Ветер перемен

А над Землей кружат ветра потерь. Ветра потерь, разлук, обид и зла, Им нет числа. (Наум Олев)

Сентябрь, 2015

На оформление всех бумаг для перевода команды в статус временных сопровождающих у Энакина ушло всего двое суток. Вернее, чтобы дождаться этих бумаг и удостоверений — беготню с оформлением взял на себя Винду, который буквально запорхал после короткого разговора с Оби-Ваном, не уставая при этом улыбаться Энакину. Так что Энакину осталось лишь сделать пару звонков да поставить свои подписи. Команда же потратила эти два дня на возбужденные обсуждения о том, как им теперь представляться, как вести себя с полицией Стьюджона и прочей ерунды. Энакин обошелся кратким инструктажем и настоятельно попросил вернуться к отчетам о деле Хатта, но те не выдерживали конкуренции за интерес ребят. Асока то и дело выглядывала из-за монитора и сверлила взглядом Энакина или Оби-Вана. — Что ты хочешь знать? — не выдержал Энакин к вечеру первого дня. — Ничего. Просто Стьюджон… неожиданно. Энакин лишь пожал плечами, возвращаясь к присланному из центра досье на судью Сантьяго. — А… — Рекс тоже мялся. — Какая там погода в конце сентября? — Бери пальто, — сказал Оби-Ван, не отрываясь от блокнота. Сегодня он его читал, причем самое начало, и был весьма хмур. — Город на болотах. Одно сплошное болото. — Но из всех городов именно Стьюджон? Оби-Ван покосился на Рекса, и тот уткнулся в свой компьютер, бурча: — Не мы выбираем, выбирают преступники, и это несправедливо! Я всегда надеялся, что моя первая командировка будет в Корусант. Или на Набу, лучше на Набу — там сейчас бархатный сезон, волн нет, лед в коктейлях плавится — красота. А тут «пальто бери», ну что за жизнь. — Так, ладно! Это сделаю я. — Асока набрала в грудь столько воздуха, что казалось, лопнет от собственной решимости, и Энакин решил спасти ее. — Я знаю про Стьюджон и место ловца в школьной команде по квиддичу. Закроем тему. Асока поперхнулась. — Чего? Какого ловца? — О, Оби-Ван вам не говорил? Расскажет, как будет готов. — Инспектор Скайуокер изволит шутить, — сообщил Оби-Ван. — Да. Разумеется. Просто шутка, — заверил Энакин всех таким голосом, что Оби-Ван обрушил на него всю тяжесть укоряющего взгляда. На второй день он откликался на шутки куда хуже. По дороге в Стьюджон он и вовсе не следил за разговорами, отказавшись играть в угадайки под предлогом своего возможного телепатического шулерства. Выйдя из машины, Энакин задержался, копаясь со своей сумкой, зацепившейся ремнем и никак не желавшей вылезать из багажника. Оби-Ван вышел на улицу последним. С таким лицом люди в прорубь ныряют, с каким он вступил в утренний туман. Стьюджон был всего в нескольких часах езды от Татуина, но после высушивающего в пергамент легкие в груди и листья на деревьях городка, этот областной центр казался внезапно всплывшей Атлантидой, настолько здесь было сыро. Оби-Ван вжал голову в плечи, пряча нос под легкий шарф, и Энакин окликнул его: — Не поможешь мне? Оби-Ван подошел и с некоторым удивлением посмотрел на давно высвобожденный ремень. — Помочь в чем?.. Энакин тихо спросил: — Все в порядке? Я должен знать, если у тебя проблемы с пребыванием здесь. Оби-Ван наморщил нос. — Не люблю, когда в ботинках хлюпает. А так все в порядке. — Он отвернулся к вертящимся стеклянным дверям, за которыми уже скрылись остальные. — Давай побыстрее заселимся, мне не терпится выпить чая в дружелюбных гостиничных стенах и заняться делом. А тебе? — Я бы не отказался от полноценной яичницы, не только чая.

* * * Октябрь, 1995 год

— Почему вы меня взяли? Таких как я не берут. Мальчик спросил без вызова. Без подозрительности. Он просто задал вопрос. Очень серьезный взрослый вопрос, и на его лице и в голосе звучала такая же беспросветная серьезность. Он смотрел прямо в глаза. В висках закололо. — Потому что когда увидел тебя на игровой площадке, у тебя штаны по колено были мокрые. Разве это дело, когда в ботинках хлюпает? Нахмурился. Во взгляде нет опасений или подозрительности, только разочарование. В ушах все сильнее шумело — ливень изо всех сил лупил по зонту и крыше. Мальчик смотрел с крыльца, стоя на самом краю ступеньки, и ждал, что ему скажут дальше. — Тебе не нравится, что я шучу? Садись в машину, серьезные разговоры не ведут под дождем. Мальчик выбрал переднее сиденье. Квай-Гон завел машину, включил обогреватель, свет в салоне и тихим фоном музыку. — Пристегнись. Теперь по поводу твоего вопроса. Давай договоримся так, Оби-Ван. Ты проживешь у меня пару месяцев, в бумагах этот срок называют испытательным. И потом, если ты еще захочешь узнать ответ, я тебе отвечу. — Договорились. Когда автомобиль выехал за ворота, Оби-Ван подставил бледные влажные ладони под теплый воздух, глядя на становящийся все меньше детский дом.

* * * Сентябрь, 2015

Рекса решили оставить в машине на случай, если Сантьяго решит сбежать. Асока и Коди сели по разные стороны коридора, изображая ожидающих своей очереди посетителей, из тех же соображений, а Энакин и Оби-Ван направились прямо к кабинету судьи. Энакину не нравилось начинать свое знакомство с городом с планирования гипотетической погони за главным городским судьей, но если то, что наболтал Джабба, окажется правдой, стоило перестраховаться. Их встретила пустая приемная. Компьютер секретаря шумел, но за столом никого не было. Энакин постучал в дверь с металлической табличкой «судья П. Сантьяго», но ответа не получил. Он постучал снова и дернул за ручку — дверь была заперта. Тут его и окликнул высокий женский голос: — Простите, но мистер Сантьяго сегодня не принимает. В дверях приемной замерла русая женщина в деловом костюме. — А вы?.. — начал Энакин. — Я секретарь мистера Сантьяго, вы по какому вопросу? Энакин приподнял полу пиджака, показывая значок на поясе. Женщина едва заметно вздрогнула. Она закрыла дверь в коридор, и это было последним спокойным движением. Она бросилась к Энакину, заставляя резко подобраться, но замерла в шаге от него, тут же обхватив себя руками. — Что с ним случилось? — сорвавшимся голосом спросила она. Энакину не нравилось в происходящем абсолютно все. Категорически не нравилось. Расслабив потянувшуюся к пистолету руку, он спросил: — А что с ним должно было случиться? — Вы не знаете? Я надеялась, что вы знаете… Подумала, что… самое страшное подумала. Думала вы пришли сказать, что… — Что вы имеете в виду под «самым страшным»? — Подумала, что вы нашли его… его… ну… — Она прикусила губу. — Мертвым? — уточнил Оби-Ван. Он был бледнее обычного. — Да, — на грани слышимости выдохнула секретарь. — Так вы не находили его? — Мы здесь совершенно по другому вопросу. И нам ничего не известно о том, что мистер Сантьяго пропал. — Ох… — женщина упала на диван для посетителей, закрывая лицо руками. — Перрес… мистер Сантьяго не пришел сегодня на работу. Это не в его стиле, он даже опозданий себе никогда не позволял. — Она быстро вытерла скулы и выдавила официальную дежурную улыбку: — Простите, я не представилась, Лучиа Вести. — Вы звонили ему? — Да, уже пять раз, но его телефон недоступен. И это тоже немыслимо, он всегда отвечает на звонки, всегда… — Даже посреди ночи? — Оби-Ван незаметно встроился в речь Вести, направляя ее в нужное русло. — Да… — начала Вести и тут же добавила: — Очень ответственный человек, если работа вынуждала, то… Он трудоголик, я без него уже вся вымоталась. Столько звонков, писем, все его встречи… боже. Где же… где он? — она стала снова глотать взволнованно слова, и Энакин вмешался: — Почему не сообщили в полицию? — Он опоздал на работу на три часа, меня поднимут на смех. — И все же вы уверены, что он пропал. Лучиа энергично закивала. — Тогда впустите нас в кабинет, мы осмотримся. Я инспектор КБР, Энакин Скайуокер, это мой коллега, Оби-Ван Кеноби. И мы вас на смех не поднимем. — Простите, но я знаю процедуру. Вам нужен ордер на обыск. Оби-Ван махнул рукой, рассмеявшись. — Да бросьте. Давайте по-хорошему. Вы разрешаете нам обыскать его кабинет и изучить компьютер, а мы не обращаем внимания на не имеющую отношения к делу фривольную переписку. Вы же хотите найти Перреса? Вести снова прижала ладонь к лицу. Ее плечи поднялись — она хотела возмутиться, но затем передумала. Встала и отперла дверь. Энакин уже набирал номер Асоки. Уж лучше бы погоня, честное слово. В кабинете не нашлось следов взлома или обыска — в нем не было вообще ничего подозрительного на беглый взгляд. И все же Энакин притащил сюда всю команду, обыскивая теперь каждый дюйм, пока Асока воевала с компьютером. — «Фривольная переписка»? — тихо уточнил он, переходя к стеллажу с делами. — Думаешь, что у Вести и Сантьяго роман? — Уверен. — Оби-Ван водил рукой по скопившейся корреспонденции, отбрасывая на стол одно «прощупанное» письмо за другим. — И все же подобный шантаж — рискованное дело. Вести могла испугаться и выставить нас, а сама стереть улики, пока мы доказывали бы местной полиции и судьям, что Перрес Сантьяго наш важный свидетель, и получали бы ордер. — Даже если так, я ничем не рисковал, потому что она бы спасала свою карьеру и удалила бы только их переписку. — А ты считаешь это несущественным? Оби-Ван посмотрел на Энакина коротко, но выразительно. — У меня в этом деле ровно один подозреваемый. И Лучиа Вести — точно не он. Она карьеристка, но влюблена и переживает. И никакого отношения к Молу не имеет. — Не хочу никого разочаровывать, — напомнила о своем присутствии Асока, — но согласно его компьютеру у нас вообще с подозреваемыми плохо. Сплошная деловая переписка и немного про сексуальность ног Лучии. Оби-Ван насмешливо приподнял бровь. — Надо было поставить десятку. — Э нет, ты же сам весьма благородно отказался от таких делишек. Шулер. Оби-Ван усмехнулся. Оставшиеся письма упали на стол неровным веером. Энакин посмотрел на бросившую их так небрежно руку — на выронившую, судя по тому, как дернулись пальцы, прежде чем нырнуть в карман брюк. — Куда бы ты пошел дальше? — спросил Энакин. — Дом. — Ладно. Асока, свяжись с местным шерифом, объясни ситуацию и опросите с Рексом коллег Сантьяго. Лучию Вести за руку тоже подержи — раз у них связь, она могла заметить что-то. Коди, ты возьми у нее список сегодняшних встреч Сантьяго, поговори с этими людьми, возможно, Сантьяго испугал кто-то из записавшихся на прием. А мы наведаемся к нему домой. Вернее, сначала в кабинет его заместителя за ордером, — он преувеличенно строго глянул на Оби-Вана, — а затем домой.

* * * Июнь, 2003

Оби-Ван ввалился в дом растрепанный и немного хмельной. — Празднование удалось, как я вижу? — улыбнулся Квай-Гон, снимая очки и откладывая книгу в сторону. — Без всякого сомнения! — Оби-Ван приосанился. С его болтающейся возле уха хиппи-косичкой это каждый раз было до ужасного смешно. Судя по ее состоянию, Оби-Ван играл с друзьями в твистер с опорой на голову вместо рук. А он мог. — Ты второй акт-то выдержишь? Оби-Ван презрительно фыркнул и кинул сумку в угол. — Это хорошо, у меня для тебя кое-что есть. — Что-то кроме обещанного на выпускной бурбона? — Тебе было двенадцать, когда я ляпнул, и ты помнишь? — Ну ты же помнишь, сколько мне тогда было. Так что готов поспорить, в коробке, которую ты прячешь под креслом, именно он. Когда Квай-Гон разлил обещанное по бокалам, Оби-Ван отхлебнул совсем немного. Он шевелил языком во рту, пытаясь изобразить, как «раскатывает вкус», но его устремленный в бокал рассеянный взгляд был слишком хорошо знаком Квай-Гону. — Что-то случилось? — Нет! Нет. Вернее, не сегодня случилось. Давно. Квай-Гон оперся на стол, складывая ладони и готовясь слушать. Оби-Ван покрутил бокал, заставляя бурбон кружить по стенкам. Бокал уже стоял на столе ровно, а жидкость продолжала танцевать под взглядом Оби-Вана. — Ты мне кое-что должен, — наконец сказал он. — Ты мне не ответил. — Не ответил? — Ты обещал ответить на один вопрос, когда пройдет мой испытательный срок. Но ты подписал финальные бумаги об усыновлении и так ничего не сказал. Квай-Гон потер лоб. Кажется, он начал припоминать о чем-то подобном, хотя события первых лет их знакомства уже изрядно смазались в памяти — слишком много всего. Слишком быстро. — Во-первых, испытательный срок был не для тебя, а для меня. Я должен был доказать, что справлюсь с ребенком, и это не вопрос моего мнения по данному вопросу, — Квай-Гон уже видел готовность Оби-Вана выпалить «да, конечно» и потому объяснился, — а правила усыновления. Что до твоего вопроса… Прости, я даже точно не помню, о чем он был. У меня вылетело из головы, а ты больше не спрашивал. Прости, если это обидело тебя. Я… не думал. Оби-Ван снова схватился за бокал. — Нет, все в порядке. Я знаю, что должен был спросить сам, если меня что-то интересовало. Вокруг меня нет телепатов. — Рад, что ты помнишь. И?.. — Почему ты взял из приюта меня? — Точно! — Квай-Гон шутливо стукнул себя по лбу. Хотя он и правда забыл об их уговоре первого дня за навалившимися заботами, возможно, после подписания бумаг он не стал заводить разговор осознанно. Не так-то просто ответить на такой вопрос. Тогда было непросто. А сейчас ответ нашелся на удивление быстро и легко. — Потому что, когда я сидел в кабинете директора, мне подсовывали папки с фотографиями трехлеток, даже не заговаривая о других, нахваливая перспективы. А я смотрел в окно — и увидел тебя. Потому что мне не нравится, когда на ком-то ставят крест. Потому что мне показалось, что тебе я смогу дать больше, чем другим. Надеюсь, я оказался прав. К чему Квай-Гон так и не привык — так это к скорости Оби-Вана. Он был сразу везде, еще мелким мальчишкой в огромном доме — как освоился, так заполнил собой все. Вот и сейчас: еще миг назад он сидел напротив и слушал, как он один умеет — глазами, и вдруг он уже оказался по эту сторону стола, его руки сомкнулись на лопатках, а нос уткнулся в шею. — Ты всегда прав, пап.

* * * Сентябрь, 2015

— Гараж пуст, — констатировал Энакин, вернувшись к Оби-Вану, осматривающему спальню. — Дорожка влажная, следы шин есть, но не слишком четкие. Думаю, он уехал еще вечером. — Собирался он в спешке, — Оби-Ван кивнул на выброшенные из шкафа вещи. — Я думал, он покинул дом в панике, но не чувствую здесь страха. По крайней мере в той степени, в которой ожидал. — Вряд ли Мол заехал за ним, мы бы тогда увидели тут другую картину. — Умеешь ободрить, — пробормотал Оби-Ван, прислоняясь к дверному косяку и потирая переносицу. — Бесполезно. Мы не найдем его. Если он что-то оставил, значит, ничего важного в этом не было. Дом молчит. — Раз Сантьяго уходил в спешке, мог не предусмотреть всего. Там под зеркалом, это не ежедневник? — Он самый. Ничего, кроме деловых обедов. Пометки на месяц вперед. По этой квартире даже о его прошлой жизни не узнаешь, хотя это есть в официальных бумагах, люди об этом знали, но Сантьяго держал марку. Вылизал свою новую жизнь до блеска. Один день, мы опоздали всего на один день! Оби-Ван поддел ботинком край ковра, раздраженно выдыхая сквозь зубы. А потом замер с занесенной ногой. Энакин проследил за его взглядом и нырнул под стол. На полу лежал небольшой бумажный конверт алого цвета. Энакин вылез и, отряхнув колени, протянул его Оби-Вану. Энакин подозревал, что услышит в ответ, но все же спросил в надежде на подробности: — Ты что-то знаешь об этом? Оби-Ван продолжал смотреть на конверт, не приближаясь к нему — наоборот, откинул голову, вжимаясь затылком в стену. Только спросил: — Что внутри? Энакин проверил и показал Оби-Вану: — Пусто. Он вскрыт. Оби-Ван отвернулся. — И? — Энакин помахал конвертом. — Ты щупал письма в офисе, этот конверт тебе ничего не расскажет? — Что дальше делают при расследованиях? Как себя положено вести полицейским? Я ничем не помогу. Бумага часто помнит больше, чем другие предметы, но аура этого конверта просто… — Оби-Ван дернул плечом — стерильна. Продезинфицирована. Я… я знаю об этом конверте только одну вещь — имя отправителя. И он умеет подчищать следы. А нам нужно найти Сантьяго как можно скорее. Оби-Ван одернул рукава пиджака пониже и вышел из комнаты. Уже из тени коридора он спросил: — Так что дальше, инспектор? Куда идем? Энакин предпочел бы услышать в этом вопросе привычную насмешку, а не просьбу.

* * * Пятнадцатое сентября, 2013

Оби-Ван кинул в урну пачку рекламных листовок, отложил в сторону счета и остался со странным конвертом в руках. Почти квадратный, ярко-красного цвета, без адреса — только выведенное тушью на лицевой стороне «Оби-Ван Кеноби». Он повертел конверт в руках, но ни печатей, ни водяного знака на бумаге не нашлось. Оби-Ван принюхался к конверту и потер его между пальцами, но не почувствовал ничего, кроме щекочущего нутро интереса. Призыва. «Приветствую, Оби-Ван. Представлюсь сразу, меня зовут Мол, и, полагаю, ты наслышан обо мне». Оби-Ван осел на диван. Он слышал многое и каждый шаг Мола — каждый всплеск Темной Силы, растекающийся по земле — пробуждал в нем оторопь и отвращение. «Я увидел тебя в деле и был поражен. Столько Силы, столько умения с ней обращаться! Прежде я никогда не сталкивался с подобным талантом. Разве могут скромные медиумы Татуина сравниться с тобой? Ты знаешь, что нет. Во всем Корусанте, стране, а может и мире не найдется того, кто бы понял, на что ты способен. Кто смог бы оценить. По-настоящему оценить — не восторженно хлопать в ладоши, — а увидеть всю красоту изгибающейся в твоих руках Силы. Я могу. Я вижу. Мы могли бы многое рассказать друг другу. Твой подход отличается от моего, и работая вместе, мы достигли бы небывалых высот. Напиши мне, где бы ты хотел встретиться и когда. Письмо отправь с ним. До встречи.» Вместо подписи — череп из резких линий. Раздался стук, и Оби-Ван вздрогнул: на окне, по другую сторону стекла, сидел черный ворон, настырно стучащий клювом в раму. Оби-Ван впустил его внутрь. Теперь он чувствовал от зажатого в кулаке письма еще кое-что. Кристально чистую искренность. И от нее мутило до кислоты во рту, потому что Оби-Ван точно знал: перед ним не чье-то баловство и не ловушка. А предложение, которое Мол взаправду считал соблазнительным. Липкая, обливающая грязью с ног до головы вера в их исключительность — прозванный Кровавым Мол действительно собирался поставить Оби-Вана на одну ступеньку с собой. Звал присоединиться. Присоединиться к тому, кто высасывает жизни из людей через раны, как через коктейльную трубочку. Все, что Оби-Ван мог ответить на это, это «Отправляйся в ад». Ворон сам подхватил листок со стола, стоило Оби-Вану отбросить ручку и встать. Оби-Ван захлопнул за ним окно и быстро вышел из комнаты. Он долго держал руки под струей горячей воды, массируя каждую фалангу, проминая каждую точку на ладони.

* * * Сентябрь, 2015

Шериф с большим удовольствием предоставил команде место для работы, компьютеры, специалистов и дополнительные машины. Карт-бланш на все. Судя по его тону, судью Сантьяго он недолюбливал и рад был сбагрить поиски на удачно приехавших следователей. Местные эксперты работали безукоризненно — на часах было всего одиннадцать, а перед Энакином уже стоял человек из лаборатории. Радоваться трудолюбию получалось плохо, потому что речь его состояла из сплошных «нет». Отпечатков на конверте, кроме принадлежащих Сантьяго, нет. Следов ДНК нет. Надписей нет. Бумага качественная, но отследить место покупки и производства невозможно. — Спасибо, Шаер, — вздохнул Энакин. — Простите, что отвлекли от работы. Оби-Ван сидел за столом, роняя на него мячик и подхватывая после второго отскока. — Не могу понять, — произнес он, глядя все-так же сквозь сидящего перед ним Рекса, — что произошло. Я думал, что Сантьяго узнал о нашем визите и скрылся. — Винду потряс Джаббу, насколько это возможно при их весовых категориях, но тот божится, что не предупреждал никого. Оби-Ван задумчиво поджал губы. — Джаббе нет смысла нас подставлять. Здесь другое. Наши приготовления к поездке не прошли незамеченными. О них узнал Мол. Но тогда почему не сделал все чище? Нитки во все стороны торчат. — Ничего себе «нитки»! — возмутился Рекс. — Второй день просиживаем штаны, не зная, что делать. — Да, но сработано неэлегантно. — Мы не знаем, насколько Кровавый Мол хорош в таких делах. Вы ведь не сталкивались раньше с его криминальной работой. — Энакину хотелось верить, что Мол плох хоть в чем-то, в чем-то ошибается — это сильно упростило бы жизнь. Хотя особо он на это не рассчитывал. Оби-Ван вынырнул из себя, оглядывая команду. — В том, что делает Кровавый Мол, есть извращенная красота. Аккуратность. Он педантичен. Он явно замешан, но тут что-то еще. — Значит, работаем дальше. — Парни! — Асока аж подпрыгнула на месте от возбуждения. — Машину Сантьяго засекли! Энакин метнулся к компьютеру, за которым работала Асока. На мониторе отображались кадры с камер слежения на какой-то парковке. Самого Сантьяго видно не было, но номер был его. — Есть еще? — Увы, это не камера постоянного слежения, только фотографии раз в пятнадцать минут. Он успел обернуться быстрее. — Значит, он не покинул город. — Оби-Ван хмурился, снова выстукивая ровный ритм мячом по столу. — Странно. — Секунду… — Асока открыла новые окна, те подвисали, делая ее все мрачнее. — Какие тормоза! Где мой любимый эрочка-душечка? Энакин непонимающе обернулся на Рекса, не став отрывать бурчащую Асоку от работы. Тот шепотом пояснил: — Она дает компьютерам имена. Странные на мой взгляд. У последнего маркировка R2-D2, так что он… — … Эрочка-душечка, — понимающе кивнул Энакин. — Вопросов больше нет. — Бинго! — Асока ткнула пальцем в монитор. — Сантьяго в магазине напротив парковки расплатился своей кредиткой. — Что покупал? — Да чего только не! И как он уложился в четверть часа? Здесь еда, спальник, жидкость для розжига костра, складной топор… — Набор настоящего бойскаута. — Рекс подошел ближе. — Он решил пересидеть наш приезд в лесу? — Надо проверить. Асока посмотрела на Энакина. По ее сложенным домиком бровям Энакин понял все, что она думает о поисках в болотистом лесу. Он похлопал ее по плечу. — Оставайся. Держись на связи с Коди, он должен отзвониться из тюрьмы через пару часов, если по осужденным никаких зацепок, пусть пообщается с теми, кто недавно вышел. Еще проверь, что у нас там со слежкой за Вести, нет ли странных передвижений. Рекс, Оби-Ван, собирайтесь, я попрошу у шерифа людей.

* * *

Прелая листва липла к подошвам хуже собачьего дерьма. Энакину и так-то был чужд отдых среди москитов и сон в синтетическом гробу, именуемом палаткой, но лес Стьюджона бил все рекорды омерзительности. — Безрадостное местечко. — Да что ты, — хмыкнул Оби-Ван, ступая аккуратно и выбирая места посуше. — Ладно, не хмурься, тебе не идет. Взгляни на это иначе. Твое мнение разделяют даже жители Стьюджона. Здесь мало человеческих следов. Чем глубже мы заходим, тем меньше помех. Вдаль от приличных тропинок отходил только тот, кто собирался прятаться, а я могу отличить след в Силе, оставленный человеком, от кабаньего. Еще немного, и он останется единственным, я смогу вас вывести. С вероятностью процентов в восемьдесят смогу. — О, это здорово. А я с вероятностью в сто вижу сломанные ветви и две колеи. Он проехал здесь на машине. — Ну… можно и так, да. — Оби-Ван сошел с тропинки, следуя за Энакином. Колеи остались глубокие — здесь земля была особенно влажной. И поняв почему, Энакин грубо выругался. Две темные борозды уходили прямо в лесное озеро.

* * * Двадцатое сентября, 2013

Оби-Ван достал ключи, но дверь тихо скрипнула, открываясь перед ним сама. Скрип? С чего вдруг? Оби-Ван провел пальцами по петлям и замочной скважине — не похоже, что к ним вломились, но что… Дом приглашал его, звал внутрь, как манит бездонный колодец самоубийцу. Оби-Ван мотнул головой, прогоняя диковинное наваждение, и толкнул дверь. Его чуть не сбило с ног густым присутствием смерти. Он оказался в гостинной быстрее, чем успел снова вдохнуть пропитавшийся ужасом воздух. Его собственное сердце заходилось в бешеном стуке, разливая вокруг еще больше страха, заставляя метаться потоки Силы. Биться о стены. Биться внутри. С зеркала на Оби-Вана скалился багровый череп, стекающий по серебристой поверхности тонкими потеками крови. Оби-Ван вдохнул сквозь свист и медленно, сопротивляясь собственному ставшему ватным телу, повернулся. Отец лежал, раскинув руки в стороны. Череп на его груди отличался от того, которым Мол обычно помечал, — у этого был раскрыт рот. И вместо высунутого языка из него торчала записка. Она держалась на воткнутом ровно в солнечное сплетение ноже. Оби-Ван едва видел мутнеющий мир, но, прижимая к себе тело отца, он узнал на помятом листке свой почерк. Моргнув, он различил и подписанное ниже — уже не чернилами, кровью. «Ты выбрал. Добро пожаловать в ад».

* * * Сентябрь, 2015

Натянутые тросы угрожающе скрипели. — А в твои способности не входит умение вытаскивать машины из болота? — поинтересовался Энакин, наблюдая, как надувает от натуги щеки паренек, с трудом удерживающий педаль газа выжатой на полную, и как рычит его машина. Сюда смогли проехать только две легковушки, и обеим сейчас было непросто. — Увы. Может, когда доживу до восьмисот лет, научусь. Вызвавшийся нырять сухопарый блондин, прицепивший крюки к «улову», сейчас стоял по пояс в воде. Над поверхностью наконец показались крыша и края окон, и он ударил по одному из них топором. Брызнули осколки, вода потекла наружу, каждый следующий метр давался все легче, пока фордик целиком не закатился на берег. Из открытых дверец вытекло еще несколько кубов воды вместе с целым выводком лягушек. На отважного пловца накинули пару курток, загнали в машину. Оби-Ван тоскливо посмотрел на свисающие с капота водоросли. — В багажнике ты найдешь все его «отпускные» покупки. Сантьяго водит нас за нос. Энакин стряхнул лягушку с ботинка. Его энтузиазм остался еще на опушке, но все-таки он легонько толкнул Оби-Вана в спину. — Пойдем. Пощупаем машинку. Кроме затхлой вони в багажнике действительно обнаружились нераспакованные сумки из магазина. Огнетушитель. Вспухшая аптечка. Внутри салона: лужи, темный от влаги ароматизатор в виде елочки. И немного безысходности. Бравшие свое сумерки тоже не способствовали продолжению поисков. — Доставить в город сможете? — Не вопрос, — младший помощник шерифа козырнул и махнул остальным. — Эксперты с утра еще на нее посмотрят. Может, найдут что-нибудь, — сказал Энакин уже Оби-Вану. — Угу. — Асока пробьет пункты аренды автомобилей. Сантьяго мог взять машину. — Угу. — Эй. — Что? Ты здраво мыслишь. Мне нечего добавить. — А мне есть. Предлагаю позвонить в отель и заказать горячий ужин. К моменту, когда мы выберемся из леса, уже совсем стемнеет. И выведи меня отсюда. — Энакин наклонился к уху Оби-Вана. — Я плохо ориентируюсь в лесу. Ночью. — Это я запросто. Смотри и учись. Бытовая магия, урок первый. Эй, Чарли, тебя же Чарли зовут… тебя не затруднит подкинуть нас до дороги?

* * *

Оби-Ван играл с карточкой от номера, перекидывая ее между пальцами. Гостиница располагала к отдыху. Их дизайнер знал свою работу — теплый желтый свет, яркие картины. Забываешь, где ты, пока не выглянешь в окно. Оби-Ван сам не заметил, как расслабился, пока поглощал ждавшее их жаркое. Готовили здесь тоже недурно, а последовавший за ужином чай и вовсе прогнал зарождающуюся простуду из горла. Энакин полагал, что завтра они добьются новых результатов. Оби-Ван не разделял его оптимизма, хотя тот редко ошибался. Энакин вообще редко брался строить подобные прогнозы. Но с момента приезда в Стьюджон он много времени уделял тому, чтобы приободрить всех. Он замечал первые признаки растерянности у никогда не работавшей за пределами Татуина команды и направлял их дальше. Команде с ним повезло. Стьюджон… Рекс прав — и почему преступники выбирают за них? По доброй воле Оби-Ван ни за что не поехал бы сюда, но вот он лежал в своем номере и понятия не имел, когда они вернутся в Татуин. Сила одинакова везде, но Татуин был для Оби-Вана домом, и там он чувствовал себя уверенней. Здесь он почти физически чувствовал, как то и дело поскальзывается. Путается в том, что говорит Сила. Энакину же было все равно, где работать, и сейчас это было, определенно, к лучшему. В дверь постучали. Оби-Ван дотянулся до часов — почти полночь, гостиница рискует подрастерять баллы в его глазах, — но поднялся. За дверью его никто не ждал. Оби-Ван покрутил головой, оглядывая коридор: гостиница давно спала, даже лампы горели через одну. Он уже собирался закрыть дверь, когда наконец заметил. На полу. Красный конверт. Оби-Ван вывалился из номера, озираясь не только глазами, шаря по темноте в концах коридора чутьем, но внутренний взор вторил человеческому зрению: коридор пуст. Никого. Тишина. Ночь. Молчаливый конверт. Оби-Ван протянул руку и заставил себя поднять его. Плотная бумага не источала ничего, но охотно легла в руку. Прилипла, не давая разжать пальцы и выбросить, потому что, как бы Оби-Вану не хотелось убрать конверт с глаз, сжечь, не распечатывая, он должен был узнать, что внутри. Любая зацепка. Даже если это крючок, вонзенный в сердце, Оби-Ван обязан дернуть. Багровые буквы — как земля носила это существо? — выжигали себя на сетчатке, но Оби-Ван не позволял слезам смазать взгляд, вчитываясь. «С годовщиной! Не ожидал, что ты встретишь эту ночь в Стьюджоне, мрачноватый город на мой вкус. Призраки бродят среди болот, туман морозит твою кровь, а свет обманчив — ведь нет ничего опасней огонька во тьме. Ты думаешь, что он рассеет тьму, но тебе следовало бы бежать прочь, оставшись навсегда в тени. Возвращайся домой». Оби-Ван уронил письмо на кровать. Стрелки на часах сошлись в линию, сменяющую девятнадцатое число двадцатым, и горло сдавило — он так мечтал уснуть раньше этого срока, полностью погрузить себя в рабочие заботы. Не дав себе замереть, не дав провалиться снова туда, где на руках непосильной тяжестью лежит уже пустая оболочка тела. Оби-Вану тогда потребовалось полтора часа, чтобы встать и подползти к телефону, чтобы вызвать полицию, рассказать Йоде. Сегодня он дотянулся до белой трубки сразу. Седьмой номер. — Энакин… мне нужна помощь.

* * *

— Ты знаешь, что это значит? — хмуро спросил Энакин. Он пришел сразу после звонка Оби-Вана и, только увидев конверт, вызвал остальных. Дело приобретало совсем скверный оборот. Оби-Ван так и не сказал ничего — только кивнул едва заметно на лежащее рядом с ним письмо и разглядывал с тех пор ковер. Всклокоченная команда принеслась в номер в наспех натянутой одежде, и письмо пошло по кругу, отрезвляя их лучше кофеина. Оби-Ван все еще сидел, спрятав лицо за сцепленными пальцами. — Оби-Ван? Ты знаешь? — аккуратно напомнил о себе Энакин. — Нет. — Оби-Ван потер костяшками лоб. — Бессмыслица. — Звучит как насмешка и отчасти угроза. Он хочет, чтобы ты отступил, вернулся в Татуин. — Он еще никогда не писал мне. С высоты своего трона поглядывал на меня молча. — Возможно, мы подобрались ближе, чем он рассчитывал. А еще, возможно, ты ошибаешься, и ты до сих пор не даешь ему покоя. Снова почтовый ворон? — А ты дотошно изучил дело. — Оби-Ван оттопырил большие пальцы, потирая ими виски. — Нет, Мол не рискнул бы так. Управление животными требует слишком больших усилий. Такое уже не скроешь, я бы смог отследить. — Значит, здесь был его посыльный. Может, он свои пальчики оставил, отдадим завтра экспертам. И чернила странные, сыпятся — дрянной принтер? — Энакин, посмотри внимательней. — Оби-Ван сглотнул. Энакин поднес бумагу под лампу и повторил за ним, прогоняя резко загорчившую слюну. Да, сыпятся. Потому что засохшая кровь имеет свойство крошиться. Письмо было написано кровью. — Псих. Но мы сможем взять ДНК и узнать… — О, не стоит. — Оби-Ван хмыкнул и тут же едва заметно вытер нос. — Я прекрасно знаю, чья это кровь. Это у него не вышло бы скрыть. Да и смысл был в том, чтобы я почувствовал. — Нет. Нет, невозможно. Это… слишком. Оби-Ван приподнял голову, над замком пальцев показались покрасневшие глаза. — В этом весь Кровавый Мол. Он готовился к долгой игре. Взял с собой запас. — И все это время хранил? — Значит, да. Энакин, это совершенно точно кровь Квай-Гона Джинна. Энакин быстро облизнул губы, стараясь не дать своему лицу исказиться злостью и омерзением. — Я верю. Но анализ все равно проведем, это улика, нужны доказательства… — Разумеется. — Оби-Ван опустил руки и голову. Энакин повернулся к ребятам. — Рекс — на тебе портье и остальной персонал, Коди — территория, если где-то взломан замок, у забора следы, что угодно — я должен знать. Асока — камеры. Гостиничные, из видео-проката напротив — все, что сможешь. Те мгновенно сорвались с места, они заждались указаний — в них кипела жажда сделать хоть что-нибудь. У Энакина и самого зубы сводило. — А ты, — повернулся он к Оби-Вану, — ложись спать. Оби-Ван потер бедра, продавливая ткань штанов до складок. — Не так это просто — уснуть. — Я понимаю. Поискать у кого-нибудь снотворное? Тебе нужен отдых. Оби-Ван неопределенно помотал головой, словно говорил и да, и нет одновременно. — Ты прав. Обойдусь без снотворного, спасибо. За все это… спасибо. Оби-Ван закинул ноги на кровать и упал на подушку. Энакин тронул пальцами его плечо. — Мы найдем их. И Сантьяго, и Мола. Но если будем трезво мыслить. Оби-Ван слабо улыбнулся. В его глазах затаилась влага, и Энакин вежливо отвел взгляд. — Да. Все так. Могу я тебя попросить погасить свет? Я… — он спрятал дрожащие пальцы под подушкой. Энакин вместо ответа выключил лампу и вышел.

* * *

Энакин ждал в машине у запасного выхода, дыша на пальцы и потирая ладони друг о друга. И поглядывал на часы. Пятнадцать минут — хватило всего пятнадцати минут. Оби-Ван выскользнул на улицу, придерживая за собой дверь. Замер, поднял повыше ворот пальто и прерывисто вздохнул, выпуская облако пара изо рта. Затем оглянулся на гостиницу в последний раз и шагнул на тропинку, ведущую к дороге. Энакин завел мотор, заставив Оби-Вана вздрогнуть и обернуться, и показательно открыл дверь. — Доброй ночи. Прокатимся? Оби-Ван прикрыл глаза от света фар ладонью и побрел к машине. — Энакин, я… — начал он, упав на сиденье. — Потом объяснишься. — Энакин тронулся. — Ты что-то понял? — Это слишком глупо. Почти невероятно. Не хотел никого впутывать. — Забудь слово «впутывать», мы и так в одной связке. Выкладывай. Оби-Ван сунул ладони в рукава пальто. Он смотрел на свои колени и говорил тихо, действительно не сильно веря в свою догадку. — Если посмотреть на все иначе, то… мальчиком я любил бродить ночами. Особенно в библиотеку — единственное место, которое мне… нравилось. Все эти высоченные шкафы, у нас даже лестница для них была, шуршащие карточки, позолоченные печати. Другие дети пытались следить за мной, и я отводил от себя взгляды. Меня не видели. Видели неясную тень, глаза им привирали. — Тебя принимали за призрака? — Да. Призрачный огонек — мой фонарик. Я никому не рассказывал об этом, кроме близких. Не представляю, как Мол мог раскопать. Но что, если «возвращайся домой» — это не про Татуин? А про приют? — Звучит злобно. В духе Мола. Но приют давно закрыт. — Знаю. Но, кажется, на его месте так ничего и не построили. — Проверим, — Энакин повернул в сторону от центра города. — Сориентируй, куда ехать. И скинь Коди точный адрес, пусть будут наготове.

* * * Январь, 2014

Кровь. Глубокие порезы. Оби-Ван вел пальцем по каждому из них, пытаясь считать хоть что-нибудь. Он отмахивался от липкого, обволакивающего пальцы и сознание страха, еще исходящего от жертвы вместе с остаточным теплом тела. Оби-Ван наклонился ниже, вглядываясь в бледное лицо, в красные широко распахнутые глаза. Он многое бы отдал за то, чтобы сказки о запечатлении на сетчатке последнего увиденного мертвецом оказались правдой. Он вглядывался, пока перед глазами не поплыло. В ушах звучал едкий смех. За ним наблюдали, прямо сейчас! Мол был еще неподалеку! Оби-Ван зажмурился, расплескивая вокруг Силу в поисках следов. Его штормило до тошноты, но он все же увидел Мола. Тот смотрел на Оби-Вана в ответ. Не думая убегать, а насмехаясь. Темный плащ с раздвоенным хвостом. Раскинутые в стороны и красные от крови ладони. Горящие из-под капюшона глаза. Татуированный подбородок и оголенные усмешкой зубы. — Лежать! На землю, лицом вниз! — заорали прямо над ухом, выдергивая Оби-Вана в реальность. Мерзлый асфальт ободрал щеку, и Оби-Ван распахнул глаза: проулок окрасился красным и голубым, в голове загудело от слепящего света фар. На вывернутых за спину руках сомкнулись наручники.

* * * Сентябрь, 2015

Бывший детский дом даже не снесли. Он так и стоял на холме с круговым подъездом. Здание сохранилось неплохо, его можно было спокойно выкупить под новую гостиницу. Немного реставрации — и он бы радовал посетителей Стьюджона. Но город не был избалован туристами. Энакин заглушил мотор, не доехав до ворот. Оби-Ван неотрывно смотрел на здание из-под сведенных бровей. — Порядок? Или мне вызвать парней? — Нет. Нужно идти. — Брови Оби-Вана совсем слились в одну ломаную линию. — Не люблю работу на кладбищах и в детских домах. Навесной замок на воротах оказался сломан, как и на тяжелых деревянных дверях главного входа. Удерживавшая створы вместе цепь валялась рядом. Энакин вытащил пистолет из кобуры и оглядел напоследок двор. Оби-Вана приковало к глухим ставням, скрывающим окна, лоб пересекла глубокая морщина. — Столько боли… — Я могу пойти один. Оби-Ван передернул плечами и подошел ближе. — Нет, я с тобой. Я говорил не о себе, а о месте. Когда в одном месте многие люди испытывают одни и те же чувства на протяжении многих лет — паршивые чувства, — место долго хранит эти следы. — Держись рядом. Оби-Ван сделал еще шаг, оказываясь за спиной Энакина, и тот, сняв пистолет с предохранителя, открыл дверь. — Направо, — тихо подсказал Оби-Ван, и Энакин шагнул в темноту, обшаривая ее фонариком. Монументальная лестница, уходящая на второй этаж, напомнила Энакину учебку. Перила и те — в тот же цвет покрашены. Энакин просветил верх — вроде никого, и, пригнувшись, все время осматривая открывающиеся взору углы и повороты, пошел к лестнице. Оби-Ван шел за ним. Они были уже на последних ступенях, когда Оби-Ван покачнулся, и Энакин подхватил его, помогая поймать равновесие. — Эй, что с тобой? Оби-Ван поморгал. — Голова кружится. Тяжело работать. — Кажется у тебя настоящая аллергия на приюты. — Энакин автоматически потрогал бледный лоб. — Давай пока без волшебства. Обыщем место как обычные полицейские. Ты говорил о библиотеке, начнем с нее. Покажешь? — Ладно, — Оби-Ван вздохнул. На лице у него ходили желваки, и, кажется, собой он доволен не был, но вперед двинулся более уверенной походкой. Они поняли, что попали в яблочко, стоило им подняться на нужный этаж: из-под двери, еще хранившей следы старой фигурной резьбы, пробивался тонкой полосой свет. Энакин смягчил колени, шагая бесшумней. Оби-Ван приоткрыл дверь, позволяя ему нырнуть внутрь первым. Свет исходил от настольной лампы на центральном столе читального зала. За столом сидел Перрес Сантьяго, а перед ним лежала книга и пустые упаковки из-под еды. За Оби-Ваном захлопнулась дверь, и Сантьяго все же заметил их, вскинул руку, выхватив из-под книги пистолет. Энакин толкнул Оби-Вана за шкаф с книгами. Пули оставили дыры в двери. — Кто здесь? — голос Сантьяго пробежался по всему залу, отражаясь эхом от высокого потолка. — Скайуокер, КБР. Сложите оружие, и мы поговорим. — Вы не один, кто здесь еще? Энакин с Оби-Ваном переглянулись. Два залпа и треск над ухом — пули вошли в шкаф с другой стороны, разметав щепки и обронив книги, и Энакин навалился на Оби-Вана, прижимая его к полу. — Отвечайте! Кто здесь? Энакин услышал звуки перезарядки. Воспользовавшись паузой, он скатился с Оби-Вана и подтолкнул, заставляя отползти за несущую колонну. Уже оттуда Оби-Ван заговорил: — Мистер Сантьяго, не делайте глупостей. Вас ни в чем не обвиняют, но стрелять в полицейских не лучшее, что вы можете сделать для своего резюме. Мы хотим только поговорить. Не о вас. — Кто вы такой? — с прежним упорством и злостью спросил Сантьяго. — Оби-Ван Кеноби, консультант, — растерянно представился Оби-Ван. Он неплохо тянул время, Энакин уже успел прокрасться вдоль стеллажей за спину Сантьяго. — Кеноби? — голос Сантьяго дрогнул. — Вы все-таки пришли… Энакин вышел из укрытия, наставляя пистолет на Сантьяго. — Бросьте оружие и поднимите вверх руки. Сантьяго согнул руки в локтях, не оборачиваясь к Энакину. Медленно, послушно. Но пистолет сжимал по-прежнему крепко. — Бросьте оружие, — жестко повторил Энакин, неотрывно глядя на сжимающие черную рукоять пальцы. — Послушайте его, — донесся голос Оби-Вана с другого конца зала. — Мы забудем о вашем исчезновении и четырех пулях в двери, если вы расскажете нам. — О Кровавом Моле? — спросил Сантьяго, и Энакин почувствовал бегущий по телу ток от всплеска адреналина. Сквозь стук в ушах он слышал, как поднялся на ноги Оби-Ван, увидел, как тот выглянул из-за колонны, и сощурился, концентрируясь до предела, готовясь немедленно реагировать. — А вы знаете о нем? — тихо спросил Оби-Ван. — У него есть для вас послание, — ответил Сантьяго так же тихо. Он слегка наклонил правую руку к себе и выстрелил. — Энакин! — заорал Оби-Ван, бросаясь к оседающему Сантьяго, оставшемуся без куска черепа. — Что ты… — Я не… не стрелял. — Энакин приблизился к Сантьяго и упавшему возле него на колени Оби-Вану. Кислая смесь запаха чипсов, пороха и жженной в лампе пыли не давала нормально дышать. Оби-Ван только кивнул, понимая, что мозги себе Сантьяго вышиб сам. Он зажал рукой рот, но продолжал смотреть на кровь, вытекающую из раны. На вонзившиеся в мозг осколки костей. Энакин вздернул Оби-Вана на ноги насильно и так же вытолкал за дверь. Подвел к окну, долбанул по задвижке и распахнул ставни. И только когда промозглый ветер ворвался в легкие, когда Оби-Ван расслабил плечи, опираясь на подоконник и хватая воздух ртом, Энакин поднес к уху телефон. — Коди, выезжай срочно. У нас труп. Сантьяго. Шерифа я тоже вызову. Оби-Вана стоило отправить в машину. Тот повидал много трупов, изуродованных Молом сильнее, но, возможно, не сталкивался раньше со смертью. Или с самоубийством, от хладнокровности которого у Энакина самого желудок заворачивался в узел. Эта ночь была крайне жестока к Оби-Вану, но Энакин не хотел оставлять его одного, поэтому только положил ладонь между лопаток, вставая поближе и подставляя свое лицо туману. Влажные пряди липли ко лбу, но несколько минут Энакин стоял недвижимо. Оби-Ван распрямился, и рука Энакина соскользнула с его тела. Энакин отмер, убирая уже бесполезный пистолет, и откинул волосы назад. Оби-Ван привалился к стене, а Энакин встал на его место и оглядел раскинувшийся под холмом Стьюджон. Холодные тусклые огни в тумане. Паршивый город. Вот кем надо пугать, не Татуином. На дороге замерцали цветные всполохи сирен.

* * *

— Один кофе и один чай, пожалуйста. — Хотите пирожок? — поинтересовалась сонная девочка из окошка. — Нет, спасибо, только кофе и чай. — Энакин протянул ей деньги. — Заказ принят. Проезжайте на выдачу. Забрав два стаканчика, Энакин передал их Оби-Вану и проехал дальше, туда, где начинался съезд к лесу. Свернув с главной дороги, он остановился. Они уехали из детского дома, как только Энакин обрисовал ситуацию Коди. Когда Оби-Ван сел в машину, Энакин тихо попросил обо всех находках на трупе и любых зацепках сообщать уже утром. Коди, не спускавший с Оби-Вана обеспокоенного взгляда, кивнул и пообещал сам дождаться шерифа. А они стояли на глухой дороге, отключив мотор и свет, грея в тишине руки о картонные стаканчики. — Все не могу поверить… — заговорил Оби-Ван после первого глотка. — Почему он… Почему? — Мол мог его загипнотизировать. — Нет, исключено. — У Мола нет твоих моральных установок. Оби-Ван упрямо замотал головой. — Даже если отбросить их, если оттачивать мастерство гипноза всю жизнь, пользоваться усиливающими ритуалами — все равно есть вещи, которые невозможно заставить человека сделать. Гипнозом нельзя заставить убивать того, кто не способен на убийство, нельзя заставить перешагнуть через инстинкт самосохранения настолько, чтобы пустить пулю себе в голову. Нет. Это хуже, чем гипноз. Это… верность. — Оби-Ван отпил резко и скривился, дуя на нижнюю губу. — Мол боялся, что мы что-то узнаем? — Почему не убил его сам? — Возможно, надеялся, что мы не найдем Сантьяго, и он останется при своих? — А мы легко могли бы упустить. Если бы не подсказка… — стаканчик в руке Оби-Вана угрожающе смялся, и Энакин бережно вытащил его, полный опасно качающегося кипятка, из сведенных пальцев, отставляя в подстаканник. Оби-Ван посмотрел на Энакина расширившимися глазами. — Он хотел, чтобы я нашел Сантьяго. Увидел. «Послание», помнишь? Мол хотел, чтобы я увидел это. Вот, что он делал! Разыгрывал для меня спектакль… Хотел показать, что знает мои шаги наперед, что у него достаточно яда, чтобы отгородиться от меня, что он может сжечь за собой любой мост. Энакин потянулся к хаотично сжимающимся ладоням Оби-Вана. Он не был уверен в уместности жеста, но пальцы Оби-Вана были такими холодными, что Энакин тут же накрыл обе его руки. — Когда преступник чувствует, что к нему приближаются, он становится агрессивнее и жестче. Но мы найдем его. Нужно просто… — Энакин… не надо меня успокаивать. Я и не собирался отступать. Я никогда не отступлю. В голосе Оби-Вана звучала стальной пружиной уверенность. Но кроме нее Энакин слышал дрожь, родившуюся из-за лавины событий ночи, и она заботила его сильнее. — Знаю, что не отступишь. Но… — Энакин провел пальцем по влажной ладони Оби-Вана, — но это не значит, что нет моментов, когда тебе нужно услышать, что… — Энакин очертил новый круг, — кто-то еще верит. Оби-Ван кивнул, не отрывая взгляд. У него раскраснелись губы от горячего, или он сам был все еще бледен. Его ладони сжались вокруг пальцев Энакина, и Энакин расценил это как благодарность. Он продолжил: — Сегодня годовщина смерти твоего отца. Мол убил снова, он хочет сломить тебя, затуманить твой мозг болью, усталостью, адреналином — именно это сейчас плещется в тебе. Не позволяй ему распоряжаться такими днями. Оби-Ван отвернулся, но рук не отнял. — Двадцатое сентября для меня день памяти о том, почему я должен добраться до него во что бы то ни стало. Кровавый Мол не распоряжается мной и моей жизнью. — Звучит так, как будто именно это он и делает. — Энакин выпустил ладони Оби-Вана из своих. — Светает. У нас будет пара часов на сон, потом разговор с шерифом. Хочу успеть уехать сегодня, если эксперты ничего стоящего из тела Сантьяго не вытащат. — К чему такая спешка? — Мне казалось, ты первый в очереди желающих смыться из этого города. — Возможно, но спешишь ты, а не я, — парировал Оби-Ван, прячась за стаканчиком. — Есть одно дело, — уклончиво отозвался Энакин, возвращаясь на дорогу. Свои мысли озвучить он собирался не раньше, чем они доберутся до Татуина и останутся одни.

* * *

Энакин ждал у ограды, не заходя внутрь, не мешая Оби-Вану, застывшему возле памятника. Они успели вернуть фургон на полицейскую парковку, пересесть на машину Энакина и добраться на кладбище Татуина до его закрытия. Но всего на двадцать минут. Они пришли без цветов, да и их помятый вид поначалу не внушил смотрителю доверия, но затем он узнал Оби-Вана и моментально расплылся в улыбке, пропуская их. Энакин постоял еще пару минут, а затем вернулся в машину, оставив Оби-Вана наедине с собой и могилой. Сам он не любил свидетелей в такие моменты. Достаточно того, что Оби-Ван послушал его и не поехал сам, а разрешил отвезти. Энакин не был уверен, что Оби-Ван достаточно трезв после случившегося для того, чтобы водить машину. И напроситься сопровождающим было бы тяжелее, чем водителем, так что он настоял, Оби-Ван согласился. Но водителю положено сидеть за рулем и ждать, а не вглядываться в спину, пытаясь считать что-то большее, чем очевидное, с языка тела. — Спасибо, что подбросил, — сказал Энакину Оби-Ван, когда они вернулись к его дому. — Не за что. У меня не такие представления о памяти, как у вас с Молом. — Мне нужен какой-то жест, чтобы обозначать «ты прав», меня уже почти раздражает говорить это вслух. — Взаимно, — осторожно улыбнулся Энакин. — Я бы согласился на поклон, но мне ведь придется отвечать тем же, а это слишком. Оби-Ван продолжал сидеть, слушая Энакина вполуха и реагируя на его слова только слабыми улыбками, водя большим пальцем по подушечкам остальных, словно растирая что-то. — Если хочешь, чтобы я побыл с тобой… — Энакин кивнул на огромный дом, в котором Оби-Ван, насколько Энакину было известно, жил один, даже без приходящей горничной. — Нет. — Оби-Ван быстро отстегнул ремень безопасности. — Спасибо, но я справлюсь. Мне нужен чай с мятой и суточный сон. Если ты, конечно, дашь мне отгул на денек. — Я завтра сам в участке не появлюсь. И покараю любого из отдела, кто явится туда раньше понедельника. Оби-Ван повернулся к Энакину и коротко обнял его, похлопав по спине. Почти рабочее объятие для коллеги. Невероятный жест от Оби-Вана Кеноби. — Еще раз спасибо. Встретимся в понедельник.

* * * Январь, 2014

— Я не убивал эту женщину! — выкрикнул Оби-Ван, когда на пороге допросной показался шеф полиции Татуина. — Вы же знаете, что это дело рук Кровавого Мола. Оби-Ван задергал наручниками, гремя ими о спинку стула. — Вас застали на месте преступления, Кеноби. Тело еще остыть не успело, а вы были обляпаны кровью жертвы с ног до головы. Может, вы и есть Кровавый Мол? — Мол убил моего отца! Как вам вообще в голову пришло, что я… — Может, смерть мистера Джинна — лишь ваше прикрытие? Оби-Ван задохнулся возмущением. Он закашлялся, таращась на посмевшего ляпнуть такое полицейского, как его там… Винду? Это ведь он приехал по вызову в сентябре. Ох, а Оби-Ван еще рассчитывал на помощь полиции, но сейчас ему хамили в лицо настолько грязно, что хотелось вытереться. — Вам всегда есть, что сказать, — продолжил Винду. — Так скажите мне, почему я должен отпустить вас. Оби-Ван прикрыл глаза, успокаивая дыхание и цедя сквозь зубы: — Пока вы держите меня здесь, тратите на меня время, настоящий преступник уходит все дальше. — А вы хотите, чтобы мы поймали Кровавого Мола, не так ли? — Как никто. — Странно это слышать, потому что у нас есть проблема, Кеноби. Случилось вот уже третье убийство Мола с сентября прошлого года, а нам кто-то мешает в расследованиях. На местах преступлений натоптано, трупы перемещают. Свидетелей опрашивают еще до нас, представляясь полицией по краденым документам. Люди не любят болтать о таком и не очень нам доверяют, когда мы приходим к ним вторыми. У меня есть все основания полагать, что диверсиями занимаетесь вы. — Винду бросил на стол перед собой папку. — Здесь ваше дело. Достаточно улик. А вчера вас и вовсе поймали с поличным над трупом. Мы можем закрыть вас надолго. По спине пробежал холодок от реальности прозвучавшей угрозы, но Оби-Ван не дал голосу дрогнуть. — Мол очень скоро совершит очередное убийство, и вам придется меня отпустить. — Другое убийство — другой убийца, зачем мы будем связывать уже раскрытое дело с новым? — Винду оперся на один локоть. Неужели полиция была готова пойти на это? Убрать его из игры, чтобы прикрыть дело Мола — совершить сразу две ужасающих, бесчеловечных ошибки? Да еще и пойти на них осознанно? Винду продолжал сверлить Оби-Вана взглядом. — Впрочем, у меня есть другой вариант. — Он вытащил из коричневой папки скрепленные степлером бумаги и пододвинул их к Оби-Вану. — Здесь контракт. Вы станете консультантом полиции Татуина. Официально присоединитесь к расследованию дела Кровавого Мола. Оби-Ван неверяще перевел взгляд с Винду на контракт и обратно. — Вы серьезно? Консультантом? Доступ к делу? Официальное расследование? — Взамен на строгую отчетность и ваши способности на благо дела. И извинения перед полицейскими, у которых вы украли удостоверения. И которым мешали работать. Звучит достаточно привлекательно? — Звучит как подарок на Новый Год.