Сгусток

      Не желая лишний раз провоцировать у него приступы страха, Инк решил не лезть к гостю дома. И это не то чтобы не нравилось Эррору, но он ощутил себя покинутым. Ранее этот опившийся краски мудак постоянно возле него вертелся, а теперь в одной комнате боялся остаться. Стоило выйти из своего угла, как Инк забивался в свой или уходил в соседнюю комнату.       Одиноко и скучно.       После того «разговора» Эррор думать забыл о прогулках в другие миры. Вместо этого пытался развлечься, исследуя дом Инка. Даже подвал нашел. Оттуда он сбежал едва ли не с криками. Хотя там не было ни цепей, ни камер для пленников, ни тем более праха. Но полутемное пространство, заставленное мольбертами, картинами и прочим художественным мусором, заставило воображение Эррора вновь работать против хозяина и показать пару картин из прошлого.       Спал Эррор со светом, словно перепуганный монстром из-под кровати ребенок. Но под кроватью не было монстра. Там были заключенные в пузыри сны от Дрима. А монстр лежал на кровати и нуждался в утешении, которого не получал, потому что упорно от него сбегал.       К сожалению, от прошлого не убежишь. Оно настигнет и сожрет. Эррор знал это. Уже испытывал. И сколько бы он ни пытался отмахиваться от произошедшего словами «я сильный, переживу, все нормально», он не мог забыть и принять.       Эррора начали мучить кошмары. Каждую ночь они становились все страшнее и страшнее.       Инк просыпался от криков в соседней комнате и слышал оттуда тихий плач. И он бы пошел, он бы утешил, прижал к себе и пообещал, что все будет хорошо. Но вспоминал о гаптофобии черного скелета и о его припадках ужаса. Потому не двигался с места. Будто воочию видел, как Эррор успокаивается, берет один из снов Дрима и вновь укладывается на кровать.       Но одной ночью Эррор не смог проснуться.       Инк услышал крики. Жуткие, истошные, полные боли. И немедля бросился на помощь. Ворвался и увидел, как Эррор сбил ногами одеяло и простынь с кровати, подушки забил в угол и продолжал попытки отбиться от кошмара.       Черный скелет открыл глаза. Перед ним мрачная комната. Слишком темно, не разобрать ничего. Кто-то выключил свет, или перегорела лампа? Эррор думал дотянуться до выключателя, но не смог из-за кандалов на руках.       Он висел в подвале замка Найтмера.       — Это сон?       Конечно сон, Даст спас его. И теперь он в безопасности, в доме Инка.       А что если нет? Если спасение было сном? Что если он не покидал подвала?       — Это сон!       Логично. Зачем Дасту его спасать, он же безумен. Зачем Инку ему помогать, ему же легче, если разрушителя не станет.       — Это ложь!       Конечно ложь, вся его жизнь ложь. Он просто свихнувшийся от безнадеги Санс, которому шептали безумные вещи безумные голоса. Он думал, что после всего того, что он натворил, он может быть счастлив? Нет! И наказан будет не только он.       В животе тянет. Это пульсирует сгусток. И вдруг замирает. Навсегда. Прах сыпется с позвоночника к ногам.       — Нет! Это сон!       Дверь со скрипом открывается и входит Найтмер. Его темная фигура кажется воплощением ночи с щупальцами.       — Сон! Сон! Сон!       Они тянутся к нему. Они обнимают его. Он улыбается.       — Сон! Сон! Сон! Сон! Сон! Сон! Сон! Сон! Сон! ААААААааааааааааааааааа!!!!!!!!       Эррор резко распахнул глаза. Его скула горела огнем. А перепуганный Инк почти сидел на нем, рука поднята для нового удара, в глазах — едва различимая паника, пробивающаяся через бездушность.       Инк думал, Эррор нападет на него, ударит, накричит, но никак не ожидал, что гордец вдруг обхватит его руками, прижмется и зарыдает.       — Тише, тише. Это был всего лишь сон. Я тут, я с тобой. Тшшш! Все хорошо, — он обнял его и начал качать, как качают детей. Кстати о ребенке…       Эррор вдруг заерзал и начал ощупывать позвоночник. Нашел сгусток и облегченно выдохнул. И Инк не сумел сдержать слабой улыбки. Продолжил гладить, качать и шептать и вскоре укачал грозного разрушителя. Тот уснул в его объятьях, обессиленный кошмарами.       Этой ночью Инк не собирался уходить.       — Пожалуй, я побуду твоим личным пугалом для плохих снов. Надеюсь, если мне удается пугать тебя, для них я тоже буду ужасен.       Этой ночью Эррора кошмары больше не беспокоили. Кошмар случился наяву, когда он проснулся и осознал, что в кровати, помимо него, есть еще кто-то.       Черный скелет никогда ни с кем не просыпался в одной кровати. Никогда! И потому не сразу понял, что то, что к нему прижималось, было живым монстром, а не сбившимся одеялом.       Одна нога белого скелета была закинута на него, одна рука тоже, короткая майка задралась, оголив позвоночник и часть ребер. Лицо близко, даже слишком. Рот чуть приоткрыт.       Его перегрузило. Еще раз. И только перед третьим он узнал постельного гостя.       — Инк?! — Эррор едва с кровати не упал, так спешил вырваться из чужих объятий. Вскочил и отбежал на середину комнаты. — Ты чего тут делаешь?!       В ответ Инк зевнул и попытался поглубже закопаться в одеяло. За такую наглость едва из бластера не получил. Хранитель оценил размер угрозы и ответил:       — Не трать магию, тебе опять поплохеет, — зевок. — Тебе снились кошмары. Ты так брыкался, что чуть с кровати не упал. И кричал как резаный. И я, — от нового зевка едва не свернул челюсть, — тебя сторожил. Успокаивал. И тому подобное. Прилег рядом и заснул. А что?       — Да ничего, тварь бездушная! — зло прошипел разрушитель, пряча бластер.       — А почему сразу тварь? — не понял сонный Инк. На вторую часть фразы не среагировал, ибо то было не оскорблением, а констатацией факта.       Эррор не ответил. Провел по лицу ладонью, будто стирал напряжение, и поспешил одеться. А то стоять в одном нижнем белье перед бывшим врагом казалось неприличным. А тому что: встал, потянулся, продемонстрировал коротенькие шортики и сбившуюся на бок майку. О чем-то задумался и устремил огоньки глаз на подросший сгусток, который Эррор не успел спрятать под привычной алой футболкой.       — Можно коснуться? — с затаенной надеждой спросил хранитель.       — Своих заведи — и касайся, — Эррора аж передернуло. Он не хотел лишний раз ощущать касания к себе или даже к своему ублюдку, пока тот являлся частью его тела. К тому же Инк. Мало ли, что он делал с его телом, пока Эррор спал.       Воображаемая картина пошлостей разбилась и осыпалась осколками от того, что разрушитель услышал от Инка дальше:       — Я не могу, — через безэмоциональность пробилась грусть.       — Ну, тогда трахни кого-нибудь, чтобы залетел, и касайся…       — Я стерилен в обоих случаях, — с убийственной честностью произнес Инк. — Я не могу выносить, потому что у меня нет души. И не могу подарить кому-нибудь ребенка, потому что моя магия не может смешиваться с чужой. Я слишком искусственный для чего-то столь настоящего.       Инк не выражал эмоций. Они выветрились, и он не успел пополнить их. Потому его голос звучал сухо. Но Эррор давно знал радужного мудака и понял, как тот переживает. Ведь получалось, что тот, кто разрушает, может вырастить в себе новую жизнь, а он, тот кто создает, на это физически не способен. Ему подобного не испытать. Благо это или наказание.       — Ладно, только быстро.       Эррор пожалел о дозволении в следующую же секунду, но отступать не стал. Просто стоял с голым торсом и смотрел, как Инк встает перед ним на колени. Поза для признания, для прощения и мольбы. Но хранитель уже признался, ему не нужно прощения, и он ни о чем не молил. Он просто хотел оказаться ближе к новой жизни и рассмотреть все ее великолепие через черные желейные стенки.       Прикосновения к сгустку ощущались по-другому. Не столь остро. Потому Эррор мог и потерпеть.       Инк коснулся кончиками пальцев. Ощутил движение, и зрачки затрепетали, будто пытались изменить форму, невзирая на опустошение. Теплый крошечный комочек костей. Инк приблизился и всмотрелся через оболочку на подрастающего малыша. Приблизился еще и почти прижался, желая услышать едва слышное биение души. Аккуратно погладил живой комочек.       — Такой маленький. Такой беспомощный. Сейчас он целиком и полностью зависит от тебя. И даже когда родится, он все еще будет нуждаться в тебе. И даже если ты не захочешь иметь с его жизнью ничего общего, он останется частью тебя навсегда. Новая жизнь. Новый житель пустоты. Такой же, как я и ты.       Эррор терпел пытку касаний до конца. Ему не было неприятно, но забота хранителя и его слова порядком смущали. И заставляли задуматься.       Эррор остался стоять на том же самом месте, даже когда Инк встал и ушел готовить завтрак.