Сгусток

      Для важного разговора Эррор выбрал комнату Блу. Вошел, закрыл дверь, посадил ребенка на кровать, а сам сел на колени на пол. Так они были почти на одном уровне и ничто не мешало смотреть в глаза сыну. Слишком разумные для своего возраста глаза.       — Ты еще такой маленький и многого не понимаешь, — начал Эррор. — Пожалуй, слишком маленький. Но ты должен узнать одну страшную вещь. Тот дядя, который напал на тебя, очень плохой. Он может навредить тебе и мне.       — Навредить маме?       — Да. Он может навредить.       — Я защищу маму! — ребенок сжал кулаки, и его обволокла темная дымка магии.       — Да, ты можешь защитить нас, если он нападет, — не стал спорить Эррор. — Однако Найтмер может навредить, даже не приближаясь к нам. Понимаешь?       Радиер не понимал. Дымка магии растворилась, а ребенок в недоумении таращил глазки.       — Не понимаю, мама.       — Но ты хочешь, чтобы у нас все было хорошо?       — Да! — Радиер активно закивал.       — Тогда можешь пообещать мне одну простую вещь? Не убегай из-под надзора. Всегда будь либо со мной, либо с Инком, либо с Блу, либо с Дримом. Потому что, если тот дядя снова тебе встретится, он может добраться до меня, и меня не станет.       Эррор понимал, что полуторагодовалый ребенок, едва начавший познавать осмысленную речь, мало понял из услышанного. Но он надеялся своими речами испугать малыша и заставить его быть более послушным.       Как же он ошибся…       Радиер воспринял разговор с родителем очень серьезно. Вот только понял его не так, как на то рассчитывали. Он не присмирел, не начал вести себя более сдержанно, не стал слушаться своих сопровождающих по снам лучше; он, напротив, вдруг начал искать Найтмера целенаправленно. Причем, как выразился Дрим:       — У него очень кровожадный настрой в такие моменты. Я его не могу сдерживать.       — То есть он начал искать Найтмера… чтобы убить? — не поверил Инк. — Ему год отроду! Он не может думать… так. Или может? — хранитель перевел взгляд, полный ужаса, на Эррора.       Черный скелет в ответ задумчиво потер черепушку:       — Он — кошмар. Это вы мне скажите: нормально подобное или нет? Его второй отец не одуванчик, и я тоже.       — Наследственная агрессия? Да ну, брось, — не поверил Инк. — Он просто очень тебя любит.       — И пытается помочь в силу своего разумения, — нахмурился Дрим. — Ваш сын видел много плохих снов. Он уже знает о многих вещах, о которых не должны знать маленькие дети. Он видел насилие разного рода, и, думаю, он не понимает значение плохого и хорошего. Он не видит разницы.       — Другими словами, ему надо эту разницу объяснить? — понял Инк.       — И чем быстрее, тем лучше. А то ведь он может однажды найти Найта.       Дрим, Инк и Эррор обменялись выразительными взглядами.       С того дня Радиера начали целенаправленно учить пониманию добра и зла. А главное, пытались провести черту между этими понятиями. Вот только маленький ребенок умудрялся находить серую грань и неоднократно заставлял взрослых хвататься за голову.       — Красть плохо? Но мама из той сказки украла, чтобы накормить детей. Если бы она не украла, то ее дети бы умерли, — Радиер в непонимании смотрел на Инка. — Ты же говорил, что смерть — это тоже плохо. Тогда какая разница? Никто же не пострадал от пропажи пары буханок хлеба?       У Инка погасли зрачки, он помянул добрым словом время, когда этот комок серых косточек не умел говорить. Как же просто тогда было. Накормил, спать уложил — и нет проблем. Но вот проклюнулось мировоззрение, и поделать с этим уже ничего было нельзя. Оно у ребенка было свое.       Радиер видел мир серым, в лучшем смысле этого слова. А к двум годам уже имел на все свое мнение.       — Не слишком ли быстро он растет? — удивлялся Инк.       — Физически? — Дрим бросил взгляд на уставшего Эррора и маленький ураган у его ног. Малыш катал кукол в машинках, то есть вел себя как обычный ребенок. — Нет, все в норме. А вот психологически да, он слишком торопится.       — И его понимание мира, эх, слишком взрослое. Он будто готовится как можно раньше принять пост кошмара.       Дрим вертел в руках свой жезл и задумчиво смотрел в его сверкающие грани.       — Может, пусть примет его раньше? — предложил он.       — Мне казалось, ты слишком волновался за Найтмера и хотел оттянуть неизбежное? — Инк удивленно посмотрел на друга.       — Хотел, — Дрим убрал жезл и грустно улыбнулся, — но я понимаю: этого не избежать. Так пусть все свершится как можно раньше.       — Понял. Ну что ж. Думаю, года через два можно попробовать.       Эррор бросил в сторону хранителей беспокойный взгляд и вернул его ребенку. Он все еще не знал, правильно ли поступает, обрекая сына на не самую завидную участь — хранителя негатива.