Хвостатый телохранитель

Минхёк выходит из пограничного здания и тут же натыкается на множество имперских солдат, начищенные доспехи которых даже при пасмурной погоде умудряются блестеть. На секунду, в голову закралась мысль, что все они присланы по его душу - за предательство. Но, как только солдаты увидели вышедшего наследника, то сразу же расступились, делая живой коридор прямиком до машины. До дворцовой машины, а ни Кайла. Минхёк сжимает губы в тонкую линию и заставляет себя идти вперёд, ожидая в любой момент, что солдаты отца проткнут его своими катанами. К счастью, этого не случается и он без препятствий доходит до автомобиля, где слуга услужливо открывает ему дверцу. — Альберт? — хмурится Минхёк, как только садится в салон и встречается взглядом с мужчиной. Может быть императорские солдаты и играют на руку Минхёку, словно бы подтверждая его серьёзность слов, и пусть хвостатые не знают истинную причину их появления. Но зато если они увидят самого главного охотника на них - договор сразу же аннулируется и Вонхо пострадает. Альберт кланяется - насколько это позволяет сидячее положение и правила этикета, чтобы не приближаться к наследнику непозволительно близко, - а затем поднимает голову и слегка щуриться, глядя в черные глаза сверху вниз: — Чего Вы добиваетесь, Господин? — У меня есть причины. — хмуро отворачивается от него Минхёк и даёт приказ водителю: — Поехали. Машина тронулась с места, а через тонированные окна можно было разглядеть - как солдаты седлают своих коней и направляются следом, окружая их автомобиль. Альберт дёрнул уголком губ и так же направил свой взгляд вперёд, ровнее развернувшись в корпусе. Они оба не смотрели друг на друга. — Не хотите мне говорить, потому что не доверяете? — ответа не последовало и мужчина продолжил: — Здесь не нужно быть телепатом, чтобы понять Ваши причины: посещать пограничных мурлианцев.. Шин Хосок всему причина. Не спрашивает, утверждает. Минхёк вновь поджимает губы. — Его Величество тоже знает и Вы это понимаете. Поэтому, чтобы Вы там не обсуждали с мурлианцами - расскажите мне. Я смогу помочь более безболезненно выйти из сложившейся ситуации. Минхёк невесело хмыкает. Безболезненно? У него и так уже сердце разрывается: Вонхо забрали свои же под трибунал, а он бессилен даже выполнить свои же условия, выставленные хвостатым, чтобы вернуть его себе. А учитывая то, что его сопровождают солдаты отца... Ладони сильно вспотели и в машине стало очень душно, нечем дышать. — Нам предстоит долгая дорога до дворца. Советую воспользоваться этим временем и не упрямиться. — А то что? — с вызовом повернулся к мужчине Минхёк. — Ты на отца работаешь, а ни на меня! Какой смысл с тобой что-либо обсуждать и доверять? Альберт тоже повернулся, отвечая прямым взглядом, и Минхёк заметил как у того играют желваки. — Быть может Вы не помните, Господин, но именно я подарил Вам Шин Хосока в качестве тренера. И именно я в тот момент спас и его и Вас. И это не единичный случай. Благодаря мне Ваш обожаемый мурлианец был рядом всё то время, а ни валялся в канаве. — Альберт снова прищурился и подался корпусом вперёд, вынуждая Минхёка прижаться к дверце машины. — Так что советую рассказать мне: о чём. велось. обсуждение. Мужчина ещё с пару мгновений смотрел на упрямого, хмурого наследника, но затем резко выпрямился, вновь держа дистанцию. Минхёк сел ровнее, признавая, что он помнит об этом: Ёнри оставил его среди мужчин и швырнул катану под ноги, со словами "защищайся". В тот самый день Вонхо выстрелили в голову у Минхёка на глазах и в тот самый день Минхёк впервые почувствовал смерть собственной души. В тот самый день.. Альберт спас их, подарив Вонхо как тренера - на десятилетие Минхёка. Младший Ли об этом никогда не забывал... — Я помню об этом. — прочистив горло, тихо сказал Минхёк, а после, отвернулся к окну: — Но всё равно не расскажу тебе о разговоре. — Какая преданность. — отозвался Альберт и, взяв газету из кармана переднего сиденья, начал листать новостные страницы. — Жаль только, что эта преданность направлена не на Империю. Или во всяком случае так убеждён Его Величество. — Раз так, то мне тем более нет смысла что-либо говорить. За предательство Империи только одна дорога - на плаху. — Максимализм чистой воды. — Нет у меня никакого максимализма! — не выдержали нервы Минхёка. — Это прямой взгляд на факт! Альберт отшвырнул газету и схватил его за грудки, встряхивая: — Тогда прочистите свой взгляд, Господин. Его Величество думает, что Вы предатель, который тайно ведёт переговоры с хвостатыми, но это можно исправить! — Почему ты помогаешь мне? Вдруг я и правда предатель? — нагло усмехнулся Минхёк, вцепившись в крепкие мужские руки, чтобы те так сильно не натягивали камзол, удушая. Страх и отчаяние переполнили чашу и всё опустело. Ему нечего терять, всё равно едет на верную смерть. Альберт ослабляет хватку и в конце-концов отпускает обшитый драгоценными камнями воротник: — Как ни крути, а Вы уже дали клятву трону и это значит, - что можете его отобрать в любой момент. — мужчина оглядел Минхёка с ног до головы и добавил как бы между прочим: — Если конечно же хватит ума и сил. И всё-таки я ставлю на резвую и молодую лошадку. — Я не какой-то беговой конь! — огрызается Минхёк от такой наглости. — И уж точно не тупой и слабый! — Какой же Вы всё-таки ещё ребёнок. — покачал головой Альберт. — Останови машину! — с психом рявкает Минхёк. — Сейчас же! Водитель замешкался от неожиданности и стал постепенно останавливаться, чтобы от резкого торможения не сбить лошадей солдат. Минхёк едва ли дождался полной остановки и тут же вылетел из салона, тяжело дыша и не зная куда деться и чем занять руки. Ему сейчас хочется взорвать всю планету и взорваться самому. Хмурые и сосредоточенные солдаты дергают вожжи недовольных коней, чтобы те не затоптали наследника, но при этом с сомнением и смятением провожают его взглядами. Минхёк замечает как все они положили ладони на катаны. — И куда же вы собрались, Господин? — выкрикнул Альберт, захлопнув за собой дверцу. — Пешком до Пусана три дня идти, если не собираетесь останавливаться. — Катись вместе со своим Пусаном! — Солдаты! Послышался звук стали, с коим сая расстаётся с катаной, а лошади нервно заржали, взмахивая хвостами и притаптывая дорогу. Минхёк вынужден был остановиться. Он возвёл взгляд на пасмурное небо и усмехнулся, лизнув сухие от нервов губы. Его окружили со всех сторон, направив лезвия прямо в голову. Только дурак начнёт дёргаться в панике и обязательно нарвётся на смерть. Альберт начал подходить к наследнику и солдаты уступали ему путь, расходясь и вновь замыкая круг. Но Минхёк первый сокращает между ними дистанцию и обнажает собственную катану, уперев её кончик в горло мужчине. — Убьёте меня, чтобы одному не умирать? — усмехнулся Альберт. — Вы и так не умрёте один, Господин. С Вашей смертью настанет и другая. Понимаете? А я не желаю смерти вам обоим, поймите. — С какой стати охотнику есть дело до жизни хвостатого? — с вызовом спрашивает Минхёк, стараясь удерживать катану как можно ровнее в своей дрожащей руке. — Вообще никакого. — расслабленно пожал плечами Альберт. — И всё-таки он служит Вам, а значит служит и Империи. Я и мои охотники не трогаем смиренных. Конечно же до тех пор, пока они не начнут мешать. Знакомо? Ваша политика такая же, Господин. Как и политика Империи. Минхёк забегал глазами, отступив на шаг. Собственная гордость не хочет признавать, что он уподобился своему отцу - самому ненавистному человеку из всех. Но при этом и сам прекрасно помнит, что буквально на днях при разговоре с Кайлом о Филе - думал точно так же: он не тронет Фила, пока тот не начнёт мешать. Он не трогал и остальных, пока они не стали переходить дорогу. Подчинённые, собственные пленники в Сеуле, Ёнри и виконт... Как бы он не хотел быть похожим на отца, но в итоге всё равно имеет такие же взгляды. Если бы рядом был Вонхо, он бы сказал, что это не так. Что всё иначе, посмотрел бы на всё это с другой стороны и помог бы увидеть это самому Минхёку. Тени же ликуют, передвигаясь смоляными щупальцами между лошадей. Они подтверждают схожесть и совсем не видят всё под другим ракурсом, как и сам наследник. А точно ли Вонхо нашёл бы другое объяснение? Как ни крути, - сын перенимает от отца его взгляды и позицию... Альберт воспользовался моментом замешательства и выбил из рук Минхёка его катану, после чего, снова взял его за грудки и приподнял. Тому пришлось кое-как встать на носочки, чтобы не болтаться ногами в воздухе. — Мне нет дело до Вашего хвостатого, Господин. — быстро зашептал на ухо Альберт. — Но есть дело до Вас. Это моё право и обязанность - служить Империи. И несмотря на то, что Вы наследник, я не моргнув глазом казню Вас, если Его Величество отдаст мне этот приказ. Но мы оба можем этого избежать. Так что прекратите вести себя как глупый мальчишка и возьмитесь за ум. Сейчас же. Альберт отпустил Минхёка и, демонстрационно поправив на нем воротник, отступил от него на должное по этикету расстояние. Минхёк отвернулся от мужчины, стараясь проморгаться, чтобы слёзы слабости не вышли наружу. Он ничего не может сделать, договор не может сдержать, а может лишь только подчиниться, чтобы в дальнейшем иметь возможность на что-то большее. Чувство одиночества окутывает холодом и вряд ли это причина в зимнем ветре. Минхёк один: Чжухон не поймёт его; Ки и так уже помог и вряд-ли будет в восторге, что его обманули; сонсенним Чангюн - лишь учитель, служащий Империи и отцу; Фил ушел, Кайл остался лишь потому, что не захотел возвращаться обратно.. а Альберт никогда не помогал искренне, лишь ради какой-то своей выгоды. Как и сейчас... Это всё злит и заставляет опустить руки, но надо наступить на свою гордость и вытерпеть. Есть незавершённые дела и младший Ли не собирается сдаваться, пока всё не закончит. — Что мне нужно сделать? — вытолкнул из себя эти тихие слова Минхёк, почувствовав как они режут ему горло. — Доказать Вашу непоколебимую преданность нашему Великому Императору. — настолько чётко и громко ответил Альберт, что появилось ощущение о том, что его услышали даже птицы в небе. Минхёк поджал губы и кивнул. — Моя преданность нашей Империи неизмерима. Но я докажу её, если есть такая необходимость. Освободить путь! Альберт одобрительно кивнул, а солдаты снова сделали живой коридор, убирая обнаженные катаны. Минхёк направился обратно в машину на негнущихся ногах, но с гордо поднятой головой. Дорога до Пусана была наполнена неприятным разговором, где Минхёк в который раз убедился, что его жизнь отмерена другими, а не им самим. Снова придётся смиренно склонять голову. Снова подчиняться чужой воле. Снова притворяться другим. И всё-таки Альберт прав, какие бы личные цели и выгоду он не преследовал. Но что если во время притворства Минхёк действительно потеряет самого себя? — Вы поступили разумно, Господин. — говорит Альберт, как только автомобиль продолжил путь. Сидя с идеальной осанкой, Минхёк даже не взглянул на мужчину. Сердце колотится уже где-то в районе горла.

***

— Что же теперь будет? — Не знаю, Тайлин. — ответил Мирцвет, глядя на спящего Вонхо, который не просыпается уже третьи сутки. — Но он последний из диких. Остальных погубила ненасытная Империя. Последние слова Мирцвет презренно выплюнул, а Тайлин замялся на месте, глядя на белый ошейник Вонхо. — Но он выжил даже находясь в этой самой Империи. Быть может их наследник и правда его хозяин? — Шутишь что ли? Да даже если и так, что толку-то? Империя забрала нашу надежду на будущее, Тайлин. Посмотри на его ошейник! Поэтому какой смысл, что его там не уничтожили как и остальных? — А вдруг наоборот? — Тайлин оторвал взгляд от ошейника Вонхо и оживленно посмотрел в глаза Мирцвету. — Вдруг это он отбирает у них будущее? Только подумай, зачем он ещё приблизился к наследнику рода Ли? Может у него есть план как покончить с Империей раз и навсегда? Вот только цену платит высокую.. Взгляни на него, Мирц. Его кот разрывает ему все внутренности за то, что он связал себя с монстром. — Ты не слышал его. — разочарованно покачал головой Мирцвет. — Он лично говорил, что любит этого подонка. И был очень серьёзен в своих словах. Тайлин нахмурился и начал искать новые доводы, но его мозговой штурм прервали остальные сородичи, яро о чём-то спорившие у поваленного дерева за пределами прохладной пещеры. Переглянувшись с Мирцветом, они вышли на улицу, чтобы выяснить в чём дело. — Так и знал, что мне надо с вами пойти! У вас была такая возможность покончить с имперским родом, а вы отпустили его?! — зло кричал Рэйнклед на своих коллег. — Ещё и сделку заключили! — Мы не собираемся выполнять свою часть сделки, Рэй. Но нам надо спасти и вернуть пленных домой, нас становиться всё меньше и меньше. Наследник лично будет сопровождать повозку и когда пленные будут у нас, мы убьём его. — Постойте! — расставил руки Тайлин, большими глазами глядя на участвующих в споре.— Что если наследник и правда хозяин Вонхо? Тогда получается убив его, мы убьём и нашу надежду в его лице, он ведь последний из диких! Рейнклед стал угрожающе рычать и Тайлин стушевался, пригнув ушки, затем продолжил совсем тихо: — Просто.. если это правда.. наши законы запрещают вредить тем людям, у которых священная связь... Тайлин не договорил так как Рейнклед накинулся на него, сжимая шею. Мирцвет попытался остановить их и завязалась полноценная драка.

***

      Минхёк хмуро смотрит на мраморный пол, в который упёрся лбом в самом низком поклоне. Он в таком положении уже больше десяти минут, но не это его сейчас так злит. Целый и невредимый, живучий как таракан и гордый как павлин Ёнри - отчитывается перед Императором, жалуясь на подрыв своего офиса и своевольное поведение наследника. Альберт же не спускает глаз с лохматой макушки Минхëка. — Встань. — приказывает отец и Минхёк - с красным отпечатком на лбу - поднимается на ноги, хмуро посмотрев на Ёнри. — Объяснись! — Я предупреждал его, Ваше Величество, что сравняю его офис с землёй, если он не будет приносить мне документы вовремя. Все мои нововведения Ёнри делает от своего лица. Но по Вашему великодушному решению - регентом Сеула стал я, а ни он. — Довольно! — рявкает отец и подходит к опустившему глаза Минхёку. — Ёнри всё делает правильно. Млаший Ли краем глаза заметил, как Ёнри при этих словах Императора гордо вздёрнул подбородок. Появилось дикое желание, чтобы плитка с потолка упала ему прямо на голову. — Я не позволю тебе создавать новую Империю внутри моей Империи. И тем более - свою собственную армию! Тебе был дан приказ о запрете покидать Сеул, но Альберт забрал тебя у границы, где ты собрал кучку ничтожеств, снабдив их оружием. Ещё раз что-то подобное выкинешь и я не посмотрю на закон, а лично казню тебя за измену! Стража! Двадцать ударов плетью и в темницу его! Не менее злого чем Император Минхёка тут же схватили под локти двое из сотни и увели из главной залы. Сам Император дал знак выйти всем присутствующим и повернулся к Альберту: — Что он делал у Мурлианской границы? — Мне кажется, Ваше Величество, что он что-то задумал. Это касается Шин Хосока. — Несносный мальчишка! Всё никак не успокоится! — хмурится Император и отворачивается к панорамному окну, снова покручивая перстень на пальце. — Если позволите высказать моё скромное мнение... — Говори. Альберт поклонился в благодарность за позволение и продолжил: — Дав возможность наследнику сделать то, что он задумал: я смогу проследить за ним и разузнать его мотивы. Либо он задумал что-то насчёт хвостатых, либо - это будет его последняя ошибка и я доставлю его к Вам, для справедливого приговора. — Сначала он должен принять наказание за неповиновение. — ответил Император и убрал руки за спиной, шурша хансамом. Если сын решил выиграть войну с отцом вместе с хвостатыми, то он очень сильно пожалеет об этом и сам будет молить о собственной казне. Альберт уже было подумал спросить разрешения уйти, но Император вновь заговорил с ним: — Я дал запрет на всех этих зверей в Империи и в первую очередь отдал приказ виконту, но он предал меня. Ты его так и не нашел? Охотник сомкнул челюсть и поклонился, в извинении. Он был занят отловом хвостатых по всей Империи и ему некогда было думать о виконте, но сказать это мужчина не осмелится. — Некоторых хвостатых из его особняка я нашел и допросил, но они не знают где скрылся виконт. Мои охотники занимаются отловом, вскоре мы найдём и остальных. Я уверен, что кто-то из них владеет такой информацией. — Если ты мне снова принесешь плохие вести, я поменяю своё мнение о твоей полезности, Альберт.

***

      Потерявшего сознание Минхёка укладывают на застеленный сеном пол, рассечённой от плети спиной вверх, и пропускают имперских лекарей, чтобы они занялись ранами наследника. После долгой и кропотливой обработки, мужчины покидают тюремное помещение, а охранники закрывают решетку на замок. Холод и какой-то шум заставляет вынырнуть в реальность. Минхёк открывает глаза и тут же стонет от боли, утыкаясь лицом в сено. Слёзы непроизвольно собрались в уголках глаз и задержались на густых ресницах. Могло бы быть ещё хуже, если бы Альберт не остановил наказание на пятнадцатом ударе. И куда хуже, если бы плеть взял в руки кто-нибудь из сотни. Эти дворцовые тени рассекают плоть с одного удара и мало кто мог выдержать больше семи. — Где остальные? — послышался грубый мужской голос. В ответ на вопрос последовало угрожающее шипение, а после звук удара. Минхёк с трудом поворачивает голову и видит через решетку - как охотник выбивает ответ из хвостатого. Это продолжается достаточно долго, но нэко не сдаётся и держится из последних сил. Кажется, его чем-то накачали. Но вот, мужчина останавливает свои удары и покидает камеру, обещая "навещать" пленника до тех пор, пока тот не расскажет где прячется виконт. — Можем продолжать наши свидания хоть каждый день! — сплёвывает кровь нэко и держится за прутья, провожая взглядом охотника. — Но как бы ты меня не ублажал, я ничего тебе не скажу! Выкуси! Он продолжает кричать до тех пор, пока не захлопывается дверь, после чего всё-таки обессилено валится на пол. Минхёк не видит его лица в сумраке камеры, зато замечает как отдают свечением глаза, смотрящие на него. — Чего уставился? — слабо рычит нэко, но затем подползает ближе к решетке и свет узкого тюремного коридора падает на его избитое лицо. — Погоди-ка. Я узнаю эти чёрные глаза и лохматую голову. Хвостатый тянет носом воздух, принюхиваясь, а затем усмехается: — Младший Ли. Неожиданная встреча, в плане того, что ты тоже за решеткой. — Откуда ты меня знаешь? — Ты был мелким, когда я видел тебя с Вонхо, в его тренировочной школе. Но я прекрасно помню твой вызывающий ярость запах, даже несмотря на то, что он постоянно метил тебя своим. Где он? Погубил его, да? А ведь все предупреждали его... — Он жив! — зло хрипит Минхёк и пытается сесть как можно более безболезненно, но стон боли всё-таки срывается с его губ и он шипит через сжатые зубы, на пару мгновений зажмурив глаза. Сердце забилось чаще. Минхёк не первый раз слышит, что вызывает неприязнь у хвостатых, но.. Поэтому Вонхо перекрывал его своим запахом? Как? Этот вопрос и слетает с уст помимо воли, а хвостатый прищуривается: — Эй, мы не собаки. — а затем хрипло смеётся, увидев озадаченное выражение лица наследника, но почти сразу закашлял, сплёвывая кровь и придерживая бок. — Ласка. Мы истончаем аромат, когда ласкаемся. — пояснил нэко. Минхёк хотел задать ещё вопросов, но хвостатый завалился на бок, всё-таки теряя сознание. Странно было смотреть на него и понимать, что он знаком с Вонхо, что они росли, учились и тренировались вместе, о чём-то разговаривали, что-то обсуждали и наверняка смеялись, жили под одной крышей. Крышей особняка виконта. Виконт. Тени в камерах зашевелились и поползли к Минхёку, окружая потерявшего сознание нэко. Он знает - где виконт. Знает и скажет, даже если придётся заставить. Нужно избавиться от сентиментальности и сочувствия, иначе всё останется как есть. Не будет продвижения. Виконт должен заплатить за свой поступок. Из-за него всегда всё шло наперекосяк, из-за него он в который раз потерял Вонхо. Минхёк сжимает кулаки и переводит взгляд от теней на валяющегося хвостатого, исподлобья оглядывая его с головы до ног.

***

Ложь, предательство, коварство и тьма грязных проулков - под стать такой же грязной души. Лис тянет хищную улыбку, сверкая глазами цвета ледяного заката. Восходящее зимнее солнце слепит глаза, но не греет. От него нет и капли тепла, лишь равнодушный свет, который отражают не менее равнодушные снежинки, в обманчиво белоснежно-чистом одеянии. Но стоит тем коснуться земли, как каждая из прекраснейших впитает в себя всю грязь пороков, сливаясь с земной нечистотой и кровью. Ки наблюдает за повозкой с пленными и охраной, но видит куда больше: за этой повозкой следит не только он. Главный охотник Империи - Альберт - так же скрывается в тенях, готовый в любой момент отдать приказ своим лучникам. Тонкие чёрные лапы сжимаются, с неприятным звуком царапая когтями ржавую крышу. Чувство мести порывает двинуться к этому мужчине и убить его, разорвав все контракты, которые тот заключил со своими "ищейками". Именно Альберт со своими коллегами поймал однажды Кихёна с Чангюном, когда ещё был обычным рядовым охотником. Он заставлял выискивать нэко и остальных оборотней, он вынудил Чангюна подписать контракт и стать его цепным псом, вынуждая выполнять даже самые гнусные приказы. Именно с него всё началось. И всё-таки, приходится вновь заталкивать это чувство обратно в нутро, удерживая ледяное равнодушие. Но, вопреки всем мнениям, правилам и устоям - сердце хищника горит самым жарким огнём. Оно пылает всеми оттенками боли, разочарования и растоптанных наивных надежд на что-то светлое, уютное и спокойное. Огня этого лисьего сердца хватит на столько, чтобы обеспечить жаром и болью всю планету, на десятки лет вперёд. Но переплюнет ли этот огонь - пламя наследника, который без разбора может превратить в прах весь Мир? Лис не уверен.       Дорога заняла всю ночь. Минхёк щурится от попадавших через окно кареты лучей восходящего солнца и прикасается рукой к своей груди, чувствуя как в ладонь бешено бьётся собственное сердце. Несмотря на очередную бессонную ночь, вздремнуть так и не получилось. Грудь разрывает от эмоций, что сейчас произойдёт договорённый обмен, а в голове бьются мысли о том, что всё прошло слишком уж легко. Вытащить из тюрьмы тринадцать пленных и без проблем покинуть дворец - это слишком идеально. Видимо, отец специально отпустил его и наверняка послал кого-нибудь следить. Последствия будут самыми ужасными, но Минхёк решает пока отодвинуть эти мысли в сторону. Главное - Вонхо будет рядом, а остальное уже неважно. Умереть вместе.. не страшно. Осталось разве что одно не завершенное дело... Минхёк выходит из кареты и подойдя к повозке с пленными, смотрит на определённого хвостатого. Тот отвечает на взгляд. — Как и договаривались. Вы все покинули дворец и скоро присоединитесь к сородичам. Теперь твоя очередь выполнить свою часть уговора: скажи мне - где виконт. Нэко с сомнением помахивает хвостом и погружается в воспоминания.

Три с половиной недели назад.

— Ты ведь знаешь где виконт, я прав? — спрашивает Минхёк на четвёртый день, когда охотник вновь навестил своего пленного. — И что если так? — устало ответил хвостатый, снова придерживая заново сломанные рёбра, едва ли успевшие зажить с прошлого раза. — Неужели ты думаешь, что я что-либо расскажу псам твоего больного папаши или тебе? Младшему Ли. Ты его наследник и его сын, который идёт за ним по пятам. — Как ты мог заметить - я не сторонник своего отца. — обвёл взглядом свою камеру Минхёк. — Но в одном ты прав - я наследник, и смогу выпустить всех вас. — Каким же образом? Ты сам за решеткой. — без интереса отозвался хвостатый, поудобней облокотившись о стену. — Завтра утром меня выпустят отсюда и я смогу передать знак тем, с кем договорился на границе Мурлиана. Они вернут мне Вонхо, а я отдам им пленных. Вы все вернётесь на родину и не будете гнить здесь, пока не закончатся все ваши жизни. Если, конечно, палач не доберётся до вас раньше. — Как же ты устроишь побег стольких пленных? — в неверии усмехается нэко, всё так же не заинтересованный разговором. — Это уже мои проблемы. — хмурится Минхёк и двигается к решетке поближе, не сводя глаз с собеседника. — Мурлианцы не знают сколько именно пленных за этими решетками, я могу тебя и здесь оставить, но рано или поздно из тебя выбьют информацию и тебе всё-равно придётся сказать где спрятался виконт. — Допустим. Но зачем он тебе? — Это моё дело. — отрезает Минхёк. — Так что ты выберешь? Возвращение на родину, к своим сородичам? Или упрямство и слепая преданность к одному человеку, который сначала приютил вас, а затем оставил на волю судьбы? — Поговорим после того, как мы все покинем не только этот проклятый дворец, но и Пусан.

Сейчас.

— Я всё ещё не верю тебе. — отвечает хвостатый. — Но ты всё-таки смог нас вывести из плена. И я скажу тебе где виконт, но не из-за нашей "договорённости", а за уважение к Вонхо. Он всегда помогал как физически, так и морально. Поддерживал, был нам всем братом.. Даже отдал мне свою школу по борьбе. И надо признать, что Вонхо носит твой ошейник. Быть может он прав на твой счёт и ты не такой, как твой отец? У Минхёка защипало в глазах от этих слов. Неужели в него поверил ещё хоть кто-то, помимо Вонхо? Неужели настал тот момент, когда ему сказали это? Признали, что он вовсе неплохой и не похож на своего отца? Едва заметная, но искренняя улыбка коснулась губ Минхёка и он поспешил отвести взгляд, чтобы не было видно, как сильно его тронули сказанные слова. Вдохновение ворвалось в нутро освежающим ветерком, выталкивая обреченность и придавая сил идти дальше. Тени были неправы. Можно добиться всего желаемого и без всяких крайних мер, которые пачкают руки чёрной смолью. Впервые за долгое время расслабленно выдохнув, Минхёк смотрит на приближающихся Мурлианцев. От волнения потеют ладони, а не до конца зажившая спина отдаёт болью за каждый глубокий вдох, но ему всё равно. Эта боль - ничто. — Я не предаю виконта, он мне как отец. А для Вонхо - старший брат, запомни это. — возвращает к себе внимание нэко. — Но я вверяю тебе информацию, как Вонхо вверил тебе свою жизнь. Надеюсь, мы оба с ним не пожалеем об этом. Окутали смешанные чувства, а совесть неприятно ранила грудь. Минхёк впился ногтями в собственные ладони и с готовностью повернулся обратно к повозке, всем своим видом давая понять, что он готов выслушать. Хвостатый ещё с пару мгновений терзался в сомнениях, но всё-таки продолжил: — Шону в северо-восточной части Империи. На одном из островах Инчхона. Победа. Чувство достижения цели окрылили настолько, что захотелось счастливо засмеяться. Минхёк едва ли не подпрыгнул на месте, но смог себя отдёрнуть. Расслабляться пока рано. Теперь, нужно сделать всё возможное, чтобы обойти последствия этого обмена. Отныне, отец больше не простит, но если надо будет, Минхёк сбежит вместе с Вонхо. Куда угодно, хоть на край земли, оставляя за спиной всё, что делало его наследником. Сменит имя, перекраситься, купит какой-нибудь дом и будет в нём жить вместе со старшим. Они станут настоящей семьёй, парой, и будут спокойно жить, без всяких страхов друг за друга и сражений. Минхёк велит кучеру освободить вожжи повозки с пленными, чтобы туда пересел и забрал их мурлианец, а своей охране подаёт сигнал, чтобы те не обнажали катаны. Хвостатые останавливаются в нескольких метрах, оглядывая повозку, после чего, один из них слезает с лошади и подходит ближе. — Как и было обещано - пленные здесь. Забирайте их и отдайте моё. — нетерпеливо переступил с ноги на ногу Минхёк, оглядывая всех мурлианцев, что скрывали свои лица капюшонами, выглядывая среди них Вонхо. Прибывшие хвостатые слезли с коней и сняли капюшоны. Минхёк даже не сразу сообразил, что среди них нет Вонхо. Ступор и растерянность замедлили его мысли и лишь благодаря хорошей реакции охранников - острые когти не полоснули ему лицо. Бой начался мгновенно, но Минхёк всё продолжал стоять и смотреть сквозь. Мысли пытаются вернуться на место, а крики теней оглушили настолько, что небыло слышно ничего, кроме них. Ложь, предательство, коварство. Что ещё стоило ожидать от мурлианцев? Что ещё нужно, чтобы раз и навсегда принять их врагами, вытравить свою наивность? Пусть они заплатят за то, что выставили наследника Империи полнейшим идиотом! Нужно повернуть эту горькую ситуацию в свою пользу. Минхёк чувствует, как от кончиков пальцев ног и до самой макушки - его наполняет огонь ярости, который вмиг превращает всё в пепел. Тяжело дыша, он зло поворачивается к слугам, готовым вступить в бой на равне с охранниками, и отдаёт приказ: — Убить всех пленных и сжечь! Пленники начали что-то кричать, цепляясь в решетку повозки, даже бывший одногруппник Вонхо как можно громче выкрикивал какие-то слова, но Минхёк никого не слышит. Игнорирует крики и совсем не обращает внимание ни на что вокруг. Лишь идёт обратно в карету, даже не замечая, что охрана сопровождает его, не давая мурлианцам приблизиться к нему. Остановившись возле дверцы, Минхёк оборачивается и, - только когда вспыхнувший огонь подожженной повозки отражается в его глазах, - всё-таки садится в карету.       Лис с прищуром следит как уезжает карета, а затем задумчиво отворачивается, растягивая оскал. — Нельзя отбирать у детей игрушки, не то можно дорого поплатиться за это. — Чем ты так доволен? — спрашивает Хэвон, поправив свой капюшон. — Он заживо их сжег, разве это не твои одноземельцы? — Думаешь мне есть до них дело? — хищник приблизил острую морду к Хэвону настолько близко, что тот почувствовал его дыхание на своём лице. — Оборотни всегда были изгоями - что у людей, что у хвостатых. И мне абсолютно плевать на тех и других, мой милый подельник. Видишь, сколько огня? Как я и говорил: железо мягче бархата.

***

— Рассказывай. — требует Император. — Наследник повёз всех хвостатых пленных на встречу к Мурлианцам, как мы и предполагали. Но, не ради предательства, Ваше Величество. — отчитывается Альберт, сбитый с толку произошедшим. — Да неужели? — лениво приподнимает брови Император, без особого интереса выслушивая отчёт. — Я ошибочно предполагал, что он хочет обменять пленных на Шин Хосока. Но он их всех сжёг, Ваше Величество. Все, кто следил за ним по Вашему приказу - могут подтвердить это. Видимо, наследник решил показать настойчивым Мурлианцам, что никакие переговоры не изменят взгляд Империи на их вид. Наследник продемонстрировал, что даже через него у них не получится добиться их целей. Император поднял ладонь и Альберт тут же послушно умолк, склонив голову. — Продолжай поиски и отлов. Советники выделят людей, для дальнейшей слежки за моим сыном. Можете идти. И советники и Альберт со своей группой охотников поклонились, внимая приказу, после чего незамедлительно удалились. Император же снова начал задумчиво покручивать перстень на пальце, постукивая по подлокотнику трона. Младший Ли своим острым умом пошел в отца, но это ещё ничего не значит. Главное, чтобы его ум и дальше продолжал работать на благо Империи. Не стоит ослаблять хватку.