Моё прекрасное проклятие

Боюсь ангелов, они добры, согласятся быть и дьяволами.

— Где же они? — Тэхи переворачивала небольшую чёрную сумку в поисках мятных леденцов. Она была уверена, что положила их в маленький кармашек перед тем, как зашла в автобус, но, судя по всему, она выронила их, когда один пожилой и очень настырный мужчина пристроился сзади, весьма неоднозначно прикасаясь к её бёдрам руками и то и дело задевая её своим пахом. Сегодняшний день был одним из худших за последнее время, хотя бы потому, что рядом с Тэхи не было Чонгука. Если бы он не отлучился по делам, демона в теле Сохи никто не увёл бы и Габён не посмел бы вести себя подобным образом, а пожилого извращенца Чонгук, вероятнее всего, не только испепелил взглядом, но и прибил на месте, а главное — леденцы лежали бы в маленьком кармашке. Чувствуя прилив паники, Тэхи стала перебирать вещи в сумке в два раза быстрее. Она была напугана и подавлена, на плечи навалилась усталость, в голову стали пробираться дурные мысли, поэтому она срочно нуждалась в леденцах. А ещё в горячем душе, еде из китайского ресторана и Чонгуке. В последнем она нуждалась больше всего. Прошёл всего день, но она успела соскучиться. — Чёрт! — она тихо выругалась, бросая попытки найти леденцы, и вскочила со своего места. Двери автобуса открылись, впуская в салон немного свежего воздуха, и Тэхи спрыгнула со ступеньки, окунаясь в сгустившиеся над лесом сумерки. Ярко-зелёная листва сейчас казалась чёрной, как и асфальт под ногами, в воздухе держалась влага. Тэхи пригладила волосы руками, оглядываясь по сторонам, прежде чем ступить на дорогу. Фонари до сих пор не работали, поэтому она ориентировалась на горящий в окнах свет, и торопливо шла на него, прислушиваясь к шелесту листвы и машинам, проезжающим время от времени по дороге. Дома здесь находились на приличном расстоянии друг от друга, поэтому большую часть пути Тэхи шла в полумраке, лишь изредка улавливая свет и морщась от включённых фар автомобилей. Если бы Чонгук был с ней, ей вообще не пришлось бы идти домой от остановки — он бы вызвал такси, как делал это всегда после тяжёлого рабочего дня, и убедился в том, что Тэхи доберётся до дома в целости и сохранности. То есть, она и сейчас без проблем доберётся до дома, но рядом с ним ей было спокойнее. Листва зашелестела от внезапно сорвавшегося ветра, и пусть он был тёплым, Тэхи поёжилась. Сухие ветки затрещали, будто по ним кто-то прошёлся, сначала где-то слева, а после и позади. Вряд ли кто-то стал бы гулять по лесу в это время, может только какой-нибудь маньяк или… Тэхи вцепилась пальцами в ремешок на сумке. Сердце её забилось чаще, ноги словно стали ватными. Она едва ли не начала молиться про себя, но потом подумала, что Бог ей вряд ли поможет, в случае чего. Ей почему-то вспомнились ужастики, которые она смотрела в детстве, в тайне от родителей, и она поймала себя на мысли, что забыла спросить у Чонгука, существуют ли призраки. Если все души после смерти попадают в Рай или Ад, значит, призраков нет? Или кто-то остаётся на земле? Неприкаянные души, например. Снова что-то треснуло позади Тэхи, и в этот раз она обернулась, чтобы убедиться в том, что её не преследует одна из них, а вместо призрака столкнулась с огромными светящимися глазами. — Мяу… — Иччи дрыгала задней лапой, пытаясь избавиться от сухих веточек, застрявших в гладкой шерсти. — Ты меня напугала! — Тэхи чуть ослабила хватку на сумке и внимательно посмотрела на кошку. Та выглядела недовольной, особенно когда пыталась лапами избавиться от грязи. Она, как и все кошки, была очень чистоплотной и после прогулок тратила кучу времени на умывание. — Иди сюда. Тэхи присела на корточки, руками зазывая кошку, но та осталась на месте. В её больших глазах отражался свет фар и подвесных фонарей, что вывешивали соседи. — Иччи… — Мяу! — навострив уши, кошка прислушалась к гробовой тишине, — как казалось Тэхи, — а после обошла девушку, старательно избегая её прикосновений, и снова мяукнула. Удивительно, но её хриплое «Мяу» и присутствие на дороге немного успокоило Кан. Теперь она была не одна, к тому же, Иччи не выглядела напуганной, просто внимательной, как и большую часть времени. Она оглянулась несколько раз, грациозно ступая по асфальту, и опять мяукнула, как бы говоря Тэхи, чтобы та шла за ней. Всё правильно, Иччи пришла за ней, потому что Чонгук ей приказал. У него была эта удивительная способность нравиться котам, ещё и как-то разговаривать с ними. Был ли это какой-то особенный язык? Или он читал мысли животных? Ангелы и такое умеют? Тэхи закусила нижнюю губу, стараясь скрыть улыбку. Она впервые подумала о Чонгуке не как о Дьяволе, а как об ангеле. В его книге это читалось между строк, но сам он никогда на этом не настаивал, не считая одного единственного замечания про крылья. У него тоже есть крылья. По мере приближения к дому Иччи, помимо мяуканья, начала издавать мурчащие звуки. Хвост её опустился, она заметно расслабилась, но чуть чаще стала перебирать лапами, грациозно ступая по асфальтированной дорожке, и не просто так — в окнах горел свет. В доме Тэхи горел свет. Верхушки деревьев раскачивались, наклоняясь то влево, то вправо и издавая ещё больше шума, а у лестницы, ведущей к порогу, сгущалась мгла. Она лизала пятки Тэхи, пока та, следом за кошкой, перепрыгивала сразу через две ступеньки, и практически проникла в дом, но двери закрылись так же быстро, как и открылись, едва ли выудив из прихожей лучик искусственного света. — Чонгук! — что-то заставляло Тэхи идти вперёд, не задерживаясь надолго в прихожей. — Чонгук! Демоны, спокойно разгуливающие по земле, Габён, до чёртиков напугавший Тэхи, и этот дурацкий туман — всё это сводило с ума, вызывало дрожь в теле и непреодолимое желание бежать вперёд до тех пор, пока не окажешься в безопасном месте. Но что такое «безопасное место»? Дом? Спальня? Или это какое-нибудь многолюдное место, в котором можно затеряться в толпе? Тэхи бросила сумку на пол, обхватывая плечи руками и оглядываясь в пустой гостиной. В дом точно никто не смог бы пробраться, ведь так? Но совсем близко лес, а Габён знает, где лежит запасной ключ. Что, если это он? Пришёл сюда, чтобы закончить свой допрос о Дьяволе. Иччи потёрлась носом о дверь, ведущую в комнату Чонгука, мурча вдвое громче и чаще. Её мурчание теперь напоминало рокот грома вдали, оповещающий о предстоящей грозе. В отличие от Тэхи, она была довольна и расслаблена, а ещё предвкушала момент, когда дверь откроется. Но когда это произошло, никакой радости она не испытала. — Тэхи? — Чонгук нечаянно задел кошку ботинком, но даже не потрудился извиниться. Его взгляд был прикован к перепуганной девушке, остановившейся посреди гостиной, и он не видел никого, кроме неё. — Что-то случилось? — шаги ему давались с трудом, но он заставлял себя двигаться вперёд, спотыкаясь через каждые полметра. — Ты поздно… — Чонгук! — возглас Тэхи был чересчур громким, даже оглушительным, особенно после того, как она прекратила терроризировать свои плечи и взамен вцепилась в плечи парня. Он взвыл от боли, пятясь назад, но всё же обнял девушку в ответ. Футболка, в которой он ушёл из дома, покрылась чёрными пятнами, тёмные джинсы были разодраны в нескольких местах, — и не потому что так модно, — а в нос Тэхи ударил запах гари вперемешку со сладковатым ароматом мужского одеколона и жареной курицы. Или не курицы. В какой-то момент Тэхи показалось, что её сейчас стошнит, и она выпустила Чонгука из своей хватки, прикрывая рот и нос руками. Она была так взволнована его возвращением, что даже не потрудилась взглянуть на него. На самом деле, Чонгук выглядел ужасно. Гораздо хуже, чем в тот раз, когда она впервые увидела его светящиеся глаза. Тёмные волосы торчали в разные стороны, на правой щеке красовался грязный отпечаток чьих-то пальцев, постепенно уходящий вниз и скрывающийся под футболкой, а от правого уха Чонгука тянулась тонкая струйка крови, которую Тэхи успела смазать рукой, пока обнимала его. Чтобы рассмотреть новые кровавые ожоги под одеждой, Тэхи даже не нужно было приглядываться, потому что из-за её объятий футболка прилипла к влажной коже, и кровь проступила, смешиваясь с грязью. — Ты не ответила, — на мгновение лицо Чонгука исказила гримаса боли, а после он таки отодрал прилипшую ткань от свежих ран и шумно выдохнул. — Я попросил Иччи тебя встретить, потому что сам не в лучшем состоянии… В подтверждение своих слов Чонгук поднёс руку к шее, нащупывая влажную дорожку и следуя по ней вверх, к уху. Он потёр мочку большим и указательным пальцами, а после ещё один выдох наполнил гостиную. — Хочешь, чтобы я заварил для тебя чай? — он ухватился за низ футболки, быстро поднимая её вверх и старательно вытирая шею от крови. — Тэхи, если ты продолжишь молчать, я начну нервничать. Ты вернулась поздно, выглядишь напуганной и совсем не разговариваешь со мной. Вдобавок ко всему вышеперечисленному Тэхи шмыгнула носом. Она только что поняла, что «безопасное место» — это вовсе не место в доме или на улице, это вообще «местом» назвать сложно, потому что стоя посреди гостиной с Чонгуком или даже на краю света с ним, она чувствует, что ей ничего не угрожает. Ничего, кроме приступа паники, которому способствуют события этого паршивого дня и внешний вид Чона. — Тэ-… — Ты шёл по городу в таком виде? — Тэхи покачала головой. — Мне смотреть на тебя больно. У Чонгука и так было достаточно шрамов, но теперь практически вся грудь была ими усыпана, они также были на животе и под кожаным ремнём, который удерживал разодранные джинсы на его бёдрах. Тело Чонгука не было безупречным, как множество лет назад, и он даже не мог припомнить, когда появились первые ожоги, но те, что появились сейчас, он вряд ли сможет забыть. — Ты взял аптечку? — Тэхи осторожно, словно боясь причинить боль, прикоснулась к тыльной стороне ладони Чонгука. Его руки были грязными, но казались неповреждёнными, в отличие от других частей тела. — Ты должен был сразу позвонить мне. Я бы пришла быстрее. В её глазах Чонгук мог видеть отголоски страха, но теперь она казалось больше взволнованной, нежели напуганной. Она снова коснулась его руки, и в этот раз её пальцы задержались на кисти, бережно сжимая её. Тэхи чувствовала его пульс, улавливала шумное дыхание и практически ощущала ту боль, что он испытывал. Чонгук, может, и пытался делать вид, что всё в порядке, но было ясно, что это не так. — Нужно снять грязную одежду и обработать ожоги, — очень серьёзно произнесла Тэхи. — А ещё вымыть тебя. Когда она потянула Чонгука в свою комнату, он не сопротивлялся, отчасти потому, что у него не было сил, а отчасти потому, что ему хотелось расслабиться и переложить заботы о себе и своём теле на Тэхи. Уж она-то позаботится о нём. — Снимай с себя всё, — она и глазом не моргнула, произнося это. — Не думаю, что одежду ещё можно спасти. Тэхи была права. Одежда была испорчена и «спасать» её было бессмысленно, но Чонгук замешкался, пытаясь истолковать её «Снимай с себя всё» правильно. Она ведь просто хотела обработать раны? Или она настолько соскучилась? — Ох, у меня всё тело болит, — Чонгук слегка поморщился, но вопреки попыткам выглядеть болезненно, его губы дрогнули, выдавая его игривое настроение. — Не могла бы ты, пожалуйста, помочь мне? Подняв руки, он стал ждать, когда Тэхи подойдёт ближе и снимет с него футболку. Она размышляла над этим несколько секунд, как бы взвешивая все «за» и «против», но, вообще-то, она и сама планировала ему с этим помочь. Сейчас Чонгук выглядел плохо, так что она не сомневалась в том, что ему больно. Или, по крайней мере, его телу. — Думала, ты бессмертен, — она фыркнула, осторожно берясь за низ грязной футболки. — Так и есть, — Чонгук закусил нижнюю губу, чтобы ни в коем случае не застонать от боли, когда Тэхи случайно прикоснётся к его ранам. — Тогда почему у тебя так много шрамов и почему тебе сейчас больно? — она бросила грязную футболку на пол и метнула взгляд вниз, осматривая волдыри на бледной коже. Прежде Тэхи никогда не получала подобных ожогов, но ей почему-то казалось, что это ужасно больно. Кожа горела и ныла после прикосновения к горячему противню ещё несколько дней, наверняка после соприкосновения с чем-то в Аду у Чонгука всё будет болеть ещё несколько недель. — Ты же знаешь, что обуздать пламя непросто, особенно адское пламя, — Чонгук запрокинул голову назад, когда руки Тэхи опустились на его ширинку. Она старалась быть осторожной и не касаться ожогов, но постоянно касалась кое-чего другого, пока возилась с молнией и пуговкой, которая никак не хотела поддаваться её изящным пальчикам. — Даже Дьявол может обжечься им? — её щёки вспыхнули, когда сквозь тяжёлое дыхание Чонгука прорвался сдавленный стон. — Кхм, и Бог? Чтобы спустить джинсы хотя бы до колен, Тэхи пришлось наклониться, а после и присесть перед Чонгуком. Она искренне пыталась сосредоточиться на действиях, которые ей ещё предстоит сделать: отмыть грязь и кровь с тела Чонгука, не причинив ему ещё больше боли, сходить за аптечкой, обработать раны и накормить его. Он ведь наверняка ничего не ел, пока был в Аду. — А где Сохи? — Чонгук обернулся в сторону открытой двери, у которой тёрлась Иччи. — Я же сказал не отходить от тебя… Тэхи нервно рассмеялась, дёргая штанины вниз и опуская джинсы на пол. — Тут такое дело… — ей было неловко и даже страшно. Именно она не уследила за демоном, и теперь он оказался в обществе других людей. — Настоящая Сохи пропала, её родители всю ночь искали, а потом встретили демона в моём книжном… Подняв взгляд на Чонгука, Тэхи планировала увидеть нахмуренные брови, поджатые губы или ещё что-нибудь, что говорило бы о том, что он недоволен, но вместо этого Чонгук слабо улыбнулся. — По крайней мере, им не придётся беспокоиться о похоронах, — он действительно сказал это. Как бы сильно он не походил на человека, в душе он по-прежнему божество. Вряд ли его на самом деле волнуют простые люди или же их смерти. Да и сил не хватит волноваться за каждого, кто покинул этот мир в течение последних тысячелетий. — Есть ещё кое-что, что я должна тебе рассказать. Когда Тэхи сидела перед ним, подобрав под себя ноги, и виновато смотрела снизу вверх, внутри Чонгука боролись гнев и желание. Ему совсем не нравилось наблюдать за тем, как она практически извиняется своим взглядом и что-то невнятно бормочет, оправдывая кого-то. Это Чонгук должен был чувствовать себя виноватым, и именно ему стоило бы стоять перед ней на коленях. Но с другой стороны, он чувствовал её руки на своих бёдрах, когда она возилась с джинсами, чувствовал её горячее дыхание, стоило ей наклониться слишком низко, и у него возникали эти приятные ощущения в зоне паха, которые так часто испытывают парни, когда перед ними на коленях сидит красивая девушка. Тэхи всегда была хорошей девочкой, так почему сейчас выглядела так, словно провинилась перед Чонгуком? Ох, если бы он знал наверняка, что она оценит его старания и что её заводят наказания и властные мужчины, он бы взял её прямо сейчас, наплевав на все свои раны — совсем скоро они пройдут, а вот ощущения, подаренные Тэхи — нет. — И что же это? — пальцы Чонгука пробежались по щеке Тэхи, опускаясь к подбородку и несильно сжимая его. Он боялся сделать ей больно, но хотел убедиться, что она и дальше будет смотреть ему прямо в глаза. Сглатывая, Тэхи метнула взгляд вниз, желая избежать зрительного контакта с Чонгуком, но он очень быстро заставил её вновь посмотреть на него, сильнее сжав её подбородок пальцами и намеренно приподняв его. — Тэхи, только давай без колебаний. Я не хочу тратить на это больше времени, чем требуется, — обычно он был очень терпелив, но раны горели огнём и всё внизу живота тоже. После окончания этого серьёзного разговора он планировал затащить Тэхи в душ и заставить её вновь опуститься перед ним на колени, если потребуется, притворившись несчастным и больным — она наверняка сжалилась бы над ним и на несколько минут боль отступила бы, благодаря её прекрасному ротику и рукам. — Сегодня в книжный приходил Габён, — Тэхи решила поскорее сорвать пластырь, рывком, — он знает, что ты Дьявол. Он всё видел. Немного не то, что ожидал услышать Чонгук. Он надеялся, что она заходила в его комнату без его ведома или что случайно испортила какую-нибудь его вещь, — потому что в этом случае он действительно мог бы её «наказать», — но её вины в том, что Габён узнал, не было. — Кхм, — Чонгук ослабил хватку, а ещё через мгновение разомкнул пальцы на девичьем подбородке, — и что он думает об этом? По тому, как Тэхи закусила нижнюю губу и осторожно потянула за правую штанину, заставляя Чонгука пошатнуться, стало ясно, что Габён был не очень рад. Но как ещё он должен был отреагировать? Чонгук с трудом воздержался от нелепых извинений. Если бы ему не понадобилось в Ад, он бы ни на шаг не отошёл от Тэхи, и ей не пришлось бы выслушивать от Габёна. Чонгук смог бы обсудить с ним всё один на один, но всё уже произошло. Так какой смысл говорить, как ему жаль? Тэхи и так знает это. — Всё нормально, — когда Чонгук наклонился, Тэхи обдало этим странным запахом подгоревшей плоти и одеколона, от которого уже начинало подташнивать, — я сам здесь закончу. Уже не так больно. — Нет, я… — Я сам, — Чонгук улыбнулся, пытаясь показать, что он в порядке, но Тэхи не поверила ему. — У тебя был тяжёлый день из-за Сохи и других гостей, — под этим он, очевидно, подразумевал визит Габёна, который окончательно выбил её из колеи. — Давай я сейчас быстренько приму душ и переоденусь, а потом мы вместе выберем что-нибудь на ужин и отправимся на диван, ожидать еду и смотреть твои любимые дорамы. Настроение на шалости в душе не прошло, но Чонгук ни за что не стал бы настаивать, к тому же, Тэхи выглядела слишком подавленной, чтобы думать о чём-то подобном, наверняка её мысли были далеко отсюда. — А как же раны?.. — она привстала, по-прежнему виновато глядя своими красивыми глазами Чонгуку в душу. Он махнул рукой: — Очень скоро всё пройдёт, не беспокойся. У Тэхи не было сил с ним спорить, к тому же, прежде она видела, как его ожоги затягиваются и покрываются тонкой корочкой, как вместо ран появляются бледные шрамы, гладкие и мягкие, всего за пару секунд… Но в этот раз всё было иначе: после душа ничего не прошло, и когда доставили еле тёплый и разбухший чачжанмён — тоже, и даже когда Тэхи уснула в объятиях с диванной подушкой. «Очень скоро» затянулось на целую вечность, исчисляемую не минутами и даже не часами. Чонгука бил озноб, его мутило и он впервые с тех пор, как поднялся на землю, чувствовал себя так паршиво. Выворачивая содержимое желудка в туалете, он задавался вопросом, как люди справляются с этим, потому что прямо сейчас он чувствовал себя слишком уязвимым и беспомощным, а ещё слишком… живым? Его никогда до этого не тошнило, у него никогда не поднималась температура, и раны ещё никогда не беспокоили его столько времени. Каким бы слабым не было его тело, божество внутри всегда справлялось с этим. — Чонгук, ты там? — сонный голос Тэхи и её шумное дыхание, проскальзывающее в ванную комнату сквозь тонкую щель, заставляют Чонгука вскочить на ноги, судорожно нажимая на кнопку слива и очень быстро набирая в рот как можно больше мятной пасты. Она приторно сладкая, ещё и скрипит на зубах, но Чонгук жуёт её какое-то время, надеясь, что это поможет избавиться от запаха. — Да, — он споласкивает рот, после вытирая лицо полотенцем, и прижимает холодные ладони к раскрасневшимся щекам. Ему совсем нехорошо, но он не хочет, чтобы Тэхи волновалась. — У тебя всё нормально? — она жмётся к двери, упираясь в неё лбом и прислушиваясь к малейшему шороху по ту сторону. — Ты так внезапно вскочил… Щелчок заставляет Тэхи немедленно отступить на шаг назад. Её босые ноги ступают по линолеуму, пока она пятится к стене, взволновано глядя на Чонгука. Его густая чёлка лезет в глаза, а кончики влажные после умывания, от него пахнет пастой и гелем для душа, которым он очень старался перебить запах гари. Перед сном он всегда выглядит как-то так: по-домашнему, обычно, без укладки и в спортивных штанах, которые всё равно сидят на нём идеально, на его лице непринуждённая улыбка, которая заставляет Тэхи испытывать дикий восторг и улыбаться в ответ, а в мыслях нелепые беспокойства о том, у кого сегодня они лягут спать — у неё или у него. — Прости, — Чонгук ловит Тэхи до того, как она успевает уткнуться спиной в стену, и обнимает её за плечи. Прижимаясь своей горящей щекой к её щеке, он широко улыбается. — Но ты знаешь, что пропустила несколько поцелуев, пока мило сопела и обнимала подушку вместо того, чтобы обнимать меня? — Я пропустила поцелуи? — из-за Чонгука сзади Тэхи шагает как мишка, переваливаясь из стороны в сторону. — Их даже было несколько? Ты должен был разбудить меня! Она звонко смеётся, когда Чонгук качает головой, щекоча её шею влажными волосами. — Я же сказал, что ты обнимала подушку, а не меня, а тебя волнуют только постановочные поцелуи в сериале, — он тяжело вздыхает, притворяясь немного обиженным, и выключает в гостиной свет, по-прежнему сжимая плечи Тэхи руками. У него болит всё тело, да и желудок просто сводит его с ума, но он убеждает себя, что всё пройдёт к утру и что ему не стоит об этом беспокоиться. Плохое самочувствие, как и раны, всегда проходит, и этот раз не будет исключением. В конце концов, он — Дьявол, не может же он умереть от парочки ожогов и чувства тошноты. Он вообще не может умереть. Всё это просто побочный эффект. Как у сильных антибиотиков или других препаратов. — Чонгук, я люблю тебя, — Тэхи быстро находит холодные пальцы парня, быстро переплетая их со своими, тёплыми. Она нежно поглаживает тыльную сторону его ладони пару секунд, а потом притягивает её к своим губам и оставляет несколько нежных поцелуев на ней, при этом улыбаясь. Ей всё ещё немного неловко признаваться ему в своих чувствах, потому что в глубине души она знает, что это неправильно, что они обречены и что у Чонгука таких, как она, не то что сотни, скорее тысячи. Были и будут. Но как она может думать об этом, когда он сейчас с ней, здесь, в Сеуле, в её доме, обнимает её и так мило улыбается, провожая её до комнаты? — Я тебя тоже, — он целует её в макушку, одной рукой открывая дверь в свою спальню и тем самым решая за двоих, в чьей комнате они будут спать сегодня. Диван, конечно, тоже хорош, но в постели гораздо удобнее, да и у Тэхи не будет шанса снова вцепиться в подушку, ей придётся обнимать Чонгука. Так странно, он был в Аду всего ничего, но день там, без Тэхи, казался вечностью. Любой день в Аду кажется именно таким. Тяжёлый горячий воздух выжигает лёгкие, подобно гадким сигаретам, которыми так любят травить себя людишки, приглушённый свет, исходящий от адского пламени, заставляет чувствовать себя слепым, а ещё эти ужасные вопли и мольбы, от которых раскалывается голова, — Чонгук это ненавидит, так сильно, что готов просить прощения у того, кто выбрал для него такое наказание, хотя по-прежнему не знает, в чём его вина. Он не сделал ничего плохого, ничего из того, что делают люди каждый день, опускаясь так низко, что никакой Падший Ангел не сможет с ними сравниться. И он не делает ничего плохого сейчас. Ведь так? — Чонгук, только не говори, что ты собираешься писать, — Тэхи разочарованно стонет, откидывая край одеяла и забираясь в холодную постель. Она изо всех сил старается держать глаза открытыми, но они буквально слипаются, стоит ей опустить голову на подушку. — Я только один абзац, — обещает Чон, открывая ноутбук. — Если ты сейчас же не придёшь ко мне, я всю ночь буду обнимать подушку, — грозится девушка, сладко зевая и раскидывая руки в стороны. Её ладошки смотрят вверх, и Чонгук даже со своего места может видеть очертания родимого пятна в форме звезды. Оно остаётся для него самым прекрасным и удивительным во всём этом, как и другие её родимые пятна. — Тэхи, а ты уверена, что их шесть? — он закусывает нижнюю губу, открывая документ со своей книгой на ноутбуке. — И, кстати, ты так и не рассказала про шестое. Я настолько невнимательный, раз всё ещё не увидел его, или оно так хорошо спрятано? Тэхи слегка хмурится, не сразу понимая, о чём он говорит, но спустя несколько напряжённых секунд качает головой. — Я не покажу тебе шестую звезду, ты не достоин, — она, конечно, шутит, — потому что ты променял меня на свою книгу… — Всего одно предложение, — Чонгук начинает печатать быстрее, усмехаясь из-за того, что Тэхи злится на него, — а потом ты покажешь мне шестую звезду, хорошо? Или я сам её найду, пока ты будешь спать. Тэхи уже совсем не слушает его, блуждая в лабиринтах сознания и спотыкаясь о сновидения, которые завтра даже не вспомнит; она улавливает собственное дыхание и стук клавиш, какие-то странные и навязчивые мысли о Сохи, о Боге, о Дьяволе, обо всём, что тревожит её в последнее время, а также обрывки фраз Чонгука. Он спрашивает о том, стоит ли ему попробовать, говорит что-то о шансе, об условиях Господа и снова стучит клавишами. Тэхи кажется, что ей всё это снится, весь этот односторонний разговор, а затем внезапно сквозь навеянный туманом сон до неё доносится тихий, но очень чёткий вопрос: — Разве тебе не хочется увидеть Ад? — матрас прогибается, по спине у Тэхи бегут мурашки. — Мы должны как-нибудь вместе спуститься туда. «Однажды он заберёт вас с собой, — возбуждённый голос Сохи всплывает в памяти, сковывая всё тело и заставляя испытывать нарастающее волнение. — Тогда изгнанию придёт конец». Потому что Дьявол больше не будет один в этом Аду? Или потому что Тэхи и есть условие? Руки Чонгука, крепко сжимающие её талию, его подбородок на её плече и ровное дыхание больше не успокаивает. Она ждала его слишком долго, — целых двадцать пять лет, — и ради чего? Ради чего он поднялся сюда?