Сгусток

      Найтмер лютовал. Он упустил из виду так много и так много не успел предотвратить. Маленький кошмар, как оказалось, был сыном его брата. Как так?! Когда его светлый брат-ангелочек успел стать героем-любовником, надувающим животы? Да еще столь удачно, что его порождение несет не любовь и мир, а кошмары и негатив?!       Киллер старался успокоить босса как мог. Ходил за ним, придумывал оправдания и просто пытался отвлечь. В это время Вирус стоял в стороне, жевал бутерброд и наслаждался цирком. Его все устраивало: идут ли они на дело или сидят в замке. У этого скелета были свои причины быть в команде Найта. Но их он никому озвучивать не собирался.       Наконец, Найтмер устал ходить по кругу и злиться. Сел в кресло и схватился за голову. Ему нужно было подумать. Чем опасен для него этот ребенок?       Во-первых, повелитель негатива должен быть только один. Второго быть не должно, иначе он может перенять эстафету. А свою власть, силу и должность Найтмер не желал отдавать.       Но было еще что-то. Какая-то мысль на периферии сознания. Нечто, вызывающее куда больше беспокойства, чем возможность потерять статус единственного и неповторимого.       Найтмер попытался ухватить ускользающую мысль за хвост, но та юрко металась по черепушке и не давалась в руки. И тогда повелитель негатива попытался подкрасться к ней с другого конца. Он спросил себя: «Что будет, если у хранителей появится свой кошмар?» И ответил: «Будет один хранитель позитива и один хранитель негатива».       Беспокойная мысль вышла из укрытия и начала подходить ближе, ее уже можно было рассмотреть, но еще нельзя было понять.       — Думай, Найт, думай. Что можно сделать, имея на руках двух хранителей основополагающих эмоций?       И тут Найтмера осенило. Он подскочил с кресла и, не стесняясь в выражениях, выразил обуявшие его эмоции.       — Эти ублюдки собираются воскресить ДримТейл!!!       Киллер и Вирус переглянулись: для обоих смерть или воскрешение какого-то из миров не были чем-то новым.       — Ну воскреснет, ну и ладно, — пожал плечами Вирус.       — Олухи! — окрысился на них Найтмер, и его щупальца обратились острыми концами на слуг. — Если это случится, мир перезапустится с новыми данными, и я потеряю не только пост хранителя негатива, но и все силы. А еще… — замолчал, вздрогнул и даже с лица спал. Посмотрел на свои покрытые черной ненавистью руки и сжал их в кулаки. — Стану прежним. Потеряю все, чем я стал. И этого я допустить не могу.       — Что нам делать, босс? — Киллер уже знал ответ, потому вооружился ножом.       — Нужно найти сопляка и избавиться от него, — Найтмер выпрямился, и на его лице заиграла безумная улыбка. — Желательно на глазах у его папаши. Боль своего братца я выпью, как дорогое вино.       Защита закрытых миров была улучшена многократно. Эррор приложил к этому свои знания кода, а Инк — творческие способности. Во сны с маленьким Радиером теперь ходили по двое. Эррор отстоял свое право следить за ребенком во снах, упирая на то, что именно его он лучше всего слушается.       Хотя стремление Радиера найти и покалечить своего второго папашу доставляло много проблем, с ним удавалось справляться. Пока.       Хранители понимали: Найтмер ищет маленького кошмара и если найдет, то убьет. Даже узнай он, что малыш — его сын, вероятно, это его не остановит.       Была идея переключить внимание Радиера на что-то другое. Но ничто не могло увлечь маленького кошмара на достаточно долгое время. И тогда Инк принял судьбоносное решение:       — А что, если я поучу его своему мастерству?       — Ты зефира пережрал? — Эррор так удивился предложению художника, что чуть бумажку с миром не разорвал. Изучил мир внимательней и вернул на место. Только затем пояснил свое возмущение: — Он кошмар, а не создатель!       Инк пожал плечами и сказал неожиданное:       — Но он твой сын. А ты неожиданно творческая личность, надо заметить.       Эррор покраснел. Все знали о его любви к вязанию и куклотворению. А уж какие чудные вещи он мог сделать из своих нитей…       — Делай, что хочешь, — отмахнулся он, не желая и дальше слушать дифирамбы в честь своих творческих способностей. — Может это и вправду его отвлечет.       Отвлекло… Всех отвлекло…       — Держи его!!!       — Сам держи!!!       — Ни за что!!!       — Мамочка, у него зубы!!!       — Что это вообще за хрень???       Трое хранителей занимали оборонительные позиции. Блу — на люстре, Дрим — на шкафу, Инк — на столе. Эррор успел удрать на второй этаж и теперь матерился, подглядывая за действием через решето перил.       Начинался сей кошмар вполне невинно. Во сне Инк предложил Радиеру добавить что-то от себя. И тот согласился разнообразить кошмар несчастного человека порождениями своей магии. Если верить описанию Инка этих самых порождений, бедного человека, которому снился тот сон, после пробуждения увезли в дурку.       Проблемы начались, когда Инк перенес уроки по созданию в реальность. Оказалось, Радиер может создавать кошмары и не во сне. И, к сожалению, созданные им твари не были иллюзиями. Погрызенный стул, которым защищался Дрим, тому подтверждение.       Ту первую тварь непонятной наружности и видовой принадлежности быстро развеяли, а Радиеру прочитали лекцию на тему «Нельзя натравливать на друзей и семью разных бук».       Ребенок покивал с умным видом и сделал вид, что все понял и такого делать не будет.       Никто не подозревал, что Радиер собирается применить свои новые силы, чтобы сбежать из-под опеки и поискать дядю-осьминога не во сне. Он дождался, когда дома соберутся все хранители, и материализовал нечто зубастое, когтистое и очень плотоядное. А сам — раз — и исчез.       — Быстрее, надо избавиться от этого исчадья! — кричал Инк, пытаясь попасть по твари кистью.       — Стараюсь! — отвечал Блу, целясь в кошмар костями.       — Кто-нибудь видел, куда переместился Радиер?! — кричал со второго этажа Эррор. — Я постараюсь его догнать!       — Мне показалось, он метнулся в твою пустоту! — ответил Дрим, прицеливаясь в тварь из лука. — Там было все белым и пустым. Поспеши!       Эррор создал портал и побежал искать взбрыкнувшего сына. При этом он не забывал сканировать окружающий код. Вдруг Найтмер окажется где-то поблизости? Вот только в анти-пустоте его не было. Где еще может быть бело и пусто? Метнулся в область набросков, но и там не увидел блудного сына. Вернулся в пустоту Инка — тоже нет. Где же еще может быть пустое белое пространство???       Запаниковав, Эррор открыл с десяток окон куда попало, но нигде не почувствовал присутствие Радиера. И только тогда вспомнил: да, есть же еще одно пустынное и местами светлое место! И вот там он нашел сына, да не в одиночестве.       Раньше Радиер никогда не перемещался по мирам один. Он и порталы-то открывать научился всего пару дней назад, но не решался в них заходить. И вот, решился. Он хотел попасть в область набросков, где его родители часто пропадали по утрам и куда очень редко брали его, но оказался вовсе не в ней.       Осмотрелся. Темное пространство со светлым пятном и одинокая фигура в центре маленькой цветочной поляны. Но не дядя-осьминог. Кто-то гораздо меньше и гораздо симпатичнее.       Маленькая девочка делала венок из лютиков. Она старательно вплетала каждый цветок и вскоре должна была закончить корону. Вот только пространство дрогнуло, и венок распался, все цветы вернулись на свои законные места.       Радиер нерешительно подошел. Он уже видел детей и даже детей-скелетов, но ему не приходилось видеть никого, помимо «мамы», покрытого глюками. А у девочки в глюках был весь левый глаз.       — Привет.       Девочка вздрогнула и обернулась.       — Привет, — удивленно сказала она. — Откуда ты здесь?       — А здесь — это где?       — Это экран загрузки, — улыбнулась девочка. — Я тут с ма… папой живу. Меня Шино зовут. А тебя?       — Радиер. Я живу в пустоте.       — Ух ты! — глаз Шино загорелся неприкрытым восхищением. — В том самом пустом белом ничего?       — Ну, там много белого ничего, а еще — дом моего папы.       — А кто твой папа?       — Инк. Он страж мультивселенной. Правда, здорово? — Радиер не мог не гордиться тем, кого считал своим отцом, и вложил всю свою гордость в этот ответ.       — Да! — Шино едва не светилась, а еще ей тоже захотелось поделиться гордостью. — А мой папа — Смерть. Он очень сильный и очень важный, хотя его никто не любит.       Девочка явно ждала страха от своего нового знакомца на свои слова, но Радиер удивил ее:       — Та самая, ну, в плаще и с косой, которая всех забирает? Вау! Круто! А почему его никто не любит?       — Ну… — Шино растерянно пожала плечами. — Наверное, просто никто не хочет умирать.       — Мою маму тоже не очень любят, — признался Радиер. — Он сейчас не такой, как раньше, так я слышал. Но раньше он доставлял много проблем.       — А кто твоя мама?       — Разрушитель миров.       Шино ахнула от удивления, но тоже не испугалась. Даже заметила:       — Значит, мой папа и твоя мама часто виделись на работе.       — Да. Наверное. И, наверное, Смерть не была в восторге, что моя мама добавляет ей работы.       Дети засмеялись. А подслушивающий Эррор получил неслабый удар по психике. Двое маленьких детей, которым и двух лет нет, обсуждающие такие темы — это не для слабых нервов картина.       «Так, пора заканчивать этот цирк», — решил черный скелет и появился за спиной сына.       — Радиер! Домой! Живо!       Маленький кошмар вздрогнул, была бы у него шерсть - она бы дыбом встала. Он тут же вспомнил, при каких обстоятельствах покинул дом, и сглотнул. Попытался проскочить в портал на цыпочках, но получил ускоряющий движения удар ладонью по провинившейся заднице.       — Я сказал живо!       Перед тем как уйти следом в портал, Эррор повернулся к сжавшейся Шино и вежливо попросил:       — Когда папа вернется, попроси его срочно подойти к Инку. Срочно!       — Ладно, дядя Эррор.       Эррор хмыкнул, окинул девочку оценивающим взглядом и подумал, что уже знает, чем будет отвлекать сына от поисков осьминога.       Шино проводила черного скелета взглядом и, когда портал закрылся, вновь загрустила. Она опять осталась одна.