Сгусток

      Жить с кем-то. К этому привыкаешь. Привыкаешь к компании и к моментам (приятным или нет), которые она несет. Как, например, к пробуждению в объятиях и завтраку в постель.       Эррора давно не напрягали касания Инка. Но он ему не говорил об этом, желая и дальше сохранять между ними какую-никакую дистанцию. Его начинало трясти от мысли, что рано или поздно дистанцию нужно будет либо сделать больше, либо сократить до минимума. Разрушитель не был готов к столь судьбоносным решениям. Как не был готов забыть травмирующий опыт, которого на его жизненном пути было слишком много. И последний хорошо вписывался в череду произошедшего дерьма.       А вот что не вписывалось, так это Инк. Его обнимашки с утра, какао в постель и попытки стать ближе. Ненавязчивые проявления заботы цветочно-конфетного периода.       Хотя Эррору было удобнее думать, что вся эта забота адресована его ребенку, будущему спасителю ДримТейла, а не ему. И иногда он даже немного ревновал. Потом удивлялся себе и жутко краснел.       Но были вещи, заставляющие его краснеть еще больше.       Инк иногда забывал, что живет не один. И это приводило к смущающим моментам. Например, однажды Эррор увидел, как Инк вышел из ванной. На белом скелете было лишь полотенце и прикрывало оно вовсе не бедра, а шею. Можно было рассмотреть все косточки. Изящные, тонкие, в черных узорах, на некоторых едва заметные шрамы — следы побед и поражений.       Сам Инк, казалось, Эррора не заметил. Прошел мимо, заставив того шарахнуться к стене.       — Не ходи по дому голый! — взвизгнул смущенный красный скелет.       — А? — не сразу понял художник и посмотрел на разрушителя. В его глазах горели обычные белые зрачки. — Ой, прости. Задумался.       Полотенце с плеч перекочевало на бедра.       — Задумался он, а у меня чуть душа не выпрыгнула из груди!       — Вау! — Инк улыбнулся и притормозил. — Из-за меня? Неужели я так горяч? — Еще и подмигнул.       От череды костей он-таки увернулся: все они вошли в стену, на последней осталось, словно белый флаг, висеть полотенце раздора.       — Мудак!       А иногда случались страшные вещи.       Раньше Эррор не задумывался, куда и как ползет хранитель после битв, которые порой заходили очень далеко, и скелеты в них теряли руки с ногами. И не был рад узнать.       В один из дней, когда не нашлось желания куда-либо идти и гулять предписанные Инком два часа, Эррор просто валялся на диване и вязал очередное изделие. Ради разнообразия не куклу, а детскую одежду. Он и сам не мог объяснить, с какой стати строчки вязаного полотна обратились ползунками для еще не рожденного малыша.       Так вот, когда черный скелет уже смотрел на законченное изделие и думал украсить его какой-нибудь ерундой, дверь распахнулась, и Инк буквально ввалился в дом. Плашмя. На двери остались разводы чернильной крови.       Он был ранен! И не похоже, чтобы он мог помочь себе сам. Чернильная кровь уже залила ковер и медленно ползла дальше.       — Твою ж мать! Инк! Куда тебя ранили? — черный скелет тут же вскочил и подбежал.       — Всюду, — признался хранитель и попытался приподняться, но ему это не удалось. Эррор вызвал нити, слабые или нет, но они выдержали вес тела. Перенес Инка на диван и замер. Нужно было раздеть его, но руки тряслись.       — Эй, не надо, — на его трясущиеся руки легла ледяная ладонь хранителя. Вся в чернильной крови. — Все в порядке. Только отдохну немного.       Отдых обещался стать вечным. Рука соскользнула на пол. Инк потерял сознание.       «Инк умрет. Инк умрет?!»       Эррор не мог позволить этому случиться. Инк же обещал заботиться о нем всю долбанную беременность!       Оправдав себя, черный скелет как мог быстро разорвал одежду на раненом скелете и понял, что хранитель не шутил, когда говорил, что ранен всюду. У него не осталось целых костей. И Эррор узнал раны, знал, чем их нанесли. В этой мультивселенной жил лишь один осьминог способный щупальцами как колоть, так и ломать и бить.       — Найтмер, — глухо рыкнул он. И на мгновение подумал, что Инк разделил с ним ужасную судьбу. Но взгляд на бедра дал понять, что их просто сломали. Инк не был изнасилован.       — Я сглупил, — прошептал хранитель альтернатив. — Сказал, что знаю о его грехе. И, — Инк глухо засмеялся, — он как с цепи сорвался. Если бы не тюбик красной краски, то я бы отправился на круг перерождения.       — Молчи! — Эррор крепко и аккуратно бинтовал повреждения. Он знал, что где-то лежит лечебная краска, но не знал, как она выглядит, и где ее искать. Потому, когда закончил с бинтованием и убедился, что кровь больше не заливает мебель, он сразу же открыл портал в ДримТейл и закричал: — Дрим! Живо сюда!       В четыре руки они привели хранителя в более-менее надлежащий вид, под завязку накачали лечебной краской и уложили спать в его комнате. Сами вышли в коридор.       — Спасибо, что не бросил его, — Дрим протянул руку желая выразить благодарность.       Но Эррор руки в ответ не подал. Его ладони лежали на сгустке, и думал в этот момент черный скелет не о раненном Инке и даже не о ребенке. Он думал о Дриме. И мысли эти не были полны позитива, которые этот яблочный брат должен приносить.       — Ты мне не нравишься, — поделился итогом дум Эррор.       Дрим опустил руку и в растерянности спросил:       — Почему? — в его мире он нравился всем. Да и в других мирах мало кто питал к нему негатив. Сложно испытывать отрицательные эмоции к тому, кто делится с тобой хорошими снами и вселяет веру в лучшее.        Дрим подумал, что это из-за того, что он похож на брата. Все-таки они близнецы. Однако Эррор удивил.       — Слишком фальшивый, — скривился черный скелет.       Он фальшивый? Это заявление отдалось в душе болью. Нет, Эррор не прав. Он всегда честен с собой и с окружающими. Почему разрушитель считает его фальшивым?       — Почему ты думаешь, что я полон фальши, Эррор? Я за собой подобного не замечал, — Дрим взволнованно переминался с ноги на ногу в ожидании ответа. И тот не заставил себя ждать.       — Потому что твоя территория — это долбанные сны. А в них нет ничего настоящего. И когда-нибудь настанет пора просыпаться.       Черный скелет уже думал уйти подальше от скелета, которого будто в ледяную прорубь окунули, как услышал ответный вопрос, отдавшийся болью в душе.       — Скажи мне, Эррор, — в Дриме проскочило нечто такое, что Эррор обычно видел в Найтмере. И это заставило разрушителя содрогнуться. Дрим решился на мелкую месть. Он спросил: — Что ты будешь делать после рождения ребенка?       — В смысле? — вопрос Дрима поставил в тупик. Эррор не хотел думать о дроблении вероятностей своего будущего. Не желал принимать решение сейчас. И тем более не собирался говорить о своем выборе с Дримом!       — Ты родишь ребенка, отдашь его нам и…       Эррор буквально прочитал между строк: будешь не нужен. Он отвернулся.       — Не твое дело, мечтатель!       Дрим дернулся. Эррор всем дал клички. Инк у него «радужный мудак», Блу — «ягодка», но до этого момента он не озвучивал прозвище хранителя снов.       — Почему «мечтатель»?       Ему никто не ответил. Черный скелет уже захлопнул дверь своей комнаты, отдавая право заботы об Инке Дриму, который хмурился у двери друга и никак не мог принять факт правды. Он действительно мечтатель, а не реалист. Вечно мечтает, а не действует. Так было с братом. Он просто верил, что все будет хорошо, но ничего не сделал для этого. Так происходит сейчас. Он мечтает о лучшем, боится худшего, но опять за него делают работу другие. Рожает Эррор, воспитывать собирается Инк, а он… а что он? Дрим вновь только желает лучшего. И вновь ничего не делает для наступления этого лучшего.       Инк пришел в себя через пару часов. Не стал будить задремавшего друга и спустился на кухню перекусить. Удивился лужам собственной крови и в одной из них нашел связанные ползунки.       Улыбка сама скользнула на лицо, и вместо кухни художник ушел в ванную, где занялся стиркой.       Наутро Эррор обнаружил свое изделие у себя на тумбочке. Чистое и сухое. А Инка — под своим боком. Похожего на мумию из-за количества бинтов, но неприлично довольного.       Эррор все еще не мог дать название творящемуся в его жизни. И не знал, что будет делать после рождения ребенка. Не знал, сможет ли вернуться к привычной деятельности разрушителя. Не знал, как будет общаться с хранителями после всего ЭТОГО.       Ему просто было тепло и хорошо здесь, сейчас, с Инком. Было приятно дружить с Блу и Дастом. Приятно просыпаться и знать, что он не один. И, что уж скрывать, приятно ощущать пульсацию в себе души ребенка. И он не хотел, чтобы это заканчивалось.