Петер в снегах

Глава 10  — Ты взял с собой достаточно?  — Да. Точно хватит на полгода, а может и больше. Не волнуйся. Дарий засмеялся. Смех у него получился скорее как карканье.  — Я не волнуюсь, Петер. Зачем мне волноваться? У нас в багажнике лежит половина трупа, ты только что сожрал килограмм человечины, но это пустяки, дело-то житейское!  — Я не съел килограмм. Никто не может за раз съесть кило мяса — запротестовал я, разворачивая машину в сторону Блэк Вольф. Теперь, когда желудок мой был полным и гложущее чувство пропало, я чувствовал себя спокойным и благодушным. И совсем чуточку виноватым, что опять ввязал в это его.  — Ох, Каган…  — Знаешь что, Дарий? Ты мне здорово помог, спасибо. Но если каждый раз после этого меня будет ждать моральная истерика, я прямо сейчас тебе скажу: спасибо, не надо. Сам справлюсь.  — Заткнись на минуту. Он что-то проверил в пискнувшем телефоне.  — Лиза спрашивает, куда мы с тобой запропастились. Анна позвонила ей сказать, что ты тоже до сих пор не вернулся. Я напишу, что мы с тобой все еще в баре.  — Тогда она тебя уже никуда со мной не отпустит. Скажи, что — я задумался на секунду — что по пути домой мы наехали на оленя и избавлялись от его трупа в лесу.  — Спятил? После этого она будет считать тебя полным психопатом.  — Правда? А для Анны это было бы отличным оправданием.  — Лиза — не Анна.  — Точно.  — Ну так что мне писать?  — Что мы сбежали от Сержа в какой-то бар и увлеклись хоккейным матчем по телевизору. Что у нас мальчишник и кризис среднего возраста. Что тут еще можно соврать?  — Ты любишь хоккей? — хмыкнул он.  — Нет, но под пиво, да в хорошей компании, да в баре — всякое может случиться.  — Боюсь, что они поймут, что мы их обманываем.  — Даже если они так… Мы уже опоздали домой на три часа, и будем там не раньше часа ночи. Что бы мы ни сказали, наши дражайшие половины все равно устроят нам скандал. Так придумай хотя бы что-то правдоподобное. Он сдался.  — Хорошо. Я пишу.  — Напиши Анне с моего телефона, что я с тобой и мы ударились в загул — велел я, и подумал, что еще два часа назад Дарий, а не я, был мозговым центром нашего тандема. Я же был ртом. Голодным и бездумным ртом. Теперь же он послушно пишет жене сообщения под мою диктовку.  — Что будет через полгода? — сказал он немного погодя, глядя на черный экран телефона.  — Не знаю — ответил я.  — Я ведь уже сошел с ума, Петер? Скажи честно.  — Хочешь мое экспертное мнение? Да, сошел.  — Я ведь теперь тоже серийный убийца — горько сказал он.  — Технически, сегодня ты никого не убил.  — Не надо утешений, ладно?  — Дар…  — Послезавтра у тебя церемония выкупа первенца.  — Да, я помню.  — Ты сможешь ее провести?  — Думаю, что смогу.  — Даже после того, что сейчас произошло?  — Раньше тебе это не мешало — пробормотал я.  — А тебе?  — Мешало. Но ты меня шантажировал, и я не мог отказать.  — Понятно.  — Мне нужно положить где-то мясо — вспомнил я — дома десятикилограммовый мешок может быть слишком заметным. Ты вроде обещал, что поможешь с хранением запаса.  — У меня в офисе есть морозильная камера в одной из комнат, и ключ только у меня. Спрячем его там. Надеюсь, ты не клал в мешок голову?  — Нет, конечно, там просто куски мяса. Вряд ли ты бы смог их отличить от говядины. Хотя кому я это говорю? Человеку, который пережаривает филе-миньон.  — Ох, Каган… Через двадцать минут мы доехали до его офиса, еще минут пятнадцать заняло разгрузить багажник и перенести мешок в морозилку. Дарий посмотрел на часы.  — Час ночи. Можешь официально считать, что наши жены нас убьют.  — Поехали, я довезу тебя до дома. Ты оставил машину возле ресторана?  — Да. Заберу ее завтра. Он протянул мне кольцо с двумя ключами.  — Один — от офисной двери. Второй — от этой комнаты.  — Спасибо. Я взял ключи, но он задержал мою руку в своей.  — Мы уже опоздали всюду, куда можно, и наши жены нас убьют и так и эдак, так что сейчас я намереваюсь хотя бы получить с этого что-то приятное — он мягко погладил мою ладонь большим пальцем, не отрывая от меня взгляда.  — Ты всегда проникаешься ко мне нежностью после того, как я на твоих глазах кого-нибудь убиваю — заметил я — уверен, что это нормально? Он издал хрипловатый смешок.  — Ты прекрасно знаешь, что нет.  — Главное, что это знаешь ты. Странно, но мой голос тоже слегка охрип. Мы стояли слишком близко друг к другу в комнате с морозилкой. Он, я, моя еда.  — Поцелуй меня — прошептал Дарий — чтобы я почувствовал, что все это не зря. Чертов манипулятор, подумал я и привлек его к себе.  — Поцелуй — и мы едем домой.  — Как скажешь — выдохнул он. Я подумал, что сейчас чувствую себя куда более неловко перед ним, чем пару часов до этого, убивая на его глазах человека. Наконец решился. Прихватил его за затылок, прижал свой рот к его, попутно раздвигая податливые губы, встречая его язык своим. Мне хотелось, чтобы он пожалел о своей настойчивости, и я старался целовать его нарочито грубо, без той нежности, которую получил от него в прошлый раз. Чтобы он больше никогда не просил меня ни о поцелуях, ни о чем-то большем. Мой язык бесцеремонно хозяйничал у него рту, и вдобавок я перехватил его еще крепче, чтобы он не смог отстраниться, даже если попытается. Зубами прикусил ему нижнюю губу. Вот тебе, Дарий. Получай, что хотел. В пах мне уперлось что-то… член его уперся, что же еще. Я оторвался от него на секунду, чтобы перевести дыхание.  — У тебя тоже — пробормотал он.  — Ну и что? Вместо ответа Дарий провел рукой вниз, туда, где наши эрекции терлись друг о друга.  — Не надо — предупреждающе сказал я.  — Хватит изображать из себя целку, Петер. Ты же этого хочешь — выдохнул он мне на ухо. Я хотел. Я никогда не целовал свою жену так, как его, никогда не трахал ее рот своим языком. Возбуждение, которое пробудил во мне наш поцелуй, было почти нестерпимым, и уже неважно было, кто передо мной — Анна, Дарий… Мне требовалась разрядка. Я схватил его руку и просунул ее внутрь своих джинсов, почти насильно втискивая в его ладонь свой пульсирующий стояк. Дарий, впрочем, не протестовал, охотно обхватив его рукой. Другой рукой я нащупал ремень его брюк. Рванул вниз, и обхватил его каменный член, попутно вжав Дария в гладкий белый бок морозилки, Мы не продержались и двух минут. Дарий коротко простонал мне в ухо, толкнулся вперед в мой кулак, который и так орудовал с порядочной скоростью, и кончил. Это словно вызвало во мне цепную реакцию: я зарылся лицом ему в шею и почувствовал, как выплескиваюсь на твердые пальцы, так непохожие на пальцы моей жены. От невыразимого облегчения мне перехватило дыхание, и я так и остался стоять, цепляясь за него, пытаясь придти в себя. Дарий потянулся, чтобы меня поцеловать, но я отстранился.  — Не надо, Дар. Я уже и так полумертвый. Он только кивнул, протянул мне пачку бумажных салфеток, которую вытянул из кармана пальто.  — Вытрись. Я трясущимися от усталости руками обтер себя и заодно его.  — Я не могу вести машину — признался честно — могу сесть за руль, но не факт, что не засну по дороге. По виду Повара было ясно, что с ним дела обстоят не лучше.  — У меня в офисе есть диваны. Переночуем на них — сказал он. Мы прошли в его кабинет — с добротным письменным столом, директорским креслом и двумя матово-блестящими, как каштаны, кожаными диванами. Я упал на тот, который был ближе к двери, и почувствовал, как Дарий накрывает меня чем-то. Кажется, легким пледом.  — Спи — услышал я, прежде чем уплыть в глубокий сон. Анна не разговаривала со мной всю субботу. Молча сдала детей, когда я приехал утром домой, молча взяла со стола ключ от машины и вышла на улицу. В окно я увидел, как она садится в свою Кайю и выезжает из парковки. Это не было неожиданно — я понимал, что заслужил сполна. Но до сих пор разногласия у нас решались разговорами, а не бойкотом. От ее молчания мне стало совсем гадко на душе.  — Папа, а где ты вчера был? — спросила Ирис, которая в кои-то веки оторвалась от планшета и играла в кукольный домик.  — Гулял с Дарием — честно сказал я.  — Мама очень сердилась — сообщила дочь.  — Да уж я и сам это вижу. Том в проблемы взрослых не вникал. Протянул мне детскую хоккейную клюшку.  — Давай поиглаем?  — Ну давай — обреченно ответил я. Пожалуй, жена нашла для меня идеальное наказание: в одиночку смотреть за детьми весь субботний день. Впрочем, все было не так уж плохо. За прошлый год они подросли и уже не устраивали дома апокалипсис, стоило лишь только отвернуться. Просто в нужные моменты надо было подкидывать им что-то новое, чтобы не создавать ситуации, когда от скуки они начинают маяться и беситься, а в перерывах между игрушками, пластилином, фломастерами, пазлами и книжками предлагать еду и печенье. Бардак за ними я не убирал — это было бы бесполезной потерей времени и сил. Жена вернулась к шести. Я увидел, как ее машина подъезжает к дому, и гаркнул:  — Мама пришла, делаем уборку! Ирис, лежавшая на коврике, лениво подняла голову от планшета.  — Я устала, папа. Том немедленно собезьянничал:  — Я устал! — и продолжил носиться по гостиной с хоккейной клюшкой. В такие моменты легче сделать все самому. Я сгреб все раскиданные игрушки по ящикам, закинул пазл в коробку, фломастеры — в пенал, рисунки — в стопку. Закончив, я решил все же быть педагогичным до конца.  — За то, что вы не помогли собирать игрушки — никаких вкусняшек ни сегодня, ни завтра! Ирис привычно заревела, Том же наоборот, рассмеялся — он не верил, что я способен на подобную жестокость. И в эту секунду зашла Анна.  — Боже, ну и бардак — вздохнула она, глядя на гостиную. Я огляделся вокруг себя. По моим меркам, здесь царил идеальный порядок, но у моей жены были свои, недосягаемые стандарты чистоты.  — Дети играли.  — Да я уж вижу. Все поели? Голос у нее был не то чтобы очень веселый, но я чувствовал, что она не злится на меня так, как утром.  — Хорошо отдохнула?  — А ты? — ехидно спросила она. Я вздохнул.  — Извини за вчерашнее, ладно? Мы с Дарием, похоже, иногда слишком увлекаемся. Перед моими глазами возникло вчерашнее воспоминание — я прикусываю Повару губу, мой кулак исступленно скользит по его члену. Как не вовремя.  — Ох, мужчины… — она покачала головой — ты ночевать почему не приехал? До утра в баре сидели, что ли?  — Мы были убитые. Шли из бара пешком до его офиса, спали на диванах.  — Такси заказать не додумались? Вопрос был слишком неудобным, чтобы на него отвечать. До такси мы вчера и правда не додумались.  — Не сердишься? — спросил я осторожно.  — Сержусь.  — Анна…  — Скажи честно, вы не снимали баб? Я сперва даже не понял, о чем она. Снимали?.. Потом до меня дошло.  — Нет! Нет, Анна, ты что!..  — Ладно, верю. Пойду искупаюсь, весь день с Лизой по магазинам ходила, ноги гудят.  — Купила что-нибудь?  — Да, пару вещей — она уже поднималась по лестнице — потом вынесу из машины.  — У меня завтра выкуп первенца — вспомнил я.  — Погладь себе сам рубашку — сказала жена и захлопнула за собой дверь ванной.  — Да я и не просил… Обряд выкупа в воскресенье прошел без происшествий. Разве что Повар все время мозолил мне спину взглядом, и это изрядно нервировало. Как и всегда, после церемонии я не стал задерживаться. Вернул родителям ребенка их серебро, простился и вышел на улицу. Начиналась метель, все небо было в белых мушках. Я услышал за собой скрипучие шаги по снегу и обернулся. Дарий тоже решил не оставаться на ужин.  — Ты куда? — окликнул он меня.  — Домой. Анна сказала, что в ближайшие три месяца вводит комендантский час — дома не позже десяти.  — Ну так сейчас всего восемь — заметил он, топчась на месте.  — Холодно, Дарий. Ты что-то хотел спросить? Он усмехнулся.  — Еще вчера, Каган, ты вел себя совсем по-другому. И вот мы опять на стартовой позиции, как будто не ты… Я перебил его, пока он не прокричал почти в полный голос, что именно я сделал вчера:  — Хочешь поговорить об этом вот прямо здесь, возле синагоги? Еще не все тебя слышали. Он опомнился.  — Ты прав. Давай поедем куда-нибудь.  — А Лиза тебя не убьет?  — Нет. Она просто со мной не разговаривает.  — И что, это, по-твоему, нормально?  — Не все так боятся, не дай бог, расстроить свою жену, как ты, Петер. Над твоей мягкотелостью подшучивает вся община.  — Правда? — я этого не знал. Дарий сделал шаг вперед, оказавшись вплотную ко мне. Я машинально отступил — в Канаде личное пространство было шире, чем у нас в Израиле, и я уже успел привыкнуть к полуметровому вакууму, а Повар в эту минуту, кажется, намеренно вызывал во мне дискомфорт. Он сделал еще один шаг и тихо сказал, глядя мне через плечо:  — Знаешь, что мне нравится, Каган? Что только я знаю, каков ты на самом деле. Я видел тебя с потеками крови на подбородке. Видел, как ты убиваешь человека ударом в лицо. Видел, как ты кончаешь мне в руку…  — Захлопнись — я схватил его за шкирку и потащил в машину. Если уж сегодня его не заткнуть, пусть хотя бы мелет языком не на улице. В машине Дарий немного успокоился, но теперь его потянуло в другую крайность.  — Может, я помогу тебе продать дом, Пет? — сказал он тихо — Найдешь работу в другой провинции. С твоей профессией это дело пары недель. Уедешь с глаз моих долой, из сердца вон.  — Не разводи мелодраму, ладно? Ведешь себя, как… признайся, на что Лиза тебя подсадила? Анна, например, в декрете смотрела «Это мы». И я, кстати, смотрел с ней за компанию. Дарий засмеялся.  — А что, хороший сериал — сказал он уже более адекватным голосом,  — Лиза тоже ревет под него?  — Каждую неделю. Мы помолчали.  — Я не говорю, что мне не понравилось — сказал я. Надо было все-таки поддержать его — было хорошо. И что помог, и все… что было после. Просто сейчас я хочу поработать над отношениями с женой, понимаешь?  — Понимаю, что молва не врет. Ты и правда подкаблучник.  — А мне плевать. Главное, что дома мирно и спокойно. И тебе советую делать, как я. У Лизы сильная и влиятельная семья. Ей не трудно будет уйти от тебя, понял? Она — не Анна, которая застряла здесь со мной в этом богом забытом городишке и никуда уже не денется, даже если захочет. Если Рубины пойдут против тебя, это скорее тебе придется продавать дом и переезжать. Без штанов и без бизнеса.  — Угу.  — Да ты хотя бы о ребенке подумай! — привел я последний аргумент.  — Да я думаю, думаю — с досадой сказал он — может, хватит?  — Подвезти тебя до дома?  — Нет, я на своей.  — Помирись с Лизой.  — Ладно. Я вздохнул, завел машину и нажал на газ.  — Эй, ты куда? Я же сказал, что приехал на своей — возмутился Дарий.  — Сделаем пару кругов. Развеешься после этих жутких выходных.  — Тебя тоже припрягли к домашней работе? — хмыкнул он.  — Скажи спасибо, что у тебя всего один ребенок, и то грудничок, Повар — я повернул в сторону темных неосвещенных переулков, которые всегда так любил. Что ж, они сгодятся и сейчас. Я почти мог слышать, как бьется его сердце. Очень громко, очень часто. Он сидел без движения, словно боясь, что я передумаю — Дарий всегда был достаточно умен, чтобы не испортить удачную сделку.  — Приехали. Отрезок улицы, который я выбрал, был идеально пуст и темен для моего плана. Я вытащил ключ из зажигания.  — Скоро станет очень холодно, но у нас есть минут пять.  — Хорошо — деревянным голосом сказал Дарий.  — Ну так что… Он не дал мне договорить — накинулся на меня, с ходу засовывая свой язык в мой рот, засасывая мой язык в себя. Вдобавок дал волю рукам — прохладные ладони пробрались под мою куртку и праздничную белую рубашку, с нажимом огладили ребра. Я ловил его поцелуи, придерживая за пояс, чтобы он не надавил случайно на гудок.  — Не хочешь перейти назад? Кажется, я говорил это слова совсем недавно кому-то другому. Ах да, хастлер.  — Давай — лихорадочно сказал Повар, перебираясь на заднее сиденье прямо внутри машины. Господи, он совсем голову потерял. Я бросил взгляд на часы. Полдевятого. Если буду дома к девяти, то Анна простит меня быстрее, чем если приеду в десять. Но тогда мы с Дарием мало что успеем. Арифметика отношений — где-то надо вычесть, чтобы в другом месте прибавить. Вышел из машины, сел к нему назад.  — Дар, у меня правда сегодня очень мало времени…  — Каган, заткнись уже, а? Я понял, жена убьет. Помолчи. Повар сосредоточенно расстегивал мне брюки.  — Вот, смотри. У тебя стоит, как баобаб какой-то. Как ты можешь при этом еще и кочевряжиться, скажи мне? Думаешь, поедешь домой, отымеешь жену, и дело с концом?  — У нас с ней хорошая сексуальная жизнь — попробовал я защитить Анну.  — Поэтому ты ешь человечину?  — А это еще какое отношение имеет к Анне? — ощетинился я.  — Да так. Почитай на досуге Фрейда.  — Дарий… И в эту секунду он наклонился и взял меня в рот. Горячее, влажное и тесное пространство окутало, обволокло меня, как пуховое одеяло. Как теплая ванна после трудного дня. Как лоно моей жены. Мягкий нажим языка, влажное чмоканье, давление — как раз там, где надо. Он не поднимал головы, чтобы следить за моей реакцией, и я видел только его темную макушку, двигавшуюся вниз-вверх, но то, что он вытворял там, внизу…  — Хватит! Дарий! — я с трудом оторвал его от себя. Несмотря на несомненно приятные ощущения, воспоминания о хастлере никуда не делись. Кажется, минет на заднем сидении машины навсегда стал для меня табу.  — Что такое? — глаза его были чуть-чуть осоловелыми, губы припухли. Я вздохнул.  — Я не хочу минет, понимаешь?  — А что же ты, блядь, хочешь, Каган? — он вытер рот тыльной стороной ладони.  — Чтобы мы встретились в нормальной обстановке. Там, где я могу разложить тебя на нормальной горизонтальной поверхности. И отыметь так, как надо. Нормально!  — Петер…  — Но для этого сегодня мне нужно быть дома к девяти. Он усмехнулся.  — Понятно. Отвези меня к машине и езжай домой.  — Ты не злишься?  — Я не любовница, чтобы устраивать скандалы — ответил Дарий, словно не он последние двадцать минут только этим и занимался — встретимся, когда встретимся. Позвони мне на неделе и договоримся.  — Я приеду к тебе в офис — предложил я — у тебя очень удобные диваны.  — И тогда каждый раз, когда я буду садиться на эти диваны или смотреть на них, то буду вспоминать как ты меня… нет уж, давай лучше я сниму комнату в почасовом отеле.  — Как тебе будет удобнее — я решил соглашаться со всем, что он скажет. Как и с Анной, это экономило мне кучу времени и душевных сил. Вместе с тем, целеустремленность и последовательность Дария иногда пугала меня. Еще несколько месяцев назад я был готов избить его за одну попытку поцелуя, а теперь мы, кажется, планировали наш первый секс. Как он вообще довел меня до такой жизни? Меня — верного мужа, который с самого первого свидания со своей будущей женой не тронул ни одной женщины? Что же касается мужчин, на них я не смотрел сроду. Я не знал. Но сделка состоялась, и отменить ее я не мог. Я был на испытательном сроке у Анны еще пару недель. За это время мне стало вполне понятно, что такое «работа над отношениями». Это была неблагодарная, черная работа во вторую смену, после того, как я, измотанный, возвращался из офиса — по крайней мере, так мне казалось поначалу. А потом я увидел, что мои усилия приносят плоды. Домочадцы стали спокойнее: Том уже не пытался лупить сестру клюшкой по голове, Ирис не рыдала при любой возможности, а Анна готовила вкусный ужин и делилась новостями, вместо того, чтобы проводить молчаливые вечера в Фейсбуке, неопределенно хмыкая на все мои разговоры о работе. К марту жизнь совсем наладилась: Анна больше не сердилась, а я сразу после работы ехал домой, купал детей, а потом, уложив их спать, проводил тихий вечер в обнимку с женой. Если дети засыпали достаточно рано, мы праздновали это, как и полагается любящим супругам. И никакие намеки Дария на Фрейда не могли испортить моего счастья.