Сгусток

      Эррор нервно измерял шагами расстояние от одной стены гостиной до другой. Он чувствовал мифическим шестым чувством, что с Инком стряслась беда. Радиера и Шино отправил с Дастом играть в АндерСвап. Пообещал малышне по кукле, если те будут хорошо себя вести. Сам же разрушитель хорошо себя вести не собирался. Ждал хранителей. И не знал, какой исход его больше испугает.       Инк многократно говорил ему о своей неприятной особенности и о частых смертях. Напоминал, что умереть он может даже от укола иголкой, и умолял не переживать о подобных «глупостях». Уверял:       — Я очень быстро воскресну!       Но Эррору все равно было сложно смириться с возможностью однажды получить умирающего любимого на руки или узнать о его очередной кончине. И он не был уверен, что хуже: постфактум о смерти или стать ее зрителем.       Выбирать не пришлось.       Когда Дрим и Блу предстали перед Эррором, оба с виновато-затравленными лицами, разрушитель все понял и ушел на перезагрузку. Не такую длинную, как в прошлый раз, но все же занявшую час.       — Выпей это, — сразу после возвращения ему в руки сунули кружку чая. Блу щедро плеснул в нее алкоголя.       — Это что, поминки? — не понял Эррор. Оценил душевную нестабильность и сделал большой глоток.       — Нервных клеток, — фыркнул Дрим. — Прости, знаю, что к этому тяжело привыкнуть, но Инк скоро вернется. А нам надо серьезно поговорить. Можешь абстрагироваться от нашей общей трагедии?       — Могу, — сказал Эррор, хотя не был в этом уверен. Знать, что где-то там умер твой любимый монстр, и ощущать холодность окружающих, спокойно принимающих этот факт, было тяжело. К этому действительно нужно было привыкнуть.       — С чего начать? — вслух подумал Дрим. — Мы встретили еще одного стража. И узнали, что Вирус тоже бессмертен.       Эррор погасил зрачки и уставился на дно кружки, подозревая, что чай был с грибочками, а алкоголь — стопроцентным спиртом.       — Так, подождите. Еще раз…       Подробный рассказ занял много времени. Каждое предложение вызывало у Эррора бурю эмоций. Когда он узнал, что именно Найтмер убил Инка, его еле удержали от опрометчивой мести. И так пока рассказ не добрался до нового хранителя.       — Антивирус? С клешнями? Да, было дело. Видел. И даже дрался. Но паршивец оказался изворотливым и удрал невредимым. Кто ж знал, что он тоже хранитель? А его лепет я не воспринял всерьез. Мало ли какую чушь перед смертью городят.       — Так вот, он уверял, что Вирус боится только тебя, так как только ты можешь убить его окончательно — стерев код. Антивирус не уточнял о целях этого Санса; он вообще приберег информацию.       — Видимо, тоже не спешит доверять, — добавил Блу.       Эррор согласно кивнул:       — Понятно, значит, вы угостили друг друга крохами информации и теперь будете ждать ходов друг друга. И какой план?       — Думать. Включать в интриги кого-то еще — это риск. Так что о тебе мы с ним говорить не будем, тем более о Радиере, — заверил разрушителя Дрим. — Будем присматриваться и делать выводы. В любом случае теперь мы знаем, где он живет, и можем нагрянуть в гости с тортиком и вопросами.       — Кстати о тортиках, то есть о тебе, — вдруг всполошился Блу. — Антивирус сказал нам нечто удивительное. Он заявил, будто ты делаешь важную работу…       — Пф! — фыркнул черный скелет. — Я этого никогда не отрицал.       — Так это правда? — в глазах Блу тут же загорелись звезды. — Ты никогда не уничтожал просто ради удовольствия, и даже мой мир стер не просто так?       Эррор стушевался и отошел от взбудораженного открытиями младшего скелета.       — Я никогда ничего не делал просто ради удовольствия. Я же Санс — я ленивый, — он улыбнулся. Но его голос выдавал нервозность большим количеством лагов. — Как и Инк, я получаю установки от создателей. Ну и просто порой знаю, какой мир надо… подпортить.       Дрим прикрыл лицо ладонью. Ему было сложно смириться с чем-то подобным. Следующие слова вообще выбили почву из-под ног и заставили тяжело рухнуть на диван.        — И я продолжаю свою работу. Просто взакрытую, через область набросков. Сами миры я не посещаю.       — Инк дал тебе доступ в область набросков? — Дрим с трудом мог в это поверить.       — Да, представь себе, мечтатель, — в голос просочился яд, — он первым узнал о важности моей работы и доверяет мне.       На слух это воспринял Дрим как: доверяет больше, чем тебе, ведь тебе он не рассказал об умирающих мирах и прочих страдальцах.       Блу ощутил возникшее между друзьями напряжение и быстро встал между ними, переводя их внимание на себя:       — Эррор, я всегда верил в то, что ты лучше, чем хотел казаться! И я рад знать, что так оно и есть! Так почему ты тогда разрушил мой мир? Расскажи!       Эррор неловко переминался с ноги на ногу, лаги бегали по телу, выдавая волнение. Наконец, он произнес:       — Проверка. Полагаю, создатели хотели проверить мир на прочность. И, как видишь, тот устоял. Но даже они не знали, что с тобой выйдет такая неурядица, и ты станешь ближе к моей пустоте, чем к родному миру. Прости.       — Нет, — Блу покачал головой, но не из-за того, что не хотел прощать. На его лице горела улыбка. — Я благодарен за шанс стать чем-то большим. Если бы не ты, я не стал бы хранителем. Так что мне не за что тебя прощать.       — В любом случае, — Эррор устало сел на диван рядом с Дримом, который продолжал хранить молчаливое напряжение, потер лицо. — Все это не так важно. Меня больше волнуют не открывшиеся факты, а само наличие неизвестных во вроде как продуманной формуле. Надеюсь, Вирус и Антивирус не станут причиной, по которой план придется менять. А еще я очень надеюсь, что Инк скоро вернется. Он ведь скоро вернется?              Надежды не оправдались. Ни через день, ни через неделю Инк не появился. Радиер начал задавать вопросы:       — Где папа?       Эррор не мог сказать правду. Пусть Радиер — тридцать раз особенный и не по годам развитый ребенок, ему все равно рано пытаться осмыслить нечто столь тяжелое, как смерть близкого монстра и его последующее воскрешение. Мало ли какие выводы сделает из этого маленький кошмар.       — Он на важном задании, — спокойно и уверенно говорил разрушитель.       Радиера такой ответ устраивал. Он кивал и убегал играть с Шино, которая почти поселилась в доме Инка. Фактически Рипер спихнул дочь на шею Эррору и был этим очень доволен.       — Ну ты же понимаешь: я работаю целый день, а ребенку нужна компания.       Эррор не возражал, лишь ворчал, что за двумя сорванцами сложнее приглядывать. Когда уставал, спихивал их Свап Папайрусу и Дасту.       Однажды Стретч озадачил, даже испугал:       — Ты же понимаешь, что с твоим сыном все ОЧЕНЬ не так, — начал он издалека. — Он не похож на обычного ребенка.       — Естественно, он же сын двух отпетых ублюдков, — черный скелет попытался перевести все в шутку.       Высокий скелет прикурил сигарету, выдул кольцо дыма и сказал:       — Двухгодовалые дети еще связать пару слов с трудом могут, играют в пирамидки и с трудом решают головоломки. Но Радиер понимает вещи, которые не должен понимать ребенок двух лет. Он делает выводы, которые взрослые не всегда в состоянии сделать. И я не думаю, что это из-за того, что оба его родителя — безумно сильные жители пустоты.       Эррор ощутил себя неуютно с этим знанием, но тут же указал на Шино, которая тоже вела себя необычно, исходя из сказанного Папайрусом.       Папайрус пожевал сигарету и пожал плечами:       — Она тоже необычная, хотя ближе к обычному ребенку.       — Спасибо за заботу, — Эррор старался не рычать, но тон голоса сделать приятным не смог. — Но давай ты просто примешь факт, что все жители пустоты ОСОБЕННЫЕ.       Папайрус лишь плечами пожал, не собираясь соглашаться или опровергать сей чудный факт. Следующими словами он заставил реально задуматься, что, почему, как и зачем:       — Я это к тому, что, может, эти ваши создатели торопят развитие твоего сына специально? Может, должно случиться нечто плохое?       Вот тут Эррор реально начал беспокоиться. Слишком многое подходило под «плохое», и многое уже случилось. Разрушитель с трудом верил, будто создатели пытаются помочь: скорее уж развлекаются за чужой счет. Провоцируют играть по их правилам и лишь потом хватаются за голову, когда игра становится неуправляемым бедствием с открытием шкатулки Пандоры.       А ведь она уже такой стала.       Эррор постарался абстрагироваться от мыслей о вероятном участии третьих сил в его бедах и попытался сконцентрироваться на более приземленных вещах. Например, где его сын? Он же только что был рядом, крутился вон у той горки с Шино.       Крик раздался неожиданно и заставил подскочить как Эррора, так и Папайруса. Детский, истошный, полный ужаса. А затем раздался еще один; в этот раз кричал Даст:       — Эррор, Папс, сюда, живо!       Бежали наперегонки.       Оказалось, пока взрослые разговаривали, дети отошли ближе к лесу и начали кататься на санках с горок. Вот только они так увлеклись, что не смотрели, куда очередная горка вела. Последняя вела в пропасть на лед.       Шино не пострадала: она приземлилась на Радиера. Поднялась, увидела кровь, побледневшее лицо единственного друга и закричала от ужаса.