Сгусток

      Весь следующий день все были заняты. Звездные пытались помочь ФруктТейлу, Даст помогал Эррору, а сам Эррор вел себя беспокойно и постоянно перебирался из комнаты в комнату. При этом категорически отказывался покидать дом.       С ним творилось странное. Иногда ребенок замирал, как мертвый, а сам сгусток каменел и становился очень тяжелым. В такие моменты Эррор хватался за него и облокачивался то на стенку, то на диван. Но ложиться отказывался. И продолжал метаться по дому, как умалишённый по мягкой комнате.       — Эррор, ради Звезд, угомонись, — раздраженно бегал за ним Даст. — Ты не рожаешь. Это лишь подготовка к процессу. Случается, за две недели до самих родов. Иногда за месяц.       — Отвали! Не видишь, мне хреново!       — Вижу! Но помочь не могу, пока ты так мечешься. Просто ляг, расслабься, и скоро это пройдет.       — Да откуда ты все это знаешь?! — рычал на него черный скелет, выбегая из ванной и ныряя в мастерскую. Из нее он вылетел еще быстрее. Концентрированный запах краски в этой комнате все еще был для него невыносим.       — Из умных книжек, — усмехнулся Даст. — Мы, вообще-то, все начитались, и как оно бывает, и как оно принимается. Даже к Андайн из Свап подошли, чтобы она нам детали прояснила. Чтобы любой из нас смог тебе помочь.       Эррор, наконец, устал и сел на диван, затем лег. Действительно начало отпускать. И беспокойство ушло, уступив место сонливости.       Следующий такой приступ застал Блу. И точно так же ходил за Эррором, пока тот вновь метался по дому. Посмеивался, пытался успокоить разного рода историями и обещал, что когда придет время по-настоящему рожать, он это поймет. А пока ему надо сесть и успокоиться.       Но Эррор не мог просто взять и успокоиться. Внутри него бушевал эмоциональный ураган из страха, злости и боли. И эти эмоции будто передавались ребенку, потому что он тоже взволнованно вертелся и не желал замирать, как это делал в прошлый раз. И это заставляло Эррора нервничать еще сильнее.       При особо резком повороте получилось так, что Блу не успел за маневром черного скелета, не ушел с его пути и натолкнулся на него. Рука коснулась сгустка, и тут произошло нечто необычное и пугающее.       На мгновение зрение погасло. А в следующий момент Блу оказался дома. В своем доме. Но он не был собой. В его руках — истекающий кровью нож, а у ног — мертвое тело брата. А значит, он переступил черту…       Блу содрогнулся. Отдернул руку от сгустка, будто обжегся, прижал ее к груди и отошел, всполошено дыша. Теперь уже он нуждался в утешении.       Младший хранитель посмотрел на свои руки и ощутил, как ему не хватает воздуха. Его руки были по локоть в крови. Он бросился к умывальнику и тер, тер, тер кости до крови.       — Блу? — Эррор беспокойно топтался рядом, не сразу решаясь прикоснуться к другу, который вдруг повел себя, как увидавший призраков безумец.       — А? — скелет в голубом шарфе очнулся от наваждения. Он посмотрел на раненные руки, на розовую воду, утекающую в сток, и сглотнул. — Звезды… что это было?       — Было что?       Эррор не мог понять, о чем говорит перепуганный Блу. Он видел лишь, как тот вдруг дергается, отшатывается и бежит мыть руки с таким лицом, будто кого-то убил. А откуда кровь? И как она могла ни с того ни с сего появится на ранее чистых руках? Эррор не ранен, и Блу, до его попытки снять с костей кожицу, тоже был в порядке.       — Эммм… не важно… я переволновался, — Блу нашел силы для улыбки и предложил поиграть в приставку.       Эррор прислушался к себе. Ураган внутри утих, сменившись некой опустошенностью. Ничего не хотелось, ни есть, ни пить, ни играть, но Блу нужно было отвлечься, и черный скелет согласно кивнул.       — Конечно. Только давай тебе руки антисептиком обработаем. Чем ты их тер? Металлической щеткой?       Может, и не было никакой крови на руках, может, показалось, может, галлюцинация? А может, силы нерожденного ребенка начали проявляться!       В любом случае до прихода Инка Блу был немного напряженным и улыбался натянуто. Согласился с Эррором, что пара лишних часов сна тому будут полезны, и отпустил к себе. Остаток дня провел за кружкой давно остывшего чая, сверля взглядом кухонную стену.       Наконец, дверь открылась, и вошел хозяин дома.       — Инк!!! — любитель синих платков едва не прыгнул другу в объятия.       — Воу! Внеплановые обнимашки? Чем заслужил?       — Я просто очень рад тебя видеть!       Как тот, кто лжив в эмоциях, Инк сразу понял, что улыбка младшего друга ненастоящая. За ней кроется немалая тревога.       — Так, а теперь пойдем на кухню, и ты мне все расскажешь.       Блу не знал, как о таком рассказать. Он набрал воздуха, но сдулся, с сомнением прокручивая в голове произошедшее.       — Инк, слушай.       — М?       — Сегодня я коснулся ребенка. Случайно, — пропищал Блу, будто оправдывался. — И он… он показал мне страшное.       Младший хранитель, как мог, описал произошедшее и свои ощущения. Сейчас, по прошествии нескольких часов, оно уже не казалось столь травмирующим, но он никак не мог забыть ощущение горячей, липкой крови на руках.       — Видение было фальшивым, но кровь на руках была настоящей. Клянусь!       Инк задумчиво опустил голову набок и переспросил:       — То есть он тебя испугал. Неведомым образом применил магию, создав правдоподобную иллюзию, и заставил шарахаться от собственных мыслей?       — Да.       — Тебя испугал нерожденный младенец?       — … Да, — вот теперь Блу смутился. — Я не имею в виду, что ребенок злой, но… — Блу закрыл лицо руками. — Ты прав, я просто испугался. Накрутил себя и теперь требую утешений. Прости.       — Не извиняйся, — Инк принял произошедшее на удивление легко. — Наверное, малыш сам испугался. Все-таки он сын Найтмера. Дрим начинает снами пуляться и стрелами бить, если его напугать. А Найтмер, как я слышал, шугал кошмарами. Полагаю, у будущего кошмара схожий защитный механизм. Но он может управлять не снами, а чем-то более материальным. Иллюзиями, например. Вот и ударил, чем мог.       Блу согласно кивнул:       — Вероятно. Эррор сегодня опять по дому метался и был напуган. Думаешь, он боится родов?       — Думаю, в нем инстинкты с ума сходят, — Инк, наконец, отпил из кружки горячего чая и с улыбкой сказал: — Эррор не боится рожать. Он боится того, что произойдет после. Его пугает принятие глобальных решений, — улыбка Инка стала шире. — Но зато, когда он принимает решение, то упрямо следует выбранному пути.       Инк ждал, не напирал, но верил, что Эррор выберет приятный для них обоих путь.