Сгусток

      Инк воскрес на следующий день — его личный рекорд. И, обнаружив друзей водящими хороводы вокруг памятника Эррору, не сразу понял, что произошло.       — Мы ничего не успели ему сказать, как он вдруг завис! — всхлипывал Блу.       Дрим держал на руках Радиера. Хранитель снов был настолько напряжен и измотан, что даже толком не реагировал на негативное воздействие младенца. Машинально укачивал его и приговаривал, что с папой все будет хорошо. Радиер не верил, тянул ручки к замершему родителю и хныкал.       — О звезды!       Инк буквально бросился на Эррора, повис на его шее, всмотрелся в глаза. Но за надписями «error» не смог разглядеть проблески сознания. Выпил «заботу» и как мог ласково позвал:       — Эррор, пора просыпаться. Тебе приснился страшный сон. Но уже все хорошо. Я здесь. Я рядом.       Его слова, словно ледоход, сломали корку лагов и заставили Эррора частично прийти в себя. Он с огромным трудом сфокусировал полуслепые глаза на художнике.       — Инк?! — голос ужасно лагал.       — Тихо. Тихо. Все со мной хорошо. Ни одной царапины. Это был просто кошмар. Очередной страшный сон, не более.       Эррор ему поверил. И количество ошибок на его теле медленно сошло к привычному. Измотанный разрушитель облегченно расслабился в руках хранителя, почти заснул, как вдруг встрепенулся и перевел взгляд на ребенка:       — На сколько я завис? Радиер! — он быстро забрал на руки малыша. — Вы его хоть кормили?       Радиер так обрадовался возвращению родителя из ступора, что тут же вцепился в него, как маленькая обезьянка, и не желал отцепляться, пока не поел и не заснул. Когда ребенка уложили в кроватку, все собрались в гостиной для серьёзного разговора.       — Эррор, ты должен кое-что обо мне знать, — начал Инк. — Когда мы были врагами, я тщательно хранил этот секрет, так как опасался, что его используют против меня. Но сейчас, когда наши отношения… другие, я должен рассказать. Я делюсь этим, потому что боюсь ранить тебя, испугать еще больше, — он глубоко вздохнул и произнес: — Я бессмертный.       В ответ получил хохот. Но смеялся лишь Эррор. Дрим и Блу состроили странные лица, будто им больно. Медленно, но смех сошел на нет, и Эррор спросил:       — Ты же не серьезно?       — Я серьезно, — Инк улыбнулся. — Меня нельзя убить. Вернее, убить-то можно, но уже через пару дней, может больше, я вернусь. Помнишь, когда ты поступил со мной весьма жестоко. Ты лишил меня рук и ног, пробил костями и оставил умирать?       Эррор помнил и был смущен тем, как просто подал эту картину Инк.       — Да, я тогда еще удивился, как ты выжил.       — Я не выжил, — признался хранитель все с той же дружелюбной миной на лице. — И если бы ты остался на поле боя подольше, то увидел бы мою смерть.       Черный скелет смутился еще больше. Он тогда ушел именно потому, что не хотел видеть его смерть. Он вообще пожалел, что перегнул палку, и думал, что стоит ему уйти, как хранитель волшебным образом восстановится и уйдет. Честно говоря, Эррор так и подумал, когда не нашел на месте боя Инка часом позже.       Заметив, как помрачнел Эррор, и узнав выражение скорби, Инк успокоил его:       — Я не злюсь, Эррор. Моя работа обязывает много рисковать. И я часто лишался жизни по куда более глупым причинам, чем битва с тобой. Например, однажды перепил на вечеринке и выпал из окна. Другой раз пришлось так долго ходить по Снежной сказке, что я заблудился, устал и заснул в снегу. Замерз насмерть. А однажды меня съела акула. Но вершиной глупых смертей будет момент, когда я решил оторваться по полной и выпил полный тюбик желтой краски.       Осознав, что Эррор не может понять, что в этом жуткого, Дрим пояснил:       — Он хохотал до потери пульса. Буквально умер от смеха. С жуткой улыбкой на лице.       — Однажды ты умер от простуды, — подал голос ранее молчавший Блу.       — Эпичный был чих, — усмехнулся Инк.       — Не более эпичный, чем тот случай, когда ты наступил на ржавый гвоздь.       — Ты на него головой, что ли, наступил? — не понял Эррор. Как от такой глупости можно умереть?       Инк смутился и пояснил еще один момент:       — Мое тело бывает весьма несправедливо в плане борьбы. Ему легче сдаться любой болячке, чем вылечить. По мнению моего тела, я не должен тратить время на лишнюю заботу о себе и должен сдохнуть как можно скорее, чтобы переродиться обновлённым. Потому тот гвоздь убил меня быстро, но было ужасно больно. И, звезды, как же это было глупо.       Инк засмеялся, но его друзья не поддержали веселье. Блу зажмурился и потряс головой. Дрим почему-то отвел взгляд. Инк заметил их реакцию и вдруг ссутулился. Ему стало неуютно, и потому, когда сверху послышался детский плач, он первым подорвался к ребенку.       Эррор все еще переваривал услышанное, да и недавняя перезагрузка сказывалась не лучшим образом. Он ощущал себя заторможенным и немного пьяным. Где-то на заднем фоне в голове шумели голоса создателей. Хотелось их спросить, были ли они в курсе бессмертия Инка и почему ему не сказали?!       Черный скелет перевел взгляд на Блу и Дрима в поисках ответов. И заметил, что они чрезмерно дерганные для тех, кто встретил друга с того света.       — А чего вы такие нервные? Радоваться должны: ваш друг бессмертный. А вам будто это претит! — скривился Эррор. Он не ожидал, что Блу вдруг разревется и убежит в свой мир, а Дрим взбесится:       — Ты просто не понимаешь, каково это: смотреть за его мучениями! Ты не видел, как это происходит. Как он просит убить его! Тебе не понять, как мы чувствуем себя, из раза в раз лишая его мучений, а затем улыбаемся ему как ни в чем не бывало! Тебе не понять, как трясутся руки, которые буквально пару дней назад свернули ему шею, как сложно не задохнуться от вины и как ужасно понимать, что эта смерть не последняя. Эррор, тебе не понять, как больно быть его другом. А любить его еще больнее.       Дрим дернулся, как от удара, отвел взгляд. Понял, что последнее сказал зря. Глубоко вздохнул и решил последовать за младшим членом команды.       — Прости, думаю, мне тоже следует уйти.       Эррор остался один за столом, наедине с новыми открытиями.       Он уже знал, что команда стражей мультивселенной не безгрешна и не так невинна, как ему казалось. Но каждый новый факт бил по нему пыльным мешком. Бессмертный Инк и друзья, которые милосердно ломают ему шею, когда дела плохи. Это плохо укладывалось в голове.       Да и не хотелось думать об этом сейчас.       Эррор встал и поднялся в спальню. Сел рядом с Инком, улыбнулся дремавшему на его руках Радиеру и неожиданно даже для себя обнял художника. Уронил голову лбом на его плечо, убеждаясь: Инк жив. Он будет жить, даже если умрет. Он его не покинет.