Сгусток

      Инк быстро восстановил кости и силы. На следующий же день вновь закинул свою гигантскую кисть на плечо и ушел в неизвестные дали мультивселенной. Правда, в этот раз под строгим надзором друзей, которые квохтали над ним, как курицы над цыплёнком.       С Эррором остался Даст. И компания пыльного разрушителя полностью устраивала. Они и раньше неплохо ладили, но теперь могли называться друзьями. Могли страдать фигней и неметафорически плевать в потолок (затем мыть его шваброй, пока безобразие не заметил хозяин дома), могли обсуждать всякую ерунду, играть в консоль, прогуливаться по мирам и вообще вести себя, как нормальные скелеты, хорошо понимающие друг друга и находящиеся в дружеских отношениях.       И хотя у них были темы, которых они никогда не касались, боясь ранить друг друга, иногда любопытство пересиливало.       Они сидели на диване в гостиной, пили (Даст — пиво, Эррор — какао) и говорили о разной ерунде. И вот тогда Эррор спросил:       — Так как тебе живется с ягодкой?       — Очень даже хорошо. Правда, его брат все еще косо на меня смотрит, но мы ладим. А что?       — Да так, мне было интересно, в каких ты с ним отношениях.       — С Блу? — Даст удивился вопросу. Впрочем, Эррор был не единственным, кто задавал его. Уж слишком Даст и Блу странно выглядели вместе. — В хороших.       Уклончивый ответ не удовлетворил Эррора, он решил спросить прямо:       — Вы любовники?       Даст подавился пивом и закашлялся:       — Звезды! Отчего такие мысли вообще пришли тебе в голову???       — Да так, — неуверенно протянул Эррор. — Просто, когда вы вместе, вы будто жметесь друг к другу. И мне казалось, вы стали чересчур близки. Но я никогда не видел, чтобы вы целовались или как-то показывали чувства, вот и решил уточнить.       Даст на мгновение погасил зрачки и задумался.       — Кажется, я понял, о чем ты, — он отставил пиво и покачал головой. — Нет, мы не любовники. Не больше, по крайней мере, чем Дрим с Инком.       От аналогии Эррора перекосило. Инк с Дримом отлично смотрелись вместе и много времени проводили вдвоем, и иногда они действительно выглядели как парочка. Но Эррор знал, что это не так. По крайней мере, думал, что это не так. Но после слов Даста начал сомневаться. И эти сомнения заставили его… расстроиться? Мысль, что некто помимо него может просыпаться с Инком в одной кровати и нежиться в его объятиях, била по мозгам зачатками ревности.       Не желая думать о подобном, Эррор поспешил вернуться к начатой теме:       — Так, я не понял, — помотал головой в попытках растрясти по углам пазлы фактов. — Что ты имеешь в виду?       — Мы не любовники. Мы скорее очень близкие друзья. Мы с Блу очень хорошо ладим, потому что очень хорошо друг друга понимаем. Мы имеем схожий травматический опыт и помогаем друг другу справиться с ним. Вернее, он мне помогает справиться, а я служу ему доказательством, что даже из такого дерьма можно выплыть. Ты прав, мы стали болезненно близки, и это наша общая инициатива. Мы, как бы, зализываем друг другу раны, что ли. И нуждаемся друг в друге. Но это не навсегда. Когда раны заживут, мы сможем двигаться дальше и уже не будем столь сильно волноваться друг о друге. И тогда мы сможем разжать объятия и отправиться каждый своей собственной дорогой.       — Вау! — восхитился разрушитель и расплылся в ядовитой усмешке. — Долго учил?       В ответ получил столь же полную яда улыбку:       — Мозгоправ настоял.       Они чокнулись бокалами.       С того разговора минула неделя, но Эррора продолжали волновать отношения Дрима и Инка. Спросить прямо он не решался. Знал, один вопрос потянет за собой другой и выльется все в «А почему ты спросил?». Что приведет к самокопанию и поиску ответа, и, опять же, к долбанному выбору, к которому разрушитель еще не был готов.       А потом случился один смущающий инцидент, который позволил расставить точки на свои места и дал ответы на мучившие Эррора вопросы.       Эррору становилось все тяжелее ходить. Раньше вес ребенка почти не ощущался, но за последние месяцы стервец знатно вымахал и набрал килограмм, не меньше. А еще начали появляться неприятные ощущения, будто некто со всей силой сжимал стержень позвоночника. Когда такое случалось, было нужно лечь на диван или кровать и расслабиться. Спазм отпускал через пару минут, и можно было продолжать заниматься, чем занимался.       Спазм поймал Эррора на лестнице. И вначале разрушитель думал вернуться к себе, но, посмотрев на преодоленный путь, понял, что вниз ступеней меньше и путь вниз легче, а там, в гостиной, есть диван. Потому поспешил вниз.       В гостиной он застал нечто очень смущающее, но понял это не сразу.       Инк спал на диване. И вид имел обворожительно возбуждающий. Лицо горело от румянца, рот чуть приоткрыт, с края рта текла слюна, дыхание сбито, а коленки едва заметно терлись друг об друга.       Сон определенно не был невинным.       Послышался томный, полный желания стон, и Эррор сам залился румянцем. Он ощутил, как душа бешено заколотилась об ребра и засияла несколько ярче положенного. Не будь он беременным, его бы захлестнуло возбуждение с головой.       Томные вздохи стали чаще, тело на диване начало извиваться, хранитель прогнулся в спине, его штаны обзавелись красноречивым мокрым пятном…       И тут Инк резко распахнул глаза.       Эррор едва успел отступить в тень шторы и взмолиться всем известным богам во всех известных мирах, чтобы взмокший хранитель его не заметил.       Но Инку было не до случайных свидетелей грязных снов. Его интересовал податель этих снов.       Подскочил с перекошенным лицом, схватил кисть, открыл портал и, заорав:       — Дрим, я убью тебя!!! — ворвался внутрь.       Перед тем как портал закрылся, Эррор успел услышать полный задора смех хранителя сновидений.       — Что это было? — недоумевал черный скелет. — Дрим ему эротические сны шлет? Может, они все-таки встречаются?       Эррор вновь задумался о взаимоотношениях хранителей. Он знал, что они очень дружны, но не знал границы этой дружбы. Может, они куда ближе, чем ему казалось?       Мысли так захватили Эррора, что он не заметил, как его отпустил спазм, и не заметил возвращения Инка. Вернулся хранитель еще более довольный, чем когда убегал. От напускной злости не осталось следа.       Больше Эррор терпеть с ответами не мог. Спросил, будто мысли вслух проговорил:       — Вы с Дримом любовники? — и лишь затем понял, что признался сразу и во всем.       Инк удивился вопросу. Осознал, что у недавней сцены был свидетель, но ему было лень лезть за смущением, и потому он просто вернулся на диван и ответил:       — Разве что во сне.       — А в реале никак, — усмехнулся черный скелет, представляя Дрима импотентом.       — Мы друзья, — пояснил Инк, будто этим расставил все точки над «и». Но, прочитав непонимание на лице беременного скелета, пояснил: — Мы близкие друзья, но мы не спим друг с другом в реальности.       — А во сне спите? — мозг не справлялся с обработкой таких ответов, и Эррор начал немного чаще глючить.       — Да, бывает, — как само собой разумеющееся сказал Инк, чем вынес мозг несчастному разрушителю окончательно, и тот перегрузился.       Пришлось хранителю ждать окончания неприятного процесса.       — Я не понял. Вы друзья по сексу, так что ли?       — Нет! — Инк сконфуженно улыбнулся. — В реальности мы ничего такого не делали. Знаешь поговорку: не стоит портить хорошую дружбу сексом? И мы ее придерживаемся. Но грязные сны, — он неловко посмеялся, — никто не отменял. Просто Дрим как-то раз заметил, что я очень напряжен. Знаешь, мне сложно найти партнеров для долговременных отношений, а перепихон от случая к случаю не всегда удовлетворяет полностью. Так вот, Дрим признался, что у него схожая проблема. Мы погрустили, подумали и решили попробовать встретиться в эротическом сне, — Инк невольно покраснел, а в глазах зажглись сердечки. — И нам понравилось. Правда, наверное, не стоило затаскивать в наш сон Ласта. Он потом неделю не мог прийти в себя. Да и другие наши знакомые подцепили эту идею, и как-то раз мы устроили грандиозный вечер эротического сна.       Воображение черного скелета спасовало представить себе описанное и едва вновь не отправило в тур под названием «Перезагрузка». Но Эррор сдержался, хотя его картина мира уже лежала обломками у ног и билась в предсмертных конвульсиях.       — Вы и Блу затаскивали в вашу свингерскую тусу?       — Да, — тут Инк хлопнул себя по лбу. — И ты не поверишь, он нас удивил. Никто не ожидал ТАКОГО от маленькой НЕВИННОЙ ягодки. Было очень весело, — тут Инк вздохнул и усмехнулся: — Но все это просто сны. Помогает снять напряжение, конечно. Но иногда Дрим увлекается и устраивает нам вот такие пранки, как ты видел. А ведь только вчера он получил метлой от Даста. Ха!       Тут Инк, наконец, обратил внимание на пятно на своих штанах, врезал себе по лбу сильнее и ушел переодеваться. А Эррор никак не мог убрать из глаз притаившийся страх, а с лица — нервную улыбку. Если мечтатель уже до Даста добрался, то и до него очередь дойдет.       Когда Инк поднимался по лестнице, он крикнул:       — Забей, Дрим к тебе не полезет. И тем более таких снов не пошлет. Так что не бойся.       Эррор не боялся. Он даже немного расстроился. Наверное, было бы забавно. Уж точно лучше его кошмаров. На секунду позволил себе представить нечто подобное и смутился. Это был его максимум реакции на подобное до окончания беременности.       Настала очередь Эррора колошматить себя по лбу:       — О чем я думаю, звезды! Эррор, тебе что, было мало! Идиота кусок!       Опять прихватило. Но на диван Эррор не спешил. Не хотел туда, где от удовольствия извивался чертов художник. Пришлось терпеть, изощренно ругаться и идти к себе.