Сгусток

      На подходе к миру Найтмера у Рипера зазвонил телефон.       — Эй, Рип, до меня сын докричался, — звучал из трубки залаганный голос. — Твоя дочь в АфтерТейле. Он очень просил тебе это передать.       — Спасибо, Эррор.       — Плевать мне на твое «спасибо»! Сына в целости верни, скотина пернатая!       Рипер повесил трубку и обратился к хранителю снов:       — Дрим, ты не мог бы подождать меня пару минут здесь? Шино якобы в АфтерТейл. Мне надо это проверить.       — Так беги проверяй, а мне надо вырвать из лап брата Радиера. Не волнуйся, я не пострадаю, — преувеличенно оптимистично заверил его Дрим и прыгнул в портал.       Он появился на разрушенных окраинах города и мгновенно оценил обстановку: Шино нигде не видно, в щупальцах Найтмера бессознательное тело Радиера, сам Найтмер спит стоя, а Киллер бдит и уже готов к бою. Дрим бросился к брату, но Киллер перегородил ему дорогу и едва не обезглавил ножом. Пришлось отступить на пару шагов и применить посох в качестве весомого аргумента в пользу аудиенции к повелителю кошмаров.       Вот только тот, к кому он желал пробиться, и сам не прочь встретиться. Проснулся, заиграл щупальцами и обратил весь свой гнев на брата. Гнев был столь велик, что даже Киллер предпочёл схорониться поодаль.       Братья оба были сильны: как один, так и другой. Их отличие в том, что Дрим никогда не хотел смерти близнецу, а вот Найтмер… Он хотел заставить брата страдать! Его ненависть была велика, и внутреннее Я не могло с ней совладать.       Найтмер откинул продолжающего спать ребенка в сторону и устремился в бой. Дрим замешкался в попытке понять, не пострадал ли Радиер, жив ли он.       — Умри, братец! — насмехался над ним Найтмер и не давал приблизиться к лежащему в болезненном забытье ребенку. — И когда ты умрешь, этот ребенок будет моим. Ведь у него больше никого не останется.       Дрим проглотил восклицание, что ребенок и так его сын, и продолжил уходить от агрессивных атак взбешённого кошмара. Он увеличил напор, забрав все внимание брата на себя, потому как увидел знакомую темную тень с косой наперевес.       Рипер вначале убедился, что его дочь цела. Шино нашлась в АфтерТейле, вновь под бдительным оком местного Санса. Попрощалась и была переправлена в РиперТейл, а сам Рипер поспешил вернуться. Киллера он оглушил, дабы тот не вылез неожиданно. Радиера переправил к его родителям. Осталось только спасти любимого, часы которого почти опустели. Лишь три жалкие песчинки отсчитывали момент фатального удара.       Бог смерти терзался сомнениями. Раньше, даже когда Дрим умирал, песок в его часах не заканчивался. Часы лишь замирали, а после воскрешения продолжали свой ход. Но раньше Дрима никогда не убивал его брат. Потому Рипер знал: эта смерть будет последней.       Рипер всегда улыбался. Он пытался делать вид, что все в порядке. Для себя, для брата, для друзей, для дочери, а недавно и для Дрима. Хотя последнего провести не удалось. Тот быстро раскусил любовника и вытащил на чистую воду.       — Я на Инке тренировался. Поверь, найти крупицы искренности у бездушной чернильницы куда сложнее, чем в тебе, — но не укорил. — Я такой же: скрываю истинные чувства за улыбкой. Пытаюсь. Но получается даже хуже, чем у тебя.       Рипер полюбил эту неумелость, эту искренность. Но не сказал ему о том, как мало времени в его часах. Он решился нарушить правила, пусть и под одобрительные кивки Жизни: он решил спасти Дрима.       Успел как раз вовремя.       Дрим стоял на коленях перед братом, и в его голове проносились мысли одна страшней другой. Но главная была такой: если он умрет, то ДримТейл нельзя будет восстановить, а значит, Найтмеру не вернуть его первоначальный облик. Все пережитое будет зря.       Два щупальца подняли его за руки. Два других готовились пронзить его тело. Золотое яблоко в груди забилось бешеной птицей о ребра.       — Что ж, братец, это конец.       Смерти не избежать. Найтмер не проявит милосердие. А значит…       — Эррор жив, — у него нет выбора. Ради блага ДримТейла. Ради блага брата. Ради будущего. Он предаст огласке то, что поклялся хранить в тайне.       Шепот был едва слышен, но Найтмер услышал и остановил должный стать смертельным удар.       — Что ты сказал?       Внезапно ему на плечо упала чья-то тяжелая рука, и чей-то холодный, вышибающий пот ужаса голос потребовал:       — Отойди от моей пары!       Найтмер очень медленно повернулся и нос к носу столкнулся со смертью. С, мать его, Рипером, у которого в глазах горел сжигающий холодными тисками душу огонь. Острие косы игриво почесало осьминога между лопаток.       Найтмер спал с лица, его рот то открывался, то закрывался. Вот чего он не ожидал, так это любовника брата во плоти. Кто ж знал, что эта плоть будет принадлежать богу! Богу смерти!       Щупальца разжались, и Дрим упал. Сам Найтмер как мог быстро бежал с поля боя, по пути захватывая Киллера. Хотел и Радиера, но того след простыл.       Дрим сидел на коленях, не в силах подняться. Бой и близость конца вымотали его. Потому Рипер сел рядом и крепко обнял, прижал к себе до хруста.       — Ты жив, любимый.       Часы Дрима отсчитали последнюю песчинку, замерли, перевернулись, и золотой песок маленькими песчинками продолжил отсчет. Песка было очень много.       Дрим прижал Рипера в ответ и всхлипнул. Он не знал, что должен был исчезнуть сегодня, но почему-то испытал сильное облегчение и спрятал мордашку в черной мантии, скрывая слезы.       — Все для тебя, — пробубнил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.       — Дурашка, — хохотнул бог смерти и огорошил: — Кажется, пора сделать наши отношения официальными.       — Ты это так на свадьбу намекаешь? — Дрим так удивился, что даже плакать забыл.       — Нет, — Рипер усмехнулся и подмигнул, — вначале представлю тебя, как полагается, дочери, — Дриму икнулось. Он с трудом представил, что его кто-то папой зовет. — И нашим общим друзьям. — Дрим посинел, представляя их реакцию. Но не успел он попросить подождать со столь радикальными изменениями в их жизни, как Рипер поднял его на руки и сказал: — И сделаю это прямо сейчас!       Дрим хотел радоваться, но душа сжалась от осознания: он предал огласке тайну Эррора. Другой вопрос: воспринял ли его слова Найтмер всерьез?