Петер в снегах

Глава 4 Незаметно наступило время пасхальных каникул, а значит, меня опять ждала трудовая повинность во «Вратах Жизни». Я не видел Дария с Пурима, и с удовольствием не видел бы никогда. Но он был среди молящихся, завернутый в свой талит. Протянул мне такой же, сложенный в аккуратный квадратик, как будто над ним поколдовала Мари Кондо (1). Я расправил ткань и накинул ее на плечи. Как и в прошлый раз, дождался своего череда и поднялся на возвышение. Натянул талит на голову. Он пах Дарием — его одеколоном, к запаху которого я привык за долгие месяцы, когда мы ходили с ним в поисках нашего будущего дома. Я подумал, что теперь запах перейдет на мои волосы, и я весь день буду пахнуть как человек, которого я едва могу терпеть. Была ли это его утонченная месть? Я был уверен, что да. Я с трудом дождался конца службы, скинул талит и, борясь с желанием бросить его прямо на пол, все же дотерпел и протянул хозяину. Дарий взял покрывало.  — Спасибо за благословение, коэн — сказал он. В голосе его была лишь почтительность, но мы оба знали, что это фарс.  — Подавись им — прошептал я. Он криво улыбнулся, и открыл рот, чтобы ответить, но заглянул мне за спину и выражение его лица переменилось.  — С праздником, Джордан!  — И тебя, дорогой Дарий. И вас с праздником, уважаемый господин Каган. Я вежливо улыбнулся Джордану Соломону — владельцу самой большой сети автолизинга во всей нашей провинции.  — И вас, господин Соломон.  — Джордан — поправил он меня.  — Петер — в свою очередь, сказал я.  — Как приятно, что впервые за последние десять лет у нас есть коэн — обратился Джордан к Дарию — а ведь раньше здесь жило сразу три семьи, да, Дарий?  — И что с ними случилось? — спросил я.  — Двое уехали в Торонто, за лучшей жизнью. А третий вернулся в Израиль. Женился на разведенной русской — Соломон аж всхрапнул от негодования, но сразу же взял себя в руки — но это их дело, разумеется. Никак не наше. Что важнее — что у нас теперь есть вы, Петер.  — Люди постоянно приезжают сюда, в общину — сказал я дипломатично — рано или поздно, будут и другие семьи Коэнов. Это частая фамилия.  — Вы уже готовите пути отступления? — хмыкнул Джордан.  — Вряд ли — ответил за меня Дарий — Петер с семьей купил недавно прекрасный дом в отличном районе неподалеку отсюда. Работает в «Ониксе». Это компания, которой владеют Миллеры.  — Да-да. Значит, я могу надеяться, что вы, Петер, от нас не убежите в ближайшее время?  — Я…  — Мои старший сын с невесткой ждут сына. Как понимаете, ваша роль в выкупе первенца (2) практически незаменима. Буду очень рад, если вы согласитесь. Я сглотнул. Я совсем забыл, что в мои обязанности входит и эта. Держать младенца. Благословлять его. Изображать святость и чистоту. Я кинул взгляд на Дария, и понял, что и он забыл об этом. Он облизал губы, и я подумал, что он даже более расстроен, чем мне показалось сначала. Это было странно.  — Разумеется, я буду на церемонии выкупа — сказал я, понимая, что голос мой звучит неестественно. Откашлялся, но Соломон ничего не заметил. Или решил, что я просто волнуюсь.  — Спасибо, Петер. Я передам сыну с невесткой прекрасные новости. Вы Дарием буквально вдохнули новую жизнь в общину. Он пожал нам обоим руки и отошел.  — Эта община будет гореть в аду благодаря тебе, Дарий — тихо сказал я.  — Заткнись.  — Петер! Доброе утро! Я обернулся. И понял, почему Повар был так расстроен. Передо мной стояла молодая жена Дария, Лиза Повар. И мягко поглаживала свой живот. По опыту с Анной я мог предположить, что она на третьем или четвертом месяце. Скорее всего, они уже знают пол ребенка. И судя по реакции Дария, это мальчик. Ирония создавшейся ситуации настолько поразила меня, что я почувствовал, что едва могу сдерживать смех. Если все пойдет как положено и роды не закончатся кесаревым сечением, через несколько месяцев я возьму на руки новорожденного сына Повара. А он — он ничего не сможет поделать. Он будет смотреть на нас и понимать, что сам заварил всю эту кашу. Дарий схватил жену за руку.  — Нам нужно идти. Пока, Петер!  — Пока — с трудом произнес я. Лицо мое словно свело судорогой — так сильно я старался не засмеяться. Лиза уж точно ни в чем не виновата, не стоит расстраивать ее насмешкой, которая не имеет к ней прямого отношения. Впервые за последние два месяца я почувствовал, что хоть что-то идет, как надо. В этот раз я взял верх над Дарием — и это было чертовски приятно. На работе Дерек заметил мое превосходное настроение.  — Хорошие новости? — спросил он меня, наливая себе кипяток в сухой паек.  — Смог закончить проект, над которым мы с Кевином корпели три месяца — ответил я. Это была правда, и я гордился этим достижением.  — Вау! Рад слышать! — он пожал мне руку.  — Кевин обещал угостить всех обедом из KFC, если у нас получится. Если любишь жареную курицу, намекни ему, иначе он притворится, что забыл.  — Спасибо за совет! — Дерек сделал движение, словно собирался немедленно выбежать из кухни. Мы рассмеялись, и я подумал, что успешно прошел первый этап адаптации: теперь вместо погоды я мог говорить с местными о еде и чувствовать себя достаточно безопасно в пределах этой темы.  — В пятницу Джоан устраивает угощение во время обеденного перерыва — сказал Дерек — если любишь гамбургеры, приходи.  — Приду. В честь чего такая щедрость?  — Сдали кучу металлолома на переработку. Она всегда покупает на эти деньги угощение.  — Это мотивирует — сказал я.  — Да. Она уже пятнадцать лет бухгалтер компании, и пятнадцать лет мы едим гамбургеры.  — Зачем ты его обманываешь, Дерек? — в кухню вошла Джоан Бейкер, бухгалтер нашего филиала — он может подумать, что мы, коренные канадцы, и правда едим только бургеры и жареную курицу.  — А это не так? — хмыкнул он.  — Так, но пусть он узнает об этом только тогда, когда присягнет на верность королеве. Они шутили с абсолютно непроницаемыми лицами, и я вновь позавидовал этой суперспособности. Наверное, это впитывается с молоком матери. Или с литрами кофе Тим Хортонс.  — Пойду проверю, как там Кевин — пробормотал я себе под нос, и вышел из кухни. Я только успел выйти с работы и сесть в машину, как мне позвонили. Дарий. Он ни разу не звонил с тех пор, как мы купили дом. Я даже думал, что стер его номер. — Слушаю. — Петер, привет. — Что надо? — Ты один? — Один.  — Я не знаю, что мне делать с этим.  — С чем? — я прекрасно знал, о чем он, но хотелось помучить его подольше.  — С тем, что ты возьмешь моего первенца в свои поганые руки! — он повысил голос. Наверное, тоже сидел один в машине.  — Об этом надо было раньше думать, Дарий.  — Уезжай куда-нибудь, когда подойдет время брита. На неделю. Я скажу жене, что мы обойдемся без этого.  — Ты думаешь, я в том положении, чтобы брать недельные отпуска на работе?  — Что же мне делать?  — Может, она родит кесаревым? — попробовал я его утешить.  — Может — пробормотал он.  — Во всяком случае, рано сейчас об этом думать. Там поймем, что делать.  — Да. Петер?  — Что? — я взглянул на часы. Скоро Анна возьмет детей из садика, и я тоже поеду домой.  — Ты все еще убиваешь людей?  — Ты правда хочешь говорить об этом? — зло сказал я.  — Что ты делаешь с тру…  — Не звони мне. Я отключил разговор. Подумал, выключил телефон вообще. Мне надо было решать что-то с Поваром. Но просто убить его я не смогу. Он не сделал мне ничего плохого, и еще у него была беременная жена. Да и есть его я не стану — от одной мысли об этом меня чуть не вырвало. Все равно, что есть псину. Я просто буду держаться от него подальше. И надеюсь, он поймет, что и ему надо вести себя благоразумно, если хочет, чтобы у его ребенка был отец. Пакет со дна морозилки тем временем уже опустел наполовину. Я продлевал НЗ как мог, но понимал, что к июню надо будет пополнять запас. Я возьму в этот раз больше припасов. Убийство всегда давалось мне с трудом, а теперь, когда я изображал добропорядочного представителя первосвященников, стало еще труднее. Я не был атеистом, вопреки утверждению Дария. Но и верующим тоже не был. Это не означало, что мне было легко нарушать самые фундаментальные заповеди. Но сделав свой выбор в прошлом, я сознательно отказался от привилегии, которая была у десятков поколений коэнов до меня. И я был в мире со своим выбором. Теперь же, притворяясь, что несу посетителям синагоги благословение, я чувствовал, что иду не только против закона, против всех своих предков, но и против себя самого. Прошел первый месяц после рождения Соломона-внука, и отказаться от участия в церемонии у меня не было никаких веских причин. Нет, я мог бы саботировать: напиться, напоказ осквернить чистоту, отказаться по причине неприязни к общине… Но я понимал, что мне и моей семье предстоит жить в Блэк Вольф еще многие годы. Может, даже всю жизнь. Не стоило портить отношения с самыми влиятельными семьями в первый же год. Ирис и Том ходили в садик при общине, куда ходили другие внуки Соломона. Туда пойдет и этот внук, и сын Повара. Нет. Мои дети не будут париями из-за того, что их отец страдает от излишней щепетильности. Соломон пригласил на церемонию, кажется, не только всю общину, но и кучу народа вне ее, в том числе представителей городского совета и работников мэрии. В зале было не продохнуть. У стен стояли огромные столы с едой, посредине зала — еще один стол, покрытый белой скатертью, а на нем — большой серебряный поднос, на котором лежал младенец, укутанный в кипенно-белые пеленки. Под боком у него приткнулись мешочки с серебром. Я сел за стол, положил руку на голову ребенка. Странное ощущение. Как бы я не был настроен против того, что здесь сейчас творилось, волнение отца и матери передалось и мне. Я повернулся к молодому отцу и произнес положенный вопрос:  — Что ты предпочитаешь отдать мне — этого сына-первенца твоего или пять монет, которые ты обязан отдать мне в качестве выкупа за этого сына твоего, первенца? Разумеется, он предпочел отдать мне серебро — тем более, что это было всего лишь частью ритуала, и в конце вечера мешочки оставались у хозяев. Сам я от церемонии не приобретал ничего, кроме головной боли. Я благословил ребенка, рука моя была все еще у него на лбу. Посреди церемонии я на миг кинул взгляд на Дария и чуть не запнулся на полуслове. Он смотрел серьезно и тревожно, не сводя взгляда с моей руки на голове младенца. Я знал, о чем он думает в этот момент, но ни капли жалости или сочувствия к нему не испытывал. Если я смог справиться со своей щепетильностью — сможет и он. Празднование продолжилось, но я попрощался с хозяевами и пошел к своей машине. Анна с детьми не присутствовали на вечере — Ирис приболела, и они все остались дома. Наверное, уже легли спать. Я тоже хотел оказаться сейчас в постели. Уткнуться жене лицом в затылок, обнять ее, почувствовать аромат мыла после вечернего душа и ее собственный, родной запах.  — Петер! Дарий. Что ему не сидится на месте? Уходя, я подумал, что увидел его в компании с заместителем мэра, а он, оказывается, выскочил на улицу сразу за мной. Я открыл дверцу машины, надеясь уехать прежде, чем он меня догонит. Не получилось — в три прыжка он нагнал меня.  — Куда убегаешь? — спросил, слегка запыхавшись.  — Домой. К детям.  — Ясно.  — Ты что-то хотел, Повар?  — Да. Прошу, не касайся моего сына так, как ты делал это сегодня. Вообще постарайся к нему не притрагиваться во время церемонии выкупа.  — Это все? Он посмотрел по сторонам. Помолчал, словно набирался храбрости.  — Можно поговорить?  — Мы только что поговорили — ровно сказал я.  — Не о том, о чем я хотел.  — Нам больше не о чем говорить, Дарий.  — Думаю, что есть.  — Опять будешь меня шантажировать? Положим, пойдешь в полицию. Как объяснишь им, почему молчал почти полгода?  — Хватит, Каган — устало сказал он — рано или поздно эта беседа произойдет. Так что давай сейчас. Прошу. Я тупо посмотрел на руль. Как же хочется домой. К жене. Но он же не даст мне покоя. По нему видно, что происшедшее не прошло для него так легко, как он пытался это выставить. Он до сих пор думает об увиденном в ту ночь. Не может отпустить, хотя казалось бы — четыре месяца прошло. Я сдался.  — Залезай в машину. У тебя десять минут. Дарий бегом обошел мой форд спереди, открыл дверцу, сел, глядя прямо перед собой. Он молчал, хотя я ожидал потока вопросов. Впрочем, я не был против. Включил радио, чтобы молчание не ощущалось тяжело. Может, десять минут пройдут незаметно, и мы закроем эту тему — навсегда.  — Мне надо знать — произнес внезапно Повар — что это было, блядь, вообще? В ту ночь?  — Ты знаешь сам.  — Зачем ты его убил? Он был твоим врагом? Ты был с ним знаком?  — Нет.  — Ты просто так вышел из машины и убил первого попавшегося человека? Так?  — Можно сказать и так.  — Зачем? Тебе нравится убивать? Ты — серийный убийца? Я закусил губу. Я мог бы соврать ему сейчас. Ответить утвердительно. Он ведь уже уверен в своем утверждении, я лишь подтвержу его теорию. В его глазах я буду маньяком-убийцей, что совсем не айс, но какая мне разница, что он обо мне подумает? А мог бы сказать правду. И тогда отвращение в его глазах станет еще сильнее, хотя бы казалось — куда уж больше. Мне плевать, что он подумает. Мне плевать, что с ним будет, если он узнает всю правду. Но я не могу. Могу убивать и есть человеческую плоть. Но не могу говорить об этом. Не могу произнести это вслух. «Я каннибал. Я ем людей».  — Да — сказал я с трудом — то, что ты сказал. Оно. Я видел, как трясутся его губы.  — Мы все в опасности? В любую секунду ты можешь решить убить одного из нас?  — Нет. Я… я убиваю не импульсивно. И знакомых мне людей не трогаю. Стараюсь отъезжать подальше. Это тоже не было чистой правдой.  — Почему бы тебе не уехать отсюда? Продать дом? — сказал Дарий с усилием.  — Мне нравится здесь. Я не собираюсь трогать больше никого в этом городе — не стоит плевать в колодец, из которого пьешь. Так что для твоего же блага будет, если я останусь тут. Он длинно выдохнул, откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза. Я видел, что его пальцы подрагивают, и вспомнил, как он касался ими моей руки тогда, ранней весной. Каким же самоуверенным он был тогда, и каким почти…сломленным — сейчас.  — Что изменилось? — спросил я.  — Что? — он не открыл глаз, и это было… странно. Он знает, что я — маньяк, но доверяет мне достаточно, чтобы сидеть здесь, в моей машине, с закрытыми глазами.  — В марте ты хладнокровно сказал мне, что моя «особенность» не является помехой твоим планам сделать меня коэном. Почему же сейчас тебя всего трясет? Он издал короткий смешок.  — Наверное, когда становишься родителем, то многое понимаешь. Все становится…страшнее.  — Точно — задумчиво сказал я. Я и сам прошел через это с рождением Ирис. Отчасти поэтому мы сейчас живем здесь, в Блэк Вольф, а не греемся на теплом пляже Ашкелона.  — Сколько лет ты этим занимаешься? — спросил Повар. Я взглянул на часы.  — Время истекло.  — И все же?  — Это что-то меняет?  — Нет — глухо ответил он.  — Возвращайся к жене, Дарий.  — Она не пришла сегодня. Отдыхает дома.  — Тогда езжай домой. Обними ее и перестань думать о…  — О тебе? А это еще что сейчас было?  — О том, что тебя не касается — отрезал я. Дарий открыл рот, чтобы что-то сказать, но с меня на сегодня было достаточно. Я перегнулся через него и открыл дверцу машины с его стороны. Он вжался в кресло, чтобы я, не дай бог, не коснулся бы его ненароком.  — Вылезай.  — Петер.  — Ну что еще? — я сжал пальцами руль, мечтая, чтобы это оказалась бы глотка Дария.  — Тогда, на Пурим, я сказал тебе, что хочу, чтобы мы стали друзьями.  — Думаю, ты переоценил свои силы — спокойно сказал я.  — Да. Я тоже так думаю. Спокойной ночи. Он вылез из машины, захлопнул дверцу. Я завел мотор, двинулся вперед, не глядя на него. Детский сад. Разборки и скандалы. Дружу- не дружу. Боюсь- не боюсь. Но совесть шептала мне, что я несправедлив к нему. Повар держался неплохо. С трудом — но держался. Хорошо все-таки, что он не услышал всей правды. В конце июня случилось то, чего я ждал и боялся: тело одного из тех троих, которыми я занимался зимой, нашли. Там мало что оставалось после зимовки, диких зверей и нескольких месяцев теплой погоды. Но кости были найдены. Мне повезло — я никогда не касаюсь костей. И все следы на них оставляли койоты и прочие стервятники, так что уголовного дела не завели. Тела остальных, скорее всего, растаскали по всему лесу. Не зря я искал провинцию с обилием дикой природы. В мегаполисе тоже достаточно легко скрыть преступление. Но если знать, как пользоваться милостями матушки-природы… Под новости я опустошил весь пакет, и теперь меня постоянно преследовало чувство смутного беспокойства. Под давлением Анны я устроил-таки шашлыки у нас на бэкъярде, пригласив всех друзей, а точнее, приятелей, с которыми Анна успела познакомиться за прошедший год. Набралось семей десять, и все с удовольствием приняли приглашение. Ходить по гостям было основным времяпровождением жителей Блек Вольф. Я не хотел звать Дария, но жена успела позвонить и ему, и отзывать приглашение было невозможно. Он приехал с Лизой, живот которой был уже недвусмысленно большим.  — О, поздравляю тебя! — Анна обняла гостью и запечатлела поцелуй в воздухе в паре сантиметров от ее щеки.  — Спасибо! В июне в куртке не походишь, больше скрывать не получается — засмеялась мадам Повар.  — Когда твой срок? — вполголоса спросила жена.  — С божьей помощью, в начале сентября.  — Прямо как у Тома! Он родился второго числа. Я мечтала родить в августе, чтобы ребенку не пришлось страдать оттого, что на свой день рождения он должен идти в школу, но что вышло — то вышло.  — Ох, а в августе все уезжают из города, так что еще непонятно, что хуже — Лиза с опаской осматривала подносы с готовым шашлыком.  — Давай я положу тебе пару кусочков — Анна взяла в руки щипцы и тарелку.  — Это ведь… не свинина? — спросила Лиза. Слово «свинина» она произнесла, как «дерьмо».  — Нет-нет! — успокоила ее моя жена — только говядина, курица и индюшатина.  — Положи мне кусочек индюшки. Только хорошо прожаренный — жена Дария смотрела на еду в своей тарелке так, словно та была отравлена.  — Не волнуйся, Петер очень хорошо прожаривает шашлыки для беременных. Когда я носила Ирис, он готовил мне мясо до состояния подошвы, иначе я не соглашалась его даже трогать.  — Ох, я и забыла, что вы родители со стажем! — Лиза приняла от Анны тарелку и принялась ковыряться в ее содержимом — Просто недавно я была у бездетной подруги, представляешь, она приготовила мне суши с сырой рыбой и салат с латуком и фетой! Я так и не смогла поесть ничего в тот день у нее в гостях.  — Ужас! А я помню, как моя свекровь пыталась накормить меня в Израиле уличным хумусом и соком, который стоял весь день на жаре — поддержала ее Анна. Тут к ним подтянулись еще несколько приятельниц, и я отошел подальше, чтобы не слушать, как каждую из них во время беременности пытались накормить листериозом, токсоплазмозом и сальмонеллой. На скамейке в дальнем углу двора сидел Дарий. В руке его была тарелка, он ел, и я с удовлетворением заметил, что ему, похоже, нравится. Что ж, может, он что-то поймет, и перестанет переворачивать мясо на гриле по три раза? Он увидел меня и кивнул. Похлопал ладонью по скамейке, приглашая присоединиться. Я обернулся к мангалу, и обнаружил, что все, в общем-то, уже приготовлено. Гости разбрелись по дворику и угощались едой и вином, прекрасно развлекаясь и без моего присутствия; дети, которые наелись раньше всех, носились между двором и домом и являлись сейчас абсолютно неконтролируемой силой, так что я наконец-то мог отдохнуть. Я уселся возле Дария и устало вытянул ноги. Я люблю жарить мясо, но готовить на тридцать человек — задача не из легких.  — У тебя вкусно получается — сказал Повар, глядя в тарелку.  — Я знаю — я смотрел на гостей и думал, что сегодня или завтра наверняка проснусь очень, очень рано.  — Ты сам почти не ел — сказал он.  — Пока готовишь, насыщаешься запахом. Он положил тарелку на скамейку с другой стороны от себя.  — Принести тебе вина?  — Что? — не понял я.  — Вино. Хочешь?  — Принеси, коли не лень. Я смотрел, как он идет к столу, накрытому синей пластиковой скатертью, наливает в два картонных стакана рубиновой жидкости и возвращается обратно.  — Держи. Я взял стакан. Они не разжал пальцы, когда мои пальцы накрыли его, и я почувствовал, какие они у него холодные, и что он весь дрожит мелкой дрожью.  — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил я. Неужели он меня так боится? Да нет, не похоже — иначе попросту избегал бы. Я все меньше понимал, что происходит с этим человеком.  — Да — он выдернул свою руку из моей. Оказывается, мы до сих пор оба держали этот злополучный стакан. Я потеснился, чтобы дать ему сесть, отпил из своего стакана.  — Петер — он не смотрел на меня, глядя на гостей.  — Мм?  — Помнишь наш разговор на Пурим?  — Помню.  — Ты ведь ждал тогда, что я потребую от тебя совсем иного. Так?  — Так — неохотно ответил я.  — Как ты это понял?  — Ты вел себя со мной, как шлюха. Он кивнул.  — А сейчас?  — Как когда. Иногда — как мудак. Иногда — как очень испуганная шлюха.  — Будет ли смешным признаться, что я, тридцативосьмилетний мужик, не знаю, что со мной происходит? — тихо сказал он.  — Я не знаю, Дарий. И не думаю, что это каким-то образом касается меня. Он рассмеялся.  — Ну ты и…  — Ты сам себе что-то придумал — перебил я его — и сам ходишь вокруг да около. Ты. Продал. Нам. Дом. Все. Ты был нашим риэлтором — спасибо за прекрасную работу, ты отличный риэлтор, правда. Но почему и как именно ты оказался в своем положении- целиком твоя вина.  — Нет — прошипел он — не моя. Не моя вина, что ты душишь людей по ночам. Не моя вина, что полиция находит их кости. Не моя, что на твоем лице написано, что завтра ты сделаешь это снова. Я ведь прав? Я резко обернулся к нему.  — Заткнись.  — Петер…  — Тебя заводит, что я это делаю, Повар? — прошептал я. Не хотелось, чтобы нас кто-то подслушал.  — Нет — Дарий тоже говорил тихо, хоть и видно было, что он едва сдерживает себя.  — Тогда почему ты начал лезть ко мне после того, как увидел той ночью? До этого я не замечал с твоей стороны подобного интереса. Ты из тех, кого заводят серийные убийцы?  — Нет. Он тяжело дышал, словно я заставил его пробежать десять раз вокруг дома. Резко поднялся с места, но я схватил его за рукав и рывком усадил на место. Следовало прекратить это все в корне. Сейчас же.  — Знаешь, что я делаю с трупами, Дарий? Ты ведь хочешь знать?  — Отпусти — он рванулся, но я держал крепко.  — Я съедаю с них самые вкусные части. Ты понял? Прежде, чем он как-то отреагировал, я поднялся и пошел к гостям. Я и так их забросил, Анна будет недовольна. Странно было сказать вслух то, о чем я никогда не говорил. Но это было… Это было необходимо. Отвращение возьмет в нем верх — и он оставит меня в покое. Разливая остатки вина по стаканам, я незаметно огляделся. Дария среди гостей уже не было, как и Лизы. Наконец-то он проявил немного благоразумия.