Ветер перемен

Двадцать девятое октября, 2015

— Давай лучше я. Пыхтящая Асока перестала тянуться, опасно покачивая стул, горестно вздохнула, но слезла и отдала конец гирлянды Энакину. Тот легко достал до карниза и закрепил — благо на вороте футболки еще хватало прищепок. Асока тем временем уже успела залезть на диван, упереться коленом в плечо Оби-Вана и крепила второй конец, пряча спускающийся к розетке шнур за стеллажом. Оби-Ван молча вздыхал. По сравнению с издаваемыми им звуками, показательный стон Асоки был пением феи — столько скорбной тяжести было в его стенаниях. Никто из команды не обращал внимания. Энакин отряхнул руки от пыли, возвращаясь к вырезанию веселых надписей на двери кабинетов. Коди расправлял и склеивал бумажные фонарики с летучими мышами, Рекс ругался с интернет-магазином, не успевающим доставить тыквы к празднику. — Расслабься, — пихнула его в плечо Асока, когда он бросил трубку. — Я сегодня поеду в Шили, куплю у местных тыкв. Сами вырежем. Винду в прошлом году обругал заказанные нами и обещал мастер-класс по фигурной резке, я все помню! Так что пусть отдувается. — Шили? Что ты там забыла? — Рекс постучал телефоном по столу, раздраженно поглядывая на заблокированный экран. Асока нырнула в картонную коробку, в которой могла бы поместиться целиком, и вылезла с новой гирляндой, вновь отдавая второй конец Энакину. — Когда я ездила на обыск в заповедник, меня все-таки заметил Асаак. Сдал меня, конечно, своей любимой сестре с потрохами. А ты знаешь Шаак, она уже две недели меня прессует, что раз я преступила границу, то надо принести даров Великому Тогруту. — Она все еще надеется обратить тебя в родную веру? — Не, это вряд ли. — Асока, зажав провод в зубах, вскарабкалась на свой стол. — Скорее около идола в момент возложения даров как-то совершенно случайно нарисуются старейшина Рошти и шаман Тей, ну и… ты понимаешь, снова все эти бла-бла-бла… — Асока изобразила говорящую руку. — Ты не обязана… — Ай, Рекс, мне проще съездить. Я уже обещала Шаак и… — Асока сдержалась и не посмотрела на Оби-Вана, но Энакин отчетливо видел, куда на мгновенье дернулись два бело-голубых пучка на макушке. — Обещала. Поеду. Съем вечером двойной милкшейк с карамелью, и жизнь наладится. Мне еще вечером платье должны доставить — м-м-м, не могу дождаться, — она демонстративно притопнула босыми ногами по столу, изображая, как прижимает к себе воображаемое платье с огромной юбкой. Рекс улыбался, разглядывая ее и ромбики на ее лосинах, и Энакин отвернулся к бездонной коробке с украшениями. Оби-Ван продолжал делать вид, что его все происходящее не касается. Он был занят очередным прочтением книги по танаталогической семиотике. — Может, перерисуешь пару картинок нам на доску? Для атмосферы? — Энакин протянул Оби-Вану маркеры, но тот даже отодвинулся, полуложась на кожаную подушку. — Увольте. — Он с таким лицом и на вечеринке сидит? — Ага, — фыркнула Асока. — В прошлом году у нас весь грог прокис от его уныния, и он смылся, не дождавшись даже, пока Винду откроет вечер. — То есть ты пропускаешь все веселье? Я видел у Винду в кабинете кожаный плащ и повязку на глаз. Такое нельзя пропустить. — Мне все равно кто и что на себя наденет, даже если ты напялишь себе на голову мусорное ведро. Оно такое черное… отлично подойдет к тому безвкусному вампирскому плащу. — Оби-Ван перелистнул страницу. Энакин вынул из коробки полиэстеровую паутину и, растянув ее между пальцами, посмотрел через образовавшиеся щели на Оби-Вана. — Вот вам новая традиция. Тот, кто приходит без костюма, считается голым. Асока хлопнула в ладоши. — Мне нравится эта идея! Так и будет! Я всех предупрежу. Оби-Ван сместил взгляд на следующую страницу, рассматривая очередной череп с сотней научных пометок. — Лучше я буду считаться голым, чем изображать из себя собирателя космической брюквы. — Он перелистнул сразу нескольких скелетов, прижал норовящий вернуться на свое место лист пальцем и потянулся к чашке. — Ваши ужимки в ночь истончения граней губят наследие Самайна. Энакин рассмеялся, запрокинув голову. — Ты такой же зануда на Рождество? Оби-Ван поднял глаза над чашкой, и его хитрый прищур, щекочущий в груди, совсем не вязался с высокомерно поджатыми губами, принимающими благосклонно лишь чай. — Доживешь — узнаешь. — Теперь я просто обязан, — заверил его Энакин, обматывая монитор паутиной со всех сторон. — Но ближайшие два дня я потрачу на другой вызов. — Ты переоцениваешь себя, не надорвись. И кстати, — Оби-Ван постучал по часам на запястье, — пристрой уже куда-нибудь это чучело, нам пора выезжать. Энакин поставил фигурку лохматого вампа на стол Оби-Вана и скрылся в туалете. Вернулся он переоблаченным из футболки в свой лучший костюм. Оби-Ван не участвовал в «безумной маркетологической вакханалии», как он выразился, и не менял одежду на спортивную, сидя посреди заваленного пенопластом и бумажными обрезками кабинета в любимой светло-серой тройке. Так что он только повязал на шею голубой платок. Теперь смотрел на свое отражение в окне и придирчиво поправлял складочки. Асока наблюдала за процессом, вздернув бровь. — Не прошло и года, как Кеноби все-таки расплачивается? — поинтересовалась она у вошедшего Энакина. — Мгм, — протянул тот с самодовольной улыбкой. — За все. — Сегодня твой вечер, конечно, но надеюсь, ты про нас не забудешь. — Не беспокойтесь, мисс Тано, весь отдел будет отмщен. — Энакин изобразил снятие невидимой шляпы под смешки команды и похлопал Оби-Вана по плечу. — Пойдем скорее, пока меня не ангажировали для развешивания фонариков.

* * *

Бокалы коснулись друг друга с тихим звоном, и Энакин с удовольствием сделал глоток. И напитки, и блюда выбирал Оби-Ван, тем паче, что встречал и обслуживал их владелец ресторана — его округлые формы не мешали ему двигаться живенько, а проплешин на голове он и подавно не стеснялся. Явно старый знакомый Оби-Вана. Энакин просто наслаждался моментом. Их посадили в отдельный уединенный альков с видом на крохотный сад, слегка придушенный осенью, но еще держащийся зеленым. Мимо них не ходили люди, до них едва доносилась живая музыка из зала. Грубизна рубленых столов и простота убранства только сильнее оттеняли насыщенные вкусы. — Либо у тебя отменный вкус, либо в этом ресторане не важно, что заказывать. Оби-Ван улыбнулся, поворачивая тарелку с сырами. — И то, и другое. — Честно признаюсь, не ожидал, что в Татуине найдется нечто подобное. Я в Корусанте-то не пробовал столь же достойного ростбифа. — Ресторан хорош тогда, когда у него есть сердце. А сердце этого местечка даже Хатт не смеет трогать, хотя больше никто без его ведома и жадной лапы не откроет ресторан крупнее хот-дожной забегаловки. — Не ожидал, что вообще стану искать приличный ресторан. Я… многого от Татуина не ожидал. Контрастный город. — Энакин покрутил бокал в руке и, отсалютовав Оби-Вану, опустошил. Оби-Ван снова наполнил его легким почти прозрачным вином. — Поначалу он тебе не понравился. — Я ему тоже. Рука Оби-Вана на миг задержалась над бокалом, и он рассмеялся. — Ты действительно не придешь на вечеринку? Оби-Ван помотал головой. — Почему? Только без шуток. Оби-Ван посмотрел в окно, качая вино в бокале и делая несколько глотков прежде, чем ответить. — Пройдет лет двадцать после смерти Кровавого Мола, и кто-нибудь нарядится им. Таковы законы этого праздника, и потому он мне не нравится. — Звучало бы внушающе, если бы ты не придумал это только что. — Тогда давай сойдемся на том, что я не хочу. Ты не поймешь. — Ладно, не пойму, так не пойму. — Энакин поднял руки. — Боюсь, мне нужна помощь с десертом.

* * *

Энакин притормозил перед светофором и, не поворачиваясь к Оби-Вану, просто продолжая их разговор ни о чем, спросил: — К тебе? Намного ближе. — Да, но я рассчитываю на продолжение вечера, а не на то, чтобы оставить тебя в машине. Так что не ко мне. Энакин кивнул и через несколько секунд тишины вернулся к разговору о дьюбеках и других местных эндемиках — теме, в которой оба разбирались так себе, но дьюбеки — весьма уморительны. Этого было достаточно.

* * * Тридцатое октября, 2015

Энакин только и успел, что подвинуть взлохмаченному со сна Оби-Вану его чай и вонзить вилку в яичницу, как зазвонил телефон. Позвонил Рекс, и уже через пятнадцать минут Оби-Ван и Энакин сидели в автомобиле. За руль Энакин пустил Оби-Вана, который знал заклинание мгновенного приведения себя в порядок, не иначе — а как еще объяснить идеально лежащие после пары взмахов расческой волосы и пиджак без единой складки? Энакин же одновременно приводил в подобие порядка волосы и объяснялся по телефону с Винду. Тот не был в восторге от происходящего, но никто не был. — Лаудия Рамо была учительницей Рекса, и… — Я отлично помню дела всех своих офицеров. И «учительница» милый эвфемизм — либо Камино не все вам рассказал, либо вы предельно галантны. — Рекс все рассказал. — Личная заинтересованность является поводом для отстранения от дела, а не для передачи заинтересованному лицу в руки. — Вы это нашему отделу рассказываете? Не узнаю вас. Сэр, всю ответственность за конфликт с детективом Эйрин я возьму на себя. Оби-Ван обещал… — За Эйрин не волнуйтесь. Конфликта не будет, если Кеноби не начнет выделываться. Она будет даже рада сбагрить вам двойное убийство накануне хэллоуиновской вечеринки. — Да, спасибо, что напомнили. Рады стараться на благо вечериночного экстаза остального полицейского управления. Оби-Ван улыбнулся. Он-то действительно был. Энакин закатил глаза, прижимая телефон плечом к уху и застегивая манжеты рубашки. — Сэр, помните наш последний разговор? Я вам обещал? Обещал. Считайте, это оно. — Рад за Кеноби и команду, но если что-то пойдет не так… — Под мою ответственность, сэр. — Хорошо. Держите меня в курсе. — И что ты ему обещал? — спросил Оби-Ван, когда Энакин нажал «отбой». Энакин спрятал телефон, разглядывая коттеджный поселок, к которому они уже подъезжали. Смысла отпираться он не видел, все равно рано или поздно пришлось бы об этом заговорить, как бы чудесно все не складывалось до сих пор само. — Что постараюсь повлиять на тебя. Что отдел станет брать больше дел, когда у нас будут затишья в погоне за Кровавым Молом. Оби-Ван смерил Энакина пристальным взглядом. — Спасибо за честность. Автомобиль свернул в поселок. Уточнять адрес необходимости не было — уже отсюда виднелись полицейские машины и желающие прорвать оцепление журналисты. Объектом интереса был крупный трехэтажный коттедж из желтого кирпича с пустым по осени бассейном. Энакин высунулся из окна и окликнул дежурившего в оцеплении офицера Ваила. Тот расцепил заградительную ленту, позволяя съехать на подъездную дорожку. Под шинами зашуршал гравий, и Оби-Ван снова заговорил: — Зная настойчивость Мейса в этом вопросе, подозреваю, что идея принадлежит ему, так что обижаться не стану, но не могу понять, какой тебе с этого прок? Ты умеешь отказывать, у тебя был хороший аргумент — ты командирован сюда из-за Мола, к чему инспектору КБР брать на себя обязанности полиции Татуина? — Во-первых, не люблю сидеть без дела. Глубже изучать психологию поступков Мола или причины выбора им символики, зарываясь в книги… я хорош в другом. Но это не главное. Я начал кое-что понимать о нем. О тебе. О происходящем. — Ну просвети. — Ты был прав, когда сказал, что я не знаю Татуин, не чувствую города. А Мол — кровь от крови Татуина. Он не прячется здесь от власти КБР и федералов, ему здесь… нравится. Так что я хочу лучше понимать город. Лучше чувствовать. — Расследование убийств — интересный способ свести более близкое знакомство, — протянул Оби-Ван, заглушая двигатель, и кинул Энакину ключи. Энакину нравилась неядовитая колкость в его голосе. С ней было почти уютно, как в шерстяном свитере. — Уж как умею, — расслабленно усмехнулся Энакин, выходя из машины.

* * *

Энакин встречался с детективом Эйрин только мимолетом на собрании у Винду, и потому не без интереса наблюдал за ее манерой работы. Она много жестикулировала, раздавая указания, и высокий темно-русый хвост, похожий на гребень морского конька, мотался из стороны в сторону. Она не стояла на месте, а участвовала сразу во всем — Энакин любил деятельных. — О, Скайуокер. — Она кивнула, отвлекаясь от прикрепленных к планшету бумаг. — И Кеноби. Не ожидала тебя на нашей грешной земле. — Он здесь пролетом, — быстро ответил Энакин. Он не собирался допускать конфликтов — был наслышан. Не то чтобы у Эйрин и Оби-Вана были какие-то недопонимания или сомнения в компетентности друг друга, даже наоборот. Впрочем, в этом и была проблема. Эйрин вела дело Кровавого Мола, пока Винду не принял решение сформировать под него специальный отдел. Тогда она отказалась. Когда Оби-Ван узнал об этом, для него стало личным вызовом, что талантливый детектив «сбросила с себя ответственность», — так выражался он. Она же говорила: «приносить реальную пользу людям, а не гоняться за миражами». Чем дольше эти двое находились на одной территории, тем больше яда клокотало в их защечных мешках, и Энакин не хотел знать, кого прорвет первым. — Винду предупредил о нас? — Разумеется. Я готова передать дело, но мои люди еще работают, думаю, лучше не менять коней на переправе, а дать им закончить здесь. — Конечно. Расскажите, что у вас уже есть. Эйрин передала Энакину планшет, быстро пробегаясь по всем основным пунктам: — Первая жертва — Бертрам Клиффорд, пятьдесят шесть лет, известный адвокат, специализация — разводы. Владелец адвокатского бюро «Клиффорд и партнеры». Застрелен в своем кабинете. Один выстрел, пулю извлекли из тела — тридцать восьмой калибр, гильзу не нашли. Вторая жертва — его невеста, Нэна Дайан, тридцать четыре года, певица. Собиралась принимать ванну в отдельном крыле. Пуля прошла навылет, сильно деформирована столкновением со стеной, но тот же тридцать восьмой. Гильзы тоже нет. Часы Клиффорда разбились, когда он упал, так что у нас есть точное время смерти — час сорок семь ночи. Медэксперт подтверждает, но затрудняется установить точное время смерти Дайан, тело пробыло в воде не менее пяти часов, но это значит, что она была убита примерно в то же время, что и жених. Вчера здесь была вечеринка, Клиффорд и Дайан отмечали свою помолвку. Список гостей прикреплен под отчетом медэксперта. На ночь мало кто оставался, кроме пары друзей Дайан, я с ними еще не говорила. И несколько коллег Клиффорда, но они уехали раньше, чем тела были обнаружены. Их придется навестить отдельно. Они в списке отмечены галочками. — Кто обнаружил тела? — У Клиффорда на семь утра был запланирован визит юриста. — Семь утра после вечеринки? Трудоголик? — И да, и нет. Юрист приехал не по работе, а по поводу изменений, которые Клиффорд собирался внести в завещание. Дверь ему открыла девушка из нанятого для праздника персонала — вчера они обслуживали банкет, затем должны были привести коттедж в порядок и уехать. Девушка проводила юриста в кабинет Клиффорда. Через полчаса мы были здесь. Специалист по бракоразводным процессам и владелец бизнеса. Изменения в завещании. Нанятая прислуга. Звучало все это как кошмар детектива, воплощенный наяву. Энакин помотал головой, заставляя кровь прилить к мозгу, и просмотрел объемный список гостей. Затем обвел взглядом двор, в котором толпились люди в униформе, Энакин насчитал пятерых вооруженных — Клиффорд и охрану себе нанял? — Что с родственниками? — Невеста родом из Джеонозиса, мы еще не дозвонились родителям. У жениха есть старший брат, юрист у них семейный, сразу позвонил и ему. Так что брат здесь, прибыл одновременно с нами. Заплатил кейтеринговой компании остаток суммы, пытается влезть в процесс. Внушительный мужчина. Привык командовать. — А что-нибудь, сужающее круг подозреваемых, вообще есть? — У Бертрама под ногтями обнаружили частички кожи, похоже он подрался вчера с кем-то. Мы взяли образцы. Найдете подозреваемого, будет, от чего отталкиваться. — Так себе сужение, но лучше, чем ничего, — пробормотал Энакин. Со стороны дороги к ним торопливо шел Коди. Смурнее обычного. После обмена короткими кивками Энакин протянул ему планшет, а сам повернулся к Оби-Вану. — Что скажешь? — Что у нас целое море работы. — Спасибо за очень точный прогноз, — ответил Энакин под смешок Эйрин. — Что-нибудь еще, господин экстрасенс? — В этом доме гнездится бессчетное число личных обид. Дело не в деньгах. — Что не исключает из мотивов изменения в завещании, потому что они могут бить не столько по кошельку, сколько по гордости. — Еще несколько подобных выпадов, и я усомнюсь в своей профпригодности. — Оби-Ван сузил глаза и добавил: — Шутка. Энакин снова обратился к Эйрин: — Нанятые люди уже извелись, давайте начнем с них, пока они не вспомнили о том, что не обязаны нам помогать, и не сбежали в поисках адвокатов. Окажите нам услугу, пожалуйста, опросите людей из кейтеринга, пока я поговорю с охраной. Потом займемся более крупными рыбками. Коди, как будешь готов, поговори с братом жертвы. А вы, Эйрин, выбейте из юриста информацию об изменениях в завещании. Верю, вам удастся его убедить. — Значит, это ваш метод? — Эйрин скрестила руки на груди. Возмущения на ее лице не читалось, и Энакин непонимающе нахмурился. — Что? — Лесть. Лесть помогает держать Кеноби в узде? — А, Кеноби… — Энакин оглядел Оби-Вана, судя по напрягшейся спине уже готового к любой шутке. У Энакина был большой выбор. — Нет, что вы. Лесть для работы, а для него у меня электрический кнут в багажнике. — У меня ведь очень хорошая память, инспектор Скайуокер, — проникновенно вздохнул тот. — Знаю. Но есть вещи, которые стоят того, чтоб рискнуть. Так ты со мной?

* * *

— Мы не из обслуги, — выдвинул вперед подбородок темнокожий мужчина, представившийся начальником охраны и фамилией Лусс. — Мы из «Клиффорд и партнеры». — Замечательно. — Энакин сделал пометку в блокноте. — Но вы ведь не адвокаты. — Нет, — Лусс показал зубы, шутка пришлась ему по душе. — Мы обеспечиваем безопасность в офисе мистера Клиффорда. — Кого же он так опасался, что позвал целый отряд на свою помолвку? — Ну… мы сюда не совсем для охраны приехали. Бертрам хороший мужик был, простой. Энакин посмотрел на грузовик кейтеринговой компании и снова в глаза Лусса. — Простой? — Да. Денег у него куры не клевали, и положение обязывало пыль в глаза конкурентам пускать, но на самом деле он был такой как мы. Выпить любил, общался с нами всеми. По-дружески, без пижонства. — И все же у каждого из вас на поясе висит девяносто вторая беретта. — Я же говорю — пыль. Много гостей, Бертрам хотел выглядеть внушительно. Но это все так! — неопределенно махнул Лусс. — Нам он сказал, чтобы мы отдохнули как следует, выпили за него и за будущую жену. А нам еще и сверхурочных за это накинут. Отличный мужик, говорю. — И хорошо ваши люди отдохнули? — Неплохо, — Лусс снова оголил зубы. — Клиффорда и невесту застрелили тридцать восьмым калибром. Улыбка превратилась в неловко раскрытый рот. — Что? Вы же не хотите сказать?.. — Хочу сказать, что вижу пять потенциальных орудий убийства. — Не, не! — замахал Лусс руками. — Мои ребята не психи, чтобы шефа грохнуть. Он же платил хорошо, да и статус нам поднял, раньше-то мы в частном охранном работали, много грязноватой работы было. — Вы хорошо отдыхали, а, значит, плохо следили за своими пушками. — Получше, чем многие копы! — Лусс распрямил спину, отгораживаясь от Энакина сомкнутыми руками. — Да, мы выпивали, но все в рамках. И наши навыки не пропьешь. — Вера в подчиненных это хорошо, но мне нужны показания каждого, где он был между часом и двумя ночи и может ли кто-нибудь это подтвердить. Еще мы заберем все пять беретт на баллистическую экспертизу. И вы отдадите их, если не хотите поехать в участок в статусе подозреваемых. На лице Лусса заходили желваки, но через неохоту он дал парням отмашку. Оби-Ван прошел, собирая беретты в индивидуальные зип-пакеты. Принимая каждый пистолет, он мило улыбался и пожимал руку, благодаря за сотрудничество. Перед тем как отнести пакеты в машину Эйрин, он задержал взгляд на Луссе, на остальных даже не посмотрел. Так что Энакин уткнулся в блокнот и, отослав прочих в очередь на опрос к Эйрин, попросил Лусса задержаться. — Так что насчет вашего алиби? — У меня оно есть. — Рад за вас, и? — Слушайте, вы мне даже нравитесь. — Лусс собирался по-свойски пихнуть Энакина кулаком в плечо, но вовремя замер, одумавшись. — Но это личное. — Труп вашего шефа лежит на втором этаже. Еще более личное? Вы отдаете себе отчет, что у меня есть список из пятидесяти человек, каждый из которых подтвердит, что у вас и ваших людей были пистолеты на вечеринке? Вы ведь даже не прятали их, из всех способов ходить с оружием, вы выбрали самый заметный. — Клиффорд так хотел. Ладно. Вот вам имя — София Крауз. А будет отпираться, так спросите, откуда у меня взялся ее телефончик. Это все? Мне нужно ехать в офис, смена моя скоро. — Пожалуй. Не уезжайте из города.

* * *

Саймон Клиффорд курил толстые кубинские сигары. Единственное, что выдавало в нем американца. В остальном он был похож на британского лорда — сшитый для его по-стариковски оплывшей фигуры костюм в тонкую полоску скрывал живот, но спину ровно Клиффорд-старший держал сам. Седые волосы лежали волосок к волоску, хотя круги под глазами выдавали ранний подъем, а блеск в цепких глазах говорил о скорби, как и подрагивающие пальцы, сжимающие сигару. — У вас есть братья, лейтенант? — говорил Клиффорд-старший тихо. Коди тоже сбавил привычную громкость: — Да, сэр. Один. — Берегите его от женщин. — Не в нашей компетенции личная жизнь родственников. Клиффорд-старший глубоко затянулся сигарой и вздернул уголок рта в усмешке. — Послушайте моего совета, многих бед избежите. У мужчины должны быть друзья. Хорошие. Верные. Среди них найдите того друга, который биологически способен родить ребенка и психологически готов воспитывать. Как найдете такого, так в церковь и ведите. Друга, который подставит плечо. А не женщину. Бертрам предпочитал каблуки и ярко накрашенные губы. Хорошо бы это не закончилось. — У вас интересные взгляды на жизнь. Вы сами женаты? — Вдовец. И, поверьте, она была прекрасным другом. У моего сына ее глаза и открытость миру. А Бертрам в этом вопросе совершенно не разбирался. Второй брак — ошибки все те же. — Нэна Дайан вам не нравилась. Клиффорд причмокнул губами. — Нет. Я не переношу глупо хлопающие реснички и жеманность. Нэне следовало бы оставлять свой образ на сцене, но она жила в нем. Любила деньги. На любой неудобный вопрос у нее был один ответ — расстегнутая верхняя пуговка на кофточке. — Но вы были здесь вчера? — Разумеется. Мой брат объявлял о помолвке, я должен был присутствовать. Не хотел, чтобы Нэна считала, будто ей под силу расколоть нашу семью. Да и Бертраму было пятьдесят шесть, он легко спускал неудобные ему мнения в унитаз. Клиффорд положил окурок в пепельницу и отодвинул ее от себя. — Вы хотите спросить о чем-то еще, лейтенант? — Да. Лаудия Рамо. Ее вы тоже не любили? — В день их развода с Бертрамом мы с ним распили две бутылки текилы, а мне ведь уже перевалило за шестьдесят. Их брак был похож на прыжок с высоты тысячи метров над землей с одним парашютом на двоих. Жили как кошка с собакой. Всегда страсть. Не разберешь — от любви они вцепились друг в друга или задушат вскоре. И я знал, кто остался бы при парашюте на подлете к земле. Лаудия умна, как дюжина дьяволов. А умная женщина страшнее обыкновенной настолько же, насколько матерый волк опаснее невоспитанной собаки. Умная женщина знает, в чем сильна, и главное — женщину обыкновенную обезвреживает возраст. Нэна потеряла бы свой лоск лет через пять, и из нее могла бы получиться безопасная жена, но женщина, обладающая умом… — Тогда почему именно вы позвонили Лаудии Рамо утром и рассказали ей о случившемся? Клиффорд пожал плечами. — Лаудия и Бертрам были женаты двадцать лет! Она стала частью моей семьи, хотел я того или нет. У нее было право узнать одной из первых, а чужие права я уважаю. — Думаете, она способна на убийство? — Полиция интересуется оценочными суждениями? Что ж — она вполне способна, но не думаю, что Бертрама и Нэну убила она. А вы здесь из-за нее? Лаудия успела подсуетиться? Коди сжал зубы. Хотел сказать «да», отчаянно хотел, но вместо этого уклонился от темы: — Она ревновала? — Лаудия всегда была выше этого. — Клиффорд покачал головой. Он задумчиво смотрел в стену, припоминая вчерашний вечер. — Она знает цену себе и знала цену Нэне. Несопоставимо. — Ревность часто появляется не из любви, а именно из чувства превосходства. Лаудию отвергли. — Ей не нужен был Бертрам. Думаю, что она устала от их брака не меньше него. И хотя при разводе дым стоял коромыслом, Лаудия вышла из всего достойно. Она была вчера здесь. Она недавно получила степень, мы выпили за это по бокалу шампанского, — голос Клиффорда опустился почти до шепота, так он не позволял дрожи отражаться на нем. Но в тишине огромной, еще украшенной, залы Коди слышал все отчетливо. — И как, без конфликтов? — Бертрам и Лаудия с порога облили друг друга ядом. В этом была суть их взаимоотношений все двадцать лет, за это они любили друг друга, я полагаю. Так что их споры я расцениваю как поздравление от Лаудии с помолвкой. В остальном же… Я рано уехал, так что об этом спрашивайте не у меня. Но я удивлюсь, если празднество Бертрама обошлось без парочки напряженных моментов. Такой уж была его жизнь. Клиффорд достал портсигар и закурил снова. — Сэр, я должен задать вам еще пару вопросов. — Понимаю. Давайте я отвечу сразу. Ночью я спал: я пожилой человек, а день вышел утомительным. Живу один, так что подтвердить это никто не сможет. Но, думаю, мальчик из нанятых Бертрамом, который помогал с парковкой — вихрастый такой блондин, — припомнит, что я уехал еще до шоу фейерверков. Про изменения в завещании Бертрам мне ничего не говорил, но он собирался играть свадьбу, так что, думаю, собирался включить в список наследников Нэну. — Взамен Лаудии? — Нет, что вы. Лаудии давно там не было. Она и после развода не получила ничего, Бертрам был специалистом. К слову, меня в завещание Бертрам тоже не включал. Когда мы поняли, что крепко стоим на ногах, договорились с ним обойтись без таких подачек друг другу. Вот и все, что я знаю. — Спасибо. Если что-нибудь вспомните, звоните мне. — Коди протянул Клиффорду визитку, и тот с чинным кивком спрятал ее в нагрудный карман. Не позвонит, не вспомнит — Коди знал, но не предложить не мог. — Вы не виноваты, что уехали рано. — Нет, не виноват. Никто не виноват в смерти, кроме нажавшего на курок. Но Бертрам был младше меня на семь лет. Ворчал на меня за это, — Клиффорд помахал сигарой. — А умер первым. — Мы найдем того, кто убил его. — Да, это ваша работа. Но знаете… лейтенант… Камино, я правильно запомнил? — Коди утвердительно качнул подбородком. — Мне все равно, кто. Мне просто жаль, что так случилось.

* * *

Друзья Нэны Дайан ждали на кухне. Розовощекий парень с небрежным пучком на затылке и в криво застегнутой рубашке смотрел в одну точку, но с охотой уминал салат из пластикового контейнера. Напротив него сидела брюнетка со строгим, пережившим все невзгоды каре, в помятом розовом платье. Она склонилась над чашкой с кофе, подпирая лоб рукой, но вошедших заметила первая — вздрогнула, сбрасывая задумчивость, и подняла голову, прикрывая глаза от света ладонью. Энакин отвел полу пиджака, показывая значок. — Энакин Скайуокер. Это мой коллега Оби-Ван Кеноби. Мы ведем расследование, детектив Эйрин сказала, вы друзья Нэны Дайан? — Не друзья. То есть… друзья, конечно, — неловко улыбнулась брюнетка. — Больше, чем друзья. Мы из «Арканиса». Можно сказать, мы его вместе основали. Я София Крауз, вторая солистка. А это Флич Тумс, наш саксофонист. Парень помахал вилкой и запихал в себя остатки салата, торопливо дожевывая распирающую щеки порцию. Оби-Ван отошел в тень, ближе к плите и раковине. Энакин услышал уже привычный звук наполняемого чайника. — Итак. — Энакин отодвинул стул, садясь рядом с коллегами Дайан. — Значит, вы давно работали вместе? Вы выглядите моложе. — Это ведь можно было бы принять за комплимент. При других обстоятельствах. — Крауз потерла глаза. Макияж на ее лице изрядно пострадал от сна и слез. — Мы встретились семь лет назад. Я пела в другой группе, поп-рок, но Нэна уговорила меня попробовать джаз. Она тогда уже выступала, но решила, что бэнд вместо сольных выступлений будет выгоднее. Интереснее работать с теми, кто так же любит сцену, как ты, чем одному. — Так дело в выгоде или творческом интересе? — уточнил Оби-Ван, не поворачиваясь. Он все еще колдовал над чашкой. Крауз завертела головой, не зная, кому отвечать, но остановилась на Энакине, снова смотря ему в глаза и выставляя козырек ладони, отгораживающий ее от лампы. — Одно совершенно не исключает другого! — Конечно. А вы, мистер Тумс? Как вы оказались в «Арканисе»? — Меня Нэна взяла прямо из музыкального училища. Просто устроила прослушивание и выбрала. Билет в новую жизнь, не попадись он мне, я бы получал куда как меньше. Сначала мы выступали втроем: я, Нэна, Софи. Потом появились контрабас, второй саксофон — баритон, фортепиано. — И вчера вы были на вечеринке? — Да, полным составом. Выступали для гостей. Нэна тоже пела. Но остальные еще вечером разъехались. Хотите их телефоны? Энакин подвинул блокнот и ручку Тумсу, продолжая разговор: — Значит, вы хорошо знали Нэну. У нее были враги? Крауз посмотрела в угол и наморщила лоб в попытке припомнить. — Нет, — заключила она. — Ничего такого. Вряд ли это кто-то из ее жизни. Скорее, все дело в Бертраме, вот уж у кого хватало недоброжелателей. Отнять жизнь у него и невесты прямо на помолвке за то, что он расторг чей-то брак, это почти поэтичная месть. — Вы имеете в виду кого-то конкретного? — Нет, но он часто получал гневные звонки. — Вы неплохо осведомлены о его жизни, — снова возник из ниоткуда голос Оби-Вана. На этот раз Крауз только печально улыбнулась, ни капли не растерявшись: — Он был на многих наших концертах, отмечал с нами в гримерках успех. Да и Нэна от нас не скрывала ничего. Она жаловалась на надоедливых клиентов Бертрама. И злость тех, кого он обставлял. — Никаких конфликтов в бэнде? — Мы не ссоримся, у нас общее дело и прекрасное взаимопонимание. — Это правда, — размашисто кивнул Тумс. — Мы были близки. Так вчера обрадовались, что Нэна передумала уходить. — А собиралась? — Последние пару месяцев постоянно говорила, что после свадьбы станет мужу помогать, что свое уже отпела и прочую ерунду. Даже Бертрам ей говорил, что это глупо. И вот вчера, завершая наше выступление, сказала, что не может музыку бросить. Я прослезился. — Тумс отклонился, украдкой проводя ладонью по лицу и обхватывая себя руками. — Вчера вечером вы не заметили ничего подозрительного? — Вечер, как вечер, — снова заговорила Крауз. — Много шампанского, красивые фейерверки. Нэна довольно рано ушла спать, сославшись на мигрень, но знаете… она так всегда делает. Быстро устает от толпы, когда надо общаться, а не петь. Еще и эта ссора… — Ссора? — Энакин наклонился к теребящей салфетку Крауз. — Значит, Нэна ссорилась вчера с кем-то? Почему вы не сказали об этом? — Ну вот сейчас говорю, — дернула та плечом. — Только не кричите. Да. Была перепалка. С этой… бывшей Бертрама. Не помню, как ее… Нэна кричала, эта женщина смеялась. Потом Бертрам вмешался, там уже крики были с двух сторон. Нэна и часа после не просидела, ушла. Доводилось нам выступать на свадьбах и семейных мероприятиях с историями и похуже, но мне так жаль Нэну… ее помолвка, а она… ох. — Почему вы остались? — Мы с Фличем приехали вместе на одной машине, много выпили, не стали рисковать и садиться за руль. — А между часом и двумя ночи вы… — Спали. — Я вырубился, не дойдя до кровати, представляете? — неловко хрюкнул Тумс, высмаркиваясь в салфетку. — У меня до сих пор привкус ковра во рту. — А вы, мисс Крауз, дошли до кровати? — Да, — неприязненно дернула пальцами она. — Но вы выглядите менее выспавшейся, чем ваш не знающий меры коллега. В кровати спится хуже? Крауз продолжала изничтожать салфетку, видимо, надеясь, что Энакин пошутил и продолжит расспрашивать о другом. Через пару минут молчания она все же выдавила: — Я была не одна. Тумс закатил глаза. — Боже, Софи, да скажи ты им. Меня стесняешься? Мы все тут взрослые люди. Да и видел я, как с тобой этот здоровяк заигрывал. Хороший выбор! Крауз поерзала на стуле. — И все-таки мне неловко. Я много выпила и… — она наклонилась над столом, шепча: — не помню его имени. Парень из охраны. Темнокожий, высокий. Смеется громко и не очень приятно, но шутит смешно. Энакин вернул себе блокнот, закрывая его и убирая. — А вы ему понравились. Думаю, он вам позвонит еще до вечера. Спасибо, мы закончили. Оби-Ван, идем.

* * *

Сев в машину, Энакин первым делом набрал Асоку. — Ты уже доехала? — Да, подключаюсь. — Энакин расслышал радостную трель и бибиканье компьютера, которыми тот приветствовал Асоку при включении. — Вызывай Лаудию Рамо в участок, много вопросов. — Она уже здесь. С Рексом. — И как она тебе? — Серьезная женщина. Рекс танцует вокруг нее на кухне, как бедный родственник вокруг богатого дядюшки. — То есть тебе она не нравится. Понял. — Пф. — Проверь судебные процессы, в которых участвовал Бертрам Клиффорд за последние пару лет. Ищи особо обиженных и вспыльчивых. Машина с уликами должна скоро прибыть, среди вещей есть его телефон — проверь, что там по входящим звонкам. Поищи совпадения. — Ох, эрочка, утро без «сапера», ты же переживешь? — Раздался стук кольца о металл — Асока гладила компьютер. — Говорит, что переживет, но ему нужен кофе с карамельным сиропом из бара на углу и шоколадка из автомата. — Шоколадка? — С малиной. — Принято, Шпилька, — улыбнулся Энакин. Утро не было богато на поводы для улыбок, и мысли о кофе с шоколадом были тем, за что хотелось зацепиться. Энакин открыл отданную ему Эйрин папку — заполнено все четко, а особо важное выделено красным маркером. Энакину чертовски везло на коллег в Татуине. — Шпилька? — уточнил Оби-Ван, выруливая на шоссе. Энакин придержал папку, чтобы та меньше скакала перед глазами. — Угу. Ты только заметил? — Но почему? — Ты же хороший детектив. Узнай сам. Оби-Ван вздохнул, выпуская воздух со свистом. — Когда я слушал с утра прогноз погоды, там не было ничего про повышенную язвительность чужаков. — А про двойные убийства там было? И как ты до сих пор веришь этим шарлатанам? Эй… Послушай. Юриста Эйрин расколоть не удалось, но я верю в догадки Клиффорда-старшего. А вот по персоналу интереснее. Официанты подтверждают ссору Лаудии Рамо с Нэной и Бертрамом. Что-то в районе десяти вечера. Затем Лаудия уехала, а Бертрам как ни в чем не бывало продолжил праздновать. Какие-то шоу, конкурсы, гости начали расходиться в двенадцать. Никаких других особенных событий не отмечают. Ни они, ни повара выстрелов не слышали. — Я погулял по коттеджу. Очень мощная звукоизоляция. Нэна могла петь в гостиной, а Бертрам ее бы из кухни не услышал. — Разбираешься? — Отчасти. — Ты полон сюрпризов. Ладно, вернемся к показаниям. Ночью спали все, кроме уборщиков. — Энакин откинул несколько листов. — Этих было двое: на кухне и в зале. С кухни ничего, а вот тот, который занимался залом, сказал, что перед тем, как заступить на смену, а смена у него согласно расписанию начиналась в два ночи, видел фигуру, бегущую мимо бассейна к воротам. Женщина, метр восемьдесят, кудрявая блондинка, пальто с меховым воротом. Угадаешь, кто вчера щеголял в таком и полностью подходит под описание? На этот раз Оби-Ван был бесшумен, но его плечи поднялись и опустились очень грузно. Энакин закрыл папку, в которой закончились красные пометки, и добавил: — Боюсь, знакомая Рекса совершила ошибку, обратившись к нам, а не взяв билет на самолет. — Твоя работа — ловить убийц. Удобно, когда они считают себя умнее прочих и сами попадаются в собственные сети. — Да. Но я не хочу оказаться тем, кто посадит за решетку дорогого Рексу человека. — Посмотри на это иначе: ты защитишь Рекса от дружбы с убийцей. Более того, с манипулятором, решившим воспользоваться его доверием. — Думаешь, от этого легче? — Нет, не думаю. Оби-Ван воспользовался красным светом, чтобы коснуться запястья Энакина. Сжавшиеся в кулак пальцы расслабились.

* * *

— Сейчас… — Рекс вытаскивал из шкафчика коробки с чаями одну за другой, пока не дорвался до задвинутой в угол упаковки порционных сливок. — Вот, держи. Он отряхнул руки от налипших пряничных крошек. — Спасибо, — Лаудия улыбнулась, выливая сливки в кофе и размешивая. Ложка бренчала о чашку громко и хаотично. — Спасибо, что взялся. — Как я мог тебе отказать? После всего, что ты для меня сделала? — Это было давно. — Вокруг рта Лаудии прибавилось морщин, но ее зеленые глаза смотрели совсем как раньше. Рексу стоило звонить ей почаще. Или ей ему. Рекс потер локоть. — Не обвиняй меня в короткой памяти. Я могу и обидеться. Лаудия только пожала плечами. — Ты всегда любил драматизировать. — Она обрисовала пальцем край чашки. — Как твои коллеги отнеслись к моей просьбе? — Они профессионалы. И хотят помочь. — Тебе. Они хотят помочь тебе. А я могу им доверять? — Ты должна доверять мне. Думаю, этого достаточно. Лаудия прикусила губу, задумчиво хмыкнув. — Ты вырос. Рекс проверил пиликнувший телефон. — Пойдем, познакомлю тебя с командой.

* * *

Рекс пропустил Лаудию в кабинет первой и закрыл за собой дверь, опуская жалюзи на стеклянных перегородках. Энакин указал даме на свободный стул возле своего стола, за которым уже сидели Оби-Ван и Асока. Лаудия села и первым делом обернулась, чтобы помахать рукой Коди, наблюдавшему со своего поста. Коди сохранил каменное выражение лица, никак не отреагировав на приветствие. Лаудия окинула его не стесняющимся ничего изучающим взглядом. Таким же она одарила и Энакина, складывая затем матово-красные губы в саркастическую усмешку: — Утро выдалось добрым? — она говорила с едва различимым акцентом, Энакин не мог определить его, но он делал ее голос обволакивающим, смягчая едкость речи. — Не для всех. — Энакин подвинул к Лаудии открытую папку с прикрепленными фотографиями тел Бертрама Клиффорда и Нэны Дайан. Он планировал отложить это, но раз Лаудия сама задала беседе недружелюбный тон, он терпеть не собирался. — Энакин! — Рекс мгновенно оказался рядом и захлопнул папку, но увидеть Лаудия успела. Сглотнула, моргнула и даже пробежалась глазами по текстовым данным слева. — Не переживай, кажется, мисс Рамо даже интересно. Если хотите, можете ознакомиться. Она положила руку на папку, но снова моргнула, не открывая ее. — Сначала я хотела бы познакомиться с вами. И я предпочла бы обращение «Лаудия». — Меня зовут Энакин Скайуокер, я руковожу следствием. Обоих лейтенантов Камино вы знаете, а это Оби-Ван Кеноби и Асока Тано, наши узкие специалисты. — Большая команда. Раньше Рекс не любил такие, но здесь ему комфортно. Оби-Ван рассмеялся. Лаудия вскинула брови. — Я чем-то развеселила вас, мистер Кеноби? — Да. Изрядно. Вы пытаетесь управлять ситуацией прямо с порога. Не стесняетесь вогнать Рекса в краску ради того, чтобы подольститься к нам. И прямо сейчас вы пользуетесь этим диалогом, чтобы подглядывать в материалы дела. Лаудия отдернула руку и подняла ее в жесте признания поражения. — Действительно профессионалы. А у меня ведь годы тренировки на изворотливых детях. Рекса я поймала только с третьего раза, да? Память меня не подводит? — Да, на последней попытке, — тихо откликнулся Рекс, придвигая свой стул ближе. — Ладно, мы сейчас окончательно разозлим твое начальство. — Лаудия сложила руки на лежащей на коленях сумке. — Давайте о деле. Вы хотели что-то узнать? — В каких отношениях вы состояли с Бертрамом Клиффордом? — Не разочаровывайте меня так быстро, инспектор. Вы уже знаете, что мы были в разводе. Знаете, что вчера вечером у меня был не самый приятный разговор с ним и с его невестой. Я не скрываю. — По нашим сведениям, — Асока стукнула по экрану планшета и повернула его к Лаудии, — после развода Клиффорд добился запретительного приказа. Вы не могли приближаться к нему. Вас характеризовали как вспыльчивую натуру, способную на агрессию. — О, ну любого из вас можно охарактеризовать так. Я работала с трудными подростками и военными, как вы думаете, я способна дать отпор, способна быть решительной и жесткой? — Лаудия отбросила назад волосы — идеально выпрямленные вместо вчерашней укладки кудрями. У нее было время и силы заниматься собой. — Но если вы копнете глубже, то узнаете, что Бертрам подал ходатайство об отмене приказа сразу после того, как отстоял в суде свое состояние. Спектакль с приказом был разыгран им для того, чтобы оставить во время развода деньги при себе, не более. У него есть друзья в суде, он мастерски орудует любыми лазейками в законах, мне было нечего противопоставить. — Вас это злило? — Нет. Бертрам поздравил меня с отменой приказа, подарив новенькую ауди и завалив мой дом цветами. Бертрам не был зациклен на деньгах, но придерживался строгих принципов. Он должен был выиграть в деле о разводе все, что мог, и должен был сделать это виртуозно. Представляете, какая реклама? Энакин постучал ручкой по столу. Отношения Бертрама и Лаудии становились для него все более загадочными. Понять он уже не пытался. — Из-за чего вы поругались с Нэной Дайан? — Не я с ней, она со мной. Нэна чувствовала во мне угрозу. — Оправданно? Лаудия рассмеялась, потряхивая волосами и осаживая готового вклиниться Рекса рукой. — Ну разумеется! Если бы я захотела вернуть Бертрама, Нэна вылетела бы на обочину через неделю. Ох, ну какие вы все сразу серьезные! Фигурально выражаясь, фигурально — на обочину отношений. Кому нужна техническая победа, если можно одержать полноценную? Но я совершенно не хотела возвращаться к Бертраму. С меня хватило двадцати потраченных на него лет. У меня новая жизнь. Я не собиралась портить Бертраму помолвку, но Нэне я портила настроение одним своим видом. Ну а когда ее все-таки прорвало, Бертрам воспользовался шансом показать себя рыцарем, я его не виню. Так что я оставила голубков и уехала. — Во сколько вы уехали с праздника? — Около десяти, может, пол-одиннадцатого. — Поехали домой? — Да, я останавливалась на заправке возле дома, перекресток Мос-Эйсли и Мос-Ила. Платила кредиткой, так что… дальше ваша работа. Проверяйте. — Мос-Эйсли… — Энакин потер подбородок. — Это час езды от коттеджа Клиффорда. Вы заправились, подмигнули батрачащему ночную смену мальчишке, покрутились, чтобы вас запомнили. Допустим, до двенадцати. Уже в час вы могли быть снова в коттедже. — Зачем бы мне это понадобилось? Энакин выразительно постучал по все еще закрытой папке. — Может, за этим? — Нет. Я не убивала ни Бертрама, ни Нэну. — И в коттедж не возвращались? — Нет. Энакин открыл папку, показывая Лаудии фотографии снова. — Но вас там видели. Лаудия не опускала взгляда на фото, смотря Энакину в глаза. — Сейчас темные ночи, зрение многих подводит. — Я могу вызвать свидетеля для опознания по процедуре, но мне лично его показаний хватает. Вы выше многих женщин и у вас приметное пальто. Лаудия глубоко вдохнула и качнула головой. — Ну хорошо. Я там была. Я действительно вернулась. Спор был пылким, уходила я в спешке, так что оставила клатч с ключами от дома. Забыла в уборной. Я не хотела никого тревожить, поэтому тихо вошла, забрала клатч и уехала. — Вы врете, — Оби-Ван озвучил мысль Энакина. Но в его случае это было не субъективным ощущением и не попыткой продавить Лаудию жестким вариантом допроса, это было уверенностью. — Вот как? Докажите. — Она резко встала. — Я никого не убивала. Хотите делать свою работу — расследуйте дело. Хотите арестовать меня — выдвигайте обвинения, я буду ждать на кухне, мой кофе совсем остыл. Спасибо, Рекс, но дорогу я запомнила. — Она надавила пальцами на его плечо, не давая встать, и, не дожидаясь разрешения, хлопнула дверью. — Мне вернуть ее? — сухо спросил Коди. — Нет. Сейчас важнее другое. — Оби-Ван встал и обогнул стол, останавливаясь напротив Рекса. — Рекс, она врет. — Не может быть. — Она насквозь пропитана ложью. Не только нам врет — тебе врет. Когда она смотрела на тебя, лживость становилась даже гуще, более липкой. — Допустим. — Сверливший взглядом свои ботинки Рекс вскинул голову, глядя на Энакина: — Но она не убийца. Что у нас по остальным версиям? Асока кашлянула и спешно застучала пальцем по планшету. — Нашла два совпадения по обиженным Клиффордовским бюро и звонкам на его телефон. Но у обоих есть алиби. Одно мне подтвердили, второе в проверке. Энакин принял информацию кивком и посмотрел на Коди. — Пришла баллистика. Пуля от беретты, но ни одна из тех, что были у охраны, не показала достаточно хорошего совпадения. — Ни одна? — Оби-Ван нахмурился. — Что? У тебя сегодня чутье сбоит? — Рекс сплел руки на груди, вздергивая подбородок с вызовом. — Рекс. Не играй с огнем, Лаудия врет тебе, как проститутка на исповеди. Энакин встал, хлопая по столу папкой и обрывая разговор. — Продолжайте работу. Рекс, разговори Лаудию в позитивном ключе, будет очень кстати, если она припомнит врагов Клиффорда. Дай ей переварить знакомство с нами, минут через двадцать приступай. — Рекс неприязненно дернул щекой, но согласился. — А мы пока наведаемся в «Клиффорд и партнеры» к оставшимся «партнерам».

* * *

Асока увеличила диапазон по датам, а оператор наконец прислал более точные сведения по звонкам, так что теперь перед глазами быстро бежали строчки имен. Несколько новых совпадений упали в отдельный файл, запуская поиск контактов подозреваемых. Бюро Клиффорда отличалось кипучей продуктивностью. — Шпилька! — Она даже подпрыгнула на стуле. Энакин умел ходить так же бесшумно, как Оби-Ван, но у того хотя бы была Сила, а Энакин бросал вызов физике, не имея никаких оправданий! Било по самооценке каждый раз. Впрочем, нос уже различил слабый карамельный запах, и Асока смилостивилась. Энакин поставил перед ней стаканчик. Рядом лег батончик, состоявший процентов на девяносто из сахара и малинового ароматизатора — объедение. — Думала, вы уже уехали. — Я не мог оставить тебя без обещанного, — подмигнул он и снова исчез за дверью. Под стаканчиком обнаружилась записка «Цель: ДНК Лаудии. Условие полной синхронизации: без обнаружений». Еще и издевается.

* * *

За аренду здания в деловом центре города бюро, наверняка, выкладывало немалые деньги, но безвкусной роскоши, на которую бывают падки элитные адвокаты, тут не нашлось. Строго, минималистично, чисто. На входе прямоугольная стойка со стройной девушкой-консультантом за ней. Незапоминающееся лицо, ноги от ушей и пластиковая улыбка, не изменившаяся даже при виде значка. — Я провожу вас, сэр. Сюда, сэр. Чай или кофе? Воды? Сюда, сэр, — дроид, не иначе. Но возле лифта ей пришлось прервать свою программу — дорогу перерезал Лусс. Сейчас он был одет в форменную одежду с логотипом бюро, но заспанное лицо с мешками по-прежнему выдавало бурную ночь — как не расставались. — Спасибо, но дальше гостей провожу я. — Он улыбнулся всеми тридцатью двумя и вызвал лифт. — Всего хорошего, сэр. Сэр, приятного дня, — девушка раскланялась и испарилась, стуча каблуками так же быстро, как щебетала. Двери лифта закрылись, и улыбка исчезла с лица Лусса, сменяясь нетерпением. — Что там с нашими пушками? Скоро мы сможем их забрать? — Да, эксперты заканчивают оформление. К вечеру можете подъехать и забрать. Вы, как начальник, имеете право забрать все оружие, или пусть каждый приедет сам за своим. — Ну прекратите уже изводить, инспектор! — Лусс мял ладонью ладонь. — Выяснили чего? — Тайна следствия. — Инспектор! Я помочь хочу, что вы так. Если кто из моих, я же выгораживать не стану. Наоборот, тут знаете… кое-что всплыло. Энакин высоко поднял бровь. — Не, ну вы скажите, что там с береттами. А я вам… — Вы помочь хотите или торговаться? Лусс посмотрел на стремительно бегущий по этажам индикатор. С громким звуком пошлепал губами, походя на грузную тягловую лошадь, утомленную ношей. И заговорил. — В общем, на той неделе пропал у нас один пистолет. Такая же беретта. Не чье-то личное, у нас есть запас на всякий случай. На случай, как сегодня. — Он подбоченился. — Мы же без пушек дежурить не можем. Сверка оружия у нас по утрам и двадцать первого утром в запаснике одного пистолета не досчитались. С глушителем и запасным магазином. — Начальство в курсе? — Бертрам был. Я перед ним напрямую отчитывался. А теперь не знаю вот… надо сказать бы, но как это теперь скажешь?.. — Припомните, кто в тот день посещал бюро, и я объявлю информацию о пропаже тайной следствия, запретив вам делиться ею даже с начальством. — Каждый день тут много народу ходит. Я могу весь список за двадцатое достать, но одного посетителя я хорошо помню. ВИП, специально приглашенная Бертрамом. Ох, и ругались же они… Оби-Ван прокашлялся, но весь хрип из голоса так и не выкашлял: — Лаудия Рамо? — Ага. — Спасибо за сотрудничество. — Энакин постарался расслабить челюсть, набирая напряженным пальцем номер Коди. — Ваши беретты чисты, стреляли не из них. Лусс прижал ладонь к сердцу жестом заядлого бегуна и протяжно выдохнул. Двери лифта открылись. — Алло! Коди, слушай меня внимательно. Езжай в суд, я позабочусь, чтобы к твоему приезду у них был ордер. Оттуда пулей к Рамо. Обыщи дом и машину. Срочно. — Энакин прижал телефон к груди и мотнул головой на дверь кабинета. — Оби-Ван, начинай без меня.

* * *

Сегодня все сговорились, врастая в телефоны, чтобы игнорировать Оби-Вана. В кабинете его ждала копия Энакина, прижимавшая к уху массивную старомодную трубку. По крайней мере, кивала на кресло для посетителей и поднимала вверх палец, призывая к тишине, эта дама с тугой каштановой косой точно так же. И торопливые деловые интонации один в один. — Не сомневайтесь, уход Бертрама Клиффорда никак не отразится на вашем деле. Разумеется. Конечно. Надо было забрать у Энакина значок — те имеют волшебное свойство заставлять людей прислушиваться. Обычно. Адвокаты, возможно, обладали иммунитетом. Оби-Ван склонил голову набок, разглядывая полуотвернутое лицо Мадлен Хирс — так было написано на металлической табличке на двери. Ровесница Бертрама, выделяющееся золотое обручальное кольцо, нить жемчуга на припудренной шее, плотный макияж, забивающий морщины, но в естественных тонах — стандартная маска адвоката. Но даже она не перекрывала загнанность, с которой Мадлен смотрела в стену. — Хорошо, давайте так, в случае негативного исхода вы получите компенсацию. Тридцать процентов. Простите, не могу сейчас говорить, вам будет удобно подъехать завтра? Спасибо. — Стоило Мадлен опустить телефонную трубку, как та зазвонила снова. Мадлен прикрыла глаза и глубоко вдохнула, поднимая ее. Оби-Ван успел нажать на пластиковый рычаг и оборвать связь, прежде чем Мадлен успела сказать «Алло». — Простите?.. Что вы себе позволяете? Кто вы вообще, почему вас пустили без… — Положите трубку. Не на телефон. Рядом. Выдохните. Мадлен, выдохните. Долгий выдох. Вы не сможете унять истерики всех насмотревшихся телевизора клиентов бюро. Вы и не должны. Почему бы звонками не заняться вашему секретарю? — Это клиенты Бертрама. ВИП. Не те, кто станут слушать секретаря. — Значит, послушают короткие гудки. Пусть почувствуют, что у вас достаточно и других важных персон. На многих действует отрезвляюще — перестают требовать сверх меры, зная, что вы не держитесь за них, как за единственный шанс. Мадлен положила трубку рядом с рукой Оби-Вана. — Пять минут. У меня есть на вас пять минут. — Не обижайте себя, вам нужно минут пятнадцать минимум. — Я вас слушаю. Вы все еще не ответили ни на один мой вопрос. — Прекрасная хватка для таких тонких рук. — Оби-Ван легко коснулся пальцев Мадлен. — Зачем отвечать, если вы и так поняли, кто я и почему здесь? Мадлен развернула руку ладонью вверх, но лишь для того, чтобы постучать по ней пальцами другой руки в требовательном жесте. — Ваши документы. Оби-Ван протянул консультантское удостоверение. Мадлен придирчиво осмотрела его и вернула. — Почему по такому важному делу ко мне приехал консультант, а не детектив? — Ваш напор обусловлен тем, что вы предпочли бы остаться одна. Вы сдерживаетесь изо всех сил, но вас выдают кончики пальцев — у пачки документов, лежащей перед вами, совсем края истрепались. И от вашего кофе пахнет виски. Если уж такой профессионал, как вы, позволил себе выпить на работе, значит, дело совсем плохо. — Мистер Кеноби, — у Мадлен дрогнули губы, — если вы не начнете говорить о деле, я выставлю вас за дверь. — Как скажете. Там как раз ждет детектив, которого вы так хотели видеть на моем месте. И не просто детектив, а инспектор Корусантского бюро расследований. Странная вы женщина. Я на вашем месте радовался бы, что разговор доверили всего лишь консультанту. Значит, вы вне подозрений. Мадлен поперхнулась. — А почему бы мне быть под подозрением? — После смерти Бертрама Клиффорда контроль над бюро переходит к вам. Весьма распространенный мотив. — Что? Серьезно? — Мадлен коротко рассмеялась, обхватывая лицо ладонями. — Убить Бертрама? Чтобы… чтобы что? Умереть под свалившейся на меня нагрузкой? Я буду работать без выходных еще месяца три, чтобы все уладить. Я получала столько, что смогла купить себе домик на Набу! Но я туда не попаду еще черт знает сколько, потому что отпуск я себе позволить смогу нескоро. Для этого убивать, да? Прекрасный мотив. — Вам стало легче? Мадлен запнулась, отдергивая руки от лица и глядя на них, как на предателей. Потом уронила на стол и сгорбилась. — Спасибо за заботу, мистер Кеноби, но вы уйдете, а мне еще работать, — плечи опасно дернулись. — Могла бы достать Бертрама, дала бы ему хорошую оплеуху за то, что бросил меня. На нем столько держалось… Дверь открылась, и Оби-Ван услышал, как Энакин взмахнул руками, хлопая себя по бедрам. — Тебя ни с кем нельзя оставлять наедине? Зачем ты довел миссис Хирс до слез? — Ей полезно выпустить свои эмоции наружу. А мне теперь ясно, что она не убивала Бертрама. — Она и не была подозреваемой! — рыкнул Энакин. — Прошу простить моего коллегу. Он бывает крайне бестактен. Я инспектор Скайуокер. — Энакин показал значок, но Мадлен даже не обратила внимания. Что и требовалось доказать — иммунитет! — Ничего, — Мадлен сделала хороший глоток кофе. — Он отчасти прав. — Она достала носовой платок, промакивая кожу под глазами и носом. — Мы с Бертрамом работали вместе с самого начала. Вы не представляете, как важен пол адвоката для большинства разводящихся. Одни больше не доверяют противоположному полу, а другие наоборот требуют адвоката именно противоположного пола, потому что считают, что так будет выгоднее. Выглядит для суда более беспристрастно. Мы хорошо дополняли друг друга в этом вопросе. Дверь снова открылась, заставляя Оби-Вана и Энакина обернуться. В кабинет вошел молодой человек — лет на пятнадцать моложе Мадлен. Костюм, укладка, идеальная гладкость щек — и даже пудра, скрывающая присущие жгучим брюнетам черные точки еще не пробившейся щетины. Сомнений в профессии у Оби-Вана не было никаких. Молодой человек быстро пересек комнату и положил перед Мадлен новую папку, ободряюще сжимая ее плечо. — Джосс, это полиция. Скайуокер и Кеноби. Пришли поговорить о Бертраме. Молодой человек чинно кивнул и протянул руку. — Джосс Тиан. Младший партнер. Смерть Бертрама — ужасное событие для всех. Но наше бюро выстоит. — Его рука, еще лежащая на плече Мадлен, снова сжалась. Энакин сдержанно улыбнулся, принимаясь за дело. — Не сомневаюсь. Расскажите нам о Клиффорде. Он не получал угроз в последнее время? Мадлен сложила ладони одна на другую, выравнивая дыхание и возвращаясь к деловому тону: — Не больше обычного. Мы получаем по паре возмущенных писем в неделю, иногда они бывают жестковаты, но я бы не назвала их реальными угрозами. — А что насчет врагов на профессиональном поприще? Конкуренты, которым он перешел дорогу? — Серьезный конкурент у нашего бюро один — контора Грайна. Но Бертрам находил подход ко всем, Тедеус Грайн был даже приглашен на его помолвку. — И он там был? — Был, — хмуро ответил за нее Джосс. — Он вам не нравится? — Энакин спросил так, что Джосс аж раздулся в порыве откровенности. — Резкий, самоуверенный… другой на его месте отказался бы или чувствовал себя неуютно, а он явился и рассказывал анекдоты, не забывая подливать дамам шампанское. — Грайн — профессионал, — смягчила Мадлен. — Но видеть его на помолвке Бертрама было странно. Впрочем, Бертрама часто посещали неординарные идеи, я уже перестала спрашивать. — Значит, вас двое? Или есть еще партнеры? Кто получает контроль над бизнесом после смерти Клиффорда? — Партнерами Бертрама были только я и Джосс. Пост Бертрама получаю я. — Мадлен рывком махнула в сторону телефона рукой и так же резко опустила ее назад. — Со всем сопутствующим. Джоссу придется быстро ориентироваться, младшим ему осталось быть недолго. — Будете переименовываться? — Оби-Ван все же прервал работу Энакина. — Нет, — хором. Слаженно и уверенно. Энакин выждал пару секунд, давая Оби-Вану простор, но тот едва уловимо двинул рукой, обозначая, что у него вопросов нет. — Вы оставались в коттедже Клиффорда на ночь, как и эти люди, — Энакин протянул Мадлен список. — Что скажете о них? — Ничего особенного. Хорошие работники. Сегодня все по заседаниям в основном. Я могу связаться с ними и попросить подъехать к вам, если это будет приемлемо. — Вы окажете нам большую услугу, — когда Энакин улыбался так, сложно было ему не вторить. — И еще кое-что. Вы знаете, зачем к Клиффорду приходила Лаудия Рамо двадцатого числа? — Нет. — Мадлен удивленно уставилась на Энакина. — Я даже не знала, что она приходила. У меня было заседание двадцатого. Лаудия… Не видела ее тысячу лет! Джосс, ты видел ее? — Да. Ее вызвал Бертрам, но зачем мне неизвестно. Слышал, что он угрожал ей новым судом. Энакин с силой потер переносицу, и Оби-Ван попрощался за него, вернув издающую глухие гудки трубку на рычаг. Телефон тут же взорвался новым звонком.

* * *

Лаудия предпочитала тратить деньги с умом. Они у нее водились, но не до шика. Жила она в небольшом таунхаусе, но с охраняемой территорией и с удобным расположением. Без картин и дорогих пылесборников, но на стене висели крупная плазма и стерео, на столе был брошен ультрабук из тех, что с претензией — металлический корпус, многоцветная подсветка. Коди подключил к нему выданный Асокой криптомодем, чтобы она смогла подключиться. Экран замерцал, по нему побежали полосы текста — сама просекла, можно не информировать. Коди вернулся к обыску. Первичный анализ говорил о том, что Лаудия жила одна, гостей водила редко, но и дома бывала не так часто. Чеки клининговой компании. Доставка продуктов из супермаркета. Занятая женщина. Косметика и белье рассортированы, один набор посуды. Чашек много, но все одинаковые — о таких квартирах говорят «холостяцкая». Сейф здесь было спрятать негде, обыск типичных тайников вроде туалетного бачка результата тоже не дали. А Коди искал тщательно. Он никогда не любил Лаудию. Уважал, но недолюбливал. Она помогла вырваться Рексу из передряг, удержала его на краю, когда не справлялись ни родители, ни сам Коди. Рекс дурил многих психологов и почти подделал тесты, чтобы снять с себя их наблюдение, но попался. Попался Лаудии. Из школьного консультанта по психологическому комфорту она перешла в армейский штат, оставаясь с ним и там. Рекс изменился. Стал прежним собой. Даже после армии он вернулся тем же мягким человеком, которым был. Он всегда был мягче Коди, и Лаудия нашла это в озлобленном подростке. Вернула. Но приятным человеком от этого не стала. Коди держал дистанцию всегда, хотя ему приходилось общаться с ней, как и родителям. Он разговаривал, пока дело касалось Рекса. Старался, наступив на горло неприязни, помочь, но любые попытки сблизиться пресекал. Получается, не зря? Коди не верил в чутье — по крайней мере, в свое. Весь его успех строился на старательной учебе и набитых собственным опытом шишках, не на догадках и уж тем более не на необъяснимых ощущениях. Потому что есть на свете такие, как Кеноби, а есть солдаты Камино. Бессмысленно изображать из себя того, кем не являешься. И все же с самого утра в желудке ворочалось нечто, что Коди назвал бы очень плохим предчувствием. Он разблокировал дверь гаража и толкнул ее. Заметил темную фигуру он до того, как успел включить свет, так что, когда его левая рука все же стукнула по выключателю, правая уже направляла пистолет на застывшего над багажником мужчину. — Руки вверх! Без фокусов! Сначала над крышкой багажника показались руки в перчатках — фонарик в одной, девяносто вторая беретта с глушителем в другой. Затем показалась и голова, и Коди давшим петуха голосом воскликнул: — Рекс?! Твою мать! Что ты… — Я объясню. Коди, я все объясню. Коди втянул воздух сквозь зубы и сквозь зубы же процедил: — Медленно положи оружие. — Коди? Ты что? Я же не стану в тебя стрелять. Коди перевел ствол с груди брата на ногу. — Медленно положи оружие. Руки на машину.

* * *

Энакин смотрел на Рекса. Рекс смотрел на свои обкусанные ногти, продолжая крошить их друг об друга, но не поднимая глаз. Энакин положил на стол пакет с пистолетом и сел, бросив короткий взгляд на зеркало, за которым собрались остальные. Рекс знал, что они там. Не мог не знать, что никто не станет слушать Энакиново «я сам». Все всё знали, все всё понимали, кроме ответа на вопрос «какого дьявола?». Но всем приходилось делать и говорить положенное, потому что на столе в душной допросной черным разделительным знаком лежала девяносто вторая беретта с глушителем, пропавшая двадцатого числа из офиса «Клиффорд и партнеры», и допросный лист. — Лейтенант Камино, вы узнаете этот пистолет? — Да, сэр. — Вас застали с ним возле машины Лаудии Рамо, верно? — Угу. — Вы нашли его там или собирались подбросить? — Нашел. — Рекс прекратил терзать ногти и вцепился в локти. — Лаудия Рамо попросила вас замести следы? — Нет, сэр, это была полностью моя инициатива. — Пистолет почти заполирован, с него стерты все отпечатки. В лучшем случае это будет расценено как препятствие следствию. В худшем — сообщничество. Вы осознаете всю серьезность своего положения? — Да, сэр. Я готов нести ответственность, — судя по голосу, Рекс действительно был готов. Не с апломбом, а из чувства вины. Энакин дернул щекой и стукнул по столу. Рекс вздрогнул. — А когда без ордера лез на незаконный обыск с очевидной целью не найти, а спрятать — осознавал? Был готов? — Простите, сэр. — Да хватит уже. Рекс! Рекс глянул на Энакина исподлобья. Его брови жалобно приподнялись. — Прости, Энакин. Энакин выразительно посмотрел на беретту. — Вопрос в том, Рекс, почему ты это сделал? Ты знал, что найдешь? И это ничего не изменило? — Я не знал, но подозрения были. Кто-то подставляет Лаудию. — Пока больше всех ее подставляешь ты. Улика испорчена, и все, что нам известно, — пистолет обнаружен в багажнике автомобиля Лаудии. Никаких наводок на человека, пытающегося выставить Лаудию убийцей, у нас нет — они стерты. Если такой человек вообще существует. Я вижу ситуацию иначе: Лаудия подставляет тебя. Я спрошу еще раз, она попросила тебя поехать к ней домой? — Нет. — Ты говорил с ней перед отъездом? — Да. Энакин закрыл лицо ладонью и энергично потер лоб. — Значит, она могла тобой манипулировать. — Она бы не стала… — О, ну конечно! Рекс… — Энакин навис над пистолетом. — Что бы ты сделал, если бы узнал, что Лаудия — убийца, и оружие убийства в ее багажнике неспроста? Рекс взгляд выдержал, хоть и побледнел. — Я защищаю Лаудию. У меня есть незакрытые долги. — Он сглотнул и добавил: — Я докажу, что она невиновна. — Нет, Рекс. Ты уже ничего не будешь доказывать. Ты отстранен от дела. Пока без обвинений, и за это ты будешь должен уже мне. — Спасибо. — Рекс опустил голову, избегая смотреть на пистолет. — Мне уехать домой? — Ты, конечно, имеешь право, но я бы предпочел, чтобы ты был на виду. Ночное дежурство у детектива Эйрин. И не пытайся пробраться к Лаудии, охрана изолятора предупреждена о твоем отстранении. — Я все понял. — Хотелось бы верить.

* * *

Рекс выскользнул из допросной и сбежал к Эйрин прежде, чем в коридор вышли остальные. Коди посмотрел ему вслед, плотно сжав губы. Затем решительно шагнул к лестнице сам. — Я допрошу ее. — Эээ, нет. — Энакин остановил Коди, упираясь в грудь обеими ладонями. — Во-первых, всем нам надо выдохнуть. Я не хочу отстранить еще и тебя за превышение полномочий. Во-вторых, нам хватает оснований задержать Рамо на сорок восемь часов, но для обвинения нужно дождаться результата новой баллистики и ДНК-теста. Завтра утром будут результаты, тогда и поговоришь.

* * * Тридцать первое октября, 2015

Коди застегнул верхнюю пуговицу на вороте и затянул галстук туже. Обычно он бегал по офису в рубашке, но сегодня надел и пиджак. Ему нужно было ощущать ограничения физически, чтобы напоминать себе о рамках. Ночь в камере испортила Лаудии макияж и прическу, но ее это не волновало. Смотрела она по-прежнему свысока и держалась уверенно. — Здравствуйте, Лаудия. — Рада видеть вас, Коди. — Напомню вам, что я не Рекс. — О… — Лаудия гортанно рассмеялась. — Я прекрасно это знаю. Спутать вас сложнее, чем корусантское лето и хотскую зиму. — Перед вами, — Коди положил на стол два листа с печатями, — заключения баллистической и ДНК-экспертиз. Пуля, которой был убит Бертрам Клиффорд, была выпущена именно из обнаруженного в вашей машине пистолета, в котором не хватает ровно двух пуль. А под ногтями Бертрама Клиффорда были обнаружены частички вашей кожи. — Сколько формальности, Коди. Вы же хотите говорить со мной совершенно другими словами. — Я полицейский следователь, выдвигающий против вас обвинения в двойном убийстве. И не пытайтесь меня спровоцировать. У вас не выйдет.

* * *

Энакин хмуро наблюдал за допросом. Выспаться сегодня не вышло, дело не давало ему покоя. Он хотел решить все быстрее, но, чуяло его сердце, Лаудия признаваться не собиралась. Оби-Ван сунул в руки стаканчик с кофе — не поленился забежать в итальянский кафетерий, так любимый Асокой, и подвинул стул для себя. На его переносице тоже собирались морщины при взгляде на Лаудию. — Я даже не видела пистолет, о котором вы говорите. — Зато его видел Рекс. Рекс его нашел, вам не сообщили? Теперь он отстранен. — А вот это уже очень интересно, — Лаудия подперла подбородок рукой. Коди скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Что же вам интересно? — Ну как вам сказать… Смотрите. — Она указала пальцем на Коди. — Вы считаете, что я, — теперь ее палец указывал на собственную грудь, — использую Рекса. Что я, узнав про обыск, вынудила его поехать и выкрасть принадлежащее мне орудие убийства. То есть, по вашему мнению, Рекс для меня просто очень удобный инструмент. При этом вы пытаетесь надавить на мою совесть тем, что у Рекса неприятности из-за меня. Значит, в глубине души вы прекрасно понимаете, как много Рекс для меня значит. — Не морочьте мне голову, Лаудия. Если он для вас хоть что-нибудь значит, самое время начать говорить правду. — Я говорю правду. Я никогда прежде не видела описанный в баллистическом заключении пистолет. Что до частичек кожи, то я могу пояснить, откуда они взялись. Лаудия отстранилась от стола и потянула вверх кофту, оставаясь перед Коди в одном бюстгальтере. Выражение лица не поменялось ни у нее, ни у него. Энакин сразу разглядел полосы царапин на ее спине со своего ракурса. Лаудия повернулась к Коди, придерживая волосы и давая разглядеть и ему. — Скажите, Коди, такие следы может оставить драка? Разве что я была голышом, а Бертрам изображал прыгающую по мне в припадке кошку. У нас с Бертрамом был секс. Я уехала около половины одиннадцатого, доехала до дома и вернулась в коттедж Бертрама, как и рассказывала. Но Бертрам застал меня, и слово за слово мы оказались на диване в его кабинете. Разумеется, уходила я тайком. Не хотела, чтобы меня заметила Нэна, было бы невежливо испортить ей настроение. — Вы трахались с ее женихом на ее помолвке. Это вежливо? Оденьтесь. Лаудия надела кофту, бережно расправляя ее. — Не жду, что вы поймете. Миру нужны люди, верящие в любовь, моногамию и верность, без романтиков мир потеряет блеск. Но наши отношения с Бертрамом были куда сложнее. Не любовь. Мы плохо умели разговаривать, нашим общим языком был секс. В ту ночь я попрощалась с ним, пожелала удачи в новом браке. Я увидела, что он достаточно счастлив с Нэной, и поздравила его. — Прыгая на нем, пока его невеста спала в соседнем крыле? — Мне не нужно ваше одобрение. Только подтверждение — на мне нет ссадин, говорящих о драке. — Допустим. Почему же вы утаили это? Нэна мертва, можно не бояться испортить ей настроение. — Полиция имеет мерзкую привычку думать, что каждый с удовольствием вывалит им буквально всю свою личную жизнь по щелчку пальцев. Какая разница следствию, пришла я за клатчем или переспала с Бертрамом? Я не убивала ни его, ни Нэну. Пистолет я вижу в первый раз. Это все, что я могу сказать. Оби-Ван поставил чашку на пол и вихрем вылетел из комнаты. Через миг он оказался перед Лаудией. — Мне все это надоело. Коди, дай сесть. Коди уступил место Оби-Вану. Тот перевернул один из листов и быстро набросал на нем какую-то схему, буркнув возмущенно раздувшему ноздри Коди, что эксперты легко выдадут копию. Лаудия забавлялась происходящим. — О чем будете спрашивать вы? — Ни о чем. Помолчите. Оби-Ван взял руку Лаудии за запястье и встряхиванием заставил расслабить пальцы. Затем принялся водить ими по схеме, держа в паре миллиметров над бумагой. Там, где ее подушечки уже прошлись, он наносил штриховку. Через несколько минут он бросил ее руку на стол и так же молча вышел, только поманив пальцем Энакина из-за зеркала. Энакин послушно оказался в коридоре. — Что это? — Ментальная карта ее дома. Вот здесь, — он ткнул пальцем в самую густую штриховку, — она что-то прячет. Она продолжает врать и найденный у нее пистолет мало ее волнует. Она даже рада, что обыск остановился на этом. Поехали.

* * *

Энакин простукивал стену. Если он удалялся слишком далеко от зоны, Оби-Ван окликал его и возвращал к нужной точке. Под подозрением был телевизор, но он висел на настенном кронштейне, который крепился к глухой стене. Уже были выворочены ящики стоящего под ним комода, сам комод сдвинут, но ничего особенного, кроме оставленной уборщицей полосы пыли, так и не нашлось. — Не понимаю. — Оби-Ван снова и снова крутил перед глазами карту. — Лаудия хитрая, но в ней нет ни капли Силы, меня она одурачить не могла. Я уверен, что она прячет что-то здесь. — Может, оно нематериальное? — Энакин взял найденный в комоде пульт и включил телевизор. Вернее, попытался — тот никак не отреагировал, Энакин попробовал снова, но результат остался прежним. Лампочка на пульте мигала, дело было не в батарейках. — Оу. Возможно, все проще. И ты окажешься прав. Энакин нащупал рычаг, выдвигавший дисковод — они с Оби-Ваном проверили его первым делом, но тот был пуст. Теперь Энакин не стал задвигать его назад, а наоборот потянул наружу. Тот поддался. Пальцы с трудом пролезли в щель, но этого хватило, чтобы уцепить спрятанные в полости бумаги. — Бинго! — усмехнулся Энакин, пристраиваясь сбоку от Оби-Вана, чтобы они могли читать вместе. Долго радоваться успеху не получилось. — Боже. — Энакин интенсивно заморгал, будто от этого могла измениться суть прочитанного. — Мы должны сказать Рексу. — Нет. — Что значит «нет»? — Должны, — поправил себя Оби-Ван, — но я думаю, стоит дать Лаудии шанс сделать это самой. Последний шанс. Пожалуй, Оби-Ван был прав. Да и если не Лаудия, то Рекс уж точно этот шанс заслужил. — Алло, Асока? Рекс на месте? — Угу, отсыпается на диване после ночного. — Распорядись, чтобы Лаудию привели в допросную. Когда будет сделано, пусть Рекс позвонит мне. Энакин и Оби-Ван успели только опечатать дверь и сесть в машину — уже звонил Рекс. — Привет. Подойди к охране Лаудии и дай им трубку. — Ладно, — растерянно пробормотал Рекс. После шагов и шуршания прижатого к одежде телефона, из динамика донеслось басовитое: — Алло, офицер Ваил на связи. — О, Ваил, хорошего дня. Это инспектор Скайуокер. Насчет моего приказа — отмена. Пусти Рекса к заключенной. — Как скажете. Телефон снова оказался у Рекса. — Энакин… я не понимаю, зачем? — Сейчас ты войдешь внутрь и дашь телефон Лаудии. А дальнейшее зависит от ее решения. Приглушенное: «Лаудия, привет. Нет, не сейчас, с тобой хочет поговорить Скайуокер». — Я и так сижу в вашем изоляторе, — выдала Лаудия уже в телефон. — Никуда не сбегу, к чему вдруг спешка? Не хотите меня видеть? — Дело в том, Лаудия, что мы нашли документы, которые вы прятали, и собираемся приобщить их к делу. То есть, изъясняясь проще, через полчаса мы будем в управлении, и вы прекрасно понимаете, что это значит. Лаудия молчала. Когда она заговорила, ее голос звучал иначе, он начал звенеть. — Очень благородный поступок, инспектор. — Не жду, что вы оцените в полной мере, но вообще-то да. — Я говорю без иронии. — Положите телефон на стол, включите громкую связь и можете приступать. Или сбросьте звонок, если хотите, чтобы Рекса просветили мы. Вздох. Шуршание. Изменившееся звучание. Энакин тоже включил громкую связь, положив телефон на приборную панель. — Рекс, присядь. Я сейчас расскажу тебе длинную и неприятную историю, но прошу тебя не перебивать. Я должна рассказать ее до конца, потому что, чем бы она не была в начале, в итоге она связана с Бертрамом. — Конечно. — Стул скребнул ножками по полу. — Я родом из Джакку, это ты знаешь, как и то, что тридцать лет назад там творился настоящий ад. Джакку всегда была закрытой страной, но во время революции… — тяжелый вздох. — Революция всегда революция. До нее мой старший брат имел разрешение правительства на выезды и успел выписать на свое имя билеты. Один в Хот себе, другой сюда — для меня. Я планировала получить политическое убежище, но когда я увидела, что ждет студентку в статусе беженца… я переиграла все прямо в аэропорту. «Потеряла» документы, изобразила на себе следы побоев, насилия… — раздались шаркающие звуки по столу. Кажется, Рекс пытался взять Лаудию за руку, но та сопротивлялась. — Не надо, Рекс. Еще минут десять, и ты расхочешь меня знать, дослушай сначала. Да и это было тридцать лет назад, мои воспоминания о жуткой сентябрьской ангине намного болезненней. — Лаудия рассмеялась. Нервно, прихватывая воздух между смешками. — Я сделала все, чтобы выглядеть постарше. Сменила одежду на более… престижную. Офисную. Не могу подобрать слова. В общем, мне удалось убедить их, что мне уже двадцать пять, что я перспективный ученый-психолог, которого преследуют по политическим мотивам. Ох, Рекс, знаю, ты считаешь психологов докторами важнее стоматологов, но мое мнение: психологи — шарлатаны. У меня за спиной был семестр общей психологии, которую нам вел дряхлый, забывающий свое имя, мужичок, и опыт. Как смотреть, как говорить. И вот я, двадцатилетняя перепуганная девчонка обвела вокруг пальца прибывших на экспертизу врачей психиатрии. Рассказала им об уникальном исследовании, брошенном мной в Джакку. И знаешь, что было дальше? Мне дали социальное жилье, меня через неделю устроили на кафедру психологии джеонозийского университета, чтобы я могла продолжать. Восстановили документы, пришлось смириться и праздновать тридцатилетие в двадцать пять, но это того стоило. Рекс… ты не мог бы налить мне воды. Спасибо. — Глоток. Стук стаканчика. — Год я провела в университете, набираясь знаний о терминологии, заводя полезные знакомства, а, получив полноценный вид на жительство, перевелась в несуществующий частный институт. Я не могла закончить исследование, которое никогда не начинала, но сделала достаточно полезного на кафедре, чтобы никто и не вспомнил о нем. Мифический частный институт за месяц и приличную сумму дал мне достаточную для работы степень, и я ушла в свободное плавание: была консультирующим психологом в разных штатах, пока не осела в школе. Работа школьного психолога наиболее безопасна — воспитывать детей проще, чем лазать в головы взрослым. А если не справишься, то значит, ребенок безнадежный. Поразительно, но на пластичные детские умы люди машут рукой намного чаще, чем на взрослые закостенелые мозги. То есть, когда мы встретились с тобой, я не имела ни образования психолога, ни соответствующего опыта. У меня не было права находиться на том месте, где я была. — Понимаю, почему ты молчала. — Рекс говорил сдавленно. — Но это не имеет значения, ведь ты все равно смогла… — Я просила не перебивать, Рекс. Это еще не конец истории. Ты мне приглянулся. Я смотрела, как ловко ты водишь за нос наблюдающих за тобой психологов, и узнавала родную душу. Я поймала тебя не потому что хороший психолог, а потому что лгун получше тебя. Начала работу с тобой, а потом… Я не хотела, чтобы ты шел в армию не из альтруистических соображений. Я отговаривала тебя, потому что твое решение пойти в армию повлекло бы за собой некоторые последствия. Мне пришлось бы передать им твое дело, которое я по глупости даже толком не вела по должной форме. У меня не было времени достоверно подделать его, так что, когда ты проявил невиданную раньше настойчивость, я решила пойти ва-банк. Я перевелась в корпус психологической поддержки при армии, чтобы продолжить якобы начатое исследование. Фирменный трюк сработал снова. Исследование касалось тебя, так что я могла не разглашать результаты, ограничившись выпиской с краткой характеристикой. Лаудия прервалась. Снова глотки. В тишине слышалось учащенное дыхание Рекса. — С Бертрамом я познакомилась еще будучи школьным психологом. Он ничего не знал. Мне незачем было открываться. Так что ему я тоже рассказала о необычайно перспективном исследовании. Я даже придумала тему: сравнение психологических портретов растущих в одинаковых условиях близнецов. Почему вы с объектом наблюдения Б, то есть с Коди, разные. У меня была целая подшивка интервью с тобой, с ним, с вашими родителями, я могла болтать об этом часами. Бертрам не хотел, чтобы я работала в армии, так что в какой-то момент, когда ты уже перешел в полицию, предложил спонсировать мою работу. И в этот момент я решила, что… смогу. — Сможешь закончить выдуманное исследование? — Да. Заявленная тема и глубина тянули на степень доктора психологических наук. И я могла получить ее честно. Мой бег длиной в жизнь закончился бы. Да, сейчас у меня есть деньги, дом, машина, но я устала продумывать пять ходов наперед и вечно оборачиваться за плечо, пересчитывая пути отступления. Я взяла деньги Бертрама, которые позволили мне купить ваши с Коди медицинские данные, начиная с детства, и оплатить работу молчаливого редактора, который придал моим идеям более научную форму, подчистил наивные косяки в речи, добавил серьезной терминологии. Я защитилась, Рекс. Совсем недавно. Я доктор психологических наук благодаря наблюдению за тобой и Коди. Без вашего разрешения, зато с нелегальным доступом к вашим данным. Снова ножки стула царапнули пол. Резко на этот раз. Стул упал. — Постой. Это не все, Рекс… — голос Лаудии задрожал. Он и до этого не был уверенным, словно держался только на скорости потока, а сейчас потерял опору. — Бертрам узнал. Обо всем. Сразу после защиты. И вызвал меня к себе в офис. Двадцатого октября я приехала в «Клиффорд и партнеры» и узнала, что у него есть доказательства. Всего. И того, кем я на самом деле была в Джакку, и того, как получила первую степень, и того, почему сбежала в армию, и, конечно же, того, как я на самом деле получила докторскую степень. — Лаудия шмыгнула носом и судорожно вздохнула, пытаясь удержать контроль над голосом. — Грозился судом, если я не верну деньги. Сумму, на которую он спонсировал мою работу. Я сказала ему, что моей доли, которую он незаконно отобрал у меня при разводе, ему хватит с лихвой на покрытие всего ущерба. Мы страшно поругались. — Испугалась разоблачения? — спросил Рекс. Интонаций было не разобрать, он цедил сквозь зубы. — Не особенно. Депортация мне не грозила, я уже двадцать лет гражданка США и стала ей до брака с Бертрамом, а срок давности моим махинациям вышел. Не уверена, что у Бертрама получилось бы даже отобрать докторскую степень, честно говоря. Я получала ее не в Корусанте, а в Джеонозисе. Там у него ни знакомств, ни рычагов давления. Но я разозлилась. Потому что… я многое сделала, Рекс. Эти поступки были бесчестными по отношению к тебе, но… — Лаудия снова всхлипнула. — Но мне они стоили многого. Мне было непросто. И не Бертраму меня судить. Хитрый сукин сын вертел законами, как ему выгодно, а подделанными им документами топят огонь под его задницей в аду. Не ему меня судить, не ему. Я прошла через то, что маменькиному сынку, нырнувшему из Райтальской академии прямо в Юридический колледж Корусанта, не снилось в самых страшных кошмарах. Так что я сказала ему закрыть свой рот и засунуть претензии с обратной стороны. И ушла. Я удивилась, получив через пару дней приглашение на помолвку с Нэной. Сильно удивилась и хотела знать, что он задумал. Я приехала, но все никак не могла поговорить с ним. Он был нарасхват и все время окружен толпой народа. Потом подвыпившая Нэна начала ко мне цепляться, все переросло в конфликт, обративший на себя слишком много внимания. Бертрам вступился за нее, незаметно попросив меня уехать и вернуться позже. Я поступила так, как он просил. Вернулась, когда все уже разъехались или спали. Бертрам сказал, что передумал. И отдал мне весь компромат. Потом, — вдох долго задерживавшего дыхание пловца, — был секс. Я была с Бертрамом в час сорок семь, но он не мог умереть в это время, Рекс, просто не мог. Потому что в этот момент он доводил меня до оргазма. В машине я оказалась в два ночи. Я могу допустить расхождение в минутах, но не настолько. Я уехала. А утром мне позвонил Саймон и сказал, что и Бертрам, и Нэна мертвы. Я не знала, что мне делать. — Скажи мне теперь, еще раз: ты не убивала их? — Нет! Рекс! Я не желала зла Нэне, у меня даже есть ее последний альбом на диске, и мне жаль, что она не запишет нового. Бертрам отдал документы мне сам, клянусь. И у нас был секс. Не ссора. Мне незачем было его убивать. Рекс наклонился ниже к телефону — его стальной голос звучал громче. — Оби-Ван? Оби-Ван, давно потирающий виски с предельной концентрацией в глазах, опустил веки. — Пусть повторит. — Я никого не убивала. Никогда. За всю свою жизнь. — Лаудия уже рыдала. — Я видела достаточно смертей. Я бы не стала. Рекс… пожалуйста. Оби-Ван открыл глаза, роняя руки на колени. — Тебе решать, что делать дальше со всем этим, Рекс, но она больше не врет. — Спасибо. Шаги. Снова шаги. Скрип стула. — Ты действительно шарлатанка, Лаудия. Умей ты заглядывать в души людям, знала бы, что я не откажу тебе в помощи, даже узнав правду. — Что? — голос Лаудии звучал глухо: она или лежала на руках, или закрыла ладонями лицо. Снова громкий голос Рекса — он говорил прямо в микрофон. — Я все еще прошу о расследовании убийства Клиффорда и Дайан. Знаю, что отстранен и не могу помочь, но прошу, Энакин, Оби-Ван. — А куда мы денемся? — огрызнулся Оби-Ван. — Не имеем привычки сажать невинных. Невиновных, вернее. В случае Рамо это точно разные вещи. И да, мисс Рамо, вы должны сказать все, что еще знаете об этом деле. Вы находились с убийцей в коттедже в одно время. Ничего не заметили? — Я… — она закашлялась, хрустя пластиком одноразового стаканчика. — Нет. Я думала, я одна. Там были еще машины, но ведь кто-то оставался спать… Я только обратила внимание на саксофониста из «Арканиса». Еще на вечеринке. Не думала, что это важно, у меня… у меня нет доказательств. Только догадки. — Саксофонист? Альт или баритон? — Я не разбираюсь. — Длинноволосый? — Да. Он… то, как он вел себя с Нэной… Понимаю, что больше моим словам, как заключению психолога, вы не поверите, но я уверена, что у них был роман. По тому, как они говорили, смотрели… они были любовниками. Оби-Ван вопросительно посмотрел на Энакина. Тот со вздохом подал голос впервые за допрос: — Вы не психолог, но вашей наблюдательности я верю. Глухо стукнула дверь, и раздался возглас Асоки: — Рекс! Они еще у тебя на связи? — Да. — Эмн. Ладно. — Кажется, Асоку представшая ее глазам сцена несколько сбила с проложенного маршрута. — Парни, я перелопачивала рабочую почту Клиффорда и… э-э-э… нашла кое-что. — Это касается Лаудии? — Энакин даже скрестил пальцы на обеих руках, вызвав нервный смешок Оби-Вана. — Нет. — Тогда рассказывай. — Вроде партнеры Клиффорда говорили, что Тедеус Грайн их основной конкурент? — Да. — Грайн не просто так приехал на помолвку. Они с Клиффордом были в финальной стадии переговоров о переходе конторы Грайна под крыло Клиффорда. Тедеус Грайн стал бы полноценным партнером, как и Мадлен Хирс, а все активы его бюро переходили к «Клиффорд и партнеры». Я проверила — Грайн сейчас у себя в конторе. — Адрес? — Мос-Эспа, девять. — Нам ближе, мы съездим. А вы с Коди наведайтесь к саксофонисту. — Я не поеду, — тоскливо сообщила Асока. — Не поедешь? — Энакин кашлянул. — Ты в порядке, не заболела? — В порядке, но поехать не смогу. — Ты же хотела больше работы на выездах. Это хорошая возможность. — Асока, — вклинился Оби-Ван, от возбуждения даже перехвативший телефон, — ты смогла? — Да, я изъяла мета-данные из чипов, найденных у Ластера. Сам видел их состояние, так что это уже чудо, но информация битая, мне придется повозиться, чтобы восстановить ее. — Отлично, продолжай в том же духе! — Угу, всег… Оби-Ван сбросил звонок прежде, чем Асока успела закончить, и повернулся к Энакину. — Мос-Эспа, девять, чего ты ждешь? Едем! — Едем. — Энакин тронулся. — Чипы? Оби-Ван покрутил телефон Энакина в руке и бесцеремонным, почти интимным жестом, запихнул его в карман Энакина. — В лесном убежище Ластера был подвал. При обыске там нашли ключ от… м… назову это ячейкой в банке. В Шили есть такое местечко — коренные жители перенимают технологии и методы у остальной цивилизации, но медленно и причудливо. Банка с кредитами и вкладами у них, конечно, быть не может, они между собой почти на натуральном обмене живут, но у них есть хранилище ценностей, которым заведуют немые шаманы. Ластер купил себе место в этом хранилище. Асока позавчера ездила выяснять именно это. И смогла добиться доступа туда. В своей ячейке Ластер хранил горелые чипы. Асока должна была восстанавливать их, но случилось дело Клиффорда и Дайан. Так что может работать только урывками. — А почему я об этом узнаю только сейчас? — Не хотел отвлекать тебя от дела, да и… знаешь, ты весь из себя такой шикарно умный. Мне уже хотелось похвастаться результатом, а не домыслами. Чтобы эффектно. Как в начале нашего знакомства. — Против меня лесть тоже работает паршиво. — Значит, мне придется достать твой электрический кнут. Энакин рассмеялся, но оборвал себя достаточно быстро, снова становясь серьезным: — Ты думаешь о чем-то более личном. Ты всегда становишься скрытен, когда дело начинает касаться не просто Мола, а именно тебя. Что по-твоему записано на этих чипах? — Значит, так. Ты за моей спиной заключаешь договоренности с Мейсом Винду, а я с Асокой. Кажется, мы квиты. Энакин недовольно мотнул головой, но возразить ему было нечего.

* * *

Флич Тумс без особых сложностей обнаружился в репетиционном зале, арендуемым «Арканисом». Репетировал он вдвоем с пианисткой и по первой просьбе прошел с Коди в уединенную гримерку. — Как продвигается дело? — Не могу раскрывать детали. — Значит, еще не нашли, — Тумс скривился. — Запутанное дело, да? Не виню вас, ребята, но так уже хочется узнать, кто это сделал. — У вас нет никаких предположений? — Нет. Серьезно… Нэна была… классной. Просто классной. Кому понадобилась ее смерть? Софи настаивает, что на них работа Бертрама беду накликала, но… Сомнительно. — Почему? — Я профан в делах мести, но на месте обозлившегося убил бы одного Бертрама. На него же злюсь. Ну, или, будь я сумасшедшим, одну Нэну, чтобы Бертрам мучался. А двоих… какой смысл вообще? — Знаете, обычно люди при полиции таких разговоров не ведут. — Боятся, что на них повесят убийство? Хах, смешные. — Тумс присел на гримерный стол и протянул Коди миску с арахисом. — Хотите орешков? — Спасибо, нет. Мистер Тумс, немногие из гостей остались на ночь. Один из них вы. Так и не припомнили ничего подозрительного? — Неа. — Выстрелы? — Да я спал как убитый. Перебрал. Адски перебрал, если честно. — Вы скрыли от следствия, что у вас с Нэной был роман. Тумс ни капли не удивился. Наоборот — пожал плечами, почесав за ухом. — Скрыл? Да? Значит, просто не спросили. Я мутно помню утро и разговоры, похмелье, ух. Был у нас роман, да. Я восхищался Нэной. Роскошная женщина. И она снизошла до меня. — Ваш роман продолжался до ее смерти? — Нет. Когда Нэна только встретила Бертрама, мы еще спали, но чем чаще он стал бывать с ней, тем реже она бывала со мной. А потом мы расстались. Окончательно договорились остаться друзьями перед их помолвкой, хотя уже месяца три это так и было. — Вы злились? — Что? Да вы смеетесь! — Тумс сам засмеялся, мотая запрокинутой головой. — Вы видели труп Нэны, это ваше первое впечатление, понимаю-понимаю, но вы не посмотрели записи ее концертов? Она же богиня! Да за ночь с такой женщиной можно полжизни отдать, а мы встречались несколько лет. Я везунчик! Нэна многому научила меня, но мы оба знали, что это закончится. Она искала того, кто обеспечит ей достойную старость, а я хочу детей, но не сейчас, а лет через пять. Я легко схожусь с женщинами… вот скажем, на вечеринке чуть было не завел роман с адвокатом из подчиненных Бертрама. Поспешил напиться до непристойности, как узнал, кем дамочка работает. Бертрам — мировой мужик, но я не такой рисковый человек, как Нэна. Роман с бракоразводным адвокатом не для меня. Хотя, может, я зря так. Провел бы хоть ночь не с ковром, а с пользой, как Софи. За ней как увился этот темнокожий бугай, так она и принялась флиртовать напропалую, сразу после первого раунда фуршета. Хотя я же знаю, каких Софи любит. Тощих, высоченных, скуластых. Лучше пианистов. Сами понимаете — не тот случай. Но она отметила помолвку подруги на славу, а я только все тело отлежал. Коди отлистал блокнот до списка, из которого уверенно вычеркнул имя Флича Тумса. — Спасибо за сотрудничество, мистер Тумс.

* * *

Тедеус Грайн был противоположностью Клиффорда. В его конторе коридоры были увешаны золотыми рамами с подделками под альдераанских мастеров, а черные диваны скрипели натуральной кожей. Гендерную направленность здесь демонстрировали с порога, клиентов приветствовали сразу двое встречающих. Напомаженный мальчик и грудастая девочка. К кому лежит сердце — к тому и иди за стойку футуристически выгнутой формы, но с позолотой. Оби-Ван выдал только тяжелое «пф» при виде всего этого. Энакин сдержал эмоции, он такое видел частенько — губернатор Корусанта, Шив Палпатин, обладал точно такой же падкостью на плохо сочетающиеся элементы роскоши. Ими он заставлял украшать и головной офис КБР. Все, чтобы показать, что у Корусантского бюро расследований есть сила. По мнению Энакина, о силе намного лучше бы говорил минимализм и висящая на стенах статистика раскрываемости, цифры из успешных отчетов, но кто бы его мнение слушал. Впрочем, сам Грайн оказался человеком со вкусом. Часы без позолоты, выдержанный в едином стиле костюм с дорогим, но однотонным галстуком. Только золотая перьевая ручка в держателе на столе, но Энакин был уверен — это для клиентов. Для себя Грайн наверняка таскал во внутреннем кармане простую качественную ручку. — Чем я привлек внимание полиции? Наша контора не занимается уголовными делами. Только делами сердечными, если позволите так выразиться. — Мы здесь из-за Бертрама Клиффорда. — О, хм. Да, этого следовало ожидать. Не видел ничего подозрительного на вечере, свидетель из меня никудышный. — Грайн с улыбкой обогнул Оби-Вана и Энакина и закрыл дверь. — Садитесь, — добавил он тише и приложил палец к губам, прося о том же гостей. — Нам стало известно, — Энакин перешел на шепот, — что вы вели с Клиффордом переговоры о переходе под его начальство. — Да. — Вы его основной конкурент. С чего решили пойти на это? Грайн развел руки в стороны: — Мне прибыль важнее статуса. Клиффорд предложил крайне выгодные условия партнерства. А совокупной мощи нам бы хватило, чтобы возглавить рынок. — Монополия? — В другой ситуации я бы отрицал, — Грайн усмехнулся, намекающе приподнимая широкую бровь, — но теперь могу спокойно сказать — да. Сделка все равно сорвана его смертью. — Партнеры Клиффорда не были в курсе сделки? — Нет. Клиффорд держал наши переговоры в тайне. Как и я. Нашлось бы много желающих остановить нас. Уши есть даже у стен, а более мелкие конторы, для которых наше объединение значит крах, сделали бы что угодно, чтобы сорвать сделку. — Клиффорда мог убить кто-то из адвокатского мира? Грайн широко кивнул, почти касаясь подбородком груди, а следом щелкнул языком. — Могли и многие. Но тогда его тело обнаружили бы на свалке Каркуна. Впрочем, это же свалка Каркуна, так что нет — его тело не обнаружили бы вообще. И никто не стал бы привлекать лишнего внимания, убивая его невесту, да еще и на помолвке. — А партнеры Клиффорда как бы отнеслись к объединению? — Название осталось бы «Клиффорд и партнеры», все остались бы при своих долях. Тут такое дело… Клиффорд заподозрил, что не со всеми его деньгами все чисто. Нанял частного детектива. Когда мы с Клиффордом друг друга поняли и начали всерьез обсуждать возможность объединения, он сказал, что кто-то подворовывает в «Клиффорд и партнеры». Так что я бы не потеснил никого, а просто заменил дурного сотрудника. — Вы должны были стать его партнером. Значит, воровал кто-то из начальства? — Полагаю, что да. — У вас есть имя детектива? — Разумеется, нет. Сомневаюсь, что вы его найдете — Клиффорд был спецом по тому, как что-нибудь скрыть, а свое расследование он держал в полной тайне. Сомневаюсь, что даже по финансам отследите, но чем черт не шутит, попробуйте. — Но вам о детективе он рассказал. — Да, чтобы склонить меня к сделке. Ему пришлось. — И вы никому не проболтались? — Я не дурак пилить сук, на котором сижу. Мне эта сделка была нужнее, чем Клиффорду. Я хороший адвокат, но не лучший управленец. Это же останется между нами? Тайна следствия? — Да, мы неплохо храним секреты, — Энакин хлопнул ресницами и изобразил, как застегивает свой рот словно молнию. — Я был бы рад блистать в суде, получать доход с прибыли компании, но не заниматься всем связанным геморроем. Так что… это был бы подарок. Но не сложилось.

* * *

В кабинет заглянула секретарь Биллаба. На ней был надет парик и египетское украшение. Один глаз уже был накрашен под Нефертити. — Мы можем задержать начало на часок. Энакин мотнул головой. — Спасибо за заботу, но боюсь, часок нас не спасет. Он как раз закончил расписывать доску и отступил на шаг, давая рассевшейся в круг команде разглядеть. — Жаль. Ну… присоединяйтесь, как освободитесь. — Разумеется, — без особой веры на такой исход откликнулся Энакин. Когда дверь закрылась, отсекая их кабинет угрюмых вампов от веселящегося мира, Энакин обвел рукой доску: — Итак, что нам известно: Бертрам Клиффорд собирается играть свадьбу с Нэной Дайан. Та разыгрывает карту «я уйду из группы», но заручившись одобрением жениха, чтобы тот не смел ее упрекнуть в будущем, решает остаться. Вместе с тем Клиффорд начинает копаться в своих финансах и узнает, что среди адвокатов «Клиффорд и партнеры» есть нечистый на руку. Между делом узнает он все и о Лаудии Рамо. — Представляю, как весело было копаться детективу в этом, — пробормотала Асока, слушающая вполуха и не отрывающая взгляда от своего планшета. На возмущенное пыхтение Рекса она ответила: — Ну а что? Представляешь, сколько всего. Частники же обычно часами сидят в машине, жуя жареную кукурузу в ожидании, пока чья-нибудь жена явится к любовнику, а тут целый клад. Можно карьеру сделать. Или книгу написать. Достойную экранизации. Прости, Энакин, — оборвала она свой вдохновенный поток. — Продолжай. — Клиффорд решает, что переманить Тедеуса Грайна — лучший выход в этом случае. Убийство двух зайцев. Итого: у нас есть целый ряд людей, имевших зуб на Бертрама Клиффорда. — Энакин постучал маркером по левой колонке на доске. Там красовались даже жгущие глаза общие и бесполезные строчки «разгневанный судом» и «мелкий конкурент». — И несколько лиц, вроде бы обладающих мотивом для убийства Нэны. Старшему Клиффорду она не нравилась, но он не похож на убийцу. Коллеги по бэнду… Натяжка. Единственный мотив, который мог бы заставить убить обоих — ревность. Если мы исключаем Лаудию и саксофониста Тумса, а мы его исключаем? Коди кивнул. — Исключаем. То есть у нас нет человека, способного совершить двойное убийство. Подозреваемых с десяток, но только Лаудия и Тумс… ладно. Исключили. Зеленым я подписал тех, кто точно был в коттедже во время убийства: охрана, кейтеринг, Флич Тумс, София Крауз, Лаудия Рамо, партнеры Клиффорда. — Я думаю, — Оби-Ван отнял руку от бороды, перекладывая ее на колено закинутой на другую ноги, — что убийца заметил Лаудию, как и уборщик, и позже подкинул ей пистолет. Он уже знал, кого подставлять. — Получить этот пистолет в бюро могли охранники, Мадлен Хирс, Джосс Тиан и другие адвокаты из бюро Клиффорда. И у кого-то из них есть мотив, скорее всего… — Энакин подчеркнул имена Хирс и Тиана, — … у кого-то из партнеров. Но у них нет даже повода для убийства Нэны. Она не могла стать случайным свидетелем расправы над Клиффордом, ее убили в собственной ванне. Выстрел совершенно точно был произведен там, на стене есть след. Еще у нас есть неувязка со временем. Если мы принимаем на веру показания Лаудии, убийство было совершено позже. Рекс неловко поднял руку. Энакин махнул: — Давай уже, говори. — Если Оби-Ван прав, и убийца видел убегающую Лаудию, то перевести сломанные часы назад было логично. Тело не нашли бы раньше утра, установить время смерти с точностью до пятнадцати минут нельзя, а так время указывало на Лаудию. — Да. — Энакин постучал маркером по доске. — Это объясняет и то, что никто не слышал выстрела. Хотя бы заприметивший Лаудию уборщик должен был услышать, но в два часа он принялся за уборку. Глушитель, звукоизоляция коттеджа, пылесос в руках — этого более чем достаточно. Похоже, мы имеем дело с расчетливым запланированным убийством. — Мне не дает покоя другое. — Оби-Ван поджал нижнюю губу, прикусывая ее до белизны. — Мне не понравился пистолет Лусса. Из этого оружия совсем недавно совершили убийство. Я чувствовал это. — Но баллистика… — начал было Коди, но Энакин так звучно шлепнул себя по лбу, что тот запнулся. — Ну конечно! Потому что из пистолета Лусса убили Нэну Дайан. Пуля была деформирована, мы не могли провести точный анализ и просто списали все на одно и то же орудие убийства в обоих случаях. — О-о-о, — возбужденно протянул Оби-Ван, завороженно поднимаясь со стула. — То есть… — Ты понял, да? — Энакин снова открыл маркер, с трудом насаживая крышечку на другой конец. Та все равно слетела и упала на пол. — Очевидно. Гениально. — Они о чем? — звучным шепотом поинтересовался Коди. — Может, мы тут лишние? — Просто подожди, пока им понадобится кого-нибудь допросить. Они придут к тебе. Мы с эрочкой-душечкой так и живем моментами нашей технической гениальности. А пока пусть развлекаются. — Асока шутила, но пальцы ее вцепились в планшет слишком сильно, да и взгляд она в него больше не утыкала, пристально следя за Энакином и Оби-Ваном. Энакин протер рукавом верхнюю часть доски и лихорадочно начертил временную шкалу. — У нас нет мотива для двойного убийства, потому что убийств было два. В районе десяти Лаудия повздорила с хозяевами вечеринки. Пол-одиннадцатого, — Энакин сделал отметку, — Лаудия уезжает, а Нэна Дайан уходит к себе. Одиннадцать, — новая пометка, — начинается шоу фейерверков. Из пистолета Лусса убивают Нэну. Глушителя нет, но кого это волнует, если прямо с территории коттеджа запускают салют? Час ночи — возвращается Лаудия. Они с Клиффордом общаются почти до двух, но она уходит, попадается на глаза уборщику и убийце. Два часа ночи — уборщик включает пылесос, убийца оказывается в кабинете Клиффорда с береттой той же серии, но другой. И с глушителем. Нам нужен не один подозреваемый, а двое. Энакин бросил маркер на полочку под доской, выдыхая. — У нас все еще паршиво с доказательствами против кого угодно кроме Лаудии. — Коди смог уложить в своей голове все очень быстро. От каменности его лица даже зубы сводило. Энакин рассчитывал на хоть какое-то восхищение. Ну так. Капельку. Впрочем, глаза Коди все еще скользили по временной шкале, а подбородок неверяще качался. Энакину этого было достаточно. Ну и откровенного восторга Оби-Вана, конечно. Это окупало многое. — Надо копать. Как-то выйти на детектива, с которым сотрудничал Клиффорд. — Мы можем решить все проще и быстрее. — Оби-Ван уперся рукой в бок, отведя полу пиджака и задумчиво закусив костяшку другой руки. — И как? — Сгустим краски. Спровоцируем убийц. Сделаем то, что собирались сделать Бертрам и Нэна. Доведем до крайности. — Как? — Соберем всех, скажем, что у нас есть последние версии завещаний убитых и что в них есть чрезвычайно важная информация. Убийцы явятся. Хотя бы в случае с Бертрамом, там точно замешан рабочий интерес. Но, думаю, и с Нэной разберемся. — Юрист Бертрама не пойдет на это. Он и так разговаривает сквозь завесу профессионализма. — А зачем он нам? Еще никто, кроме Лаудии, не видел Асоку. Она одолжит костюмчик с юбкой подлиннее у Депы, та все равно уже танцует в египетском наряде. Достаточно серый офисный стиль для юриста, прибавит возраста и веса. Волосы под шляпу — идеально. Собирайте всех. — Оби-Ван мерил быстрыми шагами кабинет. — И это должно быть срочно, чтобы они почувствовали остроту момента. Дайте им несколько часов, чтобы все организовать и добраться… Ну скажем в полночь в коттедже Клиффорда. Все ждали решения Энакина. Душа жаждала хотя бы призрака развлечения этой ночью, так что он махнул разрешающе рукой. — Обзванивайте всех. Асока парой свайпов по экрану разослала списки Рексу и Коди, а сама поманила пальцем Энакина и Оби-Вана к своему компьютеру. — Пока мальчики обзванивают, у нас же есть пара минут? — Предположим. Рад, что хотя бы ты решила, что я должен иметь отношение к расследованию дела Мола. Асока покраснела вся — до пробора между порядком разболтавшимися пучками волос. — Я… столько работы… — О, Асока, милая, это его месть. Теперь он пытается уколоть меня за твой счет. — Я все понимаю, — закатила она глаза. — Но лучше бы вам наладить прямое соединение. — Это не так весело, Шпилька. — Энакин похлопал Асоку по плечу, заодно извиняясь за свой выпад — Оби-Ван дурно на него влияет. — Давай, что ты нарыла? — Чипы, которые хранил Ластер, стояли в камерах, закупленных охранным агентством «Банта». Ну то, где он и работал. Конкретно эти стояли в торговом центре «Татуин Плаза», сгоревшем в феврале две тысячи тринадцатого года. Оби-Ван покачнулся, хватаясь за спинку стула Асоки. Энакин машинально подхватил его под локоть, не давая опрокинуть крошечную Асоку, хотя та уже успела с писком вцепиться в стол. — Эта та информация, за которую меня убьют? — попыталась она разрядить обстановку. — Нет, что ты, — улыбнулся Оби-Ван, все еще выглядящий так, словно его стукнули мешком по голове. Постепенно в его глаза возвращалась ясность. Вместе с наворачивающимися слезами. Он отвернулся. Название «Татуин Плаза» звучало очень знакомо. Энакин точно слышал его раньше. — Я слышал об этом центре. Он ведь сгорел дотла. — Да. В ничто. Удивляюсь, как Ластер смог откопать среди гари камеры. Но он знал, где искать. — Даже у нас по новостям крутили про этот пожар. Несмотря на такую мощь, никто не пострадал. Асока закивала энергичней. — Вывихи, отравления угарным газом, но без смертей. — Идеальная эвакуация. Уникальный случай. Люди выходили слаженно, без малейшего признака паники, не было эффекта толпы, и смогли спастись все. — Энакин все понял еще на первой фразе, но мозг не успел остановить рвущиеся наружу слова. — Минут сорок занимает такое. Больше сотни людей в торговом центре. Так все это началось, да? Оби-Ван нервно дернул плечом, и Энакин сместил руку, успокаивающе массируя. — Да. Я там был. Началось из фудкорта и распространялось молниеносно. Я понимал, что иначе многие умрут. Хотя я не думал в тот момент. Ни о чем не думал. Это инстинкты. Я не рассчитал свои силы. Две недели в бреду, Энакин! Папа… Квай-Гон от моей постели не отходил. Я еле выкарабкался, и еще месяц прикосновения к Силе отдавались нестерпимой болью. Я всему тренировался заново. Полгода восстановления, год — до прежнего уровня. Мы смогли обставить все так, будто я сильно отравился угарным газом. Я потерял сознание около выхода, меня вынесли последние выходившие люди, так что выглядело похоже. Но Кровавый Мол заподозрил, что это было не чудесным влиянием просветительских роликов о пожарной безопасности. Он догадался, что за этим стоит кто-то… способный на такое. Я никак не мог понять, откуда он узнал, что я? Камеры сгорели — не найдешь лица. Я ничего купить не успел, никаких транзакций… как? А он, получается, просто нашел, у кого купить эту информацию. Он решил, что я… стою, — Оби-Ван выплюнул это слово, — того, чтобы заплатить маленьким пятном на своей репутации маньяка. Я заподозрил неладное, когда Мелинда Хартц сказала, что слышала мое имя раньше. Я старался не светить Силу. По крайней мере, ее мощь, от простых фокусов мало кто сможет удержаться, будучи подростком. Но Мелинда сказала «талантливый экстрасенс». Она слышала мое имя раньше. От мужа, потому что тот знал. Оби-Ван сжал кулаки. — Я все-таки дура, — заключила Асока тихо. — Нет, перестань. Когда Кеноби хочет, чтобы кто-то чего-то не знал, ему трудно противостоять. Да и у вас хватало других забот. Энакин выразительно надавил на мышцу под затылком Оби-Вана, и тот отмер. — Спасибо… Шпилька. Расскажешь Камино сама? Я… не хочу снова… — Конечно. Оби-Ван улыбнулся, накрывая своей ладонью узкую и напряженную ладонь Асоки. Другой рукой он сжал пальцы Энакина на своем плече. — Вернемся к этому позже. Сейчас Клиффорд и Дайан. Энакин усмехнулся. — Если захочешь возвращаться. — Боюсь, меня не спросят, Эни. — «Эни»? — Энакин вскинул бровь. Асока не отстала. — Ну раз Асока — Шпилька, у тебя тоже должно быть миленькое прозвище. Энакин обхватил себя руками, отклоняясь и дергая с вызовом губой. — Как скажешь, мистер Блокнот. Оби-Ван хмыкнул, вытирая глаза большим пальцем. — И как давно? — С первого дня. — Звучит занудно… — С чего бы?

* * *

Энакин стукнул по гарнитуре, когда все приглашенные прошли мимо огромной кадки с фикусом, за которой он стоял. — Все готово? — На месте, — откликнулся Коди. — На месте, — сообщил Рекс. Камино перекрыли оба выезда, можно было начинать. Энакин многое бы отдал, чтобы посмотреть на Асоку в деле. Она натянула на себя одежду Биллабы и утащенную у Эйрин шляпу — та изображала викторианскую вампирку, так что достаточно было ободрать вуаль с пауками, и из Асоки получилась очень важная мадам. Толстый слой неподходящего по тону макияжа добавил ей с десяток лет, как и потрясающе презрительное выражение на лице. Если сможет удержать, то заслужит целую коробку малиновых шоколадок, не меньше. Но все, что полагалось Энакину, это плохенький обзор в щель между створами двери и передатчики Асоки и Оби-Вана. Тот сопровождал Асоку в качестве представителя закона. Энакин бы предпочел пойти сам, но театральщина лучше давалась Оби-Вану, так что пришлось смириться со своей ролью фикуса. — Господа, дамы, — как раз начал ведущий сегодняшнего ночного шоу. — Спасибо, что смогли уделить нам время. В ходе расследования мы столкнулись с некоторыми странностями. Надеюсь, вы сможете их разрешить. Перед вами юрист Нэны Дайан, Асока Тано. Перед помолвкой Бертрам Клиффорд так же обратился к ней для составления нового завещания. По комнате пронесся гул. По той половине, где сидели знакомые Клиффорда в основном. — Вас это удивляет, понимаю, но последнее время Бертрам мало кому доверял и решил сменить юриста. — Неужели? — подал голос Саймон Клиффорд. — Зачем же тогда мистер Монтгомерри приезжал к нему утром тридцатого? — Бертрам собирался сообщить ему, что его старое завещание более недействительно и что он перестает пользоваться услугами мистера Монтгомерри, — легко отозвался Оби-Ван. Энакина одновременно завораживало и пугало то, с каким творческим горением Оби-Ван врал. — Прошу понять, встреча эта не совсем официальна. Вы должны узнать все только на официальном чтении, но убийца еще на свободе, так что мисс Тано согласилась помочь следствию. Думаю, никто не будет против, ведь так мы сможем поймать преступника еще до похорон. Это лучшее, чем мы и вы вместе с нами можете почтить память Клиффорда и Дайан. Теперь, мисс Тано… прошу. Асока прокашлялась и заговорила голосом ниже обычного: — Я буду краткой, не хочу никого задерживать и передам основную суть документов. — Шелест бумаги. — Нэна Дайан распорядилась, чтобы после ее смерти ее деньги, а также драгоценности унаследовал муж. Следствие установило, что мисс Дайан умерла первой, значит, ее завещание вступает в силу первым, и все материальные блага перейдут в соответствующих долях к наследникам Бертрама Клиффорда. Права на брэнд «Арканис», как и руководство группой переходят к Тиле Мердж. — Простите что? — София Крауз. Громко. — К Тиле Мердж? — Да, — ровно повторила Асока, делая вид, что подумала, будто Крауз не расслышала. — Тила Мердж, пианистка группы «Арканис». — Да ее даже нет здесь! — Тише, Софи, — попытался осадить ее Тумс. — Тише? Ты слышал вообще? Сучке Мердж! — Не говори о ней так. — Мы основали группу! Мы с Дайан! А она передает все не мне, даже не тебе, это я бы еще поняла, а пианистке, появившейся меньше года назад? — Прошу тишины, — Оби-Ван не поднимал голоса, но тот прокатился по залу, заставляя замолчать и Крауз, и поднимавшийся рой шепотков. — Мисс Тано, продолжайте. — Состояние Бертрама Клиффорда будет передано в равных долях его брату, Саймону Клиффорду, — тот горько вздохнул, — Лаудии Рамо, — Оби-Ван настоял на ее включении в список, хотя отпустить из участка главную подозреваемую они и не могли, но Оби-Ван считал, что даже ее имя будет дразнить убийцу. Они разработали несколько теорий с разными подозреваемыми и несколько соответствующих сценариев действа. — и Нэне Дайан. К сожалению, на момент смерти Бертрама Клиффорда, Нэна Дайан была мертва, так что согласно пункту семнадцать данного завещания, ее доля будет передана на благотворительность, также Бертрам Клиффорд настоял, чтобы в завещание включили его последнюю волю. Он начал важное дело, которое боялся не успеть окончить, и я предложила ему подстраховаться. Итак. Бертрам Клиффорд настоятельно рекомендует своему деловому партнеру Мадлен Хирс безотлагательно уволить Джосса Тиана и нанять на его место Тедеуса Грайна. Все предварительные переговоры с мистером Грайном были проведены, сделка согласована, у меня есть подписанная обоими бумага об условиях. Сделка не считается оконченной, но эти бумаги должны послужить базой для вас, миссис Хирс. — Какая-то глупость, — фыркнул Тиан. — Я уверен, что это завещание не имеет юридической силы. Он не мог так быстро его составить. Я оспорю. — Вы не обязаны его оспаривать, воля усопшего в данном случае не является непреложным указанием, — монотонно бубнила Асока. — Решение останется за миссис Хирс. Мадлен Хирс молчала. От нее ждали реакции. Она повернулась вправо — где-то там сидел Грайн. — Тедеус, это правда? Бертрам вел с тобой переговоры? — Да. Я думал, это только между нами, но даже рад, что он подстраховался и отдал бумаги юристу. Она повернулась в другую сторону — на этот раз к Тиану. — У Бертрама были причины уволить тебя? — Нет, что ты! Какая вообще глупость. — Тиан вскочил с места. — Я хочу видеть вашу лицензию, госпожа «юрист», вы мне не нравитесь. Я подам в суд. За клевету. Мы… — он замахал руками, тыча пальцем в половину, где сидели знакомые Дайан. — Вот с ней. Мисс, вы же понимаете меня? Я вам обещаю, мы добьемся аннулирования. Тиан быстро подошел к Крауз и вздернул ее на ноги, энергично тряся ее руку. — Вы согласны, да? — Мистер Тиан, — прервал его Оби-Ван. — А в чем клевета? Тиан непонимающе молчал. Оби-Ван пояснил: — В завещании Бертрама Клиффорда нет ни одного порочащего вас слова. Только указание уволить. Но вы говорите о клевете, потому что ваша память сыграла с вами злую шутку. Вы вспомнили о вашем разговоре с Бертрамом незадолго до вечеринки по случаю помолвки. Он понял, что именно вы воруете деньги со счетов «Клиффорд и партнеры». Бертрам ценил репутацию, так что предложил вам уйти самому по-тихому. И на ваше место он собирался взять Тедеуса Грайна. Об этой «клевете» вы говорите. Этого вы стерпеть не смогли. Мысль подставить Лаудию Рамо возникла в вашем мозгу, еще когда вы услышали их ссору двадцатого числа. Тогда же вы выкрали пистолет у охраны. Дальше все складывалось в вашу пользу — Лаудия Рамо присутствовала на вечеринке и тайком возвращалась в коттедж ночью. Вы увидели ее. Затем убили Бертрама. А уж какую услугу вам оказала София Крауз, убив Нэну Дайан и спутав следствию все карты! — Что? — крикнула Крауз. — Что вы себе позволяете? Я? Убила лучшую подругу? — Вы всегда были в ее тени. Вы так ждали, когда же она покинет группу. Но она не сделала этого. Вы пели на бэк-вокале на ее же помолвке и давились яростью. Вы так и остались на второй роли. Группу узнают по фронтмену, фронтледи в вашем случае. — Пустые домыслы. С меня достаточно, я ухожу. — Шебуршание, двигающиеся стулья. — Вас никто не остановит, мисс. Чего не скажешь о мистере Тиане. Вы допустили ошибку, играясь со временем. Стреляли вы в перчатках, отпечатков не осталось, но вот подвод часов… слишком мелкое колесико, а вы торопились. Боялись, что вас засекут. Вы сняли перчатку, — с часов не смогли снять ничего, и Оби-Ван шагал по краю, но делал это с такой грацией, что даже Энакин на миг усомнился, не подводит ли его память. Тиан мгновенно перегруппировался. Завизжала Крауз — теперь она была прижата к Тиану, который одной рукой держал ее за горло, а другой вдавливал в висок пистолет. — Я все скажу! — заверещала та. — Это была я! Я взяла пистолет Лусса! Я убила Нэну! Только отпустите! — Заткнись, дура, я не из их числа. Может, вы и правы, Кеноби, но вычислить преступника мало. Его еще надо поймать. Всем сидеть на своих местах! Одно неловкое движение в мою сторону, и она умрет. Я отлично стреляю и успею забрать с собой на тот свет многих, если рискнете. Тиан отступал к двери в полной тишине. Люди дышать-то боялись, не то что двигаться. Стоило ему раздвинуть спиной двери, как Энакин ударил его по руке, выбивая пистолет. Выронив оружие, Тиан не растерялся и толкнул перепуганную женщину на Энакина с такой силой, что они упали оба, опрокидывая горшок. Губу обожгло болью — керамический осколок распорол ее до потекшей на подбородок крови. Энакин сплюнул забившуюся под язык землю и схватил за руки все еще визжащую на нем Крауз. — Тихо! — Энакин встряхнул ее и толкнул на чистый пол лицом вниз. — Руки за голову. Руки! За голову! Вас никто не убьет. Крауз перешла на тихие всхлипы, и Энакин вжал наушник в ухо. — Камино, боевая готовность, подозреваемый сбежал. — Принято. — Принято. Вижу его. Направляется к забору, юго-восток. Вздумает лезть, так я буду ждать его с рас… Проклятье, там дыра в заборе, он садится в машину. — Визг шин и ругань Рекса. — Коди, объезжай с другого конца поселка, живо. Я загоню его к тебе. Серебристый мерседес. Энакин перевел дыхание и застегнул наручники на Софии Крауз. Поднялся сам и поднял ее, усаживая к стене. Та тряслась всем телом. — Я не хотела. Не собиралась. Я просто сорвала-а-а-ась… — Найдите себе адвоката и расскажите это ему, — буркнул Энакин, стирая кровь и зажимая порез. Двери все-таки прорвало нервной толпой, повалившей из зала пеной из бутылки шампанского. Они кричали, махали руками, не смея, правда, приближаться к Энакину и рыдающей навзрыд Крауз. Оби-Ван протиснулся сквозь толпу. — О Сила, тебя нельзя одного ни на минуту оставить. — Оби-Ван поспешно вытащил из кармана платок и протянул его Энакину. — Царапина. — Да, но крови много. — Мой грим на Хэллоуин, — хмуро откликнулся тот, прикрывая порез быстро намокающим платком, но отмахиваясь от Оби-Вана и отходя ближе к окну. Он вслушивался в эфир. — Вижу его. Рекс, правее! — Не смогу. Нужна фора в пару домов. — Что? Издеваешься? Так. Ладно. Давай, я объезжаю. — Беру правее. — Еще. Еще, Рекс, давай же! Дальше раздался режущий уши скрип тормозов и глухие металлические удары. Энакин снова начал дышать, только когда услышал распределенное по ролям: — Выйти из машины! — Руки на виду! Он расслабил зажавшиеся до боли плечи и поинтересовался, когда услышал зачитываемые Тиану права: — Машины целы? Ответил Рекс: — У Коди помята, но до управления доедет. Он взял на себя Тиана. — Хорошо. Пусть подберет Асоку, она выйдет на дорогу сейчас, — Энакин красноречиво посмотрел на Оби-Вана, чтобы тот передал. — А сам возвращайся за нами. И за Крауз.

* * *

— Спасибо, — Лаудия сидела на заднем сиденье, и это было первым словом, которое она проронила с момента выхода из камеры в статусе свободного человека. — Пожалуйста, — Рекс включил обогрев, видя, как она трет руки друг о друга. — Я могла бы взять такси. — У меня бурная ночь. Режим сбился из-за вчерашнего ночного дежурства, так что мне не сложно тебя подвезти. Только скажи куда. — Давай к Саймону. — К Саймону? Вы же… — Не переносим друг друга, но ни ему, ни мне больше не с кем помянуть Бертрама. А мы должны. Многое нужно обсудить. — Твои отношения с Клиффордами… — Это сложно понять. Хорошо, что в твоей жизни нет таких запутанных историй. — В моей жизни есть ты. — У тебя есть право вычеркнуть меня из нее. — Нет. Мне нужно время… переварить. Но потом я хочу узнать, что ты про нас понаписала. И узнать, где между нами была искренность, а где ложь. Я позвоню, когда буду готов. Подумай, что ты мне ответишь. — То же, что и сейчас, Рекс. Ты замечательный человек, и мое отношение к тебе никак не связано с моей докторской. Я могла бы дожать тебя до отказа от армии, но пошла за тобой, хотя это был более сложный вариант для меня. — Но ты врала. — Я врала всем. Всегда. Даже тем, кого любила. Я… — она вздохнула, не давая волю чувствам. — Ты прав. Этот разговор стоит отложить. Буду ждать звонка.

* * *

Энакин стоял в темном углу, заглядывая в кабинет сквозь стеклянную перегородку. Приехали они где-то к концу вечеринки, и все полицейское управление было усеяно мозолящими глаза следами праздника. Порванные бумажные гирлянды. Пустые стаканчики. Забитые пластиковыми тарелками мусорки. Скалящиеся тыквы с потухшим нутром. Асока отказалась идти домой, сказав, что хочет помочь парням оформить бумажки, чтобы они могли по горячим следам получить с не успевших опомниться Крауз и Тиана признания. Крауз была готова на все, так что Рекс освободился быстро и вызвался отвезти домой Лаудию и захватить по дороге назад еды из круглосуточного супермаркета. А вот к Тиану пришлось отправить Коди, потому что, прибыв в участок, тот достаточно остыл, чтобы начать отрицать убийство, соглашаясь принять обвинения только в нападении на Софию Крауз. Но Коди дожал. Остаться, чтобы сделать всю бумажную работу сразу — дельная мысль, но все же Асока привирала. Она не хотела идти домой, потому что ей было грустно. Энакину хотелось выпить, но губу еще жгло. Мимо него из кухни шел Оби-Ван, и Энакин ухватил его за край пиджака. — Стой. — Вампирский грабеж? Мог и напугать вообще-то. А у меня горячий чай. — Не выдумывай, ты прекрасно знал, что я здесь. Надо поговорить. — Нет. Не сейчас. — Я не о пожаре в торговом центре. Оби-Ван втянул носом пар от кружки и сделал глоток. — Хм. Ладно. А о чем? — О Хэллоуине. — Мне казалось, мы закрыли вопрос, да и… — Оби-Ван показал на красное табло электронных часов на стене, — не успели мы. Я здесь ни при чем. — Ты говорил, что я не понимаю, а мне кажется, это ты не понимаешь, — прошипел Энакин. — Там, за этой стеной, сидит девушка, которая очень устала и которой очень грустно, что работа отняла у нее вечер, к которому она готовилась, которого ужасно ждала. А эта девушка, между прочим, ради тебя поехала в крайне неприятное для нее место, ради тебя поступилась своими желаниями, ради тебя работала сверхурочно, а ты не можешь ради нее надеть на себя костюм? Хэллоуин — праздник не про мертвых, не про грани миров. А про твоих друзей, которые заслуживают, чтобы к ним относились иначе. Оби-Ван посмотрел за стекло на лицо Асоки, освещенное синим светом монитора. Кроме зажженной ею гирлянды из пластиковых тыквочек, это был единственный источник света в кабинете. Брови Асоки, сошедшиеся на переносице, не расходились. Губы истончились до одной напряженной полоски. — Хорошо. И что мне надо сделать? — Сейчас. Погоди. Энакин тихо проник в кабинет и так же тихо выскользнул, протягивая Оби-Вану один из одноразовых бритвенных станков Рекса, бабочку от выходного костюма Коди и толстую ручку с кучей рычажков для переключения цветов, стащенную со стола Асоки. — Эм? — Бритва, чтобы убрать бороду. Волосы в беспорядок сам разберешься как привести. Это твоя бабочка. На шею, — почти издевательски пояснил Энакин. — А это звуковая отвертка. — Что? Бороду? С ума сошел? — Да, у Доктора не было бороды. Давай, иди, шевелись. Надо успеть посидеть до рассвета. Энакин оставил Оби-Вана в коридоре, не давая ему шанса продолжить спор, и вернулся в кабинет. На этот раз он подошел к Асоке и присел на корточки, заглядывая ей в лицо. — Эй, Шпилька. Ты ревешь. — Не реву. — Это никуда не годится. Давай так. Я видел, Депа оставила свой парик, если отцепить от него пластиковый обруч, то будет то, что надо. — Для чего? — Для того, чтобы надеть на себя. Ну, на тебя в смысле. Негоже же совсем голышом расхаживать. — Энакин, перестань. Мое платье лежит дома, не распакованное даже. Все разошлись, и… я ценю, но… — Все? А тебе нужен кто-то кроме нас? — Энакин встал и мазнул большим пальцем по подбородку Асоки. — Платье выгуляешь на Рождество. А сейчас найди юбку из твоей коллекции «для бешенства Винду». Возьми парик с челкой. Подрисуй себе правильные брови и стань невозможной девчонкой, потому что, открою тебе секрет… — Энакин на всякий случай глянул в коридор. Оби-Вана не было. Послушался. — В мужском туалете вот буквально сейчас приземляется Тардис. Ей нужно некоторое время, но… У Асоки был особый талант. Ее глаза умели загораться так, что моментально просыхали и освещали все лицо.

* * *

— Всегда мечтал! — заявил Рекс, стуча себя кулаком в голую грудь. — Каждый год слушался консультантов и лепил к лысине бутафорские болты и пилы, а ведь так хотел… Сейчас он сидел полуголый, с нарисованными на теле красными узорами. Помада Асоки кончилась в ноль, но за узоры Кратоса на Рексе (кривые, конечно, Коди был тот еще художник) она была готова отдать их сразу три штуки.

* * *

— Только плащ. Остальное дома, паршиво. Ладно, — сдался Энакин. — Дайте мне ведро и ножницы. Это будет рыцарь ордена Темного Ведра.

* * *

— Простое мыло и одноразовый станок! У меня будет раздражение, — сообщил Оби-Ван уху Энакина, пока разливал по бокалам чудом уцелевшее во время вечеринки вино. — Подумаешь! У меня от тебя постоянно раздражение всего меня.

* * *

— Мне стремно на тебя смотреть, — хихикнула Асока, выкладывая на стол карту. — Не смотри, — прохладно отозвался Коди, выкладывая свою. Рекс проворчал что-то маловразумительное, но взял карты в свой сброс. Энакин вряд ли бы признался, но ему самому было одновременно до колик смешно и до мурашек на затылке жутковато от вида Коди в розовой кофточке, с бумажными фонариками на плечах и бумажным же розовом конусе на голове. Лицо-то у этой феи оставалось по-прежнему каменным. И делала эта фея их всех в карты как детей. Хорошо, что за ведром никто не видел злости на его лице, можно было изображать такую же непоколебимость. Только смеяться было больно и мокро.

* * *

— Я сдаюсь. — Оби-Ван не спешил бросать карты, так что речь шла не о них. — Почему «Шпилька»? Асока фыркнула, а сидящее справа Ведро прогундосило: — Ну а потому что как еще? — Великолепно, — пробурчал Оби-Ван, наконец делая ход и передавая его Коди. — Самая разумная причина. — Из всех! — заверило Ведро с пластиковым эхом. — Раз сдался, то выкладывай наконец! — оскалился Коди так, что Асока подумала, не в честь ли подобных ртов некоторых фей назвали Зубными. И не стоит ли вместо зубиков на случай их прихода под подушку класть дробовик. — О чем? — Ловец? Энакин ведь тогда не шутил. Про ловца в школьной команде. — Ах, это… Ладно. — Оби-Ван залпом осушил стакан. — Выпытали, изверги. Не квиддич, а волейбол. Не ловец, а либеро.

* * *

Асока выпила достаточно, чтобы потащить Оби-Вана фотографироваться. Энакин включил все гирлянды и компьютеры для нужного света и прыгал вокруг них с телефоном, командуя, какую позу им надо принять. Асока скрестила руки на груди и прижалась спиной к Оби-Вану, направляющему «звуковую отвертку» прямо в кадр. Энакин что-то такое знал об Оби-Ване, чего не знал никто, и то, каким Оби-Ван становился рядом с Энакином, нравилось Асоке. Очень нравилось. Святые куличики, а ведь она давно должна была спросить! Другого шанса списать все на алкоголь может и не быть! Она поменяла позу, обнимая Оби-Вана за шею, и с прежней улыбкой на камеру поинтересовалась, пародируя сухую едкость: — Пухлые губы или кудри, а? На что ты клюнул? Оби-Ван свел брови, превращаясь в очень смешного Доктора. Вообще, его гладкий подбородок выглядел так же непривычно, как и Коди в образе феи, Асока с трудом сдерживалась, чтобы не ущипнуть. — Лопатки. Ты видела его лопатки? Конечно, нет. Мне тебя жаль. Асока рассмеялась.

* * *

Энакин не мог сдерживаться, хотя ему не помешало бы, и смеялся, пока из-под ведра не донеслись шипения и плевки. Теперь он промывал снова закровившую губу, склонившись над раковиной, и помятая тяжелым днем рубашка натягивалась на лопатках. Широких, двигающихся вслед за набирающей воду рукой. Оби-Ван тихо подошел и коснулся темной ткани между ними. Со стороны казалось, что Энакин был к этому готов, но Оби-Ван почувствовал, как мышцы под пальцами напряглись на одно мгновенье. Энакин ополоснул рот еще раз и приостановился, задавая всем телом немой вопрос. — Светает, — Оби-Ван сболтнул первое, что пришло в голову. Энакин уперся в края раковины и поднял голову. Не обернулся — он смотрел в отражение глаз Оби-Вана и ждал внятного пояснения. — Рассвет — особое время. Время гасить огни. В нашем случае это означает, что я вызвал такси. Реймонд-авеню, девять? — Семь, — поправил Энакин. Он развернулся. В тусклом свете его и без того насыщенный сталью серый оттенок глаз становился совсем темным. — Я… запомню. Думаю, на этот раз запомню, — последнее слово Оби-Ван выдохнул в уголок губ Энакина. Он не целовал — едва касался, но вспомнив о зуде по всему подбородку, стал немного настойчивей. — Ты из-за царапины этой заставил меня побриться? Энакин закусил щеку, не давая себе улыбнуться. Его пальцы легли на непривычно чувствительный подбородок Оби-Вана, и вместо ответа он спросил: — Ты когда-нибудь целовался в туалете? — Да. В колледже. — Не могу себе представить, — влажные пальцы очертили линию до скулы. — Иногда мне кажется, что ты родился в костюме и с книгой. Оби-Ван прикусил верхнюю губу Энакина, но тот надавил на затылок, не осторожничая и вовлекая в нормальный поцелуй. Во рту стало солоно.

* * *

Оби-Ван не спал в такси, хотя Энакина сморило. Оби-Ван не стал включать свет в квартире, ему хватало пробивающихся сквозь жалюзи рассветно-розовых полос, ложащихся на сонное лицо Энакина. Оби-Ван ничего не говорил: они оба знали, зачем они здесь, и без слов, а от сегодняшней болтовни и так першило в горле. Оби-Ван больше не целовал Энакина. Не в губы. В освобожденную из плена рубашки грудь — да, целовал, разводя края черного хлопка в стороны еще сильнее. В ходящий вдохами живот — да. И бедра — там, где в прошлый раз Энакин жаловался на щекотку. Жаловался и заводился, бессовестный лгун, но сегодня Оби-Ван воспользовался неожиданно обретенным правом вести губами по коже медленно. Долго. До вцепляющихся в волосы пальцев. Оби-Ван не спешил. Глаза чесались, а тело напоминало о проведенных без сна сутках. Их с Энакином близость вновь собиралась быть торопливой. Пять резких минут, когда напряжение становилось невыносимым и выметало из головы все, кроме желания. Пять минут лихорадочных ласк руками или ртом, не всегда даже сняв одежду. Пять минут, похожих на одну окатывающую до оглушения волну — такими были пара их случайных ночей. А ту единственную, которую они действительно могли бы провести вместе хоть всю, они потратили на байки Татуина. Энакин их слушал, подперев рукой подбородок и по-детски восторженно приоткрыв рот, почти до рассвета. И вот им снова не хватало времени. Но Оби-Ван не собирался слушать ни время, ни усталые мышцы. На этот раз он хотел больше — не волну, а полностью окутывающий прилив. Он хотел Энакина. Оби-Ван не спрашивал у Энакина разрешения зайти дальше — он прощупывал грани дозволенного руками, подсовывая ладонь под горячий зад, проглаживая напряженную промежность и ждал, когда его остановят. Но Энакин лишь сильнее развел ноги и ухмыльнулся на здоровую сторону губ, не открывая глаз. Он понимал. Хотел. Приглашал. Видимо, ему нравилось так — наощупь. Нравилось слепо нашаривать руки Оби-Вана и тянуть их к себе на живот, рисовать ими круги по своему телу и снова направлять их вниз. Оби-Ван высвободил одну и бережно раздвинул пальцами губы Энакина. Тот слишком любил прикусывать их добела, выставляя зубы напоказ — Оби-Ван запомнил это за те двадцать минут, что успели набежать на их личном счетчике. Сегодня зубы Энакина оставляли темно-розовые отметки на пальцах Оби-Вана, и, Сила свидетель, только эта тянущая боль позволила Оби-Вану не кончить от заполняющих все шесть квадратных метров комнаты гортанных стонов, которыми Энакин откликался на растягивающие движения пальцев. Оби-Ван не заметил, как полоса света сползла Энакину на глаза, пока тот не зажмурился смешно, походя на кота сморщенным носом. Энакин съехал ниже, уходя от света и вжимаясь задом в руку Оби-Вана. Пальцам было еще туго, но Энакин глянул на Оби-Вана из-под ресниц, и во взгляде этом не осталось ни капли желания медлить. Для большей красноречивости Энакин поиграл бровями. Размашисто. Настойчиво. С такой же настойчивостью и с тем же размахом он ласкал себя, пока Оби-Ван двигался над ним. И в нем. Больше Энакин веки не опускал, пристально следя за движениями Оби-Вана, сливаясь с ними. Бедра подкидывал, рукой дергал. Даже стонал, господи, в тот же размашистый такт. Оби-Ван уже не был уверен, что задает его сам. Оби-Ван вообще не был сейчас ни в чем уверен. Оби-Ван и не думал-то сейчас ни о чем.