Сгусток

      Эррор пришел в себя и долго не мог осознать, почему он жив, почему не в вертикали, в которой провел многие месяцы, а лежит на кровати, укрытый мягким одеялом. Вряд ли Найтмер сжалился, не в его характере. Но тогда как он тут очутился, и где это тут?       Слишком вокруг спокойно и много ярких пятен, даже потолок в жизнерадостный цветочек. Точно не замок кошмара.       Послышались голоса за дверью.       — Удивлюсь, если он не полезет в петлю.       — Дрим, перестань. Ему сейчас хреновее некуда. Но он сильный. Так что буду верить в лучшее.       В комнату вошли Инк и Дрим.       Черный скелет не сдержал удивленного оха. Он многое успел вообразить, даже то, что осьминог его продал в ЛастТейл. Однако вариант, где он попадает к хранителям, ему в голову не приходил.       — Как ты? — Инк подошел к кровати вплотную.       — Самый идиотский вопрос, который ты только мог задать! — огрызнулся Эррор. Голос был хриплый и слабый.       — Остришь, значит, жить будешь, — улыбнулся художник.       Эррор думал встать и накостылять ему, но, дернувшись, понял, что встать ему не грозит еще долго. Тело слушалось тяжело и неохотно. Даже руку поднять стоило великих усилий.       — Эррор, не трать силы. Они тебе нужны, чтобы быстрее поправиться, — Инк сел на край кровати и поставил на тумбочку поднос с обедом. Бульон и омлет.       — Как я к вам попал?       — Тебя Даст принес.       У Эррора аж зрачки пропали. Из всех последователей Найтмера Даст был единственным, с кем у разрушителя сложились более-менее товарищеские отношения. Но друзьями они друг друга не могли назвать. Хотя услуги друг другу оказывали и спины в бою прикрывали. Эррор не ожидал, что этот шизофреник вдруг проявит столь много доброты и участия, чтобы рискнуть своей жизнью и вытащить его из каземат повелителя Кошмаров. Кстати, он его кормить пытался, это Эррор помнил.       Голова закружилась от недостатка магии, и Эррор потянулся к тарелке. Но зашипел от пробившей тело боли.       — Не двигайся пока. Мы привели твое тело в относительный порядок, но у тебя очень сильный дефицит магии и… — Инк запнулся. У него даже зрачки погасли. А когда загорелись, в них вертелись ничего хорошего не говорившие спирали. Он продолжил скомкано и тише: — В общем, нужно больше времени на лечение. Мы поможем тебе поесть. Дрим, помоги ему сесть.       Эррор шипел, лагал, обещал страшные кары, но все, что он мог, это перетерпеть прикосновения, а потом покорно разевать челюсть, когда к ней подносили ложку. Вот только уже через пару ложек ему стало невыносимо плохо. Его вырвало, а сознание помутнело.       Он ощущал дурноту и сильную усталость. Сколько бы он ни спал, он не мог выспаться. При следующем пробуждении увидел перепуганных Инка и Блу с капельницей наперевес. Оказалось, он проспал целую неделю.       С едой продолжали твориться странности. Эррор хотел есть, но его тошнило от любой еды. Даже от шоколада. И ладно бы только тошнило, еще и рвало непереваренной магией. И это усугубляло и без того сильный дефицит, что вызывало сонливость. И так по кругу.       Душу грело лишь осознание: он в безопасности. Больше никто его не будет насиловать и ломать ему кости. Что еще надо? Но в голову настойчиво билась мысль, что все не может быть столь радужно. И напряженные переглядывания звездных и странные ужимки Даста это подтверждали.       Пыльный всегда был с придурью и у него случился апогей этой самой придури.       Даст навещал нечасто и вел себя странно. Все время отводил взгляд и говорил разное невпопад. И в последний свой визит Эррор не выдержал его ужимок:       — Задрал, говори прямо. Чего хотел?       — Извиниться.       — Чего?       — Я должен был не дать Найтмеру пленить тебя. Я знал, что он изнасиловал тебя. Но мне было плевать. Я вновь игнорировал проблему вместо того, чтобы ее решать. Точно так же, как было в моем мире. Довел до края. — Тут он улыбнулся. — Я рад, что хоть в этот раз поступил правильно. Но я должен был помочь тебе гораздо раньше. За это прости.       Эррор сконфуженно пробубнил нечто похожее на:       — Не заморачивайся, — и впервые посмотрел на Даста как на друга. — Если бы не ты, я умер бы в той камере. — Спасибо.       А потом разрушитель вновь заснул. Он вообще, по сути, только ел и спал. Мало чем интересовался и все никак не мог прийти в себя окончательно.       Чаще всего с Эррором сидел Инк. С ним вообще всегда кто-нибудь был. Даже ночью, и это нервировало. Так вот, Инк смотрел на него с плохо скрываемым волнением, и именно он открыл причину странных недоговорок окружающих. Компанию ему составлял Дрим, который предпочел держаться подальше и подпереть собой стенку.       — Эррор, сейчас, когда тебе лучше. Нам надо серьезно поговорить, — сел так близко, будто ожидал, что собеседник попытается сбежать и его придется ловить. Куда там сбежать — разрушитель все еще не мог встать с кровати.       — Мне не нравится твой тон, мудак. Судя по нему, я ранен куда сильнее, чем думал. Ну, давай, осчастливь меня новостью, что я проведу остаток жизни в веселом кресле с колесиками.       — Эммм, нет, все не так плохо, — Инк попытался улыбнуться, но у него это вышло максимально фальшиво. — Ты встанешь на ноги недели через две.       — Тогда к чему такой трагичный тон!!! — рявкнул Эррор и ударил кулаком по матрасу.       Инк вздохнул поглубже и выдал:       — Эррор, ты беременный.       Воцарилась мертвая тишина. Инк ждал реакции Эррора, а Эррор так долго смотрел на Инка взглядом пустых глазниц, что показалось, будто его унесла в неведомые дали перезагрузка. Но вот он отмер, и его голос наполнился надеждой:       — Я что? Ты шутишь, придурок? Это плохая шутка. Очень плохая. Самая плохая из всех твоих шуток.       Но Инк и Дрим не смеялись. Они продолжали обеспокоенно смотреть на разрушителя.       — Он не шутит, — Дрим забил последний гвоздь в крышку гроба надежды. — Боюсь, ты носишь ребенка, Эррор. От моего брата.       Дрожащие пальцы немедленно двинулись вниз, к позвоночнику, затем выше и почти сразу нащупали под клеткой ребер нечто плотное и живое.       Шок был столь велик, что Эррор не мог прийти в себя два следующих часа. Хранители уже начали волноваться, но, наконец, черный скелет вернул себе самообладание и завершил очередную перезагрузку. Он тяжело дышал, его зрачки мигали, как сломанные фары, а руки тряслись, будто он очень сильно мерз.       — Это не может быть… правдой. — захрипел он. Потянулся вновь к позвоночнику и тут же отдернул руку, как обжегся.       — Прости, Эррор, но это правда. — сказал Инк и, прежде чем Эррор начал бы просить избавить его от нежелательной беременности, он как мог аккуратно подвел его к одной идее. — Слушай, я понимаю, что ты прошел через ужасное. И этот ребенок тебе даром не нужен. И, вообще, ты не питаешь к нему и грамма положительных чувств. Но могу ли я попросить тебя не убивать его?       — Хочешь ручного разрушителя завести?! — оскалился черный скелет и попытался отодвинуться от художника подальше. — Один уже попытался!       — Нет, — Инк продолжил говорить спокойно. — Просто хочу оживить ДримТейл. И твой ребенок может помочь. Подумай только, оживление родного мира яблочных братьев сильно ударит по Найтмеру. Возможно, даже лишит его сил.       — Ты хочешь уговорить меня ему отомстить? — прищурился черный скелет. Он видел подвох. Но видел и выгоду.       — Ты же по-любому будешь ему мстить. Так чем мой план хуже твоего? Как раз придешь в себя, поправишься. А с ребенком тебе возиться не нужно будет. У него дядя есть.       Дрим скривился. Ничего светлого в нерожденном он не видел. И уже ощущал, как новый маленький кошмар давит на него своим существованием.       Эррор оценил реакцию хранителя снов и усмехнулся.       — Я подумаю. Мне надо о многом подумать. Оставьте меня пока одного, ладно?       — Да, конечно, — заторопились хранители к выходу, и вскоре Эррор остался в одиночестве. Только тогда он позволил себе всхлипнуть. Беззвучно и болезненно.       Дрим ощутил поток негативных эмоций из-за двери и бросил на Инка осуждающий взгляд.       — Инк, это перебор. Заставлять его оставить этого ребенка и ждать от него содействия в морально ужасном плане по спасению моего мира.       — Но реальном плане, Дрим. Если все получится, то твой мир оживет и к тебе вернется брат. Ты вроде должен быть счастлив.       — Был бы, если бы не ощущал, как страдает в той комнате изнасилованный скелет.       — Что ж ты слова против не сказал, когда он был без сознания? Убил бы своего племянника — и делу конец. Как и шансу вернуть ДримТейлу будущее.       Хранитель добрых снов отвел взгляд. Потому и молчал, что не смог бы поднять руку на невинного ребенка. Пусть хоть сто раз нежеланного. А Инк хитрый, он бы сам ничего делать не стал. Сложил бы руки и наблюдал. А потом бы еще успокаивал, когда Дрим признал бы свое бессилие.       — Будь по-твоему, Инк. Просто знай, Эррору очень плохо.       На это Инк упрямо произнес:       — Жизнь — боль. А он многим причинил страдание. Я знаю, что ему плохо и будет еще хуже, но, как я уже говорил, он сильный. Переживет, перетерпит, отряхнется и снова встанет на ноги.       — Надеюсь, ты прав. Очень надеюсь, — Дрим махнул рукой на прощанье и ушел в свой полумертвый мир.       А Инк стер с лица надоевшую улыбку и посмотрел в сторону комнаты черного скелета с едва заметным сочувствием. Он тоже надеялся, что Эррор переживет все это. Не просто надеялся, он собирался помочь ему в этом. И добиться того, чего он всегда хотел от этого чернокостного упрямца.