Хвостатый телохранитель

Хэвон наблюдает за лисом, который задумчиво пялится в одну точку и царапает когтем деревянный стол, из-за чего на том месте уже образовалась небольшая выемка. — Ты уверен, что... — прервал тишину бара Хэвон, не в силах больше слушать лишь похрустывающий звук дерева, но хищник не дал ему договорить: — Я никогда не говорю то, в чем неуверен. Немного хриплый из-за долгого молчания голос лиса неприятно разрезал слух и Хэвон невольно прочистил собственное горло, в попытке избавиться от хрипоты. Хищник не удостоил его своим вниманием, продолжая находиться в своих мыслях в миллионе миль отсюда. Он уже который день - после встречи с Чангюном - очень задумчив и тих, а потому ещё более опасен, но Хэвон всё-таки решается снова нарушить тишину: — Почему ты считаешь, что железо мягче бархата? Его Высочество не кажется тем, кем можно управлять. Он очень умен для своих шестнадцати лет. — Всё дело в чувствах, компаньон мой ненаглядный. — медленно и всё так-же задумчиво ответил лис, продолжая царапать стол. — Минхёком управляют его же собственные чувства. Он настолько боится потерять своего хвостатого, что это раскаляет его. А как всем известно: раскаленное железо становится мягким и из него можно лепить всё, что угодно. С бархатом такой фокус не пройдёт, его можно лишь порвать или сжечь. — Тогда почему тот пацан - бархат? — в непонимании нахмурился Хэвон, внимательно заглядывая в янтарные глаза лиса. Хищник раздраженно цыкнул и, смахнув деревянную стружку со стола, стал наполнять свою курительную трубку табаком. Хэвон терпеливо подождал пока тот закончит своё занятие, затем продолжил слушать, достав свои сигареты из кармана. Их столик в полутьме бара накрыла завеса сизого дыма. — Наш потеряшка - бархат, потому что не воспитывался дворцом, непонятливый ты мой. Когда знаешь о чувствах человека, то узнаешь и о слабостях. А знания чьих-то слабостей - всегда дают возможность управления. — на какую-то долю секунды, лис погрузился в прошлое, когда узнал о контракте Чангюна. Люди узнали о его слабости и вынудили подписать пергамент.. Отмахнув от себя это отвратительное воспоминание, хищник продолжил как ни в чём не бывало: — О чувствах потеряшки мы ничего не знаем, а потому и рычагов давления на него не имеем. Следовательно - он может представлять для нас угрозу. — Избавиться от него? — Не гони коней, прыткий торопыга. — усмехнулся лис и сделал новую затяжку, сверкнув глазами. — Всему своё время, зачем избавляться от такого козыря, который поможет нам подтолкнуть Минхёка в нужное для нас русло. — И каким же образом? Он может нам всё запороть. — Не исключено, но представь как сыграет на чувствах нашего юного наследника то, что дворцовый потеряшка Чжухон - его родной братец. — лис растянул улыбку, обнажая ряд острых зубов. — Такое блюдо надо будет подать правильно.

***

Вонхо с хмурой усталостью смотрит в одну точку, где возле угла подрагивает от легкого ветра липкая паутина. Суд тянется долго, а некоторые из вопросов были либо бессмысленные, либо провокационные. Но больше всего удивляло то, насколько проинформированные сородичи о некоторых вещах, особенно в многолетней давности. Например, что Вонхо запирали в камере подвального помещения, а так же и то - какие вещи там происходили. Чаще всего именно на этом делали акцент, говоря, что там заставили Вонхо служить роду Ли, изнуряя пытками. Что он не отдал свою волю добровольно в руки ребёнка, а его заставили это сделать. И такая настойчивость продолжалась до тех пор, пока Вонхо не сказал о признании в Ли не только своего хозяина, но и свою пару. После этого все присутствующие удивленно ахнули, а затем зашипели и зарычали в отвращении. Суд сделал паузу и Вонхо вышел на террасу оранжереи, чувствуя каждую негативную эмоцию своих сородичей. Конечно же это причиняет боль, но уже ничего не изменить. Состояние тоже не улучшается, а хвост словно бы и не планирует заживать. Жар собственного тела изнуряет всё больше и больше. — Это правда? — спросил подошедший Мирцвет. Он почти такой же хмурый и уставший, но требовательность в его взгляде чувствуется даже затылком. — Правда - то, что говорят про мальчишку? — Да. — выдохнул Вонхо, на пару мгновений прикрыв глаза, но так и не повернулся к Мирцвету. — И меня бы это тоже пугало, не знай я всё с ракурса закулисья. — Что ты имеешь ввиду? Вонхо перевёл всё тот же устало-нахмуренный взгляд на привлекшую его внимание бабочку. Та порхает низко, ближе к деревянному полу, от которого веет прохладой и наивным намёком на глоток росы, где-то оставшейся от утреннего тумана. — Все те описания некоторых.. поступков - вырванные из контекста, не знание которого превращает его в некоего "монстра". Но он не тот кем его видят со стороны. — Либо просто ты - не хочешь видеть очевидного. — почти равнодушно фыркнул Мирцвет. Бабочка попадает в липкую паутину, тут же путаясь в ней, в бесполезных попытках вырваться. Паук мигом выползает из укрытия и впивается в свою наивную жертву. Крылатое насекомое дергается ещё пару раз, после чего застывает, находясь в обманчивой эйфории - вызванной паучьим ядом. Вскоре, от бабочки останутся лишь прекрасные крылья и пустая оболочка. Вонхо отвернулся, раздраженно махнув хвостом. Он понимал, что сородичи не захотят верить в то, что наследник рода Ли отличается от "заложенных устоев". Вековые конфликты сторон дают о себе знать. И всё-таки, хочется чтобы они хоть раз увидели младшего его глазами. Будет непросто убедить хотя бы Мирцвета, не то что суд. Тем более, положение в Мурлиане уже давно неспокойно, из-за чего всё и привело к суду над Вонхо.

***

Уже две недели. Прошли отвратительные две недели в планах и их провалах. Поэтому, Минхёк не в настроении. И, пожалуй, - это всё, что нужно знать его подчинённым, чтобы сохранять тишину и "мирный" настрой. Но, не о каком мире и речи быть не может, ведь сдвига всё так и не наблюдается. Собранные "нелегальные" солдаты уже давно покинули Сеул и ждут своего юного наследника недалеко от границы, но сам наследник никак не может покинуть город: ему постоянно перекрывают дорогу и не дают выехать даже на пол километра. А отсутствие рядом Вонхо всё острее давит на нервы. И без того нестабильное эмоциональное состояние вот-вот разрушится на куски. Плюс к этому, Минхёк совсем не выспался, а потому широко зевает, глядя через окно автомобиля. На улице темно - ещё раннее утро, но освещение в городе позволяет разглядеть всё в мельчайших подробностях. Вот такие же сонные люди стоят на остановке, в ожидании общественного транспорта. Минхёк ни разу не ездил на подобных. А там за закоулком уже кто-то дерётся. Либо грабят кого-то, либо просто что-то не поделили. Забавно, что это сейчас ассоциируется с дворовыми псами, которые лаются за найденную добычу. Раньше, Минхёк скорее всего приказал бы вмешаться, не допуская разладов в своём городе, но не сейчас. Может начаться война и из-за этого головы полетят чаще, чем с императорской плахи. Поэтому, какие-то уличные разборки - это самое меньшее, что его волнует. Фил кинул обеспокоенный взгляд на Кайла. Минхёк разбудил их ни свет ни заря и приказал подготовить машину для поездки в Ёыйдо. Но зачем им ехать туда? Разве что офис Ёнри посетить. Но для чего тогда хвост из остальных автомобилей? За ними последовали четыре машины, а остальные две - направились в противоположную сторону где-то в середине маршрута. Что на этот раз? Снова будет скандал? Не факт, что Ёнри вообще сейчас есть в офисе. А даже если и присутствует, то наверняка снова никого не подпустят к его кабинету. Сейчас нет Вонхо который расчистит дорогу, удерживая охрану офисного здания. А Минхёк не говорит ни слова и лишь хмуро жуёт губу, нервно подёргивая ногой. Фил видит как он нервничает и скучает. Он в какой-то степени понимает его. Когда Кайл уезжает и не выходит на связь - Фил чувствует тоже самое, а неведение лишь сильнее сводит с ума. Но младший Ли какой-то уж слишком активный и тихий одновременно: почти не обращает внимание на слабые ошибки слуг; постоянно проводит переговоры и что-то обсуждает с людьми, которые не имеют отношения к службе; а иногда просто подолгу смотрит в одну точку, неотрывно пялясь в тёмные углы. Может, он просто повзрослел и не ведёт теперь себя как недовольный ребёнок? Нет, здесь явно не в этом дело. В его затишье чувствуется непредсказуемая угроза и это всегда отталкивало от него, даже несмотря на некоторое понимание и сочувствие. Ответы на вопросы охранника остаются нерешенными загадками, как и мысли шестнадцатилетнего парня, окутанного дорогой вышивкой на костюме и дешевой зимней курткой, едва ли скрывающей его социальный статус. Кайл даже вопросом не задаётся о том, за кой чёрт пацан надевает порой обычные вещи. У всех свои причуды - каждый раз мысленно произносит Кайл, махнув рукой. Когда они доехали до места назначения, на улице уже рассвело. Младший Ли выходит из машины и убирает руки в карманы своего длинного пуховика, но при этом никуда не идёт. Лишь стоит неподвижно и смотрит на виднеющийся отсюда офис. — Мы разве не к Ёнри приехали? — спрашивает Фил, почему-то чувствуя растущее напряжение. До офиса идти далековато, так почему они припарковались именно здесь? Ответа снова никто не дал. Кайл цыкнул и достал сигареты, хмуро чиркая зажигалкой и прикуривая себе, пряча огонёк от ветра. Сегодня никто не выспался.

***

— Ты ведь осознаёшь, что нарушаешь устои? — вновь спросил Мирцвет, виляя хвостом. — Я понимаю, что ты очень долго жил среди людей, но здесь их правила не действуют. — Забавно это слышать от моего так называемого адвоката. — ответил Вонхо, сжимая и разжимая пальцы, когти на которых так и норовят снова заостриться. — Судебные заседания вы случаем не от них подчерпнули? — В этом самом судебном заседании тебе не добавят плюсы за нарушения устоев. — Это всего лишь солнечные очки, Мирцвет. — раздраженно выдохнул Вонхо и облокотился на парапет, наблюдая за юными котятками играющими в салки. Когда-то и сам Минхёк так же "охотился" за его хвостом, преисполненный неиссякаемой энергией и озорством. Вдруг, на какую-то секунду, в голове мелькнула безумная мысль о том, а как бы выглядел их общий ребёнок? Но Вонхо тут же передёрнул плечами и отвел взгляд, готовый истерично хохотнуть. Да уж. Дорога в карете заняла неприлично много времени и сил, а бесконечные вопросы в суде и вовсе не скрасили усталость, вот голова и подкидывает сумасшедшие и неуместные мысли. — Ты прекрасно знаешь к чему я веду. — прищурился не отстающий Мирцвет и Вонхо зарычал, подходя к нему: — Чего ты хочешь от меня? Я влюблён во врага нашего вида и этого никак не изменить или исправить. Так что какие-то хреновы очки или даже стычка с течными - вообще не переплюнут моего "преступления" перед сородичами. Чёрт! Да этот запах течных прилип ко мне как чертополох к хвосту! — Тебя же просто.. поработили! И поэтому суд ещё можно выйгр... Мирцвет не договаривает, падая на деревянный пол от резкого удара. Вонхо сорвался. Просто поработили? Он не какая-то безвольная марионетка. Его никто и никогда не сделает рабом! Вонхо уже устал всем повторять и объяснять, что никто его не заставлял признавать в мальчишке хозяина. Это был его личный и осознанный выбор, пусть и нелегкий. Он сам так решил, принял эту неописуемую тягу, делающую все до этого неправильные принципы - правильными. Вонхо сам не знает откуда в нём столько злости и раздражения, почему он вдруг поступает так импульсивно и необдуманно, но остановиться не может. Его крепкие удары продолжают осыпаться штормовым градом на несчастного сородича, пока тот наконец с силой не отталкивает его от себя. — Не усложняй себе жизнь ещё больше. — рычит теперь уже Мирцвет, вытерев под носом кровь. — Ты повторишь в суде мои слова, Вонхо, иначе от тебя откажутся все сородичи. И я думаю ты знаешь, что именно делают с такими. — Никто не тронет ни меня, ни тем более моего хозяина. — Ты нэко! Мурлианец! Но совсем уже ослеп от имперского наследника! — В наших отношениях нет государственной политики! И некуда приписывать предательство сторон! Поправив солнцезащитные очки, Вонхо хмуро отвернулся от Мирцвета, вглядываясь в даль, где едва ли видны кроны деревьев Мурлианского леса, ласкаемые ярким солнцем и ветром. Он соврёт, если скажет, что не хочет ступить на свободные земли своего родного края, вдохнуть полной грудью чистый воздух и просто жить среди хвостатых. Его путь с самого детства начался из мести к трону. Ради этого он отказался от родных земель, но пришел к тому, что имеется сейчас. Влюбиться в сердце вражеской Империи и быть судимым своими же сородичами.. Это тот ещё абсурд. Вонхо слабо хмыкает, зачёсывая пальцами волосы, и снова облокачивается о парапет. Он думал, что его больше не будет разрывать на две части, но в который раз ошибся.

***

Прошел где-то час, а может быть даже два, и ноги уже затекли, но Минхёк упрямо продолжает стоять, буравя взглядом застеклённые этажи офисного здания. На улице холодно и Фил уже несколько раз предлагал сесть в тёплый салон автомобиля, но Мин лишь шмыгал в ответ покрасневшим носом, всё так же продолжая молчать. — Забей, этот чертёныш просто ненормальный. — махнул рукой Кайл и поднёс к губам стаканчик с горячим кофе, облокотившись бёдрами о капот. Это уже четвёртая порция, а пацан так и продолжает молча буравить взглядом офис. Сомнительное занятие, но Кайлу как-то плевать. Вновь поваливший снег не прибавил настроения никому: охране - потому что мокрые и тяжелые снежинки заставляют мёрзнуть ещё сильнее, а Минхёку - потому что он тупо не любит зиму. Ведь почти каждый раз в это время года он без Вонхо. Угнетающие мысли сводят с ума и высасывают все силы. Хочется спрятаться в горячих и крепких объятиях старшего, пожаловаться ему что ничего не получается, что каждый провал лишь сильнее заставляет чувствовать себя слабым и беспомощным, но Минхёк каждый раз отмахивается от таких мыслей. Ныть и жаловаться он никогда не станет, никогда не опуститься до этого. Его всегда наказывали за слёзы именно для этого: нельзя давать себе слабину, а тем более, - показывать её другим. Что если и во всём остальном жестокие приказы отца на самом деле правильные? Минхёк на миг поджимает губы, но почти сразу вздёргивает подбородок, с пренебрежением смотря на красивый, но вполне себе обычный стеклянный офис, которых в городе точно таких же хоть отбавляй. Хотя, нет. Это только с виду так кажется, но внутри именно этого здания - самый настоящий улей насекомых, роящихся среди роскошного убранства. Ёнри живет не хуже наследника, возомнив себя правителем города. Следит за каждым движением, тот час давая приказы собственным слугам перекрывать дороги. Даже смотрители порядка подчиняются ему, считая этого стервятника регентом Сеула. Обычный слуга, который должен подчиняться, - сам раздаёт приказы. И как ещё здание не рассыпалось на мелкие кусочки от столь пристального взгляда чёрных глаз? Наконец, подъехали остальные автомобили, лишь на мгновение взяв внимание задумчивого Минхёка на себя. Несколько слуг подошли к Филу и Кайлу, протягивая им бланки договора и типографическую краску для дактилоскопирования. — Мы два с лишнем часа стояли как идиоты, чтобы подписать бесполезный контракт. — вздохнул Кайл, пробежавшись взглядом по пергаменту, и повернулся к Минхёку: — Стоит ли напомнить молодому Господину, что правила заключения договора предусматривают имение только одного контракта одновременно? У нас уже заключен контракт с Ёнри и он в... Взрыв. Он прогремел резко, громко и неожиданно, заставив пригнуться по инерции. Сразу же послышались крики горожан и сигнализации припаркованных машин, а запряженные лошади стали в испуге лягаться, в попытке освободиться из вожжей. Каждый хотел убежать как можно дальше от места происшествия, желая спастись и спрятаться. Растерянно расталкивая друг друга и поскальзываясь, люди как тараканы засуетились, большими и полными ужаса глазами смотря кто куда. Весь перекрёсток моментально погрузился в хаос. Кайл резко оглянулся: офисное здание Ёнри полыхало на девятом этаже, поднимая к небу густой чёрный дым. Через мгновение последовала следующая волна, уничтожавшая остальные этажи. Выбитые наружу стекла разлетелись в разные стороны, укладываясь на заснеженном асфальте россыпью пыльных кристаллов, а пасмурное небо и вовсе почернело. Фил шокировано смотрит на происходящее, после чего, переводит возмущенный взгляд на Минхёка. А тот так и продолжает стоять, неотрывно наблюдая за пламенем, жадно пожирающим здание. Даже не удивлён? Это он всё устроил, в этом нет ни малейшего сомнения. — Там же были люди! Много людей! Обычные работники! — кинулся Фил на Минхёка, успев ухватиться лишь за воротник его куртки, так как слуги не дали приблизиться к наследнику, цепко удерживая мужчину на месте. — Обычные работники? — медленно проговорил Минхёк, словно только сейчас подумал об этом. Он перевёл удивленный взгляд на Фила и подошел к нему: — Там не было обычных работников, Фил. Лишь подчинённые Ёнри, который пляшет перед моим отцом. Ты как и все - должен понять, что в моём городе не будет тех, кто служит не мне. Теперь взгляд впивается в профиль отвёрнутого Кайла: — А так же тех, кто будет мне препятствовать. Вашего контракта больше нет и вам предложен новый. Вы либо со мной, либо в огне - с ними. Но я в любом случае покину город. Сегодня же. Кайл с лёгким прищуром повернулся к Минхёку. Являются ли его слова простым предупреждением или это угроза? Подросток с такой властью способен на что угодно, тем более, когда у него отняли его любимую зверушку. — Смотри что ты устроил! — стряхивает с себя руки слуг не унимающийся Фил, указывая на происходящую вокруг панику и разрушение. — Да будь ты хоть десять раз наследником - это не даёт тебе право поступать как больной тира... — Заткнись! — выхватывает свою катану Минхёк и вооруженные слуги тут же повторяют его действие, направляя лезвия на Фила. — "Право"?! Я прямой наследник династии Ли и этой могущественной Империи! Или ты забыл кто сейчас стоит перед тобой? Кто ты такой, чтобы осуждать мои действия?! Я сам себе выбираю право, а ни Ёнри, или тем более - твои предрассудки! Кайл аккуратно подходит к слугам и окунает палец в типографическую краску, вызвав у Фила полное недоумение. Поняв его намерение, Минхёк убирает свою катану и садится в машину, нетерпеливо хлопнув дверцей. Он нашел выход из ситуации. Громкий, но зато эффектный. Уничтожение офиса Ёнри со всеми там ценными бумагами о приказах - развязало руки и плюс бонусом убрало немало стукачей. Теперь некому разослать сегодняшний приказ о перекрытии дорог на выезд из города - ведь та противная секретарша тоже канула в его праведном огне. — Какого хрена ты делаешь? — Фил хмуро хватает руку Кайла, не давая тому оставить отпечаток пальца на пергаменте. А тот абсолютно спокоен, чем возмущает ещё больше. — Подписываю контракт. Условия для нас не изменятся, Фили, разве что имя нанимателя, так что не всё ли равно? — Он взорвал целое здание! Убил разом множество людей, таких же работников как мы с тобой! Кайл вздохнул и невесомо коснулся пальцами скул Фила, успокаивающе погладив, но почти сразу отдёрнул руку назад, словно забыл о неком несуществующем запрете. — Они нам никто - плевать. И если бы у меня была возможность уничтожить всех, кто захочет разделить нас - я бы поступил так же. Фил отрицательно замотал головой и сделал шаг назад: — Тогда уничтожай того - кому собираешься служить.. Потому что отныне - он будет разделять нас, если ты подпишешь этот проклятый пергамент. Сейчас он стёр с лица земли целый офис служащих его имени работников, а потом - это будешь ты. И я не собираюсь на это смотреть. — И что? Вернёшься на службу при дворе, из которого мы так хотели уйти? Спустя столько лет ты соскучился по тем условиям? Здесь мы свободны и вместе, а ты возвращаешься как дворовый пёс обратно! Фил! Кайл сжимает челюсть и смотрит в спину Фила, который хмуро уходит прочь, стараясь не смотреть на подорванное здание и пострадавших от осколков прохожих и лошадей. Нет, младший Ли не чертёныш - как любит называть его Кайл. Он вырос и теперь становится настоящим дьяволом.

***

Минхёк спрятал замёрзший нос за воротник куртки в попытке быстрее согреться, и бросил мимолётный взгляд на погруженный в хаос перекрёсток, чувствуя как хоть и не слишком сильно, но заложило уши. Раз только таким способом можно покинуть собственный город, то так тому и быть. Он не хотел пугать своих жителей таким поступком, но его вынудили это сделать. Прикрыв глаза, он вслушивается в приглушенный звук сирен снаружи, и сжимает дрожащие пальцы в кулаки. Не помогает. Неразборчивый шепот вновь оживших теней давит на слух, жадно привлекая внимание. Минхёк хмуро поджимает губы и снова поворачивается к окну, стараясь игнорировать вид собственных рук, на которых опять видна чёрная слизь. Она уже так не пугает как раньше, но всё-таки видеть её на себе совсем нет желания. Эта смоль словно символизирует уничтоженные души, очерняя собственную, а Минхёк хочет чистые руки, хоть и понимает, что для него это уже давно невозможно. Его беспощадно окунули в это с самого детства и запачкали навсегда. Лишь Вонхо спасает его душу от этой грязи. У старшего душа светлая и тёплая, манящая, даже несмотря на то, что тот сам убил бесчисленное количество людей. Минхёк боится испачкать его своей смолью, но ничего не может с собой поделать. Тягу к нему не пересилить и не уничтожить ничем в Мире, все вокруг напрасно стараются. Он хочет быть рядом с его светом, потому что в собственной разрастающейся тьме становиться всё страшнее: в ней он одинок. — Это всё не настоящее. — сам себе шепчет Минхёк, но всё-таки опять предпринимает попытки оттереть с рук эту черноту. Тени вздрогнули как пламя свечи от дыхания, словно их оскорбило его тихое высказывание. Услышали.. Они всегда всё слышат. Шипение возобновилось ещё громче. Тени жутко но мелодично поют о том, что это не они здесь ненастоящие, а всё вокруг. Везде лишь иллюзия того, что в этом мире хоть что-то принадлежит Минхёку. Сеул принадлежит ему? Конечно нет. Кто им управляет на самом деле? Город просто кишит теми, кто служит лишь Императору. Да даже эта самая машина в которой он сидит - не принадлежит ему. Наследник здесь - никто. Всё, что как казалось Минхёку - принадлежит ему, - никогда не станет его собственностью. И лишь трон даст возможность иметь это всё. А тени помогут сесть на него, нужно их лишь внимательно слушать, как тогда.. Когда обдумывался план как дать клятву. Или как найти способ развязать себе руки ради шанса покинуть город... Минхёк морщится и отворачивается от теней, в попытке проигнорировать их. Он дал свою кровь и клятву трону только лишь из мести отцу за то, что тот отнял ценную жизнь Вонхо, тем самым лишив собственного сына каких-либо чувств. Заставил испытать от смерти Вонхо тяжелую пустоту в груди, которую ничем не перекроешь. И вот, сейчас уничтожены все бумаги с приказами, разрешениями, запретами и печатями Императора на них - только ради того, чтобы иметь возможность забрать Вонхо и снова вернуть себе. Всё, что ему нужно - это Вонхо. Единственный, кто его по-настоящему любит. И единственный, кого любит сам Минхёк. Так оно было и есть до сих пор. Ложь Всё это сделано потому, что он - Ли. И ему не нужна никакая любовь чужеземца или кого-либо ещё. Он наследник, а наследнику нужен только трон - который дарует настоящую власть. Могущество целой Империи, правителя которого боятся и уважают, а ни мнимое управление каким-то маленьким городом. Даже сейчас Минхёк может открыть родине Вонхо войну. И не ради него, нет. А ради будущего Империи. Ради себя - наследника рода Ли, который воссядет на трон как первый и единственный Император, раз и навсегда покончивший с хвостатыми дикарями. И все кто не уважал его, проклинал, недооценивал и пытался уничтожить - падут ниц перед ним, раздавленные одним лишь только взором его чёрных глаз. А Вонхо лишь затупляет острый и холодный ум, делает уязвимым. Препятствует быть тем, кем рождён Минхёк. Этот хвостатый принадлежит ему? Опять нет. И никакой ошейник этого не изменит. Иначе, старшего бы не забрали у него так просто. Иначе, тот бы объяснил всё, сказал, предупредил. Не ушел бы молча. Вонхо - враг Империи, который выбрал отличную тактику затуманить разум наследника, а тот по наивности своей верит ему и ведётся. — Нет! Это не так.. — нахмурился Минхёк, цепляясь за собственные волосы. — Прочь от меня! Тени не довольны таким ответом. Они зашипели и стали колыхаться ещё активнее, заслоняя собой вид даже на спинку переднего сиденья. Минхёк зажмурился, не желая увидеть улыбку во тьме, которая заполонила весь салон автомобиля. Чувства одиночества и страха поднимаются к горлу тошнотой, спирая дыхание. А холод тьмы шепчет на ухо о том, что не оставит его. С ней он не будет одинок. Но раз считает, что тени обманывают, то пусть подумает сам: почему Вонхо снова оставил его? Почему уехал, ничего не сказав и не предупредив? Почему его телефон выключен и он никак не связался даже по смс? Ведь если бы хотел, то нашел бы способ связаться. Вонхо ведь такой неуязвимый.. Но, всё просто: он хочет уничтожить Империю, у него свои мотивы и планы. А Империя - это будущее Минхёка. И Мин не должен позволить его разрушить. Так называемая "любовь" оттеняет и сглаживает очевидные углы, на которые стоит обратить внимание чистым разумом. Взгляни правде в глаза! Корейская Империя и Мурлиан никогда не будут в союзе, не нужно питать розовых надежд. Минхёк упрямо мотает головой. Не верит им, не хочет верить. Если бы это было правдой, то Вонхо давно бы убил его, а ни спасал всякий раз. Они многое пережили и старший был рядом, помогал всё вынести. А даже если тени и правы, то Минхёк сам лично убьёт Вонхо за предательство, но у того не получится сделать его слабым. От этой мысли больно кольнуло сердце, а рука уже заранее дрогнула... Где-то во тьме послышался угрожающий рык пумы, перекрывающий песню теней. Резко вдохнув полной грудью, Минхёк широко распахивает глаза и хлопает себя по щекам, стараясь отогнать ужасающие самого себя мысли. Кайл, наконец, сел в салон автомобиля и не слабее Минхёка хлопнул дверцей, возвращая в реальность. Он с крайне недовольным лицом кинул договор на колени Ли и стал выруливать на дорогу: — Делай что хочешь, можешь хоть весь город стереть в порошок - мне плевать. Но к Филу даже и не думай приближаться. Минхёк хмуро отвернулся от окна, - за которым пожарные машины старательно тушат остатки офисного здания, - и убрал договор во внутренний карман куртки, незаинтересованный отвечать на высказывание Кайла. У него и без того голова забита, а до Фила нет никакого дела. По крайней мере до тех пор, пока тот не станет мешать. Тени перестали колыхаться. Они лишь молча наблюдают за наследником, терпеливо ожидая следующего подходящего момента.

***

      Минхёк старается собраться с мыслями. Пусть он преисполнен решимостью, но нервничает всё равно. Ведь если будет просчёт, то всё пойдёт насмарку. А в таком случае он проиграет абсолютно всем: отцу, мурлианцам и.. себе самому. Вдруг это всё напрасно? Вдруг он и правда настолько наивный, что не видит очевидных вещей за пеленой влюблённости? Собственные мысли вдруг разозлили. Чёртовы тени всё-таки поселили сомнения, уменьшая уверенности и прибавляя раздражения. — Приехали. — сообщил Кайл, сразу заглушив двигатель. Медленно вздохнув, Минхёк облизывает губы и гордо выходит из теплого салона автомобиля, разглядывая ждущих его и выстроенных в ровные ряды бойцов, которых снабдили по его приказу огнестрельным оружием. Небольшая армия ждёт его здесь с тех самых пор, как он дал сигнал с высотки своего дома, но никто не показал своей усталости и раздражения от долгого ожидания. Все они горят воодушевлением: обычные разбойники приняты в ряды армии без всяких документов, заявок и изнурительных тренировок. Минхёка не прельщает такой расклад, но деваться некуда. Отец никогда не даст в его услужение настоящую армию. Поправив вышитый драгоценными камнями воротник своего утеплённого камзола, Мин ищет глазами нужного ему человека для входа на границу, легко игнорируя устремлённые на него взгляды собравшихся. — Весь этот сброд может протечь информацией о том, кто наследник Империи и как он выглядит. — как бы между прочем сказал Кайл, прикуривая себе сигарету. — Твоя затея может выйти боком. — Их волнует лишь нажива, а ни моё лицо. — отмахнулся от него Минхёк и стал ожидать работника охранного поста. — И впредь не высказывай своё мнение, если я о нём не интересовался. Кайл закатил глаза и мысленно послал его куда подальше, а сам Минхёк зацепился взглядом за подходящего к ним мужчину. Тот оценивающе разглядывает совсем ещё молодого парня, но внимание привлекает не его богато расшитая одежда, а чёрные глаза. Он сразу же отмечает слишком холодный и цепкий взгляд, который не встретишь больше ни у кого в столь юном возрасте. И именно эти глаза выдают: он не ошибся во мнении, что это действительно младший Ли. Подойдя ближе, мужчина глубоко поклонился: — Большая честь видеть Вас воочию, Ваше Высочество... Кайл мимолётно взглянул на чуть нахмурившегося Минхёка: тот неосознанно потёр пальцами свою ладонь, на которой едва ли заметен шрам, оставшийся после клятвы. Он давно под другим титулом, но, видимо, не стал акцентировать на этом внимание. — ...Было много сомнений, что Вы действительно приедете лично, но теперь я понимаю, что они были напрасны. Минхёк сухо кивает в ответ на приветствие и едва ли сдержанным шагом идёт к постовому зданию, когда мужчина - представившийся Гвануком - снова поклонился, приглашая следовать за ним. Колотящееся в груди сердце никак не выдаёт волнение Минхёка на его бледном лице, а лишь непоколебимость и сосредоточенность. По крайней мере, он на это надеется. За этим постом дорога к Вонхо, которому хочется хорошенько врезать, высказав всё, что накопилось... И всё-таки, предвкушение, что он скоро снова коснётся его - туго заполняет нутро, вызывая онемение на кончиках пальцев. Хочется уже как можно скорее закончить все формальности, а ужасно медленно идущему мужчине поддать пинка и растрясти, чтобы передвигал ногами быстрее. Небольшое здание остаётся проигнорировано вниманием Гванука. Мужчина повёл наследника дальше, проходя мимо поста охраны и удерживая ровную дистанцию с Мурлианской постовой границей, пока наконец не останавливается. Они отошли не очень далеко, но вполне достаточно, чтобы так же держать дистанцию и от собранных Минхёком людей, во избежание конфликта сторон. — Ваше Высочество, им может не понравиться, что Вы привели с собой вооруженную армию. — поделился своим мнением Гванук. — Они собраны не для них. — отстраненно ответил Минхёк, стараясь сильно не пялится по сторонам. Он никогда не был так далеко от дома и впервые в жизни видит границу между народами. Буквально несколько десятков метров - и земля уже не будет считаться Империей, а лишь слабо-нейтральной территорией. Ну а если продвинуться ещё дальше на несколько километров, то будут уже земли Мурлиана. Просто, но всё равно удивительно. Гванук старается скромнее разглядывать Минхёка, ведь его ото всех прячут. Говорят, что даже в Сеуле - которым тот управляет - никто не видел его лица. Мужчина чувствует себя мальчишкой, которому хочется расспросить наследника о всяких разных вещах и слухах, но парень не выглядит тем, кто будет в восторге от каких либо вопросов. Да и если верить этим самым слухам - то задавать вопросы действительно плохая идея, а Гванук верит. Глядя на идеальную осанку, поджатые губы и чуть хмурый взгляд.. Наследник внушает железную уверенность в том, что он не из тех, кому можно что-либо ляпнуть не подумав, даже несмотря на его возраст и мягкие черты лица. От него веет скрытой угрозой и силой. Вот что значит сын Императора... — Ваше Высочество, но если им не понравится то, что здесь собралась Ваша армия, то.. — начал было Гванук, но был сразу же перебит. — А мне не понравилось, что они так нагло проникли в мой город и забрали то, что принадлежит мне. — раздраженно ответил Минхёк и плотно сжал челюсть, когда увидел две подходящие к ним фигуры - он помнит эти плащи. Мужчина осекся и поклонился, отходя в сторону на два шага. Он не имел желание злить наследника. — Пума принадлежит только своему народу. Пока что. — с сильным акцентом сказал один из подходящих к ним, острым слухом услышав чужой диалог. — Даже когда суд примет верное решение и его лишат ушей и хвоста, он всё равно не будет принадлежать тебе, а станет просто бесхозным. — И откуда у этого пацана такое самомнение? — усмехнулся второй на своём родном языке. — Эти люди постоянно думают, что всё должно принадлежать им. — Никто не тронет его кроме меня самого. Тем более уши и хвост. — уверенно ответил Минхёк, с трудом пряча забурлившую внутри злость. Он лишь снова надеется, что они не видят как его трясёт от сдерживаемого урагана внутри. — Такую уверенность тебе прибавляет та жалкая горсть людей, которых ты собрал здесь? Сколько их там? Пятьдесят? — Они собраны не для вас. Пока что. — сказал Минхёк, скопировав манеру речи неприятного собеседника на слове "пока что", и повернулся в сторону привлёкшего его внимания шума двигателей: кортеж из десяти автомобилей подъезжает к границе, шурша колёсами по замерзшему щебню. Минхёк распахивает полы камзола и убирает руки в карманы своих чёрных классических брюк, напряженно наблюдая как приезжие паркуются один за другим. Краем глаз он замечает как двое подошедших сменили позы, готовые к нападению.

***

— Это твой "паспорт"? — Да. — Ты взял людское имя Шин Хосок? — Да. — Ты решил жить в Корейской Империи, - которая погубила твоих же родных одним из самых жестоких образов, - добровольно? — Да. По просторному двору прошелся шепот. Кто-то из хвостатых глядел на Вонхо с непониманием и удивлением, кто-то неодобрительно, а некоторые с отвращением. Сам же Вонхо не смотрел ни на кого, старательно откидывая всплывшие старые воспоминания тех моментов, когда он стал сиротой. — Не мог ты объяснить суду причину такого решения? — Из-за убитых родителей. Их смерть у позорного столба вызвала во мне скачок возраста. Сгорающего меня в агонии приютил обычный мужчина, когда я ещё был котёнком, дав мне крышу над головой и утерянную семью... — ...И ты забыл о всех зверствах Империи? — Нет. Не забыл, поэтому и решил остаться. Чтобы отомстить. — Поэтому ты подписал этот контракт? Чтобы приблизиться к наследнику Империи? — судья поднял старый пергамент самого первого договора между Вонхо и Минхёком. Думать о том кто именно им помог достать этот документ из поместья виконта нет никакого желания. — Нет. При заключении этого контракта я не знал о том, кем на самом деле являлся ребёнок. Если бы знал... — Вонхо не смог договорить, пригнув ушки и болезненно сморщившись от воспоминаний, в которых он сходит с ума от противоречивых чувств и эмоций к маленькому Минхёку, думая, что сходит с ума. В добавок к этому - снова накрыла череда жара и холода, а когти непроизвольно удлинились. Его всё чаще продолжает швырять от спокойствия к ярости. Играя желваками, Вонхо поднял взгляд, через очки смотря на троих судивших его сородичей, сидящих за каменным столом. — То убил бы? — продолжил судья. — Но когда ты узнал кем является мальчишка, то не сделал этого. Неужели не было ни одной возможности? — Были. И очень много. Пару раз я почти сделал это, но остановился. — Почему? — спросил другой сидящий за столом рядом с судьёй, по левую от него сторону, а сидящий с правой стороны - продолжал хмуро молчать. Вонхо начал вилять хвостом, чувствуя боль в позвоночнике от не до конца зажившей травмы. Эта боль хоть как-то помогает держать здоровый рассудок, но с каждым погружением в воспоминания делать это становиться всё труднее. — Достаточно было заглянуть в его глаза. Я увидел там страх ребёнка... И бескрайний чёрный океан. Свою погибель и жизнь. — ... Он не тот, кем его все считают. Он лишь... — Если мальчишка действительно бы был не тем, кем рождён, то мы бы все не чувствовали отторжение от проклятой крови в его жилах! А ты наплевал на нашу природу, на собственную суть, которая всем хвостатым кричит об одном и том же: избавиться от рода Ли! — Тише, Орэй. — приподнял ладонь судья и снова обратился к тяжело дышащему Вонхо. — Ты не захотел убивать напуганного ребёнка. Но что потом? Он вырос и продолжает тиранию своего отца, а ты, стоя на земле своей родины, продолжаешь защищать её врага. — Он не разделяет взгляды Императора. — Разве? — хмыкнул третий, больше не желая молча наблюдать. — Чему его обучает тот предатель Чангюн, заключивший договор с охотником на нас - Альбертом? — Казням. — выплёвывает Вонхо, сжимая кулаки. Он понимает, в какое русло хотят завести разговор. — Со скольки лет? — Когда я узнал об этом, обучение уже шло, поэтому не могу ответить. Наблюдавшие за процессом суда стали перешёптываться ещё активнее, бросая на подсудимого осуждающие взгляды и совсем не стараясь скрывать нарастающее к нему отвращение. — Когда он совершил своё первое убийство? Вонхо сжимает губы и прикрывает глаза, погрузившись в ставшие слишком яркими воспоминания. Минхёк был тогда таким маленьким и напуганным.. Он просто запаниковал и не понимал, что делает. — Лет в девять.. — выдыхает Вонхо, открывая глаза. Все наблюдавшие как один охнули, неодобрительно качая головой. — Наследника рода Ли с малых ногтей обучают пыткам! — объявил Орэй, заглядывая в глаза каждому хвостатому. — Он совершил убийство ещё будучи ребёнком и продолжает это делать по сей день! А так же: в его честь - каждое последнее воскресенье месяца устраивают по всей Империи публичные казни! Толпа гневно заулюлюкала и Орэй резко вскинул руку, пальцем указывая на Вонхо: — Он не уничтожил росток зла и теперь тот разрастается как сорняк, опутывая своими лианами наше и наших потомков обречённое будущее! Более того! Вонхо был заперт и подвергался пыткам, помогая мальчишке крепнуть! Именно там его и приручили служить роду Ли! — Ложь! — рычит Вонхо, вспыхивая. — Пусть меня пичкали наркотиками и возбудителями, но они всё равно потерпели провал! Меня никто никогда не сможет приручить, а те кто пытался - давно мертвы! — А как же мальчишка? — прищурился судья, мигом вводя в ступор. — Наследника рода Ли ты всё ещё не лишил жизни вопреки сказанных тобой ранее слов. Как же тогда он приручил тебя, сделав своим рабом и избежав смерти? — Я не раб. — через сжатые зубы прорычал Вонхо. — Разве не его ошейник ты носишь уж столько вёсен? — Вы все прекрасно знаете что это означает! И здесь нет никакого преступления или предательства нашего вида. — Брось эти речи. Ты из древнего рода перевоплощенных и носитель крови пумы в своих жилах. У таких как ты не бывает хозяев. Это просто невозможно, тем более с родом Ли. — махнул когтистой рукой судья, облокотившись на тонкую спинку деревянного стула. — Я тоже так раньше думал и всё отрицал, пока не признался себе, что всё-таки чувствую связь! Ощутил её ещё до его рождения, чередой случайностей повстречав его мать, когда та была в положении. И я так же раньше мыслил, что испытывая к наследнику тягу и запретные чувства - предаю тем самым и себя и свой род! Но связь неприкосновенна и все здесь об этом знают. Она не может считаться предательством! — нахмурился Вонхо, тяжело дыша, и с вызовом оглядел всех присутствующих. — Связь действительно неприкосновенна, ты прав. Но как нами было сказано ранее: она невозможна между нэко твоего рода и рода Ли. А раз ты так настойчиво пытаешься убедить нас в обратном, то должен предоставить твёрдые доказательства. Но, хочу сразу предупредить, что даже при таком раскладе - мы не можем рисковать и позволить жить роду Ли. Мы не допустим чтобы его сердце билось, даже если это будет означать то, что нам надо будет остановить и твоё. Пожертвовать одним сородичем - ничто, ради спасения остальных. — Вы.. — хмурится Вонхо всё так же тяжело дыша. Перед глазами начало всё плыть, а последний вдох оборвался, не позволяя получить организму необходимый кислород. Вонхо качнулся, теряясь в пространстве и, через мгновение грузно упал, изо всех сил стараясь оставаться в реальности. Среди наблюдающих прошла волна удивленного и растерянного вздоха, но вдруг послышался хриплый от старости голос: — Позвольте пройти. В середину круглого двора вышел пожилой хвостатый. Один его глаз явно незрячий, покрытый мутной белёсой плёнкой, но второй глаз ясный, яркий, пронизывающий насквозь. Все пригнули ушки, учуяв исходящий от старика запах Чёрной пантеры - их Великого кота. Этот старик просто вот так общается с ним? — Мы благодарны, что старейшина оказал такую честь и почтил нас своим присутствием, но... — Мне сказали явиться, вот я и пришел. — мирно ответил старик. — А о таком не просят от скуки, верно? Взгляды устремились с Вонхо на вышедшего старика, шаркающая походка которого разбавила наступившую тишину. Его волосы заплетены в длинную седую косу, а шерсть на хвосте и покрытых шрамами ушах давно потеряла свою насыщенность, став блеклой и местами настолько редкой, что видно просвечивающуюся через неё кожу. — Тебя пожирает пламя агонии, юнец. — голос старика как через вату донесся до слуха Вонхо. — Отдохни, ты... Последние слова потонули во тьме.

***

Не дожидаясь пока все машины припаркуются, Минхёк повернулся обратно к двум нэко: — Не будем терять время. Давайте зайдём в тёплое помещение, оно будет более располагать к разговору. Пройду один, — предупредительно покосился Мин на дернувшегося Кайла, который хотел идти следом. — Таким образом вы убедитесь, что я здесь не для конфликта или войны. Двое нэко даже не шелохнулись и, - лишь только после того как они увидели, что собранные подростком вооруженные стали препятствовать не им, а подъехавшим людям, - гордо усмехнулись, но всё-таки впустили младшего Ли в небольшое здание границы. За спинами раздавались множественные выстрелы и крики, на которые всем было плевать. Хвостатым - потому что там люди убивают друг друга и чем больше, тем лучше. Наследнику - потому что там его люди стреляют в тех, кого послали за ним. Нужно время и его добывают за спиной чужими душами. Минхёк так сильно сжимал челюсть, что она теперь болит. Но он не может не перестать злиться, идя следом за хвостатыми и буравя взглядом их скрытые капюшонами затылки. Именно эти двое проникли на его территорию и забрали с собой его кота. Эти мысли комаром зудят всё больше и больше, вызывая желание отобрать у них как можно больше жизней. Руки - спрятанные в карманах - так и норовят потянуться к своей катане и проткнуть спины врагов, но Минхёк снова сжимает челюсть и твердит себе быть умнее, а ни поддаваться эмоциям. Пограничное помещение оказалось очень даже пустым. Здесь находится лишь зеркальное окно со смотрителем внутри; обычная лампа, свисающая на проводе с потолка; белый металлический стол с двумя стульями напротив; какой-то шкаф; комод с электрическим чайником на нём и несколькими кружками; а так же дверь, что ведёт на нейтральную территорию - прямиком к дороге к мурлианцам. Минхёк невольно засмотрелся на чайник. Как бы это смешно не звучало, но он никогда раньше таких не видел. Дома подают чай в классических чайниках, да и в заведениях по типу кафе - ни разу не попадались на глаза электрические. Один из двоих нэко заметил его взгляд и снова усмехнулся, заговорив с ещё более сильным акцентом, чем другой хвостатый: — Да, работая пограничником приходится терпеть такое унижение - как ваши всякие технические приблуды. Но не волнуйся, мы им никогда не пользуемся. Это ниже нашего достоинства. Минхёк бы хотел съязвить о их "достоинстве" по поводу выученного языка и невыгодного военного положения, но не стал этого делать. Вряд-ли такие высказывания посодействуют разговору, поэтому он промолчал. Но разговорившийся хвостатый даже и не думал затыкать свой рот: — Чтобы так войти к нам - нужно иметь много мужества и храбрости. Либо.. много глупости и отчаяния. Нэко быстро снял с себя накидку и тут же вцепился когтями в тонкую шею наследника, оголяя в ухмылке острые клыки. Минхёк дернулся лишь от неожиданности, но не от страха. Хотя, стоило ожидать чего-то подобного. Он облизал свои сухие губы и с вызовом посмотрел в глаза того, кто одним лишь движением пальцев может разорвать когтями ему горло. — Умереть совсем не боишься, глупец? — зарычал нэко и Минхёк почувствовал как задрожала в сдерживаемой ярости рука этого хвостатого, а кожу всё-таки проткнули острые когти, выпуская кровь. — Нет. И это почти правда. Он не боится умереть, ему столько раз угрожали и ещё больше пытались убить, что он даже не сосчитает. Столько же раз он видел и чужую смерть, а так же сам её даровал. Эта дама с черной косой стала ему спутницей и всегда ходит рядом, напоминая о том, что и его жизнь может забрать в любой момент. — Тогда почему я вижу страх в твоих проклятых глазах? Ли опускается до лжи из-за возраста или собственной низости? Страх есть - это тоже правда. Но этот страх не за свою жизнь. Минхёк пугается забвения - где нет Вонхо. Боится за самого Вонхо, за его жизнь, ведь того тоже настигнет смерть без своего хозяина. Эта мысль снова разозлила. Младший Ли не позволит лишить жизни своего нэко без собственного согласия. Никто на это не имеет права кроме него самого. Тени снова оживились. Минхёк видит это краем зрения, видит их и снова слышит. Они поют и показывают как разрывают на части этих нэко, посмевших пустить его благородную кровь. Воспевают о своей силе и неприкосновенности, нужно дать им лишь малейшее разрешение...

***

— Ледяная вода никому не по душе. — хмыкнул старик, убрав руки за спину. Вонхо жадно глотнул невероятно чистого воздуха и стал откашливаться, оглядываясь по сторонам. Под когтистыми пальцами неприятно заскрипели скользкие камни, а вода так и норовила попасть в глаза и нос. Из-за потери ориентации пришлось жалко побарахтаться в воде, но в итоге Вонхо смог подняться на ноги, всё ещё покачиваясь из-за общей слабости и боли в позвоночнике. Он не сразу понял, что стоит нагишом, даже без очков. Поэтому, осознав это - быстро сел обратно в воду, пытаясь прикрыться, и отвёл взгляд, чтобы не было видно его зрачков. — Правильно, — кивнул старик и стал возиться в потрёпанного вида сумке, шурша и звеня какими-то травами и склянками. — С таким жаром лучше оставаться пока в холодной воде, иначе сгоришь. — Кто вы? — спросил Вонхо, стараясь получше разглядеть незнакомую местность и понять где он находится. — Ты в горном бассейне, на холодном источнике. — Вы умеете читать мысли? — Мы не пара и не мурчали друг другу, что бы иметь такую возможность. Вонхо вдруг стало неловко от такого ответа и, быстро кинутого, но пронзительного взгляда этого странного старика. Уже более спокойно оглядевшись, Вонхо зачесал волосы назад, чтобы мокрые пряди не лезли в глаза, и стал наблюдать за своим собеседником. — В каком бассейне? — переспросил он, только чтобы избавиться от неловкости. — В горном, юнец. В Мурлиане лишь одна гора. — терпеливо и даже как-то равнодушно ответил старик, продолжая копаться в своей сумке. Кажется, он там ничего и не ищет, а лишь пытается подыграть в игру "не-смущать-глупого-нэко". Вонхо на секунду завис. Горные камни; трава, покрытая лёгким заморозком; сильные одуванчики и стойкие насекомые, небо, земля, да даже запах здесь - всё кричало нутру о родном. Вновь вдохнув полной грудью, Вонхо почувствовал приятные волны по всему телу. Он и представить не мог, что действительно окажется в родных землях. Опустив взгляд вниз, выглядывая за бортики своего холодного "бассейна", пред его глазами стал расстилаться вид на подножие горы: там вековые деревья и зелёные просторы, через которые проходят чистейшие реки - словно вены в живом организме. Там когда-то жила его семья. Там сородичи. Там свобода и лёгкость. Смущенная и робкая улыбка всё-таки осмелилась коснуться горячих губ. Вонхо даже не сразу осознал, что это он улыбается. Рука потянулась к шее, в мыслях пытаясь коснуться младшего и наконец показать ему свою родину, сдержать давнее обещание. Может и Минхёк почувствует эту свободу от всего плохо и ощутит парящую эйфорию? Пальцы наткнулись на кожаный ошейник и реальность вдруг больно припечатала пощечиной. Вонхо уже под другим взглядом огляделся: да, он у себя на родине, а эта гора - центр. Тогда сколько времени занял путь сюда? И что самое главное: на сколько он оставил своего младшего одного? — Как долго я здесь нахожусь? — Молодые постоянно куда-то торопятся и бегут. — улыбнулся старик и прямо посмотрел в глаза Вонхо. — Недостаточно, чтобы сбить жар. Не прячь глаза, я уже всё видел. Сомкнув губы и зажмурившись, Вонхо откинул голову на холодные камни. В голову лезут совсем не красочные мысли. Старейшина хмыкнул и стал толочь какие-то пучки трав в ступе. — Ты не в ладах с собой, юнец. — Я не нуждаюсь в психологе. — В конфликте со своим котом. — пояснил старик и Вонхо открыл глаза, почувствовав как ему в грудь ткнули когтистым пальцем. — Нельзя держать зверей в клетках, а ты своего запер и судя по твоему состоянию - надолго. Вонхо поиграл желваками и отвернул голову. Как только жар спадёт, он покинет гору и потребует у суда скорейшего решения. Старик же снова принялся толочь какую-то бурду и снова решил заговорить, видимо не понимая, что собеседник не горит желанием разговаривать с ним. — Значит, у тебя есть хозяин и даже твоя пара? Вонхо только фыркнул от этого вопроса, словно бы ошейник на его шее либо невидимый, либо простое украшение. — Ты уже был близок со своей парой? Это необходимо. — Ему шестнадцать. — через сжатые зубы зарычал Вонхо. — Так что же здесь такого? Или хозяин тебе запретил? Поэтому ты не подпускал течных и случился конфликт? Подавление инстинктов очень плохо сказывается на состоянии, особенно ради хрупкого человека, который не сможет провести с тобой ни один гон. Твой хозяин должен понимать это и позволить быть со своей парой, Вонхо. — Что? — сморщился Вонхо, с непониманием повернувшись к старику. — Это один и тот же человек. Старейшина отвлекается от своего занятия и заглядывает в хмурые глаза Вонхо с продольными зрачками: — Человек может быть хозяином, юнец. Парой - нет. Возможно, ты когда-то почувствовал свою пару, но ошибочно подумал на хозяина. У Вонхо лицо разгладилось от этого высказывания. Он ещё несколько долгих секунд удивленно смотрел на старика, а затем отвел чуть хмурый и задумчивый взгляд, крепко сомкнув челюсти.

***

Хвостатый с отвращением смотрит в чёрные глаза наследника рода Ли, в которых плескается такая же сильная злость и отвращение, и замечает как вдруг на бледном лице появляется наглая усмешка. — Ты не убьёшь меня. — цедит эти слова Минхёк, выводя чужеземца из себя своим самомнением. — Уверен? Когти впиваются в нежную шею ещё глубже, причиняя уже серьёзную боль. Минхёк заставляет себя думать только о Вонхо и не поддаваться ярости. Старший очень расстроиться из-за конфликта с его сородичами, разочаруется в своём хозяине, если тот убьёт их. И Минхёк не намерен больше чувствовать его разочарование и слышать равнодушный тон. Во второй раз это уже будет невыносимо и в итоге приведёт к непредсказуемым, но ужасным последствиям. Поэтому он пытается заткнуть эти тени и говорить как можно ровнее: — Если бы могли, то убили бы сразу при первой же возможности. Хвостатый яростно зарычал, но тут сородич оттащил его от наследника. Минхёк тяжело сглотнул и прижал ладонь к пульсирующим болью ранам, чувствуя как к ключицам стекает собственная кровь. — Ты слишком многое мнишь о себе, имперский отброс! — Либо наоборот. — ответил Минхёк и нэко уже почти кинулся на него, но он всё-таки обнажил своё оружие и зло заговорил, пытаясь звучать как можно громче и чётче: — Лет триста назад ваше население было почти наравне с Империей! Сто пятьдесят лет назад оно сократилось на четверть. А за последние сорок лет - от этой четверти сокращение пошло ещё на двадцать процентов! Нэко зарычали, но нападать не стали, зло смотря на Минхёка, а тот покачал головой и продолжил с лёгкой ухмылкой: — Именно поэтому вы не убили меня до этого и не убьёте сейчас. Вы не станете так рисковать, ведь узнав о пропаже наследника - Империя отплатит вам с новой силой. И тогда от вас даже и горсточки не останется, не смотря на то, что один нэко идёт на девять наших солдат - из-за ваших кошачих жизней. Вы здесь заперты - мои люди окружили это здание, поэтому... — ...Смеешь нам угрожать? Тогда знай и ты кое-что: если мы не вернёмся с переговоров - Вонхо заплатит за это. Мы не убьём тебя, но не из-за страха уничтожения нашего вида, а ради того, чтобы ты лично увидел его смерть на позорном столбе, где он будет лишен ушей и хвоста! — А кто будет гарантировать, что я это увижу? — ещё крепче сжал рукоятку катаны Минхёк, сделав шаг ближе к готовым к бою хвостатым. — Вы меня сопровождать будете? Нет. Так что я лучше дам приказ убить меня, чем буду смотреть на моего кота у позорного столба! Минхёк не выдержал и сорвался на нервный крик, хотя надеялся, что не будет показывать своего страха и паники. Он понимает, что выглядит отчаянным, но ему плевать. Хвостатые не будут рисковать, а говорить о нём как о трясущемся в страхе трусе продолжат в любом случае. Стараясь взять свой голос и эмоции под контроль, он продолжил: — Я не собираюсь рисковать и убивать вас обоих, а вы не собираетесь рисковать и убивать меня. Так может уже договоримся? Отдайте мне моё, а я отпущу из дворца ваших пленных. Выгодная сделка. Один хвост - на несколько десятков. — Мы не будем верить словам зеленому мальчишке из рода Ли! — Я прямой наследник трона Империи. — Минхёк переложил оружие в другую руку и показал свою ладонь со шрамом. — Задумайтесь о своём будущем и будущем ваших потомков. Будет ли оно? А я со своей стороны даю слово, что при моём правлении никто не посмеет ступить за вашу границу, как и наоборот. Но при том условии, что со мной будет мой хвостатый. — Значит, отдадим его тогда, когда сядешь на трон. Пока ты не Император - не можешь давать таких обещаний. — В таком случае: даже после этого не смогу выполнить обещание - если мой отец повесит ваших сородичей. Это лишь вопрос времени. Времени - которого у пленников слишком мало. Неужели из-за гордости и эгоизма вы оба лишите их нынешней семьи или возможной будущей? Мне нужен лишь один конкретный хвостатый. Один единственный. Вот и всё. Тот, что вонзил когти в шею Минхёка, - хотел было что-то ответить, но его сородич положил руку ему на плечо и сделал шаг вперёд, тоже сняв с себя накидку. — Я вижу, что ты очень даже не глуп. И ты прав, наследник: один хвост на десятки - выгодная сделка. Мы согласны, но отдадим своего сородича в твои цепкие руки только лишь при одновременном обмене. — Я согласен. — едва ли выдавил из себя Минхёк, понимая, что не увидит старшего ещё как минимум около двух недель и это в лучшем случае. Он понятия не имеет как будет вызволять пленников из главного дворца, когда даже Сеул не имеет право покидать. Да и его выходку со взрывом офиса Ёнри наверняка не спустят с рук. — Тогда обсудим время и место обмена. — кивнул хвостатый и пригласил сесть за стол. Когда натянутые нервы и разрывающая на куски злость стихли, Минхёк обратил внимание на внешность хвостатых. Почти пропуская все слова в переговорах, он стал замечать за собой, что просто пялится на них, впервые разглядывая именно таких. Эти двое хвостатых и желтоглазых напротив - не похожи на остальных. У них длинные волосы, чуть ниже плеч; на скулах виднеются рисунки в виде плавных линий; у одного отсутсвует кончик правого уха, а глубокий шрам пересекает почти пол лица, начиная с брови и заканчиваясь почти у подбородка. Когти у обоих длинные, а кончики пальцев словно закрашены тату, доходя чернотой почти до самых костяшек. Вещи на них хоть и по размеру, но почему-то кажутся неправильными, инородными. Минхёк опустил взгляд ещё ниже и неприлично залип, не сразу поняв в чем дело. Во первых: у этих двоих нет обуви, а ногти почти такие же длинные, как на руках. И сначала кажется, что они стоят на носочках, но приглядевшись, Минхёк понял, что это не так. Их длинные и узкие стопы больше похожи на лапы, чем на ноги. Во вторых: хвосты у них покороче, чем у Вонхо, и такие же тонкие - как у ненавистного Хёнвона. А ушки более острые, тогда как у старшего они так же более широкие и закруглённые. По сути - эти хвостатые должны выглядеть более изящными, нежели Вонхо. Но, почему-то, всё совсем наоборот: если их уши и хвост поменять местами со старшим - они будут выглядеть нелепо. И вряд-ли тут дело в лапах-ногах, узорах на лице и длинных волосах со странной одеждой. Просто Вонхо особенный в своём родстве пумы и породе. Да и вообще, просто - особенный. — Какие районы выбираем? — вырвал из мыслей и обглядывания внешности хвостатый. Пришлось снова настроиться на разговор и постараться не потерять достойного впечатления над врагами.