Мышонок

5 мая, 16:44. — С этими обследованиями чем дальше, тем страшнее, — вздохнула Матсумото-сан, прохаживаясь по палате от одной стены к другой. — Мне до сих пор мерещится, что чехол с тонометром у меня на плече. — На твоих плечах только рукава платья, тётя, — заверил её Ютака и улыбнулся. — Ты носила тот прибор целые сутки, это фантомное. — Да уж… — Наоко поправила волосы и остановилась у стола. — Одзава-сан сказал, что нужно было подождать, когда моё состояние стабилизируется, прежде чем проводить процедуру. — Есть в этом логика, — кивнул Юта. — Пока ты выздоравливала, не стоило надеяться, что результаты будут достоверными. Значит, он посчитал, что ты достаточно окрепла, это же хорошо. Кстати, — он выпрямился, — на выходных приедет мама, она очень хочет проведать тебя. — Правда? — Матсумото-сан обрадованно прижала к груди ладони. — Я буду её ждать! Женщина перевела взгляд на молча восседающего за столом Таканори. Казалось, юноша слушал, о чём разговаривают мама и брат, но то и дело распирающие его грудь вздохи давали Наоко понять, что мыслями он сейчас явно не здесь. — Така? — она коснулась пальцами его плеча. — Дорогой мой, ты хорошо себя чувствуешь? — А… да, — отрывисто кивнул он. — Я тебе рассказывал, что уже разгрёб часть завалов в подвале? Наоко чуть сощурила глаза. Она не услышала прямого ответа — Така пытается перевести тему? И почему он выглядит так, будто желает слиться с окружающей обстановкой, как хамелеон? Прочно залёгшие под глазами сына тени тоже не убавляли вопросов. Да и странности в его поведении наблюдаются отнюдь не впервые за эту неделю. — Не рассказывал, конечно, — она присела на противоположный край стола и сложила ладони на колени. — И когда же ты успел? — Вчера съездил, вечером. Из старой техники выволок, что смог поднять, банки с краской тоже выставил. Должен сказать, из подвала могла бы получиться отличная комната, вот сделать бы ремонт в стиле лофт — и будет просто потрясающе. — Ну, что-то в твоей идее есть, — Матсумото-сан задумчиво вскинула бровь. — В подвале и правда очень много места. Будет лучше, если мы больше не станем использовать его, как свалку. — Вот-вот, — Таканори хлопнул себя по коленям. — Завтра тоже поеду, руки чешутся всё доделать там. — А ты не перетрудишься? Спина после вчерашнего не болит? — Нет, мам, я справлюсь. Для выноса тяжёлой техники вызову грузчиков — они же и вывезут всё барахло. К тому же, сегодня у меня день, полностью свободный от нагрузок. В дверь палаты постучали, и троица синхронно обернулась на звук. В небольшом проёме показалась голова медсестры, и Наоко кивнула девушке, давая разрешение зайти. — Добрый вечер, — медсестра поклонилась. — Матсумото-сан, в пять часов у Вас контрольное узи сердца и кардиограмма. — Благодарю, — Наоко поклонилась в ответ, и девушка вышла в коридор. — И опять нас прерывают, — она улыбнулась молодым людям. — Последняя неделя в клинике, я прямо нарасхват. — Пять часов? — Ютака включил телефон и посмотрел на дисплей. — Через десять минут. — Верно, — Матсумото-сан пересекла палату и взяла с прикроватной тумбы заколку для волос, — постараюсь выглядеть на все сто, — он подмигнула племяннику. — Ты всегда выглядишь на все сто, даже на тысячу, — с улыбкой отозвался Уке, действительно радуясь, что тётя вновь превращается в цветущую молодую женщину. — Наверно, тебе нужно приготовиться? Переодеться? — Есть такое, больничные мелочи. — Тогда не будем тебя смущать, — Юта поднялся со стула. — Да-да, только… — Наоко многозначительно промолчала, дождавшись, когда Таканори и Ютака посмотрят на неё. — Юта, я хотела бы задержать моего сына. Обещаю, верну его тебе через пять минут. — Конечно, — спохватился Уке и торопливо направился к выходу. — Така, жду тебя на улице. Пока, тётя! — До встречи, дорогой. Дверь за Ютой закрылась, и Таканори непонимающе уставился на мать. Что такого она хотела сказать ему, что потребовало подобной приватности? Матсумото-сан пытливо оглядела его и подошла ближе. Она положила ладони на плечи сына, несильно сжав их. — Така, что с тобой творится? Почему вместо своего ребёнка я вижу скелет? — женщина опустила руки. — Не вздумай говорить, что всё в порядке. Это, — она приподняла его лицо за подбородок, — никакое не «в порядке». — Ну, мам… — пробормотал Таканори, обескураженный такой прямотой. — Что же тогда мне тебе сказать? Мне не на что и не на кого пожаловаться, я учусь, привожу наш дом в товарный вид. — Я это слышу от тебя каждый раз, когда ты приезжаешь ко мне. Стабильность — это замечательно, но темы переводить ты совсем не умеешь. — Да как я их перевожу-то… я просто рассказываю тебе всё, как есть. — А точно ли всё? — Наоко коснулась его лба. — Ты здоров? — Да, кажется. По крайней мере, у меня ничего не болит. Матсумото-сан сделала длинный выдох, не сводя глаз с лица Таканори. — Кстати, а как дела у Акиры? Ты о нём в последнее время ничего не рассказываешь, у него всё хор… — Наоко осеклась, увидев, как помрачнел юноша, как поникли его плечи. — Така? Между матерью и сыном повисло тяжёлое молчание, оказавшееся красноречивее любых слов. Наоко понимала, что ей стоило бы сказать, что Таканори может не отвечать на этот вопрос, если он не хочет. Но, с другой стороны, почему мимолётное упоминание имени Сузуки вызвало столь негативную реакцию? Что у них произошло, и что так расстроило Таку? Как мать, она не могла и не имела права оставаться равнодушной. — О, у него всё хорошо, — наконец, ответил Таканори с улыбкой, от которой женщине стало не по себе. — И всегда было. А сейчас — наверняка ещё лучше. Перед тем, как поехать к Матсумото-сан в клинику, Така поклялся себе, что не потеряет самообладания, что бы ни случилось, не позволит эмоциям взять верх. И вот, все его старания летели в тартарары на бешеной скорости, и мама тут, конечно, ни при чём… но её вопрос распорол совсем свежую рану, и теперь она саднила и кровоточила. — Что у вас стряслось? — Наоко подошла к нему, видя, как на щеках юноши выступили пятна нездорового румянца. — Что ты имеешь в виду — ещё лучше? — Ну как, — усмехнулся Таканори, — он выиграл архиважный спор. — Я ничего не понимаю… — мать растерянно покачала головой. — Какой спор? И при чём тут ты? — Он воспользовался мной! Ясно?! — Така против воли сорвался на крик, его трясло. — Что тут может быть непонятного, господи! Он сбросил с плеча руку Наоко, отошёл к окну и упёрся в подоконник ладонями, опустив голову. Матсумото-сан шокированно уставилась на него, не веря своим ушам. Она не ослышалась? Така сказал, что Акира… воспользовался им? Порыв гнева сына ничуть не задел её, Наоко думала о другом — о том, насколько расходятся слова Таки с тем, что она видела, когда Акира и Така приезжали к ней вместе. — Мам, я… прости, — приглушённо проговорил юноша, не поворачиваясь. — Я не… — Така, но это же невозможно, — перебила она, снова подходя ближе. — Невозможно, да? Я своими глазами видел переписку Акиры с его другом, где они обсуждали меня. Акира говорил, что не пройдёт и недели, как он… ну… сделает то, что хотел, — каждое слово вгрызалось в колотящееся сердце, но Така уже не мог себя остановить. — Он… поспорил на меня, ты понимаешь? И этот план был готов месяц назад. Таканори отошёл от окна и сел на стул, спрятав лицо в ладонях. Ему не стало легче после вырвавшегося признания. Стало только хуже… и ему по-прежнему было больно — так больно, что юноша едва сдерживал слёзы. Не хватало ещё разрыдаться при матери. Ни за что! Наоко скрестила руки на груди, пристально глядя на него. Она не поверила сказанному. И отнюдь не потому, что всегда была мягкосердечной женщиной. И — нет, она не подвергала сомнениям слова Таканори о споре и той злосчастной переписке. Но она не поверила в то, что Акира мог так поступить с Такой. Матсумото-сан видела их вместе. Видела, как Акира смотрит на её сына. Чувствовала то, что не способны передать сухие слова, верила себе и своим ощущениям. Акира был искренне привязан к Таканори — почему же сам Така этого не понял? — Така, — твёрдо начала Наоко, подойдя к нему и опустившись перед ним на колени, прямо на пол, — я повторюсь — это невозможно. — И почему ты так думаешь? — Таканори поднял на неё усталый, измученный взгляд. — Я ещё верю своим глазам. Мне ведь не померещилась та переписка. — Бога ради, — мать была непреклонна, — верь, сколько угодно. Ты говоришь — этот… спор, — кашлянула она, — был заключён месяц назад. — Ну, и? — А ты не думал, что всё могло измениться? Что изменилось отношение Акиры к тебе? — Да ладно? — хохотнул юноша. — Знаешь, неделю назад, когда я приехал с ним в наш дом, чтобы навести порядок, я видел и последние сообщения. Они были датированы как раз тем же днём, спустя месяц после сообщений о споре. — Что там было написано? — Что-то вроде «ну как ты там», «у нас грандиозные планы на вечер, я уже приступил», «понял, мешать не буду». — Там была какая-то конкретика, кто и что собрался делать? Или всё вот так, обобщённо и абстрактно? — Ну… — замешкался Така, стараясь припомнить ещё какие-нибудь детали, но тщетно. — Нет… — И ты, конечно, не подумал о том, что это всего лишь жаргон двух друзей-пацанов? И под «грандиозными планами», — передразнила его Наоко, — Акира понимал именно уборку? Таканори молча обдумывал сказанное матерью, а она продолжила, не давая ему передышки. — Кроме того, ты сам сказал, что разрыв между переписками — месяц. Иной раз судьбы вершатся за доли секунды, а ты с чего-то решил, что Акира не мог изменить своё отношение к тебе за четыре недели? Я тебя умоляю. Наоко поднялась и сложила руки на груди. — Я видела вас. Видела, какими глазами на тебя смотрит Акира. Сыграть такое, если в основе исключительно постельный интерес, невозможно. А то, что ты рассказывал мне о нём? — женщина обхватила лицо сына ладонями, заставив посмотреть на себя. — Будь ему действительно наплевать на тебя, он бы никогда не подпустил тебя так близко, не стал бы посвящать в свои проблемы. Не стал бы помогать тебе с твоими. И ты веришь, что он просто играл? О, ну, разумеется, ведь ему больше совершенно нечем заняться! Такому великому Казанове, у которого одна постель на уме. Така, включай голову, — Наоко слегка встряхнула его. — Прекращай страдать, вспомни уже, что у вас было, и каким образом это вяжется с тем спором. Ни один человек не станет тратить силы и время и на того, кто ему безразличен. На минуту Таканори перестал узнавать свою мать. Наоко всегда отличалась тактом и обходительностью, но сейчас её глаза горели, голос звенел — и от возмущения, и от стойкой уверенности в своей правоте. Жар, с которым она доказывала раскисшему Таке, что он совершает ошибку, был подобен ударной волне, вышибающей из головы все сделанные ранее выводы… а что, если она права? И Таканори и впрямь ошибся? — Ты дал ему объясниться? — Матсумото-сан и не думала ослаблять напор. — Или просто поставил его перед фактом и указал на дверь? Така даже не сумел ответить — в сознании будто взорвали гранату, и потревоженный рой мыслей принялся сновать туда-сюда с новой силой, не давая раскрыть рта. — Значит, так всё и было, — кивнула мать, прочитав ответ в молчании. — Акира пытался связаться и поговорить с тобой после этого? — Да… — И? Ладно, можешь не отвечать, — нетерпеливо отмахнулась Наоко. — Судя по тому, что ты сидишь у меня здесь с кислой миной, ты ему и слова вставить не давал. — Но та переписка… и те, последние сообщения… что мне делать, мам? — невпопад пролепетал он, с отчаянием уставившись на Матсумото-сан. — Ох-хо… — вздохнула она, проведя ладонями по своим волосам. — Ребёнок мой, ты у меня такой умный, ты знаешь? — Звучит вовсе не как комплимент, — вяло улыбнулся Таканори. — Отчасти. Ты умный, это факт. Но поступать по принципу «чего не знаю, то додумаю» — типичное не то. Право высказаться есть у каждого, не отнимай его у Акиры. Понял? — женщина сурово сдвинула брови. Така сдавленно сглотнул и кивнул. Понял-то понял… но что дальше делать? Разговор с матерью, вроде, и внёс какую-то ясность в непроглядную тьму и череду одинаковых, долгих дней, но вместе с тем и породил новые сомнения. Прежде всего — в себе, а сомневаться в себе Таканори не любил. Допустим, он послушается совета Наоко и пригласит Сузуки на тет-а-тет, но как это будет? «Я такой кретин, Ками…» Ещё утром он был уверен, что ни за что в жизни не позволит Сузуки приблизиться к себе, пытался уверить себя, что ненавидит его. Но снова его швыряет из огня да в полымя… — Не старайся придумать что-то сейчас, — Наоко, будто прочитав его мысли, погладила Таку по щеке. — Сделай перерыв, отдохни, успокойся. Утром вернёшься к своей головомойке. — Матсумото-сан, Вы готовы? — в палату заглянул Одзава-сан и, увидев Таканори, склонил голову. — Добрый вечер, юноша. — Добрый вечер, Одзава-сан. Не буду задерживать Вас, — Матсумото поклонился ему. — Я пойду, — он обнял Наоко и, отстранившись, сжал её ладони в своих. — Спасибо, — поблагодарил он так, чтобы услышала только мать. Женщина улыбнулась ему и поцеловала в лоб. — Иди, Юта ждёт. — Напиши мне потом, что будет по результатам, — Таканори обернулся в дверях. — Ты тоже, — Матсумото-сан вскинула брови — эту реплику могли понять только она и сын. — И скажи Юте, чтобы получше тебя кормил, пока тебя ветром не начало сносить. — Передам, — усмехнулся Така. — До связи, мам. Таканори вышел на площадь перед клиникой к дожидающемуся его Ютаке, и брат сделал шаг навстречу ему. — Всё нормально? — Уке протянул ему ветровку, которую забрал с собой. — Ага, — они двинулись в сторону автобусной остановки, но Таканори решил, что пока рано передавать Юте полное содержание разговора с Наоко. — Мама отчитала меня за то, что я мало ем. Сказала, чтобы ты получше кормил меня. — Ну хоть кто-то в нашей семье со мной солидарен, — вздохнул Ютака. — Хочешь, приготовлю шоколадный кекс с вишней на десерт? Вишни побольше положу. — Хочу, конечно. *** 18:22. Акира вдохнул свежий весенний воздух и поднял голову к хмурому майскому небу. Кожу овевал лёгкий ветер и, хотя на улице было вовсе не так уж холодно после заливших город дождей, Аки всё равно чувствовал себя неуютно, мелко дрожа. Он решил после лекций не возвращаться в общежитие, ему нужно какое-никакое, но движение. А посему следующим пунктом назначения станет сквер и расположенный в его сердце пруд. Как там поживает старина Ичиро? Аки давно не видел его и надеялся, что почётный обитатель сквера Саппоро не обидится на него за столь долгое отсутствие. Юу скрепя сердце отпустил друга, хоть и понимал, что блондину нужно отвлечься. Сузуки клятвенно заверил Широяму, что ничего страшного не произойдёт, и вообще, пусть лучше Юу сосредоточится наконец-то на себе и отношениях с Ютакой. Оставалось догадываться, что пережил брюнет, когда решился вызвать Уке на тет-а-тет. Конспиратор хренов, вчера Акира до последнего момента и понятия не имел, что там за дела собрался утрясать Юу, и куда он намылился за час до закрытия общежития. А Ютака… ну, сказать, что он удивил Сузуки, это ничего не сказать. Особенно удивительным его поведение казалось после того светопреставления, развернувшегося чуть менее недели назад у дверей университетской библиотеки. Аки не ощутил ни единого намёка на агрессию или неприязнь со стороны Юты. Осталась только застывшая во взгляде усталость и желание выпутаться из липкой паутины изматывающей тоски. Выходит, его чувства к Юу оказались сильнее гнева и врождённого упрямства, коего в Ютаке было на целую дивизию. И он вовсе не так плох в своей консервативности и местами скрипучей правильности. Конечно же, нет… он хотел защитить Таканори — редкий пример искренней братской привязанности, и в этом Аки уважал Юту. Вчера Акира даже не пытался произвести впечатление на Уке, внезапно появившегося на пороге их с Юу комнаты. Он хотел, чтобы Ютака видел его таким, какой он есть — без брони и того призрачного образа, что был более привычен им обоим. Он говорил, не пропуская слова через фильтры, позволяя эмоциям свободно сплетаться в отрывистые, но искренние фразы, потому что этому он научился у Таканори. Сузуки дошёл до пруда и остановился у исполинского дуба. Уток он увидел. Лебедей тоже, но Ичиро среди них почему-то не наблюдалось. Странно, время не для отхода ко сну, в такой-то час Ичиро совершал обязательный вечерний променад по водоёму, величественно рассекая волны. Блондин прошёлся вдоль берега, добрался до высоких зарослей осоки и вгляделся в колышущиеся на ветру стебли. — Ичиро? — позвал Акира, вытягивая шею. — Ичиро, где ты? — Извините, молодой человек? Аки обернулся на незнакомый мужской голос. — Добрый вечер, — он поклонился незнакомцу в форме работника сквера. — Добрый вечер. Если Вы потеряли нашего старичка, он сейчас в ветеринарном центре, — мужчина указал на куполообразную крышу возвышающегося в центре парка здания. — Его туда перенесли с неделю назад. — Почему? — Сузуки обеспокоенно нахмурился. — С ним что-то случилось? — Насколько мне известно, ничего серьёзного, но пока ему необходимо наблюдение наших специалистов. — Его можно увидеть? — Думаю, да. Скажите администратору центра, что Вы пришли к нашему пернатому, Вас проводят к нему. — Я так и сделаю, — блондин ещё раз поклонился ему. — Спасибо. Мысль о том, что с Ичиро могло стрястись что-то нехорошее, дала Акире сил на кратковременный рывок, чтобы добраться до ветеринарного центра ускоренным шагом. Зайдя в фойе, он вздрогнул от тепла, охватившего тело. Сидящая на посту девушка-администратор поднялась со своего места, согнув в приветственном поклоне спину. — Здравствуйте, — Акира приблизился к информационной стойке. — Я не досчитался одного лебедя на пруду, — он улыбнулся. — Его зовут Ичиро, крупный такой, с чёрным пером на левом крыле. — А, да-да! — закивала девушка с улыбкой. — А у него много друзей, оказывается, — она выдвинула ящик рабочего стола, ища в нём что-то. — То есть… не я один его навещаю? — Как же, к нему каждый день приходит молодой человек. — Невысокий, каштановые волосы до плеч? — Именно так. Вы, наверно, знакомы? — Да… — потерянно отозвался Акира. — Знакомы. — Ну вот, а вчера он приходил, как я поняла, с братом, — доложила словоохотливая администратор и протянула Сузуки пластиковую карточку. — Это временный пропуск, вольеры находятся в самом конце коридора слева от Вас. Аки дошёл до высоких массивных дверей, толкнул их и оказался в огромном помещении со стеклянной крышей и двумя бассейнами. К нему сразу подошёл дежурный, и блондин передал ему пропуск. — Да Ичиро — настоящая знаменитость, — не без удивления произнёс мужчина на посту. — Проходите, спускайтесь к бассейну, вон он, с утятами нянчится. — А что с ним случилось? — решил уточнить Сузуки, притормозив у металлической лестницы. — То есть, почему его перенесли сюда? — Старичок восстанавливается после теплового удара, если верить штатному орнитологу. Врач навещает его каждое утро, сейчас он в полном порядке. Закрепим эффект после обязательной терапии — и вернём на пруд. — Понял. Спасибо, — блондин обхватил пальцами поручень и двинулся вниз. Застывший посредине бассейна Ичиро увлечённо чистил свои перья, покачиваясь на лёгких волнах. Вокруг лебедя сновали пёстрые уточки, то и дело щипая сородича за хвост и тут же отплывая на безопасное расстояние. Наверно, Ичиро уже настолько привык к непоседливым соседям и их выходкам, что и шипел-то на них через раз. Улыбнувшись этой картине, Сузуки подошёл к борту бассейна и сел на него. — Ичиро? — позвал он, и лебедь тотчас отвлёкся от водных процедур. Он несколько раз взмахнул крыльями и шустро подплыл к протянувшему ему руку Акире. — Привет, — молодой человек коснулся его клюва кончиками пальцев. — Говорят, ты загорать не умеешь? Лебедь повёл головой сначала в одну сторону, затем в другую, будто исполняя какой-то нехитрый танец. Он заметно оживился, радуясь визиту друга. — Я тоже рад тебя видеть, приятель. Поправляешься понемногу? Ичиро взлетел на борт и принялся бодро топтаться на одном месте — судя по всему, это следовало расценивать, как «да». — И Така к тебе приходит, да? — Аки провёл тыльной стороной ладони по его крылу с чёрным пером. — Приходит, конечно… он точно тебя не оставит. Извини, что долго не навещал. Лебедь сел и затряс хвостом, подобрав под себя лапы, — приготовился слушать. Обиженным он не казался, наоборот, его как будто привлёк озадаченный настрой Акиры, и он был готов помочь по мере своих скромных лебединых возможностей. — Как думаешь, что будет завтра? — Сузуки посмотрел на него и вздохнул. — Ты его дольше меня знаешь, благословишь хоть? Уж если Ютака поддержал нас с Юу, то, видимо, не всё потеряно, ты так не считаешь? Ичиро склонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, после чего наклонился вперёд и поддел клювом ладонь Акиры, слегка ущипнув. Потерял любимое лакомство? — Что, крекеры ищешь? Хм… я как-то и не вспомнил о них, — блондин показательно похлопал себя по карманам. — Но сюда, наверно, и нельзя с крекерами, у тебя тут своя диета. Ичиро вновь выпрямился, не торопясь менять положение или возвращаться в бассейн. Отсутствие любимых крекеров его не задело. — Если мне повезёт, в следующий раз вместе придём к тебе, — Аки погладил его по спине. — Ты ведь веришь мне? Лебедь остался на месте. Он уже на обращал внимания на уток-мандаринок, которые, осмелев, подплыли совсем близко к сидящим на борте друзьям. Акира понимал, что исход завтрашней встречи с Такой зависит вовсе не от удачи. Отец сказал, что нужно найти правильные слова для тех, кто дорог. Ютака, чья поддержка стала абсолютнейшей неожиданностью, сказал, чтобы Сузуки хорошо подумал над тем, что он скажет Матсумото. И у него осталось не так уж много времени перед решающим моментом. — Мне даже неловко прерывать Вас, — к Сузуки с улыбкой подошла девушка в футболке с логотипом ветеринарного центра. — Наш ветеран мало кого к себе подпускает. — Да, он — парень с характером, но друзей ценит, — согласился блондин. — Вы сказали — прерывать? Я что-то не так сделал? — О, нет-нет! Просто наши вольеры открыты для посетителей только до семи часов вечера, мы закрываемся через пять минут, — собеседница с извиняющимся видом пожала плечами. — Понял. Акира повернулся к Ичиро и провёл пальцами по его шее, и лебедь поднялся на лапы. Он повёл головой вверх-вниз и степенно выпрямился, будто говоря «до свидания». — Спасибо, что присматриваете за ним, — Аки поклонился девушке. — Я пойду, — обратился он к Ичиро, — ещё увидимся. Ичиро вернулся к младшим товарищам по бассейну, пошипев на них для порядка, а Сузуки покинул центр, вновь оказавшись на непривычно промозглом для поздней весны воздухе. Он шёл по постепенно пустеющему парку, вводя исходный и конечный адреса в приложение по заказу такси. Наверно, он не должен находить себе места от беспокойства за завтрашний день, но единственное, что властвовало сейчас над душой и разумом Аки, это безграничная усталость, вытесняющая из груди все прочие эмоции. Он выгорел, и всё тут. Акира добрался до выхода из парка и остановился у ворот, ожидая, когда приедет такси. Он набрал короткое сообщение Широяме, оповестив друга, что скоро вернётся в общежитие. Юу и без того слишком беспокоится за него, усугублять ни к чему. Оставшиеся минуты ожидания прошли под знаменем внезапного озарения… их с Юу спор не только перевернул всё с ног на голову. Всё, что произошло за минувший месяц, так или иначе коснулось всех, кто входил в ближайшее окружение Акиры, открыв их с новой стороны. Отец. Юу. Койю. Ютака. Таканори. Если бы не этот спор, Аки так и не отважился бы уговорить Сузуки-сана на важную встречу, которая не только пролила свет на, казалось бы, безнадёжно забуксовавшие отношения отца и сына, но и сблизила их. Если бы не этот спор, Аки не узнал бы, насколько на самом деле он дорог Юу и Койю, что ребята переживают за него намного больше, чем показывают, а их слова всегда имеют крепкую связь с делом. Если бы не этот спор, Аки не смог бы понять, что Ютака вовсе не плохой парень — да, он консервативен и строг, но в то же время и беззаветно привязан к тем, кого любит. Если бы не этот спор, Аки не нашёл бы путь к светлой части себя. Не понял бы, что это вполне реально — найти кого-то, чьё благополучие поставишь выше своего, и с кем будешь с нетерпением ждать встречи каждый день. Всего месяц назад он считал, что жизнь преподнесла ему очередной повод для забавы, но не заметил, как осознал, что ему совсем не смешно. Ему стало страшно потерять всё то, чего он некогда избегал и сторонился. Честность, преданность, открытость. Любовь. Никогда не говори «никогда», не так ли? — Добрый вечер. Общежитие университета Хоккайдо, пожалуйста, — Акира закрыл дверцу салона такси, и машина тронулась с места, выехав на шоссе. Всё, что с Сузуки произошло за четыре недели, имело больше смысла, чем он изначально полагал. И он обязан всё исправить. Ответственность полностью лежит на нём — и ни на ком более. *** 20:11. Таканори нацепил на вилку кусочек индейки и задумчиво оглядел его со всех сторон, прежде чем сжевать. Сидящему напротив Ютаке казалось, что Така готов занять себя чем угодно, лишь бы отвлечься от назойливых мыслей о том, о ком ему думать совсем не хотелось. И, судя по всему, получалось у него не очень. Они сидели на кухне, неторопливо поглощая приготовленный Ютой ужин. Уке чувствовал себя так, будто под ним не удобный стул, а доска с иголками. Безусловно, Таканори не догадывался, как брат провёл вчерашний вечер, и будь ситуация иной, Матсумото заметил бы, что с ним что-то не то. Юта же то и дело бросал быстрые взгляды на притихшего Таку, не зная, каким бы разговором его отвлечь. Да знать бы, как себя, любимого, отвлечь… этот клонящийся к закату день прошёл сравнительно спокойно — затишье перед бурей, не иначе. Ютака не раз возвращался к воспоминаниям о последнем разговоре с Акирой. Он помнил, что испытал нечто сродни шоку, когда увидел открывшего им с Юу дверь Сузуки. Наверно, что-то подобное можно ощутить, когда встречаешь кого-то знакомого спустя много лет и удивляешься тому, насколько тот изменился. И с блондином вышло как-то так… изменился, и всё тут. Изменились даже его взгляд, голос, манера держаться, говорить. «Я полюбил его на свою голову», — услышать такое не от кого-то там, а от Сузуки Акиры, да ещё и в отношении Таки — это… а как это вообще? — Дурдом, — не сдержавшись, фыркнул Ютака вслух — и чуть не дал себе по голове. — Что, прости? — нахмурился очнувшийся Матсумото и перевёл взгляд на брата. — Я про свой диплом, — вывернулся Уке со страдальческим вздохом. — Я просто, ну… — он побарабанил пальцами по столу. — Думаю, как вклинить то, о чём мне рассказывал сенсей, в первую главу теоретической части. — Юта, твой диплом скоро тебя сожрёт, — Таканори укоризненно покачал головой, — у тебя всё к нему сводится. Учебный год едва начался, тебе надо почаще делать перерывы. Ты и так всё успеешь. — Может, ты и прав, но время имеет свойство незаметно пролетать. У выпускников две головные боли — диплом и итоговая аттестация, к которой надо долго готовиться. — Ты мне как-то говорил, что для того, чтобы быть максимально продуктивным, нужно как следует отдыхать, иначе внутренний ресурс иссякнет. А сам что делаешь? — Хах, подловил ты меня, один-ноль, — Ютака улыбнулся. — Ну, хорошо, сегодня — никаких дипломов. — Так-то лучше. Но, сдаётся мне, стоит мне завтра уехать домой, ты опять засядешь за свои рукописи. «Ты и близко не догадываешься…», — подумав об этом, Уке с трудом сдержал нервный смешок. — Нет уж, я рискну предать свои принципы и лечь спать пораньше, — возразил он. — И ты завтра не перенапрягайся. «Хотя с этим будет сложновато», — добавил он про себя, сделав усилие, чтобы проглотить индейку. Похоже, долгие переживания под воздействием защитных механизмов начали трансформироваться в колкую иронию. Ну, ирония полезнее отчаяния, что уж там, и Юта счёл это хорошим знаком. Вчера, перед тем как Ютака покинул общежитие, Юу уверял его, что всё наладится. Если бы кто сказал Юте месяц назад, что вскоре он согласится помогать Сузуки жизнеспасительными советами, Уке свернул бы этого фантазёра в бараний рог. По сути, до решающего момента остаётся меньше суток. И эти несколько часов будут тянуться, как назло, словно чёртова резина.