Мышонок

6 мая, 16:13. Таканори аккуратно сложил в рюкзак сменную футболку и домашние штаны, чтобы было во что переодеться в доме матери. И что точно будет не жаль вымазать в пыли, если он планирует основательно засесть в подвале с уборкой, а это затея не на час и не на два. Юноша собирался остаться в родовом гнезде на ночь, и посему прихватил с собой зубную щётку и полотенце. Ютака со всей ответственностью отнёсся к просьбе тёти как следует кормить младшего брата, и хотя последний особенного энтузиазма и аппетита не проявил, но всё-таки съел полную тарелку мясного рагу. Така дал Юте честное слово, что не станет голодать вдали от него, и обязательно что-нибудь закажет на ужин. Застегнув молнию рюкзака, Матсумото закинул лямку на плечо и покинул свою спальню. Ютака уже ждал его в прихожей, наблюдая, как брат спускается по лестнице. Така точно не догадывался, как провёл Уке последний час перед его отъездом, но видел, что с ним происходит что-то… не то чтобы странное, нет. Юта как Юта, но он казался каким-то не то взвинченным, не то удручённым. Два диаметрально противоположных состояния, но Уке каким-то непонятным образом удавалось сочетать их, отчего Таканори метался в неясных чувствах. В то же время, Юта не выглядел как человек, который нуждается в утешении или в том, чтобы его выслушали. Чёрт возьми, да за что тут зацепиться-то? Всё ли у него в порядке? Ну, глупый вопрос, конечно, учитывая, что у них стряслось. Но что-то его явно терзало. — Юта? — рискнул обратиться к нему Матсумото, пока ребята ожидали приезда такси. — М? — Уке даже смог посмотреть ему в глаза. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Конечно, — брат удивлённо моргнул, и удивление его было вполне искренним. — Я себя чем-то скомпрометировал? — он улыбнулся. — Ну… нет, — Така тоже улыбнулся. — Загруженный ты какой-то сегодня. О нашем уговоре помнишь? Никаких рукописей. — Помню-помню. А ты пообещай мне, что не станешь перенапрягаться, чтобы мне не пришлось срываться и ехать на противоположный конец Саппоро, чтобы разогнуть тебя. — Не волнуйся, я бодр и полон сил, — Таканори показательно согнул руку, демонстрируя обтянутое рукавом куртки плечо. — Мне нравится восстанавливать наш с мамой дом. Это отвлекает. — Ну хорошо, — Ютака потрепал его по волосам и кивнул на запищавший телефон. — За тобой приехали. Он крепко обнял Матсумото на прощание. — Я напишу, когда приеду. А чуть позже закажу огромную пиццу с огромным количеством сыра, — Така перехватил лямку рюкзака и показал Уке язык. — Не скучай. Завтра встретимся в университете. — Несомненно, — Юта открыл входную дверь. — Удачи. Уке вышел следом на крыльцо и подождал, пока брат сядет в дожидающееся его такси. И лишь когда машина тронулась с места и вскоре исчезла из виду за ближайшим поворотом, молодой человек выдохнул и вернулся в дом. Он зашёл на кухню и сразу включил кофемашину, намереваясь сделать себе охрененно крепкий кофе. Иррациональное желание, учитывая, что переживаний ему и так хватает, а он собрался подстегнуть расшалившиеся нервишки приличной дозой кофеина. Юта остановил взгляд на деловито жужжащей кофемашине, наблюдая, как чашка наполняется благоухающим напитком. Ни сливок, ни сахара он добавлять не стал. — Так-с… — пробормотал он и забрал кофе. — Юу. Ютака поднял покоящийся на столе телефон, постучав указательным пальцем по экрану. Ему пора связаться с Юу, чтобы тот дал отмашку Сузуки, а потом приехал сюда. Боже правый, прямо целая шпионская операция, до чего они все дошли… Горечь кофе осела на языке, и Юта поморщился с непривычки. Кофе без сахара и сливок ощутимо бил по голове, но именно этого ему сейчас и не хватало. — Привет, — скромно поздоровался он с моментально ответившим на вызов Широямой. — Така уехал, будет на месте самое большее через час. — Понял. — Ты приедешь? — Как мы и договаривались, — в спокойном голосе Юу слышались ноты улыбки. — Сейчас? — Если у тебя больше нет никаких дел на сегодня. Брюнет скосил глаза на сидящего на подоконнике Акиру, тот прекрасно слышал Ютаку через динамик. — Езжай, — кивнул Сузуки, поправляя рукав футболки на похудевшем плече. — Всё хорошо. — Дай мне минут тридцать. Привезти что-нибудь с собой? — Виски. И колу. — Ого, — Широяма с усмешкой потёр лоб, — вообще, я говорил о чём-нибудь вредном и съедобном. — Вредного и съедобного и у меня хватает. А я хочу выпить. — Кажется, догадываюсь. Ладно. Будет. — До встречи, — Ютака нажал на отбой и в три крупных глотка осушил свою кружку. Пока Юу едет к нему в компании виски и колы, можно и ещё накачать себя кофе. Хуже-то ему точно уже не станет, а отрицать очевидное он и не пытался — он переживал за Таку и надеялся, что надвигающимся вечером высшие силы будут благосклонны ко всем участникам этого хоровода. Уке поймал себя на странной мысли, что даже несмотря на то, что они с Широямой знакомы уже достаточно давно, он как будто знакомится с брюнетом заново. Что Юу вот-вот объявится на пороге его дома, а Ютака посмотрит на него так, словно видит впервые. Или, быть может, в какой-то степени это действительно так и есть… Всё, что с ними произошло за какие-то четыре недели, вывернуло всё наизнанку, заставило взглянуть на близких другими глазами, переосмыслить те вещи, которые в своей приевшейся повседневности могли показаться незаслуживающими внимания. Лишь бы все усилия и затраченные нервы того стоили… Верил ли Ютака Акире и Юу? Он не единожды задавал себе этот вопрос с тех пор, как покинул общежитие после того разговора. И почему не единожды… может, просто хотел прислушаться к себе и уловить что-то похожее на протест или сопротивление, однако ничего похожего в его сознании и не теплилось. Он верил не потому, что хотел слепо принять их сторону или собирать сухие факты в качестве оправдания поступка Широямы и Сузуки. А потому, что Така научил брата в нужный момент выстраивать связь между разумом и сердцем. Юта знал, что он изменился. И Юу тоже изменился. А то, о чём они разговаривали с Сузуки тем дождливым вечером, и вовсе до сих пор рождало в голове Ютаки мощнейший когнитивный диссонанс. Да чтоб Сузуки — и говорил такое… и не о ком-то там, а о Таке! Да подобный сценарий Юта и в страшном сне не смог бы представить, но… он уже не раз убеждался в том, что как бы ты ни открещивался от чего-то, как бы ни зарекался, жизнь, как назло, столкнёт тебя именно с тем, от чего ты так упорно бежишь. — Ну, Сузуки, не подкачай, — процедил Юта, зачем-то чокнувшись новой чашкой кофе с кофемашиной, — иначе в узел завяжу, сукин сын. *** 19:00 Таканори поднялся по лестнице из подвала, прижимая к груди коробку с полуистлевшими проводами и насквозь проржавевшими инструментами. Там, внизу, из-за многолетнего запустения воздух стал промозглым и как будто неприятно-липким, резко контрастируя с разгорячённой кожей Таки. Конечно, он прилично набегался, вытаскивая к мусорным бакам на улице коробку за коробкой, и потому чувствовал себя порядком вымотанным. Однако останавливаться на достигнутом в его планы не входило. Чем чище становился цокольный этаж, тем сильнее возрастал энтузиазм юноши превратить полузаброшенное помещение в уютный уголок, пригодный для проживания не меньше, чем пара этажей выше. В подвале есть несколько узких, длинных окон — надо будет открыть их на ночь, чтобы проветрить и свести на нет царящую там сырость. И всё же пора сделать перерыв. От раннего ужина, коим Ютака накормил Матсумото перед отъездом, остались одни воспоминания, а без должной и сытной поддержки Така надолго на ногах не задержится. — Ну, я же обещал, что закажу пиццу, — пробормотал он без особенного воодушевления. — Значит, будет мне пицца. Он наспех принял душ, смыв с кожи пот и грязные разводы, принесённые из подвала, вымыл из волос пыль. Был у него на примете телефон одной чудесной пиццерии, им-то он и воспользуется. Одной пиццы на вечер ему хватит с головой. — Боги… — простонал Таканори, устало опускаясь на диван. — Не заснуть бы, пока жду. Правду говорят — лучше не садиться после продолжительного физического труда, ибо потом подняться будет не так-то легко. Приплюсовать к этому тот факт, что Така откровенно хреново спал всю неделю, запихивал в себя еду силой, чтобы поддерживать себя хотя бы на телесном уровне и не напрягать лишний раз Юту и маму — и его выжатое состояние больше не кажется таким уж удивительным. «Ко мне едет пицца, а к тебе нет :)», — отправил он сообщение Ютаке и улыбнулся уголками губ. «Не знаю, как я это переживу, но постараюсь: (», — Уке прислал ответ через минуту. — Ага, — Таканори взял подушку и прислонил её к подлокотнику, чтобы удобнее устроиться на диване. Он накрыл гудящие ноги пледом, подумав о том, что с такими-то интенсивными тренировками о наборе недостающих килограммов остаётся лишь мечтать. Но да ладно, животворящая пицца ещё никогда его не подводила — вот подкрепится, и снова ринется в бой во славу чистоты и порядка. В это же время… — И чего я переживаю? — фыркнул Ютака, заливая в себя второй стакан виски с колой. — Придушить Сузуки я всегда успею, а? Ну, если что-то пойдёт не так. — Успеешь, успеешь, — Юу сидел напротив него, молодые люди расположились на полу в гостиной, по разные стороны невысокого столика. — Интересные ты вопросы задаёшь. — Это какие? — Уке глянул на брюнета исподлобья. — «Чего переживаю», — передразнил его Широяма, чувствуя, как в крови нарастает градус выпитого алкоголя. — Притворяться ты вообще не умеешь. — Скажите, пожалуйста, — Юта состроил гримасу. — А тебя что-то удивляет? Не быть в одном шаге от инфаркта при… ну… — он помахал в воздухе ладонью, будто приманивая нужные слова. — При вот этом вот всём, во! Ну, короче, моё состояние абсолютно нормально, чтоб ты знал. — Я даже не пытаюсь убедить себя в обратном, — Юу не сдержал улыбку, видя, что Ютака совершенно не умеет пить. — Да уж, а много тебе и не надо. — Ты о чём это, эй? — Уке хищно наморщил нос. — Ни о чём, — Широяма пододвинул к нему поближе широкую тарелку с ломтиками копчёного мяса. — Ешь давай. Если уж пьёшь, нужно есть. — Что, печёшься обо мне? — саркастично хмыкнул Ютака. — Да, — серьёзно ответил брюнет, посмотрев ему прямо в глаза. — Кхм, ну… — Юта смущённо опустил голову. — Не говори ничего. Я знаю, как ты беспокоишься за Таку. И ты можешь говорить со мной о том, что тебя тревожит. Иначе зачем я здесь? Уке не ответил, безучастно уставившись на ковёр. Он же отдавал себе отчёт в том, что чувствует, к чему была вся эта бравада? Нет, он знал, что не привык ждать помощи со стороны и надеяться на кого-то, кроме себя. Но и у сильных есть свои слабости, правда? И то, что Юу готов прилететь к нему по первому зову, потому что не может и не хочет оставить Юту одного… это немного дезориентировало. Широяма сжал губы, глядя на растерянного Юту, и, подавив тяжёлый вздох, поднялся с места. Он переполз на сторону Ютаки, сел к нему вплотную и притянул его за плечи к себе, не встретив сопротивления. — Юта, всё будет хорошо, — Юу коснулся губами его виска. — Знаешь, я ведь ненавижу эту фразу, — усмехнулся Уке. — Но я хочу тебе верить. — Так поверь. Юта поднял голову, перехватывая его прямой взгляд. И алкоголь как испарился, оставив пустоту за грудиной. — Я не сомневаюсь в искренности Аки. А ты знаешь, что Така его любит. Твои же слова, верно? Ютака кивнул и прижался лбом к ключице Юу. — Если всё так, они услышат друг друга, — продолжил брюнет и погладил его по волосам. — Иначе и быть не может. Аки не всё равно. И мне тоже. Слушай, ну… ну можешь мне ещё раз врезать, если хочешь, — Широяма улыбнулся, услышав, как забавно фыркнул Уке. — Вдруг полегчает, как тогда. — Я не должен был так делать, — приглушённо проговорил Ютака. — Не знаю, что на меня нашло… правда, не знаю. — Забудь. От хука в челюсть ещё никто не умирал. Хотя… почём знать. — Перестань! — Юта вжался лицом в его грудь и зажмурился. — Ладно-ладно, — засмеялся Юу и взял его за плечи, чуть отстранив от себя. — Дадим им немного времени. То, что между ними происходит, очень… непросто. Если через пару часов ни тот, ни другой не выйдут на связь, тогда и будем паниковать. В это же время… Таканори потерянно взглянул на дверь, услышав заливистую трель звонка. Он заказал пиццу всего двадцать минут назад, заказ ещё находился в обработке, его будущий ужин не успели бы приготовить и доставить настолько быстро. Кто тогда мог пожаловать? Однозначно не Юта — да он и звонить-то не стал бы, у него есть ключи. Или это кто-то из соседей? Внутри Таки шла борьба между «послать всё к чёрту и не реагировать» и «встать и открыть», которая, впрочем, не продлилась долго. Врождённая тактичность не позволила юноше бездействовать, мало ли, может, Юта и впрямь решил сделать сюрприз братцу и приехать, чтобы помочь с уборкой. В дверь позвонили снова. Така скинул с ног плед и поднялся с дивана. Свойственная ему предусмотрительность сегодня явно предпочла взять отгул, иначе как объяснить тот факт, что Матсумото даже не посмотрел в глазок, прежде чем снять цепочку и опереть дверь? А на пороге стоял вовсе не Ютака. И не курьер с пиццей. И не кто-то из соседей… Така инстинктивно отшатнулся, ощутив, как сонливость и апатия мгновенно покинули его, оставив лишь вспыхнувший страх, злость… но первым был всё-таки шок. Он с трудом признал в этом исхудавшем, нездорово бледном и измождённом человеке Акиру. — Ты? — Матсумото стряхнул оцепенение, грозно нахмурившись. — Что ты тут забыл? Я, кажется, сказал тебе, что… — Я помню, что ты сказал мне, — голос блондина был непривычно тихим, глухим. — Тогда зачем пришёл? — Поговорить. — А, серьёзно? — нервно хохотнул Таканори, почувствовав, как сжалось сердце при взгляде в тусклые глаза Аки. — Я знаю достаточно, а тебе здесь делать нечего, так что счастливо оставаться. Он потянул дверь на себя, намереваясь как можно скорее изолировать себя от Сузуки, чтобы… не чувствовать боль, видя, как плохо Акире. Ничем хорошим это не закончится, Сузуки предал его! И он не позволит обмануть себя снова, пора повзрослеть, пора… Мысли Таканори прервались. Дверь не поддавалась. Акира собрал жалкие крохи оставшихся сил на последний рывок, чтобы не дать Таке уйти. Он успел перехватить ручку двери до того, как та закроется. — А ну, убери руки, — зашипел Матсумото, голос его дрогнул. — Ты однажды сказал Юте, чтобы он дал Юу шанс высказаться. Почему ты не хочешь дать шанс и мне? — Сузуки зажмурился, прогоняя противных серых мошек, мельтешащих перед глазами. Таканори сжал губы, подавив судорожный вздох. Мама сказала ему то же самое… «Право высказаться есть у каждого, не отнимай его у Акиры.» — Така, пожалуйста… всего три минуты. Три минуты, и я уйду. Обещаю. В сердце Матсумото будто вонзили кинжал и провернули несколько раз. Голос Аки, его взгляд… ему было плохо, очень плохо. Но он старался держаться, он пришёл сюда, прекрасно зная, что Таканори может и не открыть ему, отказаться говорить с ним… но он пришёл, надеясь на что-то. — У тебя минута, — Така старался говорить как можно холоднее и безразличнее, резко распахнув дверь. — В минуту я не уложусь, — Сузуки покачал головой и зашёл в прихожую. — Неужели я много прошу? Така промолчал, вскинул бровь и меланхолично повёл плечом, мол, валяй. Акира остановился у стены и тяжко прислонился к ней. Он чувствовал, что силы стремительно покидали его, он старался удерживать себя в сознании и на ногах, борясь со всё новыми и нарастающими приступами головокружения, со звоном в ушах. — Спасибо, — блондин поднял голову, уже почти не различая черт лица стоящего напротив Таки. — Я ничего не стану утаивать от тебя. Я и Юу… мы действительно поспорили. — Это не новость. — Не перебивай, пожалуйста, — устало, но твёрдо попросил Аки. — Позже Юу узнал, кто ты. Он хотел отменить наш спор, хотел меня отговорить, но в этом не было нужды. Откуда же мне было знать, что… что всё пойдёт не по плану… Перерывы в его речи сопровождались глубокими вдохами, будто он выныривал из глубины за глотком воздуха. — Что я буду ждать встреч с тобой, хотеть видеть тебя каждый день, просто с тобой говорить… тогда я не понимал, что это и почему… Я знаю, что виноват перед тобой, знаю, что не заслуживаю твоего прощения — и я его не прошу. Я не помню, когда желание закрыть тот чёртов спор… когда оно… — Сузуки побледнел, прижав ладонь ко лбу, глаза его остекленели, но он сумел взять себя в руки. — Когда оно переросло в желание быть с тобой рядом. И я не понимаю, почему так вышло… но я хочу, чтобы ты знал, что… что я не жалею, что поспорил в тот день с Юу. Потому что я встретил тебя, и я… буду ценить и помнить каждый день и миг, проведённый вместе. Каждое слово Акиры оседало острыми осколками в кровоточащем и загнанно колотящемся сердце Таканори. Юноша пребывал в полном смятении, ноги как к полу приросли, по щекам против воли скатились две слезы, но он даже не смог поднять рук, чтобы стереть солёные капли. — Я виноват перед тобой… точно так же, как и перед собой. Потому что я… — Сузуки поднял на него невидящий, затянутый туманом взгляд. — Потому что я полюбил тебя, Мышонок. Я не хотел этого, понимаешь? Но ты не стал спрашивать… ты… ты привязал меня к себе. А я себе… изменил. Акира почти не слышал, что говорит. Шум в ушах становился громче, колени подгибались. Он чувствовал — ещё совсем немного, и он потеряет сознание. — Я не хочу видеть тебя каждый день, зная, что больше не смогу тебя обнять. Не хочу смотреть на тебя и видеть безразличие… Но, если на то твоя воля, я больше тебя не потревожу. Может, заберу документы из университета, и… Сузуки замолчал. Ноги стали ватными, глаза его закрылись, он начал медленно оседать на пол. — Аки! — вскрикнул Таканори и сорвался с места, едва успев подхватить бесчувственного Акиру под руки. — Да что ты за дурак такой… какой же ты дурак, Сузуки, — всхлипывал он, кое-как выпрямившись под тяжестью тела блондина. — Тяжёлый дурак, чтоб тебя… Акира не слышал его, и Така это понимал. Что-то было нужно сделать, чтобы привести его в чувство… но что? — Дьявол… проклятие! — пыхтел Матсумото сквозь зубы, глотая слёзы и с трудом переставляя ноги по пути в гостиную. Он перекинул одну руку Акиры через плечи, таща его на себе к дивану, благо, что оный был недалеко. — Какого хрена ты такой тяжёлый, урод белобрысый? Дойдя до дивана, Така наклонился и как можно осторожнее опустил на него Акиру. Так… пульс, что с пульсом? Юноша коснулся пальцами шеи в том месте, где билась артерия. Пульс мерный, быстрый… Аки сильно волновался до того, как упасть в обморок. Кожа его была прохладной, губы — бледными, нужно срочно его согреть! Таканори стрелой взлетел по лестнице в свою комнату, стащил с кровати тёплое одеяло и столь же быстро спустился вниз. Он накрыл одеялом Аки, задёрнул в гостиной шторы, чтобы бьющий в окно свет не мешал блондину. Затем, вернувшись к дивану, Така осторожно сел на край и вгляделся в осунувшееся лицо Сузуки. Кончики пальцев мягко коснулись щеки, прочертив путь от скулы к подбородку… он не верил своим глазам — неужели Акира довёл себя до почти полного истощения из-за него? Из-за него Аки стал похож на живой скелет, к нему он пришёл, чтобы сказать самое главное. Пусть изначально мотив его был не самым чистым и искренним, но… во всём, что Акира говорил или делал для Таканори, не было ни капли лжи. И нужно решить, что делать дальше, когда Сузуки придёт в себя. Матсумото сел на пол и прислонился спиной к дивану, спрятав лицо в ладонях. Его сердце грохотало, точно подорванное, он не слышал собственных мыслей за завесой бьющего по ушам пульса. Кого он обманывает? Прошла неделя — и что, удавалось ему провести хотя бы один час спокойно за эти семь дней? Во сне, разве что. В чутком, непродолжительном сне, который, к его неудовольствию, теперь мог прервать любой шорох. Акира был везде. В мыслях Таки, в словах матери, в возмущённом хлопанье крыльев Ичиро… в гложущей надежде на то, что Аки не мог так поступить, но голос её был столь тих, что Таканори едва различал его за лавиной горечи. И закончилось всё тем, что Сузуки сам пришёл к нему, а Така как на краю пропасти оказался. Растерев щёки до красноты, юноша отнял руки от лица и развернулся к лежащему на диване Акире. Он дотронулся пальцами до тыльной стороны ладони блондина, с неудовольствием отметив, что его руки чуть холоднее, чем следовало бы. Но пульс на его запястье выровнялся, стал ритмичным, размеренным… Матсумото сжал ладонь Акиры в своих, делясь теплом. Глаза опять защипало, и юноша раздражённо заморгал, прогоняя слёзы. Не время раскисать, ему нужно дождаться, когда Аки проснётся, а потом… им предстоит новый разговор. И от Таки зависит, в какое русло этот разговор выйдет. Из нагрудного кармана наполовину выглядывал телефон Сузуки, грозясь вот-вот выскользнуть и упасть на сиденье. Таканори подхватил телефон, вытащил его полностью и положил на ковёр рядом с собой. Он не собирался проверять его, он просто не хотел, чтобы Аки кто-то потревожил внезапным звонком или сообщением. Судя по обескровленному виду блондина, он уже очень, очень давно не спал… Така спрятал руку Акиры под одеяло, затем сверху накрыл его ещё и пледом. Вот так, пусть отогревается. Он подхватил телефон Аки, поднялся на ноги и выключил в гостиной свет. Так… так. Каков план действий на ближайшие несколько часов? Встретить курьера с пиццей, это раз. Про уборку в подвале можно забыть. Написать контрольное сообщение Ютаке, чтобы брат за него не волновался, это два. Пицца быстро канет в небытие, нужно поколдовать над завтрашней утренней трапезой, это три. В общем… надо чем-то занять себя, чем угодно, активная мыслительная и двигательная деятельность должна перебить терзающую его тревогу и взвинченность. *** 21:39. Ютака сел на кровати, прикрывая простынёй обнажённые бёдра. Юу также сел, внимательно следя за каждым его движением, отчего-то чувствуя неловкость… Когда Широяма шёл к Юте, он не думал, что этот вечер получит продолжение в спальне, и он не кривил душой. Он полагал, что и ему, и Уке сейчас совершенно не до этого. Они даже не были настолько уж пьяны, чтобы бездумно кинуться друг другу в объятия, как только алкоголь затуманит голову. Но тот робкий поцелуй за столом в гостиной, руки Ютаки, отчаянно обвившие шею Юу — и вот они неуклюже и порывисто освобождают себя от одежды, вслепую направляясь в спальню на первом этаже. Широяма усеивает хаотичными поцелуями горячую кожу Юты, вжимая его в себя. Желание вспыхнуло внезапно — и они ему поддались. И Ютака теперь, кажется, смущён не меньше самого Юу. — Ты не злишься на меня? — брюнет подобрался поближе к Уке и коснулся его спины. Юта повернул голову, чтобы увидеть его. Не отстранился, не отсел подальше… наверно, это хороший знак. — Нет. Мы же оба… — он замолк, но продолжение и не требовалось. — Да, — Широяма коротко поцеловал его в шею, затем дотянулся до своих джинсов и футболки, валяющихся на полу бесформенной грудой. — Оденемся и вернёмся в гостиную? — Именно… чёрт! — Юта взлетел с кровати, хватая свою одежду. — Ты что? — Юу удивлённо наблюдал, как Уке прыгает по комнате на одной ноге, стараясь попасть в штанину джинсов. — Скоро дойдёт десять часов, Акира ведь давно уехал к Таке, верно? Он написал тебе что-нибудь? — Хороший вопрос, — Широяма засобирался шустрее, выворачивая футболку на нужную сторону. — Мой телефон остался в гостиной. — Мой тоже, — Юта вылетел в коридор, шибанув плечо о притолоку. — Твою мать! — Да тише ты! — прикрикнул на него брюнет. — Пока дом не развалил. — Не страшно, — последовал ответ уже из гостиной. — Эм… — Что там у тебя? — Юу повысил голос, чтобы Ютака услышал его. — Юта? — В том-то и оно, что ничего… у меня ни сообщений, ни пропущенных звонков. — Посмотри на моём телефоне, может, у меня что есть, — Широяма пытался скорее застегнуть молнию и пуговицу на джинсах. — Ну, если ты разрешаешь… — на несколько секунд Уке замолк. — Нет, и у тебя ничего. — Ага… это или очень хорошо, или очень плохо, — хмуро констатировал Юу, заходя к Ютаке в зал. — Так… — он притих, соображая что-то. — Если ты позвонишь Таке, он сразу поймёт, что ты знал о нашей задумке с самого начала. И тебе может прилететь от него, если они не пришли к мировой. Будет лучше, если я позвоню Аки и спрошу, как у них дела. — Согласен. Давай, — Ютака протянул Широяме его телефон и забрался с ногами на диван. Юу нажал на вызов контакта Сузуки и поднёс смартфон к уху. На том конце ответили довольно быстро, брюнет и подготовиться толком не успел, поэтому заговорил сразу, едва звонок был принят. — Аки, где ты? У вас всё хорошо? — Привет, Юу. Широяма ошалело захлопал ресницами, когда понял, что голос принадлежит вовсе не Акире. И… как это понимать? — Т… Таканори? — запнувшись, произнёс он и скосил глаза на резко выпрямившегося на диване Ютаку. — Да, — Матсумото говорил тихо, почти шёпотом. — Я, ну… забрал телефон Акиры. Чтобы он смог отдохнуть. — Отдохнуть? Он в порядке? — Он приехал ко мне, чтобы поговорить, и… потерял сознание. — Что?! — вскинулся Юу. — Как он? Мне приехать? — Он спит, — Таканори оставался спокойным, — просто спит. Он выглядит так, будто давно не спал и не ел. Ты же не мог не видеть, что с ним происходит. — Видел. И пытался его вразумить, но он не хотел слушать, — Широяма опустился на диванные подушки рядом с напрягшимся Ютой. — Наверно, ты не хуже меня знаешь, каким упрямым он может быть. — Знаю. А ты знал, что он поедет ко мне. — Конечно, знал… — Юу упёрся лбом в ладонь. — Таканори? — Да? — Мне многое нужно объяснить лично тебе. И мне… мне жаль, что ты прошёл через всё это. Прости. — Объяснишь, когда Аки придёт в себя, — в противовес ожиданиям, голос Таки звучал мягко, без затаённого на дне гнева или язвительности. — Тебе придётся объясняться и с Ютой, это задача посложнее. — Юта уже знает. Он сейчас… — Юу посмотрел на Ютаку, и тот кивнул. — Рядом. — Мне стоило бы удивиться, но сил на это нет, веришь? — тихо усмехнулся Така. — Акира сказал, ты пытался отговорить его от вашей затеи. Ну, раз Юта в курсе, и вы оба до сих пор живы, то всё не так уж плохо. — Пожалуй, ты прав, — Широяма улыбнулся. — Значит, Аки всё-таки успел что-то рассказать… — Как видишь. — Ты уверен, что всё нормально? Справишься там? — Справлюсь. Я присмотрю за ним, ему нужно выспаться. И поесть. — Надеюсь, хотя бы тебя он послушает. — Скажи Юте, чтобы не беспокоился за меня. Я… мы приедем в университет вместе. — Я передам ему. Спасибо, Така. — Да. Доброй ночи. Широяма опустил телефон на колени и посмотрел на не сводящего с него взгляда Уке. — Что там у них? — вполголоса пробормотал Ютака. — Така попросил передать тебе, чтобы ты за него не беспокоился. Аки у него. — Думаешь, они помирились? — Всё хорошо, Юта. Теперь — да.