Сгусток

      Ты хочешь жить? Да? Тебе есть к кому возвращаться? Понимаю. Но ничего не дается просто так. Ты готов заплатить? Потерять? Тогда постарайся больше сюда не возвращаться…              Инк пришел в себя с громким хрипом. Тело выгнулось в попытках научиться дышать. В глазах в лихорадке цветов менялись символы. Перед глазами проносились картины прошлого, последнего, что он видел перед смертью.       Сорванный план перезагрузки Дримтейла, сын, без сознания лежащий на пне, падшие друзья, Вирус, смерть…       Страж вскочил на ноги. Но тут же погасил зрачки и сел обратно.       Он не знал, сколько отсутствовал, что произошло в его отсутствие, и боялся узнать плохие новости. Его несуществующую душу тяготила мысль о смерти членов его семьи и друзей.       Пузырьки с эмоциями остались неоткупоренными, а глаза Инка — пустыми.       Вдруг он пропал на месяцы или даже годы? И за это время все изменилось. Его сын вырос. Эррор умер. Друзья обратились в прах. А он просто не пришел их спасать. Что если он остался один?       «Нет! Если все так, то верните меня обратно! Без них я не хочу продолжать!» — пронеслось в голове.       Глубокий вдох. Выдох и новый вдох.       Что бы ни произошло, нельзя прятать голову в песок. Ему нужно встать, взять себя в руки и продолжить… жить. Что бы ни произошло, ему предстояло это пережить.       Инк вошел в свой дом, и дом был пуст. В комнатах давно никто не ночевал. Не были раскиданы игрушки, не стояли кружки с какао. Дом стоял нежилым уже долгое время.       Очень плохой знак.       Инк сел на диван, и от него поднялось облачко пыли.       Его никто не ждет. Вдруг уже и некому его ждать?       Щеку очертила скупая слеза.       — Я смогу их воскресить. Я смогу. Все будет хорошо, — убеждал он себя. — Потому что если НЕТ, — Инк скрипнул зубами, — то, создатели, ищите себе другого стража.       Все для себя решив, Инк встал и направился на поиски знакомых.       Искать долго не пришлось. Весьма странный дуэт шел ему навстречу. Блу и Рипер смотрелись вместе, как нечто несовместимое. Брутальное и невинное. И оба были очень рады видеть Инка.       Получить объятия смерти дорогого стоит. Но Инк решил, что пусть Дрим ими наслаждается, а он как-нибудь обойдется: увернулся. От Блу увернуться не удалось, и младший друг хорошенько повалял старшего по полу.       — Как же я рад тебя видеть! — пищал он. — Мы уже думали, что ты больше не воскреснешь.       Прежде чем Инк задал вопрос, ответ дал Рипер:       — Ты пропал на год. Мы очень волновались.       Год? Он пропал на год? Его не было целый год?!       Инк погасил зрачки и будто одеревенел. Так трудно было принять подобную новость.       — Что произошло за этот год? Где мой ребенок, где Эррор, где Дрим, и что с ДримТейлом? — с ходу завалил он друзей вопросами.       Рипер и Блу переглянулись. Инк понял, что не все новости будут хорошими.       — Инк, — начал Рипер.       — Просто расскажи все, что произошло после моей смерти, по порядку, — попросил страж чуть хриплым голосом.       — Раз ты просишь… После того как ты умер, очнулся Эррор, и он вместе с Папайрусом пришел на помощь.       Продолжил Блу:       — Я, Даст и Дрим оказались под контролем Вируса и стали его марионетками. И мы напали на моего брата и Эррора, но он смог перехватить над нами контроль, и мы напали на Вируса. В общем, Эррор победил, Радиер цел. Дрим тоже, но… — Блу бросил полный тревоги взгляд на смерть, и Рипер вновь перенял слово.       — В общем, Эррор погиб.       Если и была новость, способная вызвать у бездушного существа эмоции, то это была она. Инк подавился комом в горле и покачнулся.       Их история с Эррором насчитывала много десятков лет, и в ней были в основном плохие страницы: битвы, жестокость, кровь. Но были и хорошие: встречи, полные созерцания звезд, попыток сближения, понимания. Их было мало, но они были. А потом случился Найтмер, и, казалось, произошло ужасное, но неожиданно оно стало почвой для хорошего.       Инк очень ценил это хорошее. Верил, что в будущем сможет приумножить это хорошее, превратив в нечто прекрасное.       Он ошибался…       На лице сохранялось нейтральное выражение, в глазах — пустые белые зрачки, но лицо очертили дорожки слез.       — Инк, не нужно плакать, — как мог успокаивал Рипер. — Все не так плохо. Я не успел рассказать всего. Помнишь, мы с Жизнью обещали вам подарок? В общем, мы думали подарить вам еще карапузов, но мы предполагаем, а судьба располагает. Потому ее вам обещание ушло на воскрешение Эррора. Как оказалось, он прописан в коде очень крепко, так что сам бы воскрес спустя пару лет. Но… за все надо платить.       Страж тут же приободрился. Эррор жив! И напрягся: чем ему пришлось заплатить?       — Что с ним случилось?       Блу опустил глаза. Рипер молчал, подбирая правильные слова:       — Инк, послушай меня. Слушай очень внимательно. Эррор…       — Что с ним? Скажи уже, пустота тебя раздери!!! — но Инку не нужны были смягчающие правду слова. Ему нужны были ответы.       — Он не помнит. За перерождение он заплатил воспоминаниями, — Рипер смирился с невозможностью подать эту новость мягче.       — Не помнит? — не сразу осознал трагедию Инк. — В смысле, не помнит?       — В смысле, он не помнит ничего из последних трех или даже четырех лет. Ни ваших отношений, ни своего ребенка, ни того, что случилось между ним и Найтмером. Мы более-менее ввели его в курс дела, но он нам не поверил. Сбежал. Затем вернулся и снова потребовал ответов. Снова сбежал. В конечном итоге он вроде понял, что мы не врем. Но ему нужно время принять.       — А Радиер? — Инк стер слезы.       Блу тяжело вздохнул:       — Ему было тяжело. Тебя нет, Эррор шарахается. Дрим занят братом. Так что он поселился у Рипера, и Шино скрасила ему одиночество, — Блу чуть улыбнулся. — Хорошо, что Эррор уже через месяц начал понемногу выходить с ним на контакт, и сейчас они часто проводят время вместе. Радиер сильный и умный. Теперь он полноценный хранитель негатива. Ну или повелитель, тут как посмотреть.       Инк чуть слышно скрипнул зубами от досады: как же много он пропустил!              Радиер глубоко вздохнул и снова посмотрел в зеркало.       — Ты отлично выглядишь, — улыбнулся ему Дрим.       — Ага, для гробовщика, — фыркнул ребенок.       Обилие черного в костюме немного угнетало его. Дело улучшала золотая оторочка с вышивкой в тон короне. Официальный алый галстук довершал образ наделенного властью повелителя… грудного возраста.       Радиер вновь тяжело вздохнул.       — А я согласна с дядей Дримом: тебе очень идет, — выскочила из портала Шино.       Дети тут же обнялись.       — Ты пришла!       — Ты думал, я пропущу твою коронацию, Ради?! — в шутку надулась девочка. — Не мечтай! Я хочу увидеть, как ты поставишь на место этот сброд, который в прошлом довел до ручки твоего биологического папашу.       Радиер злобно оскалился:       — Не сомневайся, они свое место узнают.       У Дрима пробежали мурашки по спине, но ничего против он сказать не посмел. Было дело, по-хорошему уже пробовали, и ничего хорошего не вышло.       — Ты готов, Радиер? — Дрим положил руки на плечи ребенка, ощущая, как того чуть трясет.       Радиер посмотрел в окно и погрустнел. Он хотел, чтобы родители увидели этот момент, разделили его с ним, но они… далеко. Инк — в круге перерождения, а Эррор… не помнит, что у него есть ребенок. Радиер поспешно стер непрошеную слезу и кивнул.       — Да, я готов.       — Удачи, — проводила их до выхода Шино и скрылась в портале, продолжая наблюдать через окна.       Дрим протянул руку Радиеру, и Радиер принял его руку. Они вместе вышли к жителям ДримТейла.       Радиер смотрел на жителей некогда мертвого мира с плохо скрываемым раздражением. Он ощущал их неприятие и не был рад быть их принцем. Жители смотрели на Дрима с восторгом, как на решение всех своих проблем. А маленький ребенок уже сейчас стал их врагом. Кто знает, может, не будь рядом Дрима они бы закидали его камнями?       — Дядя Дрим, — обратился Радиер к родственнику, — если они будут меня обижать, я буду защищаться.       Дрим слабо улыбнулся.       — Защищайся! Обязательно защищайся. Мой брат когда-то оказался забит в угол желанием быть любимым всеми, и он не смог отстоять чувство собственного достоинства. Ты сможешь. Я верю.       Кровожадная улыбка ребенка и замаячившие позади него демоны снов сказали: да, сможет. Люди попятились. Бросили осуждающий взгляд на Дрима, но тот гладил ребенка по голове и улыбался. В этот раз он не позволит себе оступиться.       Позади людей и монстров промелькнула темная тень. Это был монстр с черными, как ночь, костями, и он с любопытством наблюдал, как ребенок, его ребенок, возлагает на себя ношу, которую не каждый взрослый может выдержать. Этот монстр стоял на месте, не смея подойти ближе, будто считал себя недостойным. Он исчез до того, как кто-то его заметил.              Инк слушал молча, жалея об упущенных моментах. Он не был виноват, но ощущал вину.       — Когда я немного приду в себя, я крепко-крепко обниму Радиера и скажу ему, какой он молодец, — отпивая от радости и грусти, пообещал Инк. — А что с нашими, эм, негативными элементами?       — О! — повеселел Блу. — Эррор поступил довольно изящно. Он не стал убивать Вируса. Не знаю, как он это сделал, но Вирус стал младенцем и был отдан на руки Антивирусу. Эта парочка тут же удалилась, пообещав больше не доставлять проблем. Думаю, в этот раз Антивирус воспитает парня правильно.       — Кстати, — Рипер усмехнулся, — касательно негативных элементов: когда Эррор узнал, что с ним сделал Найтмер, он пошел бить тому морду. Но в тот день никто покалечен не был. Эррор сказал, что Найтмера он не нашел.              Это произошло во время коронации. Эррор дождался конца и поспешил к башне замка, где сидел затворником Найтмер. Насколько успел узнать разрушитель, с момента перезапуска потерявший магию негатива бывший принц не покидал свою «темницу». Или его не выпускали.       Эррору было плевать на причины уединения урода. Он знал, что тот сделал с ним, и собирался отомстить. Жестоко и кроваво.       Вот башня, лестница, дверь, которую никто не охраняет и которая даже не заперта, в которую едва ли не с ноги вломился черный злой скелет. И растерянно уставился на жителя башни.       Эррор знал, что Найтмер без своей жижи выглядит иначе, но он не был готов увидеть скелета с большими, болезненно наивными глазами и с комплекцией даже хуже чем у Дрима. Такой весь из себя затюканный, хрупенький и несчастненький. Совсем не похожий на брутального осьминога, сколотившего банду и гнобившего населения многих миров.       Он не был похож на того, кто однажды причинил Эррору боль. Да и уже не являлся им. Он был незнакомцем.       Эррор опешил, остановился и спросил, не способный признать правду:       — Ты правда Найтмер?       Найтмер решительно кивнул.       — Просто ты не похож… ну… Ты другой, — более подходящих слов разрушитель не нашел. Весь его запал на месть сгорел, невостребованный.       Найтмер стоял молчаливой тенью посреди комнаты, опустил руки по швам и смотрел на Эррора глазами будущей жертвы жестокого убийства.       — Я Найтмер. И я помню, какую боль тебе причинил. Если ты хочешь отомстить мне, то, — он расставил руки и закрыл глаза, — сделай это. Я не буду противиться.       Вдруг стало тихо. Лишь часы на стене отбивали ритм, да души монстров едва слышно пульсировали в такт.       Эррор ощущал себя обманутым. Он не встретил своего врага.       Изнасиловавший его монстр умер, стоило им воскресить ДримТейл, и оставил после себя вот это недоразумение, которое не вызывало обжигающего чувства ненависти. Перед ним стоял кто-то другой.       — Какая досада, — выдохнул Эррор и развернулся к двери.       — Постой, — Найтмер отмер и нерешительно сделал пару шагов к гостю. — Неужели за все, что я сделал, ты не будешь мстить?       — Тебе-то за что? Ты на него даже не похож. Говоришь иначе, выглядишь иначе, ощущаешься иначе. А твое всеобъемлющее чувство вины это не моя забота. И избавлять тебя от него я не намерен, — упоминать, что он не помнит, за что хотел мстить, не стал.       — Так вот какова твоя месть…       — Идиот! — Эррор вновь повернулся и вперился в Найтмера злым взглядом. — Я хотел отомстить, но тому ублюдку, которым ты был. А сейчас ты иной и… — Эррор не смог подобрать слова и просто махнул рукой. — Короче, хватит страдать херней. Займись своей жизнью. И не похерь все, как в прошлый раз. Я все сказал!       Дверь хлопнула, и Найтмер вновь остался наедине с собой. А Эррор в запутавшихся чувствах вернулся в анти-пустоту и еще долго лежал, рассматривая потолок. Слова, сказанные им Найтмеру, он говорил себе.       — И не похерь все, как в прошлый раз… — повторил он. — Я постараюсь. Я не помню, но постараюсь.              Встреча Радиера и Инка вышла эмоциональной. Радиер скакал по кругу, переполненный счастьем, а Инк не мог поверить, что за год его ребенок так подрос и окреп. Он уже не был тем комочком, который будил по ночам. Теперь это был самый настоящий повелитель негатива, столб в равновесии мультивселенной.       — Я скоро встречусь с Эррором, — сказал он ему, когда страсти поутихли.       — Думаешь, мы снова сможем быть семьей? Да? — полным надежды голосом спросил Радиер.       — Обязательно. Ему просто нужно время.       — Да, наверное, — чуть погрустнел Радиер, вспоминая свои боль и расстройство от осознания, что родитель не помнит его. Что к нему нельзя прижаться и попросить утешения. Тот месяц был полон слез.       Сейчас было лучше. Эррор больше не шарахался и даже мог взять сына на руки, иногда мог провести с ним весь день, но все равно оставался далеким. Он предпочитал проводить время где-то в одиночестве, занимаясь своими делами.       — Я скоро с ним встречусь. Мы поговорим и, уверен, снова будем вместе. Даже если он не помнит, мы многое преодолели. И это тоже преодолеем.              Встречу организовывали Даст, Дрим, Рипер и Блу. Вернее, они искали неуловимого разрушителя, который решил заныкаться поглубже: еле нашли. Уговорили прийти на место икс и на это же место вытолкали Инка. А затем рассосались, не желая мешать воссоединению.       Эррор выглядел рассеянным и испуганным. Он с большим трудом принимал свое прошлое и не ощущал себя готовым к встрече с Инком. Ждал этой встречи, но не был к ней готов. Не мог представить, чем она обернется и как пройдет. Потому, только узнав, что Инк где-то мелькнул, решил спрятаться. К сожалению, его нашли. И вот он тут, а в нескольких шагах — призрак последних лет.       Ему говорили, они любили друг друга. Они вместе растили ребенка. Они вместе противостояли врагам. Слишком много ОНИ для того, кто привык, что есть только ОН. И потому Эррор смотрел на стража диким, полным раздражения взглядом, в любой момент был готов сорваться в бой.       Инку хотелось заплакать. Вот просто взять, плюнуть на все и разрыдаться. Так сильно он отвык от такого взгляда разрушителя миров и их старых отношений. Так привык к их совместной жизни, полной понимания. А впрочем, плевать. Раз так хочется, он будет рыдать.       Смотреть на обливающегося слезами стража было столь непривычно, что Эррор даже растерялся. Он-то ожидал, что на него кинутся с объятиями или начнут убеждать в прекрасности забытых лет. А вместо этого — слезы в обнятые колени: комок страданий. Благо Инк взял себя в руки до того, как Эррор решил уйти. Встал и спросил:       — Можно я тебя обниму?       Спросил? Черный скелет аж глаза погасил. Мудак обычно вначале делал, потом извинялся.       — Да…       Инк медленно подошел, его руки чуть дрожали, в глазах застыла печаль. Объятия были аккуратными, невесомыми, будто в страхе сломать нечто хрупкое.       — Прости, я не смог нас защитить. Мне очень жаль. Мы можем попробовать снова?       Эррор сглотнул. Он не помнил, как жил с Инком, как растил ребенка, как мультиверс перестал быть его врагом. Он ничего из этого не помнил. Но чувствовал горечь утерянного. Словно горький горячий кофе обжигал его изнутри, сжигал сомнения на углях потерянных воспоминаний.       Такое уже было. Давно. Очень давно. Он был обычным Сансом. Но череда событий привела его к тому, кто он есть сейчас. Тогда он тоже потерял воспоминания. Возможно, тоже умер. И, вернувшись, построил новую жизнь на костях старой.       Тогда ему никто не помогал. А сейчас были Рипер, Даст, Блу, Папайрус, Дрим, и был Инк. И все они желали сделать его жизнь лучше. А еще был Радиер. Его ребенок. И пусть он не помнил его, ощущение тепла и желание защитить маленькую жизнь не покидали темную душу.       Эррор прокручивал в голове вопрос Инка: «Мы можем попробовать снова?» — и не знал, как ответить. Та его часть, которая тяготела к далекому прошлому, кричала: нет, ни в коем случае. Она была одинокой, виделась самодостаточной. Другая же, рвущаяся к забытым годам, кричала: да, я хочу пережить это снова! От объятий Инка шло тепло обещаний оберегать и ценить их отношения. Все в Инке говорило, как важны были ему созданные связи, как он хочет вернуть их назад.       Эррор колебался. Перемены свалились на него как обух на голову. Еще недавно он был ненавидим, а сегодня — любим.       Инк не дождался ответа и дрожащим голосом спросил:       — Пойдем домой?       — … да… — Эррор сомневался. Но был готов попробовать. Он не помнил, но ему нравилось не быть ненавидимым.              Друзья (если так можно называть тех, кто ловит, крутит и рассказывает сказки о том, как было хорошо) уже приводили его в этот дом. Но он им тогда не поверил и сбежал. Его даже в область набросков привели, чем изумили до самых пяток. Оттуда он сбежал еще быстрее. Потом друзья сбавили обороты и стали бегать по одному в попытках образумить. Лишь добившись обещания никуда не лезть и ничего не предпринимать без разговора с Инком, отстали.       И вот он снова в этом доме.       — Ты совсем ничего не помнишь? — в голосе Инка слышалась затаенная надежда.       Эррор передернул плечами, затрудняясь дать четкий ответ. Его память обрывалась где-то года четыре назад, когда отношения между врагами были как им и положено быть, когда Найтмер еще был привычной компанией и когда, разрушая миры, он получал по башке, а не торопливо брошенное Дримом:       — Ой, не знал, что этот мир под снос. Не буду мешать.       Отношение окружающих стало главной причиной поверить в правдивость слов. За года, которые он не помнил, изменилось ВСЕ. И он не ощущал в себе старом силы принять это ВСЕ, но и отказываться не хотел.       — Я… — Эррор осмотрелся по сторонам. Он пытался уцепиться хоть за что-то, попытался предположить, что он делал в этом доме, в этих комнатах, в компании Инка. — Я не помню.       Инк грустно улыбнулся:       — Не беда. Начнем сначала, — он сел на диван и похлопал на место рядом. Эррор сел, но на почтительном расстоянии. Страж понимающе кивнул. — Я даже немного рад, что ты не помнишь пережитого кошмара…       — А я нет. Судя по всему, он сделал меня кем-то лучшим, чем я есть.       — Ты сам сделал себя лучше, — Инк вздохнул и рассказал историю с менее приглядной стороны: — А мы балансировали на весах аморальности, пытаясь не скатиться в откровенное использование тебя в наших целях. Рождение Радиера, воскрешение ДримТейла, победа над Найтмером… Мы могли просто позволить тебе уйти и спрятаться, но я… я увидел в этом шанс стать к тебе ближе. Это был я — тот, кто придумал план воскрешения ДримТейла. И я уговорил тебя родить Радиера, чтобы отомстить Найтмеру. Но оставить ребенка решил ты сам. А потом все получилось само собой. Пока ты носил ребенка, мы узнавали друг друга, становились ближе, находили компромиссы. Ты не помнишь, но я помог Радиеру родиться, а он не сразу начал дышать. Тот момент, когда мы думали, что ребенок не выживет, был для нас обоих ужасным. И счастливым — когда он совершил первый вдох.       Эррор молчал. Он не пытался вспомнить; он пытался представить картины, которые описывал Инк. Выходило с трудом.       — А как вышло, что мы стали парой?       Улыбка Инка стала более счастливой:       — Думаю, ты имеешь в виду не момент, когда мы стали официальной парой? Как я говорил раньше, мы медленно узнавали друг друга и шли на компромиссы. Я не могу назвать конкретный момент: все происходило постепенно. Но в одной кроватке мы спали, еще когда ты носил Радиера, — улыбка чуть померкла, — тебе снились ужасные кошмары. Ты медленно учился доверять мне, а я тебе. Мы просто кружили вокруг друг друга, пока у нас не получилось наладить хрупкую связь. А потом как-то все само получилось. Могу добавить лишь то, что ты порой был довольно требовательным в наших отношениях, но я никогда не был против. Мне нравилась твоя инициативность.       Эррор хмыкнул. В принципе, ничего нового он не услышал. Рассказ Инка все еще не давал ему полного представления о прошлом, но открывал глаза на мелкие детали. Впрочем, тьфу на них.       Эррор откинулся на спинку дивана и вдруг почувствовал, что спокоен. Он ощущал себя защищенным, где-то даже умиротворенным. Инк рядом ничуть не раздражал.       Он дома.       — Давай попробуем еще раз.