Сгусток

      Медленно в голове ребенка складывался дикий пазл. Большая часть кусочков оказалась буквально вбита в прорехи молотком и открылась ужасная картина.       Дрим рассказывал и пересказывал много раз историю ДримТейла, и вначале Радиер не придавал истории большого значения. Лишь позже начал вслушиваться, запоминать и замечать несостыковки. Много разных деталей, которые теперь обрели смысл.       И тогда он начал задавать много неудобных для дяди Дрима вопросов, но старался подходить осторожно, чтобы не спугнуть болтливый источник информации.       — Дядя Дрим, на древе росли золотые и черные яблоки? — переспросил он после очередного пересказа.       — Да.       — И одно из них стало твоей душой. Ты хранитель позитива?       — Да, — продолжал кивать Дрим.       — Тогда кто хранитель негатива? Куда делись все черные яблоки? Кто-то тоже получил одно из них как душу? У меня душа не яблочная, так что я точно знаю, что это не я. Я только будущий хранитель негатива. Тогда кто был на этом месте до меня?       Вот тут Дрим занервничал и попытался перевести тему:       — А давай я покажу тебе, где простоял каменной статуей больше пятисот лет…       Но Радиер ловко возвращал в лоно вопроса:       — Тот, кто обратил тебя в камень, — это тот, кому досталось черное яблоко?       Дрим хватался за голову, пытался уйти от ответа, но Радиер был настойчив, и хранителю позитива пришлось сдаться:       — У меня был брат.       — Был? То есть уже нет?       — Он есть! Просто, — Дрим искал слова, но не находил. — Просто мы больше не можем быть вместе. Он совершил много ошибок. Я совершил много ошибок. И теперь мы живем порознь. Но однажды, я верю, он изменится вновь. Станет прежним. И ты поможешь в этом. Ведь ты сильный мальчик, которому уготована великая судьба.       Тогда Радиер не понял, чем он может помочь неизвестному брату Дрима. А сейчас… В памяти всплыли слова хранителя позитива, сказанные им у постели ребенка. Отец, которому он должен был помочь, не Эррор и не Инк. Дрим говорил о его кровном родственнике. О своем брате!       — Шино, — глухо позвал мальчик подругу. — Ты ведь уже тоже поняла, да?       — Поняла что?       — Найтмер. У него щупальца, — Радиер обнажил свои когтистые руки. — Ни у одного из моих родителей нет ничего подобного. А еще он может ходить по снам. Мои родители этого не могут. А еще мама говорил, что в прошлом он связался с кем-то нехорошим и с ним случилось плохое. Думаю, Найтмер и был этим плохим.       — Ты о чем? — Шино нервно ерзала на ковре.       — Думаю, Найтмер и есть мой настоящий отец.       Шино ахнула и закрыла рот ладошками.       — Но… как? В смысле, зачем? Я… не понимаю.       — Я тоже, — Радиер потупил взгляд и шмыгнул носом. — Если он мой родитель, то почему хотел убить? Почему Дрим думает, что я могу ему помочь? Почему мама так сильно боялся его и ненавидел?       — Ну, может, он болен? На голову? — осторожно предположила Шино. — Может, он, как и мой родитель, не помнит о тебе?       Радиер задумался, вспомнил ощущения от встречи. Нет! Найтмер точно знал об их кровном родстве и очень хотел прервать это родство, оторвав ребенку голову.       — Это было бы хорошим оправданием, — маленький кошмар прижал колени ко лбу, — но нет. Он искренне меня ненавидит за то, что я его ребенок.       — Тогда чем ты можешь ему помочь?       — Я скорее стараюсь понять, зачем я должен ему помогать? Я бы тоже не отказался оторвать ему голову. Ведь из-за него маме плохо, ему снились кошмары, когда я был меньше. При упоминании Найтмера ему до сих пор становится нехорошо! Осьминог плохой!       Шино пыталась придумать оправдания для родителя, покусившегося на жизнь ребенка, но не могла. Какова бы ни была причина, сути это не меняло.       Но Радиера мучало не только это. Всхлипывая, он спросил:       — Почему на меня пытаются возложить так много?! Я об этом не просил!!!       Шино грустно смотрела на друга и не знала, чем его утешить. Она просто тихо плакала, поддерживая грустный настрой, и повторяла:       — Это жестоко. Мы же дети.       — Дети? — Радиер воззрился на нее диким взглядом. — Дети нашего возраста в песочнице играют! А мы не дети, Шино, мы какие-то чудовища из страшных сказок.        — Да, дети! — девочка грустно улыбнулась. — Дети чудовищ! Не знаю, по чьей вине мы такие, но, Радиер, мы не виноваты! И да, на нас пытаются положить что-то слишком тяжелое. Но, — она подошла и обняла друга, — мы справимся. Не знаю, почему твой настоящий отец хотел тебя убить. Да и какая разница? Он плохой. А у тебя есть хорошие папа и мама. Они тебя любят. И хотят тебе лишь добра. А еще у тебя есть я. И я всегда поддержу тебя.       Радиер крепко обнял подругу.       — Все будет хорошо?       — Все будет хорошо.       Дети не знали, что за ними кое-кто наблюдает и строит планы. Ведь есть те, кто знает, как шатко встала мультивселенная, и не хочет раскачивать ее сильней. У этого кого-то созрел план.