Петер в снегах

Глава 7 Как я уже упоминал, на работе с некоторых пор начались проблемы, и со временем стало понятно, что к лучшему изменений не предвидится: новых проектов не поступало, или они попросту не доходили до меня. Кевин, мой непосредственный начальник, месяц назад перешел в другую фирму, а больше ни с кем кроме него я по работе не пересекался — не считать же общением разговоры с Дереком о погоде. На место Кевина никого не назначили, рабочих собеседований не проводили, и я, стараясь не думать о худшем исходе, втайне обманывал себя надеждами, что дела все же наладятся и мне предложат его должность. Но у директора компании были другие планы: мой отдел попросту упразднили. Это не было для меня совсем уж полной неожиданностью: отсутствие проектов и отстраненно-прохладное отношение сотрудников ко мне говорили сами за себя. Так что в середине ноября, через неделю после отъезда родителей, меня позвали к директору и сообщили, что через две недели я больше не буду числиться в списках сотрудников фирмы, но сразу же клятвенно заверили, что рекомендации дадут самые что ни на есть лучшие. В общем, классическое «это не ты, это мы». До этого дня меня никогда не увольняли: я работал в своей жизни всего в трех компаниях, и дважды уходил сам — сначала с первой работы в качестве студента на более квалифицированную должность с высокой зарплатой; во второй раз — перед переездом в Канаду. Сейчас я чувствовал себя так, словно мне со всего маху дали кулаком под дых. Я с трудом дождался вечера — не хотелось сообщать жене плохие новости по телефону. Анна приехала уставшая и нервная. Ирис спала в машине, и когда я внес ее в дом, начала отчаянно плакать и брыкаться. Том яростно требовал «на ручки», так что к тому времени, как мы уселись за ужином, сил на дипломатические разговоры не осталось.  — Ан?  — Что? — спросила она, поглядывая на экран своего телефона.  — В общем… меня сокращают. На работе.  — Что? — она сглотнула.  — Кевин ушел, и они решили, что и без нашего отдела прекрасно обойдутся.  — Как они себе это представляют?  — Аутсорсинг, скорее всего — пожал я плечами.  — Вот идиоты. — она вздохнула — черт, ну и новости…  — Я буду работать там еще две недели, но они сказали, что не будут мешать мне ходить на собеседования. Так что сегодня же подправлю резюме и начну рассылать по всем вакансиям.  — Ты быстро найдешь работу. Не волнуйся, Пет — несмотря на ободряющие слова, я видел, что для жены известие стало не меньшим ударом, чем для меня. Ее зарплата была раза в два ниже моей, а на нас висели ипотека и плата за частный детский садик за двоих детей, это еще не считая расходов на еду, налоги, две машины и многое другое. Мы не шиковали, не тратили деньги на ерунду. Но без двух зарплат, как мы оба понимали, дела у нас совсем скоро пойдут туговато.  — Давай ляжем спать пораньше — вздохнула Анна.  — Я искупаю детей. И уложу тоже — хотелось хоть как-то исправить ей настроение.  — Спасибо, Пет. Купая детей, я поймал себя на мысли, что завидую им: завтра они, как и вчера и сегодня, пойдут в садик, чтобы рисовать, играть, гулять. Наши с Анной переживания, ежедневный стресс и финансовые проблемы их никак не касаются. И тем оно лучше. Пусть шумят, бегают как молодые гиппопотамы вокруг кухни и гостиной, и требуют «на ручки», шоколад вместо ужина и «еще пять минуточек посмотреть мультик». Это и есть детство. Джонатан Хаим, похоже, окончательно выздоровел, потому что Анна сообщила, что пригласила Поваров к нам на субботний ужин всем составом.  — Лиза сказала, что у ее отца хорошие связи в здешних фирмах. Поговори с ней, потом пошлешь свое резюме, и она сама его передаст Рубину. Я кивнул.  — Что купить на ужин? Жена вздохнула.  — Сакраментальный вопрос. Знаешь, я бы хоть каждую неделю приглашала гостей. Но готовка… даже не сам процесс, а продумывание меню — вот что меня убивает.  — Приготовь пиццу — предложил я. Она фыркнула.  — Ну уж нет. Тут надо что-то более… продуманное. После долгих раздумий она приготовила то, что ей лучше всего давалось: жаркое с гарниром, салаты и домашний хумус с домашним же хлебом. Непритязательно, но вкусно, и всегда нравилось всем. Повары приехали к пяти. Сначала в дом зашел Дарий с переноской для младенцев, в которой спал его сын. Кажется, они решили, что лучший способ выходить младенца — кормить его, как бройлерного цыпленка. По сравнению с тем заморышем, которого я видел полтора месяца назад, он выглядел куда более пухлым. Анна с Ириской сразу залепетали- захлопотали над малышом, и даже Том потребовал, чтобы ему немедленно дали подержать «лялю». Тут зашла Лиза, и над ребенком принялись лопотать уже четверо. Дарий кивнул мне.  — Вы неплохо тут все обустроили, Петер. Доволен домом?  — Есть над чем потрудиться, но в общем, доволен.  — Что с работой? — спросил он вполголоса.  — Сократили. Ищу новую — коротко ответил я.  — Если у меня будет что-то на примете, я тебе сообщу. Дарий держался естественно, и я подумал, что психологи не зря говорят о пяти стадиях принятия. На моих глазах он проходил через торг, гнев и депрессию, теперь же был спокоен и дружелюбен, как и год назад, когда мы с его помощью искали наш будущий дом.  — Пойдем, покажу тебе второй этаж и бейсмент — предложил я. Спальни мы оглядели мельком — я там почти ничего не делал, уютом занималась Анна. Тем не менее, Дарий одобрительно прокомментировал:  — Дом хорошо держит тепло. У вас даже на втором этаже не холодно, и стекла не запотевшие. В бейсменте было куда прохладнее, и Повар принялся осматривать отопительную систему и стены.  — Я помню, что здесь была перегородка между помещениями? — спросил он, зайдя в комнату, которую Анна называла «кладовой». Тут она хранила консервы, и тут же стояла морозильная камера.  — Да, я снял пару перегородок, чтобы нижний этаж равномерно прогревался — сказал я, и только тут заметил, что Дарий, не отрываясь, смотрит на морозилку.  — Ты… — он облизал губы.  — Там только говядина и курица — успокоил я его, умолчав о том, что всего пару месяцев назад его подозрения имели бы под собой вескую почву — Анна даже свинину уже не покупает. Он выдохнул.  — Я не могу поверить, Петер. До сих пор — не могу. У меня даже сейчас перед глазами… тот — он сглотнул — человек. Я ловлю себя на мысли — что вообще я здесь делаю? Ты понимаешь меня?  — Я думал, что мы уже давно все это проехали — сказал я, скрывая раздражение. Я понимал, конечно. Но то, что меня раз за разом тыкали в собственную аномальность, было неприятно.  — Я тоже…думал. Я вспомнил, как он раньше любил хлопнуть меня по плечу, отважился и хлопнул… точнее, едва успел притронуться. Дарий подскочил на месте, словно я стегнул его плетью.  — Ну ты и нервный — криво усмехнулся я. Он тоже улыбнулся, хоть и выглядел бледновато.  — Бейсмент, морозилка и людоед. Как ты думаешь, у многих ли нервы были бы в данной ситуации крепче, чем у меня?  — Когда ты это так описываешь… Он тем временем прошел дальше, в самый дальний и темный угол кладовой. Словно не говорил минуту назад о людоедах.  — А тут что?  — Шкафы, остались нам от прежних хозяев дома. Они нам вообще кучу всего бесплатно оставили. Садовый инвентарь, газонокосилку, домик для детей во дворе… Я протиснулся в кладовую вслед за ним. Шкафы загораживали почти все пространство темного закутка. Дарий засветил телефон и разглядывал стены.  — Сырости нету — ни запаха, ни плесени. Иногда в таких вот нишах она появляется, а здесь хорошая изоляция. Да, удачная покупка — он выпрямился, и теперь мы стояли вплотную друг к другу.  — Знаю — почему-то я произнес эти слова шепотом, хотя совсем не собирался этого делать. Почувствовал запах его одеколона. Я успел и забыть, что он пользуется одеколоном. Я никогда ничем не душился. Запах — слишком хорошая улика.  — Все еще страшно? — я хотел обернуть все в шутку, но получилось еще хуже — в темноте мои слова прозвучали почти угрожающе.  — Не…не знаю — я услышал, как он переводит дыхание. Наверное, его сердце билось сейчас очень часто, подгоняемое адреналином. Мне захотелось ощутить ладонью это биение, но я сдержался. Сделав это, я уже никогда не убедил бы Дария, что не собираюсь его есть. Я почувствовал его дыхание на моей щеке, и легкий смешок.  — Как в клетке с тигром.  — Спасибо за сравнение. Еще несколько секунд мы молчали. Я открыл было рот, чтобы предложить выбираться отсюда, потому что Анна наверняка уже накрыла на стол и теряет терпение, занимаясь единолично и гостьей и детьми. Но в эту минуту Дарий качнулся вперед. На миг я почувствовал мягкое давление чужих губ на свои, задохнулся от неожиданности — и сразу все исчезло, словно и не было. Он резко отвернулся и протиснулся мимо меня, пробираясь к выходу. Я же остался стоять на месте, немного ошеломленный. Я помнил его легкие намеки полгода назад, помнил скрытые поползновения. Но это было… он был не в себе в те времена, и я не придавал его словам большого значения. Я отдавал себе отчет в том, как могло отразиться на нормальной человеческой психике то, что он увидел той ночью, и что узнал от меня потом. Возможно, это было его способом справляться с ситуацией. Сейчас же… Что же это было — сейчас? Когда я выбрался из бейсмента, Повар уже стоял возле своей жены, легко приобнимая ее за талию. Он выглядел таким же, как и всегда — уверенным в себе, но при этом учтивым и приятным во всех отношениях человеком. Таких здесь, в Блэк Вольф, любили больше всего. Я подумал, что несмотря на все мои старания, сам я никогда не смогу стать человеком, «приятным во всех отношениях». Анна увидела меня, и глазами попросила о помощи: Ирис с Томом успели воспользоваться занятостью взрослых, и с энтузиазмом рассыпали все содержимое ящиков с игрушками по гостиной. Вдобавок, Ирис почему-то решила, что принеся гостье из ванной комнаты абсолютно мокрое полотенце, с которого на ковер капала вода, она покажет себя гостеприимной хозяйкой. Я перехватил дочь, заодно завернул сына по дороге в ванную — он собирался купать в раковине плюшевого Винни Пуха, и, подталкивая упирающихся детей перед собой, двинулся к обеденному столу. Ужин проходил в непринужденной обстановке, чем я был весьма благодарен жене и Лизе — они разговаривали не переставая, время от времени на миг вовлекая в беседу нас с Дарием, но не ожидая при этом от нас особо пространных ответов. Дети создавали дополнительный шум, так что неловких пауз не возникало. Я игнорировал жаркое, но отдал должное хумусу с домашним хлебом. Зато Лиза угощалась за двоих.  — Как ты делаешь такую сочную грудинку? — воскликнула она, протягивая тарелку за новой порцией — у меня она получается сухая, как подошва. Дарий наотрез отказывается есть курицу в моем исполнении.  — Я напишу тебе потом рецепт — ответила Анна — Петер, как видишь, тоже не ценит моих кулинарных изысков. Вообще перестал есть мясо с некоторых пор. Помню, у него был вегетарианский период, когда Ириска была маленькой. Но потом, слава богу, все прошло. А теперь опять…  — Правда, Петер? — Лиза удивленно посмотрела на меня — но при этом для вегетарианца ты великолепно делаешь шашлыки. Тогда, на барбекю, я прямо ртом почувствовала твою любовь к мясу… Раздался звон. Дарий усмехнулся и наклонился под стол взять упавшую вилку.  — Еще гостей ждете? Лиза, не дождавшись от меня внятного ответа, повернулась к подруге, и они продолжили обсуждать какие-то свои темы. Я подумал, что если буду сидеть как истукан весь ужин, рискую схлопотать от жены, и повернулся к Повару, лихорадочно придумывая тему для разговора. Тот не отрываясь смотрел на меня в упор, ничуть не беспокоясь, что об этом могут подумать наши супруги. Впрочем, те на нас даже не смотрели. Я откашлялся.  — Что нового в синагоге?  — Все нормально. Очень жаль, что не приходишь. Мог бы завести много полезных знакомств за это время.  — Да?  — Например, мой хороший друг — директор по продажам в Коламбусе. Они как раз ищут специалиста в IT. А он сидит со мной на одной скамье.  — Ясно.  — Если бы ты пошел со мной на утреннюю молитву, то смог бы с ним познакомиться и поговорить.  — Правда, Петер, сходи туда — отозвалась Анна — не думаю, что в Ониксе будут протестовать, если ты придешь на полчаса позже в свою последнюю неделю на работе. Скажешь, что ходил на собеседование.  — Пойду — ответил я нейтральным голосом. Дарию отчего-то вынь да положь нужно было, чтобы завтра я оказался в синагоге, а с его упорством он добьется этого любым способом. Так что я даже не пытался сопротивляться. Оставшуюся часть вечера Повар был куда более расслабленным и разговорчивым, словно успешно выполнил какую-то важную задачу, и теперь мог отдыхать. Когда гости откланялись и уехали, Анна устало посмотрела на заставленный посудой стол.  — Положишь тарелки в посудомойку? Я мечтаю полежать полчаса ногами кверху.  — Я приберу. Только следи за детьми, Ириска что-то очень тихо себя ведет.  — Ирис! — позвала дочку жена.  — Не мешай мне, я занята! — отозвалась та из ванной комнаты на втором этаже. На Анну это не произвело успокаивающего воздействия, наоборот — она рысью помчалась наверх, и я услышал ее вопль.  — Господи, Ирис!!!  — Что случилось? — крикнул я снизу.  — Она нашла мои ножницы и постригла себе голову под горшок!  — Хорошо — отозвался я.  — Ей, кстати, идет — крикнула мне Анна после небольшой паузы.  — И меньше шампуня надо будет тратить — подхватил я, радуясь, что мои родители уже уехали. Будь они здесь, комментариев и причитаний было бы куда больше. На этом инцидент был исчерпан, а вот от уборки посуды меня никто не освобождал. Утром я написал сообщение о том, что задержусь, на общий рабочий мейл, отвез детей в садик вместо Анны и поехал в синагогу. Людей там было мало — как раз десять человек, но, слава богу, от меня не ожидалось исполнять свои обязанности в непраздничный день, так что я кивнул махнувшему мне рукой Дарию и скромно уселся возле него. Я рассчитал верно, придя с некоторым опозданием — служба закончилась уже минут через двадцать после моего прибытия. Дарий тронул меня за плечо.  — Я обещал, что познакомлю тебя с этим парнем из Коламбуса. Пошли. Я прошел вместе с ним в соседний ряд, пожал протянутую руку высоченного седовласого джентльмена. Он обладал истинно англо-саксонской внешностью — я бы никогда не заподозрил в нем иудея.  — Теодор Баярд — Петер Каган — представил нас Дарий.  — Очень приятно — отозвался Баярд — Дарий сообщил, что вы — первоклассный специалист, даже, вроде, работали более года в Ониксе?  — Точно, так и есть — отозвался я.  — Я поговорю с нашим IT отделом, они ищут чемпиона в своем деле. Пошлите мне резюме, я передам его им сегодня же — мне в руку перекочевала визитка с его именем и контактными данными. Я, в свою очередь, протянул свою — уже почти неактуальную.  — Спасибо, мистер Баярд. Передам сегодня же.  — Ты правильно сделал, что назвал его по фамилии — сказал мне Повар, когда мы вышли из главного зала синагоги и оказались в одном из ее длинных коридоров, облицованными светло-серым гладким камнем — он не терпит фамильярности. Назвал бы Теодором, и можно было бы считать, что провалил дело с самого начала.  — Он вообще… из наших? — вполголоса спросил я.  — Не похож, да? Нет, он наш, кошерный, по матери. Отец — француз, был какой-то большой шишкой в Монреале.  — По фамилии уже понятно.  — В общем, пошли ему свое лучшее резюме. Все, что я мог для тебя сделать — сделал. Дальше ты сам.  — Я чем-то обязан тебе за такую услугу? — не вытерпел я.  — Джонатан — ответил он коротко.  — Господи, Дарий… это всего лишь традиция. Ты веришь, что я помог чем-то…  — Не надо, ладно, Петер? Я верю в то, во что хочу верить. В то, что выкуп спас моего сына. И давай больше не будем об этом — он сказал это таким тоном, что спорить расхотелось. Если ему от этого легче — пусть думает, что мое благословение, а не врачи, удержали его сына в этом мире.  — Во всяком случае, спасибо — я нащупал в кармане ключ от машины. Может, успею в офис к девяти и за один день закрою все оставшиеся хвосты. Не то, что это имеет какое-то значение…  — Погоди, Каган. Дарий почему-то остановился посреди коридора, и я вспомнил его вчерашнюю выходку, но решил, что все подобные взбрыки отныне буду пресекать на корню. Ясно было, что с ним не все ладно, но это никак не мое дело — скорее уж его жены. Мне же надо было ехать на работу, доказывать, что я могу хорошо работать даже в свой последний день перед увольнением.  — Мне на самом деле пора идти.  — Я сказал — подожди.  — Ну что еще… Я не успел договорить — он всем туловищем внезапно толкнул меня в стену, ступил вперед, проталкивая колено мне между ног. Цепкие пальцы обхватили мои плечи, и стало понятно, что легким касанием губ дело сегодня не закончится. Подобное безумие среди белого дня в стенах синагоги было просто вопиющим. Я из всех сил оттолкнул его, и он упал на каменный пол.  — Ты идиот? Долбоеб? Блядь, да возьми себя в руки!  — Зачем? — спокойно ответил он, легко поднимаясь на ноги. — Если ты не заметил, мы оба женаты. Не знаю, как ты, но я свою жену люблю. И изменять ей не собираюсь. Тем более, с мужчиной.  — Так вот оно что.  — Не делай вид, что я сказал что-то неожиданное.  — Тогда почему ты в ту ночь был именно с мужчиной? Или это случайность, и обычно ты нападаешь на женщин? Что сказал бы об этом старина Фрейд, а, Петер? Я тревожно огляделся по сторонам. Вокруг было пусто, но все равно мы вели слишком рисковые разговоры.  — Давай завершим нашу беседу прямо сейчас. Иначе ничем хорошим это не закончится.  — Нет, Петер — Дарий покачал головой — если бы я не собирался поговорить обо всем начистоту, не звал бы тебя сегодня сюда. Мне необходимо выговориться до конца, иначе я сойду с ума! Последние слова он почти выкрикнул. Я машинально схватил его за воротник пальто и втолкнул в первую попавшуюся дверь. Судя по всему, это был какой-то склад со старыми книгами и молитвенниками, которые нельзя было просто выкидывать. Только захлопнув дверь, почувствовал себя спокойнее. Повернулся к нему.  — Дарий, так не может дальше продолжаться. Все наше общение за последние полгода крутится вокруг двух тем: мое хобби и твое увлечение мной. Я не могу ничего поделать с первым, и категорически против второго.  — А если я разрешу тебе сделать со мной первое в обмен на то, что мне нужно? Согласишься на второе? Его слова обдали меня волной безумия. Дарий Повар, обаятельный риэлтор и успешный бизнесмен, просто не мог сказать такого. Я схватил его снова за воротник, встряхнул, чтобы привести в себя.  — Твое мясо я не буду есть, даже если буду подыхать от голода, Повар. Ты понял?  — Я что, невкусный? — он усмехнулся.  — Аппетита не вызываешь. Ухмылка сползла с его лица.  — Я настолько тебе отвратителен, Каган?  — Нет — я покачал головой, отпустил его. Он подправил ворот, подвигал головой, разминая шею — просто я не вижу тебя в качестве…  — Добычи?  — Да. Добычи. Подходящее слово.  — Не то, что я хотел услышать — он опять улыбнулся, но улыбка получилась какой-то беззащитной.  — Зато ты будешь жить долго и счастливо — заметил я — если не будешь лезть не в свое дело, конечно. Мои слова натолкнули его на новую мысль.  — Ты попадался еще когда-нибудь? Тебя видели за?..  — Да. Однажды видели.  — И что ты сделал со свидетелем? Я пожал плечами. Воцарилось молчание.  — Лиза, наверное, уже ждет не дождется меня дома с континентальным завтраком. Я обещал сегодня до полудня провести с ней и ребенком время — наконец произнес Дарий.  — Она хорошая жена.  — Анна лучше.  — Не знаю. Наверное.  — По крайней мере, ты свою жену любишь. Я решил не отвечать — любой мой ответ мог спровоцировать еще час откровенностей о том, что и так было понятно: Повар несчастлив в браке. Не дождавшись моего ответа, он открыл дверь и вышел. Я уселся прямо на стопку священных книг, и ждал еще минут десять, хотя знал, что точно опоздаю на работу — не хотелось столкнуться с ним еще раз на стоянке. Жалость в моем сердце была сильна, но для нас обоих будет лучше, если я не дам этому чувству хода. Ведь из чувства жалости можно натворить даже больше бед, чем от любви.