слышал, как Аки говорит о нём, и как меняется в эти моменты его голос. И мне, твою мать, всё это слишком хорошо знакомо, потому что до встречи с тобой я был точно таким же отбитым говнюком, и я это признаю. Я знаю, как тяжело принимать эти изменения в себе, понимать, что ты уже не можешь смотреть на человека рядом прежним взглядом. Ты боишься просто прикоснуться к нему, обнять, а чём-то большем даже думать не смеешь, потому что боишься всё испортить. И я хотел, чтобы Аки наконец-то прошёл через это, потому что иначе нельзя. Ну откуда же нам было знать, что всё… так обернётся. Юу медленно поднял голову — Ютака смотрел на него абсолютно нечитаемым взглядом. В отдалении, за границей территории кампуса, шумело вечернее шоссе. Будь на то воля Широямы, он свалился бы прямо здесь, на тротуар аллеи, бороться с напирающим напряжением становилось всё сложнее. И молчание Уке отнюдь не внушало оптимизма. — Юта, умоляю, скажи что-нибудь, — вымученно пробормотал брюнет. — Я… я сказал всё, что должен был. Я не выдержал бы дольше ни дня. Это невыносимо. Невыносимо без тебя и со всей этой хернёй у меня в башке. Я грызу себя каждый проклятый день за то, что сделал, я виноват — меня и суди. Ютака со вздохом покачал головой. Тело стало тяжёлым, а уши как ватой забили. И что ему сказать? Нет, правда, что? Ему и хотелось бы зацепиться хоть за что-то в сей кровоточащей исповеди, чтобы опровергнуть её, сказать, всё ложь от первого и до последнего слова, но он не мог. Он слишком хорошо знал Юу, чувствовал его, слышал затаённое в надрывных нотах голоса, читал невидимое в порывистых жестах. Каким будет его следующий шаг, пока они оба основательно не спятили? — Когда Така исчез почти на сутки, я думал, что сойду с ума от страха за него, — тихо начал Уке, и Юу пришлось подойти ближе, чтобы услышать его. — А потом я сидел с ним на кухне, слушал, как он плачет и не знал, как хоть немного утешить его. Знаешь… — Юта поджал губы. — Когда плачет такой человек, как Така, значит, дело реально дрянь. Если бы я вообще помнил, когда до той ночи видел его плачущим… а вспомнить и не могу, представляешь? Широяма оставил этот вопрос без ответа — он ничего не должен говорить сейчас. — Незадолго до того дня он пытался убедить меня, что Сузуки ни за что не сделает ему плохо. И говорил-то весьма убедительно, я почти сдался. — Но это правда, Юта. — И ты можешь поручиться за свои слова? И за него? — в противовес ожиданиям Юу, в голосе Уке не было слышно и намёка на издевку. Лишь бесконечная усталость. — А что тогда я здесь делаю, по-твоему? — Широяма отлепил стопы от асфальта, подошёл к скамье и сел рядом с Ютакой. — Я уверен в своих чувствах к тебе. И я уже достаточно насмотрелся на то, как Акира изводит себя. Можешь ударить меня ещё раз, если на то твоя воля, но сути это не изменит. Я пришёл к тебе, потому что не знаю, что мне делать. Что нам, — он выделил это слово, — делать. — Така… — Юта прикрыл глаза, будто не веря в то, что он собирается сказать. — Любит его. Это я не знаю, что я должен делать. — Догадываюсь, — хмуро согласился брюнет. — Он говорит, что с ним всё в порядке, а я вижу, что это полная ерунда. Он не хочет об этом говорить, не хочет вспоминать его, и меня просит не поднимать эту тему. И, Юу, — Ютака с неприкрытой угрозой посмотрел на него, — если то, что ты мне рассказал, неправда… — Юта, что ещё ты хочешь услышать от меня? — перебил его Широяма. — Скажи, ты впрямь считаешь, что мне до одури охота пудрить тебе мозги? Или уговаривать тебя встретиться со мной просто потому, что мне больше нечем заняться? Я прекрасно понимаю, что всё началось с меня, я беру на себя ответственность за то, что происходит с Акирой, с Такой… с тобой. В этой истории нет чужих мне людей, и я хочу всё исправить, — Юу вновь поднялся со скамьи с бешено колотящимся сердцем. — Да разуй же глаза, я пришёл к тебе за помощью! Уке запустил в волосы онемевшие пальцы и сжал их у корней, надеясь, что боль поможет ему прийти в себя. Голова безбожно трещала, и всё, что он давил в себе эти несколько дней, стараясь прятаться за маской фальшивой улыбки, теперь с неистовой яростью рвалось вовне. Юу не лжёт. Вот и всё. — Как? — понизив голос, спросил Юта. — Как и чем я могу помочь? Широяма с вымотанным стоном потёр шею и сложил руки на груди. — Просто… просто скажи, — он приблизился к Уке и сел перед ним на колени прямо на тротуар. — Ты веришь мне? Ютака медленно кивает, и Юу пошатнулся, едва успев вцепиться пальцами в дерево скамьи. — Я… — брюнет выдохнул и прижался лбом к колену Уке. — Спасибо. — Ответь мне на один вопрос, Юу. — Всё, что угодно. — Ты уверен, что Сузуки искренен в отношении Таки? Иначе я не понятия не имею, зачем всё это происходит. Я больше не хочу видеть своего брата таким. Я устал делать вид, что всё нормально. — Уверен так же, как и во всём, что сказал тебе, — Широяма выпрямился и посмотрел на Юту снизу вверх. — Он почти не ест и не спит. Вчера сказал, что постарается связаться с Такой, но… — он хмыкнул, поведя плечом. — Исходя из того, как он выглядел сегодня утром, ничего не вышло. — Така ни о чём мне не рассказывал. Он вообще взял с меня слово, что мы не будем говорить об этом. Если только сильно прижмёт, разве что, — Ютака невесело улыбнулся. — Ну и как ты предлагаешь это исправить? Я боюсь даже упоминать Сузуки при Таке. — Выход должен быть, — Юу потёр виски и забарабанил ладонями по своим бёдрам. — Необязательно упоминать Аки и говорить о нём, надо как-то свести их, чтобы они поговорили. Они синхронно вздрогнули от прогремевшего громового раската, и через секунду о землю и молодую листву ударились прозрачные стрелы холодного дождя. Ругаясь, молодые люди вскочили со своих мест, лихорадочно завертевшись по сторонам в поисках места, где можно спрятаться от разбушевавшейся стихии. — Туда! — крикнул Юу, перекрывая шум ливня и указывая на узкую арку перехода между корпусами общежития. Он схватил Ютаку за запястье и бегом направился к арке, отфыркиваясь от заливающих лицо капель. Загнанно дыша, молодые люди добрались до укрытия и остановились у кирпичной стены. Сплошная ливневая завеса не давала увидеть ничего дальше двух-трёх метров — и как надолго они тут застряли? — Давно не было, — процедил Юу сквозь зубы и с недовольством ощупал своё насквозь промокшее пальто. — Да чтоб… Он расстегнул пуговицы, пока Юта разматывал свой такой же промокший шарф. Вот так попали… — Что тут у нас… — Широяма достал телефон из внутреннего кармана. — Ну, — он вскинул брови, зайдя в приложение прогноза погоды, — по предварительной сводке, ливень будет идти ещё с час. — А твой корпус общежития… — На противоположном конце кампуса. Теоретически, я могу добраться туда бегом, но тебя оставлять здесь не хочу. — Такси сможет заехать сюда, во внутренний двор? — Ютака встряхнул шарф и перекинул его через плечо. — Конечно. Но нужно будет бежать к парковке, она вон там, на другой стороне аллеи, напротив нас. — Ясно. Юу повернулся к нему — и тут же отшатнулся от прилетевшего в челюсть удара. Он еле удержал равновесие, прижав ладонь к загоревшейся щеке, и непонимающе уставился на Уке. — Прям полегчало, — низко прорычал Ютака, встряхнув руку. — Радуйся, что я врезал тебе левой — ей послабее вышло. Правая у меня пока недееспособная стараниями Такашимы, знаешь ли. — Да неужели? — Широяма недобро прищурил почерневшие глаза. — Именно, — с вызовом бросил Уке. Несколько тяжёлых мгновений глаза в глаза, Ютака и моргнуть не успел, как оказался прижатым к холодной стене. Юу прочно обвил руками его талию и впился в приоткрытые губы жёстким поцелуем. Наплевав на пульсирующую боль в запястье, Юта вцепился в напряжённые плечи Широямы, но не за тем, чтобы оттолкнуть его. Дыхание стало сбивчивым, ладони Юу с нажимом водили по выгнутой спине Ютаки, брюнет ощутимо прикусывал его губы, срывая с них первые хриплые стоны. Не отдавая себе отчёт из-за затуманившей голову и внезапной вспыхнувшей страсти, Широяма опустил руки ниже и подхватил Уке под коленями. Судорожно вздохнув, Юта обхватил ногами его талию, и Юу вжался в него бёдрами. — Чокнутый, — застонал Ютака, когда Юу дразняще изогнулся, задев возбуждённую плоть. — Ты и сам не лучше, — прошептал брюнет в его шею, покрывая её поцелуями и укусами. — Хрена с два я отпущу тебя. — Юу, — Уке запрокинул голову, ударившись затылком о кирпич стены, — Юу, ты что, не здесь… — Раньше думать надо было, — рыкнул брюнет, вновь кусая его за шею. Дрожащими пальцами Юу расстегнул ремень и молнию на его джинсах, проникая под плотную ткань и обхватывая твёрдый член ладонью. — Ты ненормальный, — Ютака задохнулся от сковавшего низ живота наслаждения, — господи… Широяма вновь приник к его губам, начиная ласкать пульсирующую в его пальцах плоть — быстро, несдержанно. Уке дрожал в его объятиях, отвечая на наполненный хаотичной страстью поцелуй, он боялся, что кто-то может увидеть их — но в то же время это подстёгивало кровь нестись быстрее по венам, стократно усиливало ставшее болезненным возбуждение. Всего нескольких резких движений хватило, чтобы Юта забился в его руках и со вскриком излился на истязающую его ладонь. Когда волны дрожи прекратили бить ослабевшее тело Уке, Юу осторожно отпустил его и помог застегнуть джинсы. Широяма выравнивал дыхание, чтобы унять собственное желание, весьма заметное по натянутой в области паха ткани брюк. Это подождёт… ему хотелось, чтобы Ютаке было хорошо — и он это сделал. Им обоим нужно снять напряжение, но свои желания он удовлетворит позже, когда настанет подходящее время. — Теперь полегчало ещё больше? — Юу улыбнулся и запахнул пальто, чтобы закрыть свои бёдра. Ютака стоял, прислонившись к стене и восстанавливая дыхание. Услышав насмешливый голос Юу, он приоткрыл глаза и сделал шаг по направлению к нему. — Что, опять решил мне врезать? — нервно усмехнулся брюнет. — Может, и надо бы, — голос Юты стал хриплым. — Ты явно возбуждаешься от таких вещей. Буду иметь в виду. — Э… это, скорее, исключение. Но тебе… Он не договорил. Пальцы Уке сомкнулись на его вмиг напрягшейся шее. Один рывок, за который мир проносится мимо смазанной лентой, и Юу, охнув, ударился спиной о ту же стену, в которую он всего минуту назад вжимал извивающегося в пароксизмах блаженства Ютаку. — Ты что делаешь?! Но Юта не собирался слушать и тем более отвечать. Он резким движением развёл в стороны борта пальто и сжал пальцы на натянутой ширинке, заставив Широяму подавиться стоном. — Точно, тебя это заводит, — шипит Уке в его губы и рывком расстёгивает мешающую пуговицу с молнией. Он опустился на колени, освободил член Юу из белья и сразу, не давая опомниться, вобрал в рот чувствительную головку. Брюнет шумно выдохнул и сжал пальцы в намокших волосах Ютаки. То, что они делают — полное безумие, но до чего же хорошо… до чего умело Уке ласкал горячую плоть губами и языком — он один знал, как сделать так, чтобы ноги Юу подгибались от накатывающего волна за волной наслаждения. Чтобы он дрожал, выгибаясь и подаваясь бёдрами навстречу. Снаружи шумел дождь, глуша всхлипы и стоны Широямы. Ютака прикусил головку члена и сразу зализал её, пощекотал языком, отчего Юу сдавленно зарычал. Он с трудом удержался на ногах, когда Уке окольцевал пальцами ствол у основания, не прекращая вбирать его на полную длину — медленно, доводя брюнета до конвульсивной дрожи. Всё, что творится сейчас, при дробном шуме ливня, у шершавой стены, на территории университета, где их могли застать в любой момент — это как бег по лезвию… запретно, но желанно. Вдоволь намучив свою добычу, Ютака сомкнул губы плотнее и ускорил движения по изнывающей плоти, даря долгожданное освобождение. — Юта! — Юу изогнулся и, содрогнувшись всем телом, с протяжным стоном кончил во влажную глубину рта Уке. Юта ещё несколько раз провёл по его члену ладонью, закрепляя результат проделанной работы, и только после этого поднялся на ноги. Он пристально посмотрел в одурманенные глаза обмякшего Широямы и, будто очнувшись, несколько раз моргнул. Юу казался обескураженным, и Юта полностью разделял его настрой. Да что на них нашло? Забыть обо всём на свете, полностью отдавшись охватившему их вожделению… да, это полное и абсолютное сумасшествие! Но в то же время, вряд ли кто-то из них мог бы сказать, что он жалеет. Ютака запахнул куртку на груди и спрятал ладони в карманы. В голове до сих пор стоял туман, молодой человек старался прогнать его, сосредоточившись на своём дыхании. — Ты как? — Юу подошёл ближе и положил руку на его плечо. — Извини, что я так… кинулся на тебя, — он с усмешкой вздохнул. — Да, выбрали мы место. — А другого и нет, — Уке смущённо улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица. — Юта? — Широяма встал перед ним и взял его лицо в ладони. — Ты сможешь простить меня? Ютака догадывался, что брюнет говорит вовсе не о том, что произошло между ними здесь. Он свёл в линию брови и пытливо всмотрелся в глаза Широямы — и Юу выдержал его взгляд. — Прощу, когда Така снова станет собой. И когда мы придумаем, что делать, чтобы… вытащить их обоих. — На другой ответ я и не рассчитывал, — Юу кивнул и тут же ахнул, согнувшись и прижав ладонь к рёбрам. — Юу! — обеспокоенно воскликнул Уке и сжал его плечи, чтобы не дать ему упасть. — Ты чего? — Ох, чёрт, — Широяма поморщился. — Нормально всё. Заживаю понемногу, — он косо улыбнулся. — Зажив… — Ютака осёкся, поняв, о чём говорит брюнет. — Это я тебя, да? В тот раз? — Не важно, — Юу отмахнулся, дыхание его стало учащённым и неглубоким. — Пройдёт. — Как быстро пройдёт? — С таблетками — самое большее полчаса. Без них… не знаю. Дольше. — Идти сможешь? — Ну… выхода-то нет. Юта выглянул из-за его спины, оценивая силу припустившего дождя. — Моя куртка непромокаемая, используем её, как зонт, — Уке стащил с себя куртку и обнял Широяму за плечи. — Доведу тебя до общежития, запихну в тебя таблетки и вызову такси. — Это лишнее. Я не при смерти, ты можешь ехать домой, а я… — Юу поперхнулся воздухом, еле сдержавшись, чтобы не согнуться пополам. — Да замолкни ты уже, — голос Ютаки дрогнул, он прижал брюнета ближе к себе. — Пойдём. Спешить не будем. Таблетки точно помогут? Скорая не нужна? — Помогут. Мне ещё неделю есть их. Эй, не грузись, — Юу поддел Юту локтем, заметив, как тот помрачнел. — Зато сила удара у тебя что надо. — Трепло. *** 21:30. Акира лежал на своей кровати, вчитываясь в строки тяжёлого труда по истории классической японской литературы. За ухом молодой человек держал карандаш, время от времени доставая его и делая аккуратные пометки в тексте, чтобы вернуться к ним позже. Поразительно, с каким рвением он вернулся к учёбе — и когда подобное наблюдалось в последний раз? Снаружи в окна нетерпеливо колотился дождь, его монотонный шум действовал на Сузуки усыпляюще, но он старался держаться и не поддаваться гипнотическому влиянию стихии. Хотя именно этого-то ему и не доставало последние четыре дня — крепкий и здоровый сон. Но Акира знал, насколько обманчивым будет его покой, стоит голове коснуться подушки. Тело привычно расслабится, а мозг — нет. Сузуки отложил книгу в сторону, сел, а затем встал, держась за изголовье кровати. Мда… самочувствие — ни к чёрту, в голове — пустота. И Юу, обещавшийся вернуться с кофе и сэндвичами из кофейни рядом с университетом, куда-то запропастился. Вроде, давно должен был явиться. Они честно отсидели все лекции и семинары. Провели в родной альма-матер весь день. Но Аки тщетно надеялся встретиться с Таканори, впустую высматривал его каштановую макушку в потоках студентов в коридорах. Всё ли с ним хорошо? Нет, вопрос, конечно, глупый… но, если бы Акира смог уговорить его хотя бы на пять минут разговора с глазу на глаз и всё объяснить! Раздавшийся стук в дверь заставил Сузуки удивлённо приподнять брови. Кому и что понадобилось в половине десятого вечера? У Юу есть ключи от их комнаты, и сам мог бы открыть. Блондин подошёл к двери, открыл её — и отошёл назад, непонятливо мотнув головой. Во-первых, Уке — последний человек, которого он ожидал увидеть на пороге. Галлюцинации на фоне недосыпа подоспели, или как? Во-вторых… — Юу, что случилось? — спохватился Акира, кинувшись к другу. — Уке, — он вскользь кивнул Ютаке и посторонился, пропуская пожаловавших в прихожую. — Да всё то же, — просипел Юу, идя с ним к своей кровати. — Понятно. Таблетки в тумбе? — Да. Сузуки схватил со стола бутылку воды и стакан, затем выдвинул верхний ящик прикроватной тумбы Широямы и выудил на свет две пачки таблеток. — На, держи, — Аки выщелкнул из блистеров по таблетке, налил в стакан воды и передал брюнету. — Говорил я тебе, выпей их сразу после ужина, герой хренов. — Да, я понял уже, — Юу проглотил таблетки и запил их. — Мою башку другое занимало. — Пусть так. Дышишь нормально? — Акира сел рядом с ним. — Угу… — Широяма попробовал выпрямить спину и вдохнуть полной грудью. — Гадство… — он неторопливо поднялся и подошёл к шкафу. — Я схожу в ванную. Мне нужно переодеться, с меня реки льются. Он достал с полки сухие джинсы и футболку и переглянулся с замершим у стены Ютой. — Спасибо, — тихо поблагодарил он, проходя мимо Уке. Вскоре дверь за ним закрылась, и Ютака остался один на один с Акирой. Тот по-прежнему неподвижно сидел на кровати Юу, прямо и совершенно спокойно глядя на гостя. Юта же подумал, что Широяма не преувеличивал, когда говорил о Сузуки. Блондин казался… измотанным. И то, это мягко сказано. — Выглядишь паршиво, — негромко произнёс Ютака и, наконец, сошёл с места, чтобы сесть на кровать напротив. — Пожалуй, это лучший комплимент, что я когда-либо от тебя слышал, — парировал Аки с улыбкой. — Тебя тоже так корёжит? — Юта кивнул в сторону ванной комнаты. — Не расстраивайся, но мне повезло больше, — Сузуки посерьёзнел. — Как он? — Хотелось бы, чтобы было лучше. Они помолчали. — Значит, Юу уходил, чтобы встретиться с тобой? — догадался блондин. — Да. И я согласился, потому что больше не могу видеть Таку… таким. Если кто и мог объяснить, откуда растут ноги у всей этой херни, то только Юу. Или ты. — Если Юу уже всё тебе рассказал, то от меня ты вряд ли услышишь что-то новое. Да, спор был. Да, я виноват. Но даже если бы я знал, к чему это приведёт, я бы не отказался от нашей затеи. — Не думал, что ты получаешь удовольствие от грубой физической силы. — Ох, если бы, — хохотнул Акира, вставая. — Ну так поясни, что имеешь в виду ты, коль скоро наша чудная компания собралась тут в этот дивный вечерок, — Ютака проследил, как его визави отошёл к подоконнику и прислонился к нему. — А ты ждёшь от меня пламенных речей? — Сузуки потёр бледную щёку. — Я жду от тебя хоть чего-нибудь, чтобы понять, от чего я должен танцевать. Я пообещал Юу, что мы что-нибудь придумаем. Его я услышал, а вот тебя — нет. Ну, и? — Уке развёл руками. — Игра будет стоить свеч? — Я полюбил его на свою же голову. Такой ответ тебя устроит, о, великий вершитель судеб? Ютака молчал. Он ожидал чего угодно в исполнении Сузуки: ёмких колкостей, словесных нападок, отрицания — этому он бы и не удивился. Но озвученная в лоб причина возымела эффект пыльного мешка, прилетевшего по хребту. Уке преисполнился метаниями и тревогой за Таканори. Его нервы походили на туго закрученные спирали, чуть тронешь — и они распрямятся с пронзительным звоном, отражаясь болью в трещащей по швам черепной коробке. Он больше не пытался анализировать и пропускать ситуацию сквозь призму логики, которая, как он считал, способна объяснить всё на свете. Он верил Юу, хоть его чувства к брюнету и не подчинялись законам здравого смысла. И что он имеет в данный момент? В ту ночь, когда пропавший на долгие двадцать четыре часа Така вернулся домой и, глотая слёзы, признался, что он любит Сузуки, Ютаке показалось, что земля уходит у него из-под ног. И теперь, услышав эти слова из уст блондина, Юта почувствовал… а что, собственно, он почувствовал? Нашла коса на камень? — Ну и каково это, Акира? — обратился к нему Уке, впервые за годы их знакомства называя Сузуки по имени. — Когда понимаешь, что можешь потерять того, кого любишь? — Я спрашивал себя об этом миллион раз — и ни один ответ мне не понравился. Я знаю, ты был против нас с Такой. Если бы он не узнал о той проклятой переписке, ничего бы этого не случилось. Я дорожил им, хотел оберегать его — и мне ничего не было нужно взамен. Мне было достаточно знать, что он рядом, что я могу видеть его, прикасаться к нему. Он спасал меня, когда я ничего от себя не ждал — и это касается и моих отношений с отцом и… и даже меня самого, — Акира вцепился в подоконник, ощутив новый прилив головокружения, но устоял на ногах. — Я знаю, чего мне стоила моя ошибка, и в разъяснениях я не нуждаюсь. Я всего лишь хочу увидеть его, сказать ему всё, что он должен услышать. Иначе я не понимаю… для чего это произошло с нами. Им пришлось замолчать — Юу вернулся из ванной, промокая полотенцем чёрные волосы, лицо его вновь обрело здоровый цвет. Он настороженно оглядел стоящих напротив друг друга Юту и Аки, но последний еле заметно качнул головой — мол, всё хорошо, беспокоиться не о чем. — Ну… — Ютака одёрнул куртку и поднял голову, обдумывая что-то. — Советую вам взять перерыв на день, пока вы не довели себя до больничной койки. — Хочешь сказать, ты знаешь, что делать? — Широяма повесил полотенце на спинку стула. — Честно? Нет, — Уке пожал плечами. — Така хочет вернуться к обычной жизни, и в чём-то я его понимаю, но… ему это непросто даётся. Если я попробую поговорить с ним и как-то подтолкнуть к встрече с тобой, — он посмотрел на Акиру, — он меня анафеме предаст. — Думаю, тебе не стоит говорить Таке, что ты встречался с Юу, — задумчиво изрёк блондин, стуча указательным пальцем по подбородку. — Если брать перерыв на день, то всем. — Поддерживаю, — закивал Юу. — Пожалуй, — согласился Ютака, упирая кулаки в бока. — Ему не стоит знать о нашей милой беседе, пока всё не утрясётся. И — насчёт дня на передышку. Сузуки? — Да? — Завтра у Таки лекции в лабораторном корпусе, если я правильно помню. Но — пока не советую подходить к нему, спугнёшь. Послезавтра занятия у него заканчиваются где-то в полдень, после университета он поедет в дом родителей, как и сегодня. Всё рвётся навести там полный порядок. — Предлагаешь… поехать к нему? Акира недоумённо нахмурился — но не из-за предложенной Ютакой идеи. Скорее, из-за кажущейся абсурдной ситуации… Уке помогает ему? И он хочет, чтобы они с Такой помирились? — Именно. Вам никто не помешает. Поэтому хорошо подумай над тем, что ты скажешь ему. Ещё одной ночи с рыданиями я не переживу, — Юта сделал шаг назад, к двери. — Мне пора возвращаться домой, общежитие закроют через десять минут. — Спасибо, Ютака, — впервые за долгое время в погасших глазах Акиры блеснула искра живой надежды. — Я рад, что ты пришёл. — Пока не за что. Завтра не высовывайтесь, ясно? — Будем тише воды, ниже травы, — заверил Юту Широяма и направился вместе с ним к двери. — Я тебя провожу. — Акира, — Уке махнул блондину на прощание и вышел в коридор общежития. Молодые люди дошли до лифта, и Ютака нажал на кнопку вызова. Пока кабина не поднялась на их этаж, Юу порывисто и крепко обнял охнувшего от неожиданности Юту. — Юу, ты… тебе только стало лучше, — Уке растерянно заморгал и осторожно обнял его. — Всё наладится, вот увидишь, — прошептал брюнет в его волосы. — Я хочу в это верить, — Ютака погладил его по спине. — Постараюсь чем-нибудь отвлечь Таку завтра, ему нужно больше положительных впечатлений перед разговором с Сузуки. — Может, сходим куда-нибудь послезавтра после лекций? Будем вместе нервничать, — полушутя-полусерьёзно произнёс Широяма. — Приезжай ко мне, раз Така уедет в дом тёти. У меня нервничать будет проще. — Договорились. Лифт звякнул, оповещая о прибытии на этаж, и дверцы гостеприимно разъехались перед Ютой. — Увидимся. Отдыхай, — он нажал кнопку первого этажа. — До завтра. Юу вернулся в комнату и закрыл дверь. Акира уже сидел на своей кровати, держа на коленях раскрытый фолиант по истории литературы. Широяма сел рядом с ним и положил ладонь на ощутимо похудевшую спину, пальцы без труда нащупали выступавшие позвонки. Он представить не мог, что произошло за те минуты, пока он приводил себя в порядок в ванной, и что стало для Ютаки решающим аргументом в оказании поддержки давнему недругу. Играть в угадайку брюнету не хотелось — не тот настрой, не тот случай. И он решил спросить прямо. — Что ты ему сказал, Аки? — Правду.