Сгусток

      Когда Эррор увидел сына, у него внутри все перевернулось. Он как мог быстро спустился в обрыв, опутал тельце нитями, сцепляя сломанные косточки друг с другом, и прижал к себе легкое безвольное тельце, с ужасом вспоминая тот момент, когда впервые взял его на руки и думал, что он никогда не закричит, не оживет, что его не будет.       Разбитый череп пугал глубокой трещиной, а душа — рябью слабых лагов.       Папайрус телепортировался в овраг, быстро оценил ужас на лице родителя, состояние ребенка и панику Шино и крикнул приближающемуся Дасту.       — Позаботься о Шино, — прикоснулся к Эррору и телепортировал его вместе с Радиером в лабораторию. — Андайн!!! Живо сюда!!!       Ундина явилась так быстро, будто тоже умела телепортироваться. Вырвала ребенка из рук впавшего в ступор родителя и унесла на больничный стол. А Эррор уперся взглядом на опустевшие руки и был почти готов рехнуться окончательно и бесповоротно. Ему казалось, он потерял единственного сына, казалось, того уже нет, остальное иллюзия.       Папайрус встряхнул черного скелета и почти силком подвел к столу:       — Передавай ему магию, — приказал он, когда понял: Эррор не соображает.       Встряхивал еще трижды, не давая уйти на перезагрузку, заставляя делиться магией. И так пока Андайн не скинула больничную маску и не сняла перчатки. Она отошла от стола, на котором лежал потерявшийся во снах ребенок, весь в бинтах.       — Я сделала все, что могла, — сказала Андайн. — Вам надо найти более опытного врача, специализирующегося на скелетах. Ребенок стабилен, но, если быстро не привести его в норму, он может впасть в кому.       От подобной новости Эррор все же ушел на короткую перезагрузку. Он не мог поверить, что его ребенок на краю гибели. А чертов хранитель, он же супруг, не в состоянии помочь по причине отпуска в загробном мире! А ведь его чудо-кисть в мгновение ока срастила бы тонкие косточки и зашила ужасную трещину на детской головке.       Тут внезапно в палате появился тот, кого не ждали, не звали и вообще не желали видеть здесь и сейчас.       Рипер появился словно из ниоткуда и был неестественно бледен; глаза лихорадочно блестели, зубы до треска сжаты, в руках коса.       Ундина от явления смерти с криком выбежала прочь, а Эррор тут же загородил собой Радиера, будто это чем-то могло помочь, если смерть действительно за ним. Посерел и потянулся за нитями, готовый принять бой. Но вопрос Рипера привел его в чувство:       — Где Шино?!       — Она у нас дома, с Дастом, — ответил Папайрус, окидывая смерть мрачным взглядом. С ним он имел честь встречаться… неоднократно. Однако не помнил эти встречи ясно и не сохранил о них никаких отрицательных эмоций. Просто знал, что Рипер не причиняет зла ради зла и не любит лишней работы, а чья-то смерть — это его работа.       — Она в порядке?       — Да, — Папайрус успел созвониться с Дастом, и тот успокоил его, — пара ушибов и много слез. Радиер смягчил ей падение. Однако сам сильно пострадал.       Рипер, наконец, расслабился и перевел взгляд на Радиера. Прошептал: «Вашу мать!» — и в упор посмотрел на Эррора:       — Все будет хорошо, Эррор. И даже, если что, Жизнь вам подарок обещала. Думаю, сочтемся. Так что меньше нервов, больше дела.       Разрушитель нашел силы на кивок и вопрос:       — Кто из Сансов лучше разбирается в нашей анатомии и может исцелить его?       На мгновение смерть задумался, затем достал из полы мантии телефон и начал с кем-то переписываться.       — Есть один индивид. Зовут Саенс. Он из помешанного на науке мира. Так вот, он открыл для себя альтернативные миры и отдал пару десятков лет на изучение Сансов разных миров. Способы лечения в числе его интересов. И он нас ждет.       Портал смерти выглядел как черный омут без дна. Шагнешь в такой и уже не выплывешь. Но Эррор был готов не просто шагать, а бежать, лишь бы это спасло его ребенка. Вот только было одно большое «но».       — Но он может сдать тебя. Я слышал, Найтмер к нему заглядывает временами.       Решение нашлось быстро. Не успел Эррор начать кричать, что ему плевать и пусть Найтмер узнает, как открылся еще один портал и из него вывалились обеспокоенные хранители.       — Папайрус звонил нам и сказал, что Радиер пострадал, — Дрим осмотрелся, увидел Рипера и раненого племянника в одной комнате, побледнел. — Что случилось?       Эррор все еще пытался пробиться к порталу через косу смерти, уже даже нити задействовал, потому ответил мечтателю Папайрус:       — Разбился. И нам надо срочно к более квалифицированному специалисту. Но он, скажем так, не шибко надежен. И общается иногда с твоим братом. Потому Эррор не может пойти туда.       Дрим больше не слушал. Он подхватил ребенка на руки и обошел Эррора и Рипера.       — Все будет хорошо, — бросил он, перед тем как зайти в портал.       Рипер спешно закрыл омут и повторил слова Дрима:       — Все будет хорошо, Эррор. Дрим тоже его родственник, и он не даст его в обиду. А тебе нельзя туда. Прошу, ради сына и вашей безопасности, пойми, прими и подожди немного.       Эррор закрыл лицо руками, всхлипнул и ушел на перезагрузку.              Дрим ощущал странную опустошенность. Он держал на руках нежеланного ребенка, который в будущем должен был забрать на себя роль поводыря негатива. Ребенка, который причинит его брату боль. Много боли. Ребенка, которого он так и не смог полюбить.       Дрим откинул эмоции о предстоящем будущем. Он держал на руках своего племянника — пусть нелюбимого, но родственника.       — Прости, малыш, я плохая замена родителям. Но уж потерпи мое общество. Обещаю, с тобой все будет хорошо.       Они оказались в лаборатории, в которой их ждал Санс, максимально похожий на оригинального. Никаких изменений во внешности, только одет не в стандартный набор лентяя, а в белый халат ученого.       — Рипер сказал, вам нужна моя помощь? — вместо приветствия выдал Саенс.       — Да, и срочно, — Дрим протянул ему ребенка.       Саенс посмотрел на малыша и кивнул на больничный стол:       — Положи сюда, — а сам стал пододвигать большой рентген-аппарат.       Обследование заняло десять минут. И все эти десять минут Саенс не молчал, терзал вопросами:       — Вы родитель мальчика?       — Да, — соврал Дрим.       — Что с ним произошло?       — Упал с высоты на лед, — как можно короче пытался отвечать хранитель позитива.       — Что ж вы за ним не усмотрели?       На это Дрим лишь тяжело вздохнул, не решаясь давать более развернутый ответ. И ученый принял вздох за «так вышло, в следующий раз буду внимательней».       — А где его второй родитель?       Этот вопрос на мгновение поставил мечтателя в тупик. Он сразу подумал об Эрроре, который, скорее всего, не находил себе места от беспокойства и перегружался. Но о нем Дрим говорить права не имел. Мысли перескочили на Инка.       — Умер.       Саенс закончил рассматривать кости ребенка через рентген и с некоторым удивлением принялся изучать нити, которые держали вместе переломы.       — Какая необычная магия….       Дрим побледнел. Он забыл о нитях. Да и Эррор тоже. Не до того было.       — Да, в мире, где он пострадал, местный ученый придумал такую штуку, которая переломы держит, — на ходу придумал хранитель и постарался отвести разговор от опасной темы: — Так что с Радиером?       Саенс еще раз осмотрел кости, покачал головой, но, вопреки угрюмому виду, сказал:       — Ничего страшного. Сейчас мы приведем кости в порядок — даже следов не останется. Однако ему нужно будет еще пару дней лежать в кровати, — ученый очень быстро залил сколы и трещины темным гелем, который затвердел и восстановил ток магии ребенка. — Он скоро проснется.       Дрим склонился над племянником, прикасаясь к его снам, и не заметил, как ученый убрал в карман несколько синих нитей.