Светлячок

      Как там обычные люди просыпаются? Их будят утренние лучи солнца, кофе в постель, или будильник ебет мозг, пока они не оторвут свой зад от кровати. Ну, а бывает и так:       — Бля-а-а-ать! — остальные слова заглушил кошачий визг — тоже, скорее всего, матерный и очень неприличный. Натаниэль спросонья даже не понял, что за умирающий кит разместился у него в квартире. Но кит, как оказалось, был не умирающим, да и не китом вовсе, а всего лишь Дарнеллом и уже обиженно шипящим Светлячком.       — Что случилось? — омега зевнул и потёр правый глаз, который начинал дёргаться. Ещё пару таких утренних приколов, и тогда парнишка точно поседеет.       — Твой кот! — Ротирус перешёл на фальцет. — В общем, он решил забрать колбасу, которую я нарезал для бутербродов, и…       — И?       — И схватился немного не за штанину, –альфа тяжело выдохнул и сглотнул, одернув руку, которая тянулась проверить, осталось ли сокровище на месте.       — Не понял, — Натан нахмурился и попытался заставить заработать свой котелок, что удавалось с трудом.       — Ыы-ааа, — взвыл Ротирус, ему ещё и объясняться придётся, что за день-то такой.       — Ну, не я кота за яйца потянул, а он меня, причем очень бо-о-ольно, — на последнем слове мужчина грозно зыркнул на белесую морду, сидевшую у ног своего хозяина с гордым видом потрёпанного тушканчика.       — А! Так бы сразу и сказал, — но понимание всей ситуации дошло не сразу, поэтому, постояв секунд пять, омега запоздало засмеялся, нет, правильнее, заржал, да причем так, что стал икать. Слёзы текли по щекам, а икота никак не останавливалась. Только Натан хотел успокоиться, как снова услышал обиженное пыхтение альфы. Он даже на пол присел, потому что ноги не держали, а живот уже начало неистово колоть, так ещё это «ик-ик-ик-ик-ик».       — Может, уже хватит? — но вместо того, чтобы злобно рыкнуть, Дарнелл тоже залился хохотом.       Кофе неизбежно остыл, как и яичница, разложенная по тарелкам, а колбаса, так и не подобранная после полета с пола, была безвозвратно утеряна в потёмках за диваном.       В институт парочка пошла вместе и договорилась встретиться после всех лекций около той самой аудитории. Они должны были зайти в гости к Сюзану (папе Натаниэля) и сообщить ему такую замечательную, просто охуительную новость. Натан уже предчувствовал эту грандиозную истерию, слезы всевечной радости и вынос мозга двадцать четыре на семь. Сюзан был слишком эмоционален, когда это касалось личной жизни его сыночка. Светловолосому же это крайне не нравилось, ведь папины заскоки часто доходили до «фатального» исхода. Обижаться было бесполезно, потому что родитель давил на Натаниэля тем, что стар и хочет внуков, да и вообще желает только хорошего своему мальчику. Натан свято верил, но все равно ругался раз за разом и бурчал под нос матерные словечки, отшивая очередного подосланного кавалера.       Гостей встречал мужчина при параде. Было ощущение, что это он готовился к помолвке, а не его сын. Парень лишь фыркнул на праздничный настрой своего папаши и, представив своего женишка, прошел вглубь так хорошо знакомой и родной квартирки. Стол был уже накрыт. Принюхавшись, омега улыбнулся — папа всё также заказывал еду в интернете для торжеств. Готовить он не любил, да и не умел вовсе, спасибо и на том, что травить не собирался.       Ужин проходил относительно спокойно, Сюзан то и дело расспрашивал Дарнелла про работу, семью, детей и чуть ли не после каждого предложения приговаривал: «Молодец, сынок, такого муженька отхапал». Натаниэль в свою очередь наигранно улыбался и всё сильнее сжимал вилку, пытаясь не воткнуть её кому-нибудь в глаз. Но вечер только начинался. Выпив и повеселев, старый омега сначала все просился танцевать, а потом дело дошло и до «Горько!». Натан хихикал и пытался отговорить Сюзана, но тот под действием алкоголя был непреклонен, лишь отмахивался от никчемной скромности и подталкивал к будущему зятю. Парень упирался, как мог. Не хотелось повторять тот случай, не хотелось вновь ощущать те чувства, тот жар, ту страсть, да и перед Дарнеллом было совершенно неудобно. Но альфа, видимо, и не возражал, а может ему тоже алкоголь вдарил в голову, и поэтому, мягко улыбнувшись, он легонько чмокнул светловолосого в губы и на недовольный гундеж родителя по поводу краткости данного действия лишь пожал плечами. Но Сюзану хватало и этого, чтобы растаять перед представителем сильного пола, а потом рухнуть лицом в тарелку — хорошо, что уже относительно чистую. Пока Натан пытался расшатать папу, он успел покраснеть хуже помидора и извиниться раз семь, если не больше. Ротирус лишь махнул рукой на упрёки в сторону родителя и переложил его на кровать.       Когда парочка выходила из подъезда, на улице уже потемнело, но погода была теплой и по-настоящему весенней. Альфа вызвался проводить слепого и немного пьяного спутника до дома, а после и вовсе сошёлся с Натаниэлем на том, что снова переночует у него. Идти до квартиры было от силы минут пятнадцать, но эти идиоты сумели увеличить время чуть ли не в три раза. Нет, они не заблудились, и плохо никому тоже не становилось, просто Натанчик очень любит качельки, а Дарнелл горочки, поэтому, проходя очередной двор, они чуть ли не вприпрыжку неслись к детской площадке, которую альфа высматривал в сумерках очень долго. Домой ввалились они только за полночь и ещё долго сидели на кухне, попивая чай и смеясь над детскими историями друг друга. Забытый всеми Светлячок недоуменно глядел на ржущих коней, он не понимал, что могло произойти без его ведома такое масштабное. Ведь это была именно его задача — свести хозяина с этим чудиком, да поскорее. Альфа был крепким, выдержал даже его лучший удар, хоть и пищал как девка. Ну, ничего, привыкнет; как там говорят, терпи, казак, атаманом будешь? Не суть, самое главное, чтобы не обижал и давал колбасу вовремя, да, это, пожалуй, самое главное. Повертевшись у ног ещё немного, кот наигранно зевнул и направился в зал на свое остывшее местечко — диван. Он не слышал, во сколько люди разошлись по своим комнатам, не видел счастливую улыбку Натана, осторожно крадущегося к спальному месту Дарнелла, лишь тихонько сопел, просматривая новые съедобные сны.

***

      Сегодня был выходной, поэтому будильник валялся без дела, соседи сидели тихо, а птицы не вылезали из своих гнездышек. В этот раз Натаниэль проснулся не из-за визгов, а сам по себе. Прислушиваясь с закрытыми глазами, парень понимал, что в доме не спят. Светлячок топал из туалета в зал, а на кухне текла вода. Вставать не хотелось, в последний раз он так спал года два назад. Безмятежно, расслабленно. Не было никаких кошмаров, ночных видений, лишь крепкий и здоровый сон, как доктор прописал. Натан думал, что это всё из-за присутствия постороннего лица, а точнее Ротируса. Да, именно, всё из-за его присутствия, ведь, когда оставался Олли, призраки прошлого всё равно являлись и пугали до истошных воплей. В итоге, они мешали спать не только светловолосому, но и его другу, который пытался хоть как-то помочь.       Пока Натаниэль нежился в теплой постели, кутаясь в одеяло, в комнату заглянула разлохмаченная голова альфы. Увидев, что Натан не спит, Ротирус улыбнулся и приоткрыл дверь пошире, внося поднос с мятным чаем и вафлями. Откуда у омеги появилась вафельница — никто так и не понял, а мятный чай тем более. Живот, учуяв домашнюю выпечку, утробно заурчал. Давненько не было такой наживы. Пока Натаниэль лопал, слизывая с пальцев заварной крем и сироп, Дарнелл сидел на краешке кровати и искоса посматривал на парнишку. Лохматый, немного помятый, с мягкой улыбкой и разрумянившимися щёчками он все больше походил на Светлячка, который с восторгом заглатывал сейчас новый корм на кухне. Когда Натан закончил трапезу, альфа забрал поднос и оставил светловолосого переодеваться. Через пару минут он подошёл, чтобы самому помыть посуду и наложить кормёжки своей животинке. Но, как оказалось, делать было уже нечего, Дарнелл выполнил не только план омеги по лёгкой уборке на сегодня, но и другие мелкие хлопоты в виде протирания пыли и мытья полов. Из-за стараний Ротируса омега целый день был в свободном распоряжении, как позже выяснилось, не просто так.       Альфа записал Натана на приём к хирургу-офтальмологу, который сможет оценить функциональность зрения и определит дату операции. Дарнелл рьяно уверял, что восстановить хрусталик они должны до свадьбы, чтобы Натаниэль сам видел всю красоту церемонии. Возражения не принимались, поэтому пришлось вяло натягивать на себя футболку с драными джинсами и тащить свой зад в другой конец города. Радовало, что у альфы была машина с кондиционером и, как оказалось, коллекцией любимых дисков как Натана, так и самого Дарнелла. На удивление, пробок не было, а на переднем сидении совсем не укачивало, только тишина в салоне была довольно напряженной.       – Волнуешься?       – Конечно же, нет, что ты, — Натаниэль ещё упорнее начал ковырять заусенцы, попутно притоптывая ногой.       – Этот врач спас моего отца от слепоты, когда его облили кислотой, так что попытайся расслабиться. Чем больше себя накручиваешь, тем хуже, — он положил руку на колено топающей ноги, призывая успокоиться.       – Что произошло? — впервые на протяжении всего пути Натаниэль посмотрел, предположительно, на лицо Ротируса.       – Покушение — обычное дело для директора «Невейры».       – Это же самое крупное турагентство! Я…я не понимаю, зачем тогда всё это…       – Что именно? — альфа нахмурился и тоже глянул на долю секунды на лицо попутчика.       – Например, работа в университете.       – Мой дед Ширтол, ушёл в отпуск. Я же вроде говорил в первый день работы.       – Да, но ты не упоминал, что это твой родственник. А почему фамилии разные?       – Он дед со стороны папы. Попросил меня, потому что в фирме сейчас свободные деньки, да они и без меня прекрасно справятся. Я как раз заведую отделом мировой экономики, так что он посчитал это отличным делом. Приехали, отстёгивайся, — Дарнелл выскочил первым и помог вылезти омеге.       Поликлиника находилась на отшибе, огражденном высоченным забором. Видно было, что место не из дешёвых, на простом автобусе сюда не добраться, да и на такси получится очень дорого даже для обеспеченного человека. Подойдя к маленькому домофончику, Ротирус перекинулся парой фраз с охранником, после чего дверь пару раз пикнула и открылась. На участке пахло скошенной травой, медикаментами и, как ни странно, мандаринами. Взяв Натана под руку, Дарнелл завел его внутрь здания и посадил на диванчик, а сам направился к рецепшену. За стойкой стоял бета, типичный представитель своего рода, коренастенький и русенький. Увидев мужчину, тот словно расцвел и улыбнулся самой шикарной лыбой из всех имеющихся. Выглядело это поистине смешно и нелепо, учитывая, что Ротирус был не один. Вежливо переговорив о времени приема, мужчина вернулся к своему спутнику, вызвавшему волну ревности секретаря, и повел в нужный кабинет.       Доктор уже ждал на своём рабочем месте. Чтобы не терять лишнего времени, он быстро осмотрел внутреннее и внешнее веко, радужку и другие вытекающие, выписал рецепт на нужные анализы и сказал подойти через часа два, когда всё будет готово. Парочка после сдачи всех нужных жидкостей и снимков решила остаться и подождать внизу, рядом с небольшим буфетом, где они купили по соку и булочке с маком. Телевизор вещал об очередной автокатастрофе, дальше был показ мод, а закончилось всё футболом. Когда «Альфиносцы» забили уже шестой по счёту гол в ворота противника, Ротирус потянул омегу обратно к доктору. Переживаний уже не было, медицинское учреждение выглядело вполне безобидным, а булочки здесь продавали очень вкусные, так что Натаниэль был готов задержаться здесь ещё ненадолго.       Как показали анализы, операцию можно было проводить в ближайшее время, хоть завтра, нужно лишь внести предоплату и дело в шляпе. Подписав все документы, Дарнелл отвёз омегу домой. В этот раз он не остался, спихнув всё на то, что у него закончилась смена, да и цветы надо дома полить. Немного расстроенный отказом, Натан поплелся к подъезду в одиночестве. Светлячок, как обычно, вертелся под ногами, пытаясь свалить человека с ног, а квартира встречала пустотой и запахом. Его запахом.       Уснуть с первого раза не удалось, стихи не писались, а голова просто гудела от потока мыслей. Натаниэль хотел уже выть от боли, и он наверняка так и сделал, если бы не телефонный звонок. Если судить по рингтону, то входящий был от Олли, но говорящий был его мужем, который кинул всего одну фразу и отключился.       «Олли в больнице, приезжай быстрее».