Петер в снегах

Глава 8 С работы я ушел ровно в пять часов вечера. Досидел до последнего, хотя все дела закончил уже к полудню. Зато у меня было время пройтись еще раз по своему резюме, подправить его и послать на мейл Баярда. К четырем часам я получил от него короткий ответ, что мое письмо он переслал в отдел кадров. Хоть чем-то сегодняшняя авантюра Дария пошла мне на пользу. Без пяти пять я попрощался со своими теперь бывшими коллегами, пожал руку Дереку, забрал с из ящика стола свою зарядку для телефона и чашку — единственные личные вещи, которые держал на работе — и вышел из офиса. Анна и дети были уже дома. Я обнял и поцеловал их всех по очереди, и подумал, что подобные моменты семья становится единственным якорем, которое удерживает от безумств таких, как я. А потом понял, что голоден. Разговоры Дария разбудили во мне аппетит раньше времени, и теперь я с трудом мог дождаться своего часа. Вечер казался нескончаемым. Анна, стараясь ненавязчивой беседой отвлечь меня от мыслей об увольнении, лишь еще больше раздражала. Об Ирис и Томе нечего было и говорить — я с трудом сдерживался, чтобы не отшлепать сына, который, расшалившись, в третий раз разбрасывал по всей комнате детали лего. Из-за ковровых полов мы ходили дома босиком, и я уже пару раз проглатывал длинную непечатную фразу, наступив на очередное орудие пытки. Молча собрав все детали в коробку, я убрал ее на самый верх книжного шкафа. Том, поняв, что игрушку забрали, оглушительно заревел.  — ХВАТИТ! — заорал я на него — ИДИ СПАТЬ!!! Сын, не привыкший к такому обращению, на секунду притих, а потом заревел еще сильнее.  — Я понимаю, что тебе нелегко, Петер. Но не ори на ребенка — жестко сказала Анна, поднимая Тома с пола и прижимая к себе. Тот всхлипывал и смотрел на меня, как на врага, отчего на душе стало еще паршивее.  — Я пошел спать — сказал я зло, и это было самое безопасное, что я мог сказать и сделать в данную минуту.  — Помогать их укладывать, значит, ты не собираешься? — голос жены прозвучал не менее зло.  — Нет. Сама.  — Ну-ну. Перед глазами у меня внезапно возникло видение блестяще-влажного сердца, и рот наполнился слюной. Я с трудом затолкал непрошеное видение подальше. Еще совсем немного. Чуть-чуть потерпеть, и скоро я поем. Ну же, Петер. Не будь торопыгой. Я взял Тома с рук Анны, не обращая внимания ни на его сопротивление, ни на ее недовольство.  — Идем спать.  — Нет! Хочу с мамой! — заныл он.  — С папой — я едва удерживался от рычания. Черти бы подрали Дария. Все из-за него.  — Ты меня пугаешь, Петер — слова Анны мне спокойствия не добавили, но я не разрешил себе на них отреагировать. Я должен уложить сына. Дождаться ночи. И поесть.  — Спокойной ночи, Анна. Том, пожелай маме спокойной ночи — сказал я обычным голосом.  — Ночи — буркнул он, уже успокоившись у меня на руках.  — Мы идем чистить зубы и смотреть мультики — сказал я, отчего он совсем повеселел. А самое главное — Анна тоже немного расслабилась.  — Ты просто устал. Постарайся завтра отдохнуть, не накидывайся сразу на поиск работы.  — Спасибо, Аннушка. Извини за срыв. Мне и правда нужно отдохнуть Мы чмокнулись, и я наконец-то смог пойти наверх, в покой и тишину детской. Том, укрытый одеялом с нарисованными машинками, заснул почти сразу же, и я, выполнив свой отцовский долг, с облегчением отправился в постель. Мысль, что завтра не надо идти на работу, была последней, которая пришла мне в голову перед тем, как я заснул, и принесла одновременно и облегчение, и тревогу. Я просыпаюсь как всегда, внезапно. Голод почти нестерпим. Анна спит рядом, и лицо у нее хмурое даже во сне. В детской вдруг начинает всхлипывать Ирис. Я иду к ней.  — Мама — всхлипывает она — хочу к маме. Я беру ее на руки, и она цепляется за меня, как мартышка за пальму. Несу в спальню, укладываю возле жены. Анна обнимает дочку сквозь дрему, укрывает ее одеялом. Через минуту обе спят. Я проверяю, что Том укрыт и спит крепко, и спускаюсь вниз, на кухню. Пью воду, чтобы хоть немного успокоить гложущий меня голод. Потом выхожу на заснеженную улицу. Сегодня у меня нет ни терпения, ни сил ехать в соседний город. Я направляю машину в центр — туда, где точно можно найти свой завтрак. Кажется, у меня немного звенит в ушах. Это плохо — голова плохо соображает, я чуть не нарушаю правила дорожного движения, едва успев остановиться на знаке «стоп» на одном из перекрестков. Справа от меня на полной скорости проезжает машина. Я уже знаю, что сегодняшняя ночь ничем хорошим не кончится. Моя потенциальная добыча — мужчина моих лет. Не знаю, что он делает в таком часу на улице. Хотя знаю — вижу, как вытаскивает пачку сигарет, закуривает. Смотрит на часы. Запоздалое свидание? Нет, слишком рискованно. Он кого-то ждет. Кого-то, кто сможет стать свидетелем. Еду дальше. Объезжаю даунтаун, но никого, кроме бомжей, на улицах нет. Поворачиваю назад, в темные переулки. Знакомая картина: хорошо одетый пьяница. Таких я люблю больше всего. Он никуда не торопится. Наверное, живет неподалеку и идет из бара до дома пешком. Еду медленно, стараясь не упустить его из виду. Возле одного из темных домов он останавливается. Вытаскивает сигареты. Сегодня мне везет на курильщиков. Я выхожу из машины.  — Можно сигарету? Он вздрагивает, но увидев, что я один и выгляжу миролюбиво, немного успокаивается.  — Жена убьет, если узнает, что курю — говорит, протягивая мне пачку.  — То же самое. Я почти не курю, но что не сделаешь ради хорошего завтрака. Беру одну сигарету, наклоняюсь к нему, чтобы прикурить. Резко ударяю лбом ему по носу. Кажется, я видел этот прием в каком-то фильме. Сейчас он пригодился. Он хватается за нос, отшатывается, но я не даю ему опомниться. Хватаю его за ворот, ставлю подножку и махом опрокидываю лицом в снег. Шнурок уже наготове. Но он силен. Сильнее меня — и это я понимаю слишком поздно. Даже пьяный, он легко сбрасывает меня со спины. Валит под себя, подминает.  — Ах ты мудак — рычит, и бьет кулаком в лицо. У меня искры сыплются из глаз, нос пронзает сильная боль, но он на этом не останавливается, и бьет снова — по челюсти, еще раз по челюсти. Хватает меня за уши и ударяет затылком об обледеневший асфальт, так что я, кажется, отключаюсь на пару секунд. Меня никогда не били в этой жизни. Я даже не знал, что это так больно. Я пытаюсь бороться — в конце концов, это он моя жертва, а не наоборот — но это его разъяряет еще больше. Он садится на меня, обхватывает мне шею и пытается задушить. Разумеется, у него ничего путного не получается. Но какой-то дефицит кислорода я все же ощущаю. Вижу круги перед глазами и в ушах опять противно звенит. Неужели это моя последняя охота? Он нажимает пальцами на сонную артерию, наконец-то делая что-то правильно. В смысле, правильно для себя. Для меня все плохо. Я все еще пытаюсь оттолкнуть его от себя, но не получается. Почти сдаюсь, все же бью его — но слишком слабо. Он куда сильнее цепляется за свою жизнь, чем любая из моих жертв. Сильнее, чем я. Внезапно слышу глухой звук, словно по дереву ударили чем-то тяжелым. Мой недоубийца-недожертва падает на меня плашмя, почти добив этим. Выбираюсь из-под него. Надо мной возвышается Дарий Повар.  — Что ты тут делаешь? — в ушах звенит, в глазах темнеет, язык пересох и кажется, увеличился в два раза. И вкус крови во рту. Моей крови. Кажется, он выбил мне зуб. А страховки на лечение у дантиста у меня с сегодняшнего дня нет.  — Помогаю остаться в живых — говорит Дарий. В руках у него почему-то бейсбольная бита.  — Всегда с битой по ночам гуляешь?  — Только когда езжу за одним серийным убийцей.  — В смысле — ты что, следил за мной? — голова совсем туго соображает.  — Поехали отсюда, Каган — он уходит от ответа.  — Куда?  — Подальше. Ну же, давай.  — А он? — я киваю головой на свой неудавшийся завтрак.  — Он тебя вряд ли запомнит. Тьма кромешная.  — Я не могу его здесь так оставить.  — Хочешь ему как-то помочь? — смешок.  — Мне надо его забрать. Или завтра будет еще хуже.  — Забрать? — тихо переспрашивает он — в смысле — ты что же, все еще собираешься…  — Мне надо поесть, Дарий — я почти скулю. Беру себя в руки, говорю уже нормальным голосом — спасибо, что помог. Езжай домой.  — Ты еле на ногах держишься. Никуда я не поеду без тебя.  — А он? Дарий издает громкий стон, словно я его пытаю.  — Иди в машину.  — А…  — Я сам его притащу. Хорошо?  — Хорошо — бормочу я. Сажусь и закрываю глаза. Кажется, я задремал. Просыпаюсь оттого, что он открывает дверцу с моей стороны.  — Двигайся на пассажирское сиденье, ты не можешь водить.  — Ладно. Кое-как пересаживаюсь, уступаю ему место.  — А твоя машина?  — Побудет здесь на стоянке, ничего с ней не станет за ночь.  — Ладно — повторяю я. Опять проваливаюсь в полусон.  — У тебя кровь на куртке — слышу его голос словно издалека.  — Голова — бормочу.  — Он тебя приложил головой о землю?  — Ммм.  — Тебе нельзя спать.  — Не сплю.  — Не спи! -.....  — Каган!  — Ну что? — мычу недовольно.  — Мы уже на полпути.  — Куда?  — В лес какой-то. Ты же в леса обычно едешь? Меня начинают терзать смутные сомнения.  — Откуда ты знаешь, что я делаю обычно?  — Потому одну из твоих жертв нашли в лесу. И это логично — где еще можно спрятать труп в Блэк Вольф?  — И все же ты шпионишь за мной — язык заплетается, но в сон не тянет.  — Сегодня я и правда за тобой следил — не отрицает он — уж очень явно было видно в синагоге, что ночью ты устроишь себе экшн.  — И ты решил проверить свое предположение?  — Нет. Хотел остановить тебя. Я смеюсь. Голова раскалывается, и от смеха становится еще больнее.  — Ну и как, остановил?  — Как видишь, нет — огрызается Дарий. Я замолкаю.  — У тебя все лицо в крови — говорит он — утром будешь совсем страшненьким. Кровоподтеки, синяки, царапины.  — Угу.  — Как объяснишь все жене?  — Скажу, что вышел ночью в бар напиться с горя. Подрался с кем-то, не помню с кем. Думаю, что для безработного айтишника в первый день после увольнения это простительно. Теперь смеется он.  — Что?  — Я читал, что маньяки и серийные убийцы — прекрасные лжецы. Ты только что подтвердил этот факт.  — Ну, а ты что скажешь жене, если он проснется и увидит, что тебя нет дома?  — Скажу, что сидел с тобой в баре. Ты позвонил мне ночью, попросил составить компанию. Я, разумеется, не мог отказать приятелю в беде.  — Удобно — признал я — только, боюсь, узнав от Анны, что мне расквасили физиономию, Лиза не разрешит тебе больше играть с плохим мальчиком Петером. Он не считает нужным ответить, и мы едем еще несколько минут в молчании.  — Где мне остановиться? — спрашивает он немного погодя. Я вглядываюсь в белоснежную пустоту.  — Здесь. Мы вылезаем из машины. Меня шатает, но мысль о предстоящей еде подбадривает.  — И что дальше? — спрашивает Дарий. Он выглядит потерянным, ежится от мороза и прячет руки в карманах пальто. Я думаю, что более странную ситуацию представить себе невозможно. Мой бывший риэлтор помогает мне с *завтраком*. Сюрреалистично.  — Хочешь, посиди в машине. Я сам справлюсь.  — Справишься? — с сомнением говорит он.  — Ну… попытаюсь.  — Ты даже не сможешь вытащить его из багажника.  — Он в багажнике? — тупо спрашиваю я.  — Да. А где же еще?  — Черт, кровь!.. — взвываю.  — Я же не дурак — завернул ему голову в мусорный мешок. У тебя весь багажник ими забит. Кстати, выглядит очень подозрительно.  — Что подозрительно, что Анна недавно купила половину бараньей туши вскладчину у фермера? Она сама и обложила мой багажник мешками.  — Муж да жена… — бормочет он.  — Пошли. Надеюсь, он не очнется и не убьет нас — бросаю я ему. Кажется, о таком варианте Дарий не думал — потому что запинается на полпути. Я уже не обращаю на него внимания. Открываю багажник. Наш спутник, слава богу, мертв — Дарий окрутил ему голову мешками так усердно, что тот задохнулся, так и не придя в себя.  — Ты хороший соучастник — одобрительно говорю я.  — Он… умер?  — Да.  — Вот черт… Дарий садится прямо на заснеженную дорогу, обхватывает голову руками.  — Хватит изображать истерику — говорю я — давай, помоги мне.  — Я убил человека, Каган!  — Ты знал, что убиваешь человека, когда саданул его битой, вместо того, чтобы дать ему добить меня. Ну, или когда согласился захватить его с нами в багажнике, обернутым в полиэтилен. Но почему-то до этой минуты не особо задумывался об этом, так, что ли? Поднимай свою задницу с земли и вали ждать в машине, или помоги.  — Я помогу дотащить его, куда тебе нужно. И вернусь в машину — его голос звучит, как скрип.  — Договорились. Почему-то с Дарием нести труп тяжелее, чем когда я делал это один. Или покойник вывел меня из строя сильнее, чем я думаю, или Дарий мне мешает. Наконец, оказываемся на месте, которое выглядит достаточно подходящим.  — Иди в машину. Он без слов поворачивается и идет обратно к дороге по нашим следам. Хорошо. Одной помехой меньше. Я сажусь на корточки рядом с телом. Господи, как долго я ждал этой минуты. Благослови же мою трапезу. Когда я вернулся к машине, Дарий ждал меня за рулем. Смотрел прямо вперед, не оглядываясь, пока я раскладывал по местам в багажнике вещи. После последних двух вылазок я решил вернуться к заготовке припасов — и положил в дальний нижний угол сверток, который принес с собой из леса. Закончив все и убедившись, что следов, благодаря слою мусорных мешков, не осталось — Анна вовремя купила свою баранину — захлопнул дверь багажника и уселся в машину. Посмотрел на часы. Полшестого утра. Сегодня я затянул со своими делами. Точнее, мы затянули.  — Не собираешься ехать? — поинтересовался я у Дария, который все так же молча смотрел вдаль. Он повернул ко мне голову, и я увидел, что его глаза покраснели и воспалены, словно он… плакал? На душе стало совсем мерзко. Предвкушая долгожданную трапезу, я был слишком занят собственными ощущениями, чтобы думать о своем невольном пособнике. Теперь же я осознал, на что его обрек: до конца жизни он будет помнить, что помог маньяку убить и съесть ни в чем не повинного человека. Я не знал, какие слова найти, чтобы его успокоить. Да и были ли они, такие слова?  — Как долго ты этим занимаешься? — спросил он глухо.  — Лет шесть — тихо ответил я. Сейчас не время было отнекиваться и отбрехиваться.  — И сколько людей ты убиваешь каждый год?  — Как когда. От пяти до десяти.  — И до сих пор тебя ни разу не поймали? Не избили?  — Мне везло. И я выбирал слабых жертв.  — Сегодняшний верзила никак не был слабым — сказал он тускло.  — Это моя ошибка. Он облизнул губы.  — И долго ты собираешься продолжать… это?  — Сколько получится.  — Тебя поймают. Подумай, что будет с твоей семьей, если…нет, когда — когда тебя поймают.  — Я думаю об этом постоянно.  — Правда? По тебе и не скажешь.  — Я не могу перестать есть *мясо*, Дарий.  — А я не могу позволить тебе делать это и дальше.  — Но сегодня ты позволил. И помог.  — Больше этого не повторится. Я не буду тебе помогать.  — И следить за мной не будешь? Он думает.  — Не знаю.  — Дарий…  — Я подумал — перебил он меня — что если увижу один раз с начала…и до конца… что перестану хотеть тебя.  — Ясно.  — Это не помогло — добавил он зачем-то.  — Ясно. В следующий раз предпочтешь увидеть весь, так сказать, процесс?  — Нет! Я молчал. Давно пора было трогать машину и ехать домой. Сейчас проснется Анна и начнет названивать мне в панике. Я взял телефон, написал сообщение: «Гулял в баре с Дарием, скоро буду дома». По крайней мере, обеспечил себе небольшую отсрочку.  — Что ты делаешь? — спросил Повар.  — Пишу объяснительную жене. На твоем месте, я бы сделал то же самое, да поскорее. Он помедлил, взял свой смартфон, быстро набрал несколько слов и отправил.  — Что теперь?  — Теперь я обычно пью кофе — сказал я. В Тим Хортонс было безлюдно — слишком рано для офисного планктона, слишком поздно для дайнобойщиков и гуляк. Я взял нам по чашке черного кофе и пошел к столику, где сидел Дарий. После бессонной ночи он был похож на взъерошенного воробья. Хотя нет, в своем черном пальто — скорее на ворона. Невыспавшегося ворона.  — Кофе. Он молча отпил.  — Что, черный?  — Да.  — Понятно. Петер…  — Ну что?  — Что мне сделать, чтобы ты прекратил… свое хобби?  — Ничего. Закрыть на это глаза.  — Значит, через месяц-два все повторится?  — Думаю, что позже. Я иногда беру с собой несколько кусков. Чтобы и правда… не делать этого так часто. Не поверишь, но я не люблю убивать. Он поднял на меня глаза.  — Морозилка?..  — Позавчера в ней и правда ничего не было — поспешно заверил его я.  — Господи — прошептал он.  — Может, хватит? — я подумал, что говорю ему эти слова не в первый раз. Он опять отпил от своего кофе. Подумал.  — Если ты обещаешь, что будешь делать это не чаще двух раз в год, я берусь помогать тебе.  — Что? — не понял я.  — Два раза в год. Ты готовишь заготовки. Я обеспечиваю тебе место для хранения… припасов. И помогаю со всем остальным. Да или нет?  — Ты сбрендил, Дарий? — я не мог поверить своим ушам.  — К сожалению, да. Но я понимаю, что с каждым разом ты рискуешь все больше. И я очень люблю твоих детей и Анну. Да и наша община… если вдруг станет известно, что наш коэн… боже правый! Похоже, до него только сейчас дошло.  — Будут погромы — хмыкнул я.  — Мне легче убить тебя, чем возиться с твоими проблемами — прошептал он, низко наклонившись ко мне — но я не могу. Почему — знаешь сам.  — И еще ты не убийца — добавил я.  — Твоими стараниями, я уже, к сожалению… Он выпрямился.  — Ты примешь мою помощь? Ради Ирис, Тома и Анны?  — Дарий…  — Да или нет? — сказал он с нажимом.  — Да. Приму. И я согласен на твои условия. Он был прав. Я рисковал. Я делал ошибки и промахи. Если меня поймают — всем евреям Блэк Вольфа придется несладко. А хуже всего — моей семье. И я сдался.