Моё прекрасное проклятие

Божественная красота — когда смотришь на неё и хочется молиться, дьявольская — когда хочется прелюбодействовать.

— Снова? — Чонгук сжал карты в руке, практически комкая их. Он переводил взгляд со своих рук на журнальный столик и обратно, и чувствовал, как всё закипает внутри. Это было несправедливо, нечестно, глупо и слишком очевидно — Тэхи мухлевала две последние игры. Проворно меняя проигрышные карты, она множество раз тянула руку к колоде и множество раз пользовалась отвлечённостью Чонгука и его великодушием. Свет, излучаемый ночником, освещал лишь малую часть гостиной, но никто не был против такой интимной обстановки. Чтобы видеть все карты, приходилось склоняться над столиком и периодически соприкасаться ногами под ним. Это немного сбивало с толку, в частности Чонгука, который очень бурно реагировал на любое прикосновение Тэхи. Он боялся, что после того ужасного происшествия и разговора она будет держаться на расстоянии и ни за что не согласится поиграть в карты поздним субботним вечером, потому что в последние дни она была чуточку холоднее, чуточку сдержаннее и осторожнее с ним. Она рано уходила, поздно приходила и запиралась в своей комнате, ссылаясь на усталость. Чонгук всячески старался показать ей, что сожалеет и что во всём случившемся не так уж и много его вины. Он несколько раз пытался растолковать ей, почему его раны так долго заживали и почему он чувствовал себя так паршиво, но она никак не могла сосредоточиться на Саврииле и других братьях, раздражаясь при малейшем упоминании о них или Сеульской башне. Ей с трудом верилось во всё божественное, просветительство и своеобразный портал на телевышке, позволяющий спуститься в Ад. В этом вообще смысл есть? Если спрыгнуть с башни, разобьёшься на смерть, а значит, прогулка в Ад станет последней прогулкой вообще. — Ты проиграл, — Тэхи довольно улыбнулась, откидываясь назад и упираясь спиной в диванную подушку. Освободив руки от карт, она первым делом потянулась к бокалу с коньяком и начала потихоньку смаковать его, также наслаждаясь хмурыми бровями Чонгука. Он выглядел таким сексуальным, когда хмурился и слегка поджимал губы, сдерживая себя, чтобы не высказаться по поводу нечестной игры. После встречи с ангелом в супермаркете, Тэхи вылила две бутылки вина, что хранились в ящике под раковиной, и перешла на более крепкий алкоголь, предварительно выяснив у Чонгука, не промышляет ли Уриил — или как там его? — виски или коньяком. Ей было трудно в последнее время, столько всего навалилось на её плечи, что она не могла расслабиться и забыться, особенно когда рядом был Чонгук, который без конца оправдывался и упоминал бесчисленное количество имён с окончанием «иил». Хорошо, что он не прекращал пытаться вернуться к прошлым отношениям, не сдавался и не злился, когда она не слушала, но иногда ему стоило бы просто помолчать и дать Тэхи спокойно выдохнуть. — Ладно, — в конце концов Чонгук бросил свои карты на стол и подсел к Тэхи, тоже облокачиваясь на диванную подушку, — чего ты хочешь на этот раз? После прошлой игры Тэхи долго придумывала желание. Она сначала порывалась что-то сказать, потом краснела и отрицательно качала головой, хмурилась, шумно выдыхала, как бы ведя безмолвное обсуждение с самой собой, а в конечном итоге просто приказала Чонгуку принести ей бокал и бутылку коньяка. Именно приказала. Пытаясь вести себя дерзко и надменно, она дважды отправляла его на кухню, потому что он принёс «не тот бокал», но Чонгука это вовсе не задело, напротив, ему было очень весело из-за её попыток позлить его. Он и сам знал, что заслужил это, посему молчал даже когда она мухлевала и вела себя с ним так. Совсем немного, но ему это даже нравилось. Такая себе маленькая дьяволица в обличие Тэхи очень заводила. — Помнишь, ты как-то сказал, что многое позволяешь своим девушкам? — она подхватила языком капельку коньяка, стекающую по стенке бокала, и громко причмокнула. — Даже унижения и шлепки… Тебе ведь не нравится это? Мельком взглянув на парня, она надеялась заметить изменения в лице, смятение или недовольство, но Чонгук был бесстрастен, словно не понимал, к чему она клонит. — Нет, но если тебе нравится… — он заёрзал на месте, но вовсе не оттого, что ему было неловко. Думая о Тэхи и наборе из секс-шопа уже пару дней, Чонгук с нетерпением ждал наступления перемирия после длительного и жаркого секса. Он прожил достаточно долго с девушками, чтобы понять, что именно этим и нужно заканчивать и разрешать некоторые ссоры и недопонимания. Некоторые, не все. Тэхи сделала небольшой глоток, чувствуя, как горит горло после, и отставила бокал на столик. Казалось, только у неё сердце бешено стучит от волнения и желудок сводит, когда она думает о том, что может произойти дальше. Накануне она уже обдумывала слова Чонгука о том, что он готов сделать всё, что она пожелает, и самую малость, но хотела заставить его чувствовать себя таким же беспомощным и униженным, как чувствовала себя она, когда узнала, что он ей солгал о башне. А ещё она соскучилась по жарким объятиям и сладким поцелуям, но боялась просто попросить его. Что, если бы он решил, что она уже полностью простила его? — Я ещё не решила. Она подобрала ноги под себя, становясь на колени, и громко сглотнула. Чонгук это сразу заметил, как и её колебания перед тем, как влепить ему слабую пощёчину. Она хотела быть жёсткой и властной, но понятия не имела, как этого добиться. Пользуясь секундной растерянностью парня, она ухватилась за ворот его футболки, сжимая её до дрожи в пальцах, и прильнула к его губам. Скорее всего, то, что она видела в порно, даже грубые и быстрые поцелуи, не были на самом деле так хороши. Чонгук не поспевал за темпом Тэхи, и тихо стонал, когда она кусала его губы и язык. Он уже практически смирился со своей ролью, был готов к последующим пощёчинам или другим нелепым попыткам Тэхи стать «главной», но никак не ожидал, что она шлёпнет его по руке, когда он потянется к её рубашке. Ему нравилось касаться её, сжимать и гладить, ласкать и просто чувствовать её тело, а она отобрала у него эту возможность, пригрозив пальцем. — Я готов на многое, — Чонгук убрал руки за спину, полностью сдаваясь Тэхи, — но можем мы обойтись без пеггинга? Знаю, что ты хочешь взять максимум от своего желания, но о некоторых вещах нужно предупреждать заранее… Щёки Тэхи горели то ли от смущения, то ли от выпитого алкоголя, но она надеялась, что они не слишком красные и не дают Чонгуку повода полагать, что ей неловко. Приказав ему снять футболку, она снова сделала глоток коньяка и забралась на Чонгука сверху, устраиваясь поудобнее на его бёдрах. Пару дней назад они были в той же позе, и она спасала его от высокой температуры, а теперь наказывала за ложь. Частое дыхание Чонгука смешалось с её собственным, сердце забилось быстрее, гоняя кровь по организму. Так у Чонгука вскоре стало тесно в джинсах и мочки ушей покраснели. Ему было приятно всё, что Тэхи с ним делала, особенно если ей это приносило удовольствие. Но судя по тому, что очень скоро она сдалась и уткнулась носом в его шею, повисая на нём, ей не было настолько хорошо. — Прости, — она хныкала, прячась от света ночника и взгляда Чонгука, — это ужасно. Совсем не так, как я себе представляла. Я не слишком сильно ударила? Тэхи прикрыла лицо ладонями, пытаясь встать с Чонгука, но он нарушил её правило, схватив её за кисти и вернув на место. Соприкоснувшись бёдрами, они оба тихо ойкнули, чувствуя распространяющий жар в паху и непреодолимое желание продолжить начатое. — Нет, — он заставил её опустить руки. Во взгляде его не было никакого осуждения или раздражения, он был абсолютно счастлив и готов ко всему, что она хотела попробовать, — ты просто неправильно делаешь это. Позволь мне показать тебе, как нужно. На самом деле Тэхи хотелось навсегда остаться в его объятиях, чувствовать себя любимой и желанной, получить несколько нежных поцелуев и такой же нежный и «сладкий» секс. Но от предложения Чонгука она не смогла отказаться, тем более он был очень настойчив и горел желанием показать ей, как нужно делать это. Оставив ночник в гостиной включённым, Чонгук потащил Тэхи в свою комнату. Первым делом он согнал с кровати Иччи, которая явно была в восторге от его матраса, подушек и одеяла, практически все дни валяясь у него в постели, мурча и забавно выворачиваясь. Фыркая от недовольства и сонно моргая, она отправилась на кухню, попить воды и избежать зрелища, разворачивающегося в спальне. Будь на месте Чонгука какой-нибудь другой парень, она бы не упустила возможности посидеть на пороге, понаблюдать за человеческим совокуплением и в самый неподходящий момент запрыгнуть на кровать, лапами пытаясь поймать ноги, двигающиеся под одеялом. Но с Чонгуком так не выйдет. Во-первых, он не использует одеяла, снимает с себя всё, аккуратно складывая на стул, и чувствует себя превосходно, так разгуливая по комнате в поисках коробки с игрушками из магазина. Во-вторых, он способен заставить даже кошку чувствовать себя неловко. И в-третьих, стоит отметить, что за ними и так наблюдает не одна пара глаз, откуда-то сверху. — Так и знал, что это пригодится, — Чонгук ухмыляется, разрывая пакетик с наручниками и сперва пробуя их на прочность. Он не слишком настойчив, потому что ни в коем случае не хочет сломать вещицу прежде, чем они успеют хотя бы немного поиграть, а после проверки протягивает её Тэхи. — Ключик в коробке, а эти штуки должны оказаться у меня на руках. Ты же справишься с этим? Кажется, теперь эта затея ему нравится даже больше, чем Тэхи. В глазах у него мелькает озорной огонёк, улыбка становится чуть шире и безумнее. Он взбирается на кровать, не спрашивая Тэхи, нужна ли ей помощь с раздеванием — он не будет больше нарушать правил и прикасаться к ней, станет послушным Дьяволом и будет делать всё, что она пожелает. Он ведь обещал ей. — Ну же, Тэхи, — он ложится на подушку и поднимает руки вверх, ожидая, что в скором времени она подключится к этой маленькой игре и наконец получит желаемое — наказание Чонгука и удовольствие от процесса, — я подскажу тебе, что делать дальше. Тэхи сомневается ещё некоторое время. Она уже и так выставила себя идиоткой, а больше не хочется. — А это не будет слишком? — она медлит, рассматривая наручники и заглядывая в коробку, чтобы убедиться в наличии ключа к ним. В комнате горит настольная лампа, так же, как и ночник в гостиной, создавая благоприятную обстановку для длительных прелюдий и секса. — Тэхи, — Чонгук цепляется пальцами за изголовье кровати, — я уже настроился, так что давай не будем отвлекаться? Если не понравится, остановимся, сегодня ты — главная. Соблазн велик, ведь когда ещё кому-то посчастливится быть главным над Дьяволом? Тем более, всё честно, он главный у себя в Аду, а она — в постели. Тэхи тихо рычит, наспех раздеваясь до нижнего белья и оставляя скомканную одежду на полу. Наручники звенят, когда она забирается на постель и на коленях ползёт к совершенно голому Чонгуку. Он удобно устроился в центре кровати, но поднимается чуть выше, просовывая обе руки в небольшие отверстия в изголовье и подсказывая Тэхи, что делать. Она очень старательна и осторожна, боится сделать ему больно и спрашивает, не слишком ли туго, не слишком ли высоко и неудобно, а Чонгук лишь машет головой, и двигает бёдрами, чтобы снова спуститься пониже. От возбуждения у него уже давно встал, но просить Тэхи о скорейшем завершении он не станет, сам ведь предложил поиграть. — Как насчёт ролевых? Ты как-то спрашивала у меня об этом, — он прерывисто выдыхает, вовсе не чувствуя себя подчинённым и беспомощным, Тэхи как-то не старается. — Давай сыграем. Можешь выбрать что угодно, даже пэтплей. Если хочешь, я буду… — Может в Дьявола и грешника? — Тэхи кусает губы от волнения, незаметно, как ей кажется, разглядывая грудь Чонгука, очертания кубиков и его член, на последнем задерживаясь чуть дольше. Смотреть на шрамы от ожогов больно, она сразу вспоминает, как страдал Чонгук с ними, а на стояк — очень даже приятно. — Хочешь поменяться ролями на одну ночь, маленькая грешница? — он усмехается, а потом кивает головой. — Я не против. Губы Чонгука красные после не слишком удачных «грубых» поцелуев, но они так и манят, поэтому Тэхи взбирается на него верхом, седлая бёдра, и тянется за поцелуями. В этот раз она не торопится и не кусает слишком часто, но периодически, когда Чонгук этого совсем не ожидает, довольно-таки сильно прикусывает его губы по очереди. Они несколько раз сталкиваются зубами и носами, и целуются так долго, что Чонгук теряет счёт времени. Он позволяет Тэхи целовать себя до тех пор, пока губы не начинают болеть и того количества воздуха, что он успевает хватать ртом, становится катастрофически мало. Тэхи зарывается пальцами в отросшую чёлку Чонгука, про себя думая, что ему не мешало бы уже постричься, и несильно оттягивает волосы назад. Чонгук сразу стонет и выгибается навстречу. Обычно он тихий в процессе, но сегодня реагирует на малейшее прикосновение и хрипло стонет, даже когда она просто нечаянно трётся о его член. — Как вы обычно наказываете в Аду? — она опускается чуть ниже, одной рукой продолжая тянуть Чонгука за волосы, а второй упираясь в постель и склоняясь над его шеей. Она видит, как пульсирует жилка и тянется именно туда, легонько кусая и посасывая кожу. Чонгуку сложно так говорить, тем более он полностью сосредоточен на её губах, зубах и языке, которым она зализывает последствия своих укусов. Совсем как вампирша, она мучает его шею и впивается в неё зубами. — Немного по-другому, — он сглатывает, отчего кадык дёргается. — Посмотри, что ещё есть в наборе. Когда Тэхи тянется на пол за коробкой, Чонгук с упоением изучает её тело в нижнем белье. Без него она ещё прекраснее, но он вынужден довольствоваться тем, что у него есть. Хочется к ней прикоснуться, но он лишь немного ёрзает под ней, сминая одеяло. — Сатиновая маска на глаза, — она весело хмыкает, явно довольна следующей находкой, — и плеть. Но зачем свеча? Чонгук приподнимает голову, пытаясь рассмотреть что-то, но видит только руки Тэхи и её довольное лицо. Она тянется к нему с маской, и он не успевает увернуться. — Ну нет! — он стонет от досады, а не от боли или наслаждения. — Я хочу тебя видеть. — Нет, — Тэхи аккуратно натягивает маску на глаза, и немного наклоняется вперёд, заглядывая со всех сторон, чтобы убедиться в том, что Чонгук ничего не видит. — А теперь говори, для чего свеча. Мне её нужно запихнуть… — Чёрт, нет! — Чонгук брыкается. К такому он точно не готов. — Это для игр с воском. Просто подожги её и подожди пока воск станет жидким. Тэхи тихо хихикает. Разумеется, она не собиралась никуда вставлять свечу, но было так забавно наблюдать за перепуганным Дьяволом, который теперь уже точно чувствовал себя беспомощным в таком положении. В маске игра стала более загадочной и интригующей, потому что Чонгук не мог видеть, что делает Тэхи и смущать её своим взглядом. — А что насчёт плети? — Тэхи взялась за рукоятку, легонько шлёпая себя по руке и немного расстраиваясь из-за того, что практически ничего не почувствовала. Материал, из которого были сделаны ремешки, оказался лёгким и не причинял никакой боли. — Вы ведь используете что-то такое в Аду? Может, кнут? Чонгук покачал головой, надеясь, что так незаметно сможет стянуть с себя маску, но Тэхи заметила это и вернула ткань на место, после со всей силы шлёпнув парня плёткой по бедру. Как и ожидалось, ему не было больно, но он дёрнулся от испуга. — По-твоему, у нас в Аду БДСМ-оргия? Никаких кнутов и двенадцатичасового издевательства, мои демоны работают все двадцать четыре часа в сутки, но в их обязанности входит охрана входов и выходов, а не пытки, — Чонгук делал паузы, прислушиваясь к скрипу кровати и прочим звукам. Он гадал, чем занимается Тэхи, двигаясь у него на бёдрах и шурша пакетиком, в который, очевидно, была завёрнута свеча. Секунд через десять она встала с него и спрыгнула с кровати, босиком пробегаясь по комнате. — Ты куда? — Чонгук снова приподнял голову, но не увидел ничего, кроме темноты. — Сам ведь сказал зажечь свечу, — голос Тэхи звучал издалека, а по комнате гулял сквозняк. Ещё утром Чонгук поставил окно на проветривание, а из-за открытой двери свежий ночной воздух проникал в комнату, развивая тюль и пробегаясь по стопке сложенных на столе чистых листов. Несколько из них упали на пол, заставив Чонгука снова дёрнуться. Когда рядом была Тэхи, он совсем не волновался. Будучи голым перед ней, он не испытывал никакого смущения, подобно Еве, которая не стеснялась своей наготы до тех самых пор, пока Господь её не пристыдил, а вместе с ней и Чонгука. Он был уверен, что Тэхи его не бросит, что она сможет позаботиться о нём и даже защитить перед братьями. Но лёжа в пустой кровати, с прикованными к ней руками, один, он не чувствовал себя так спокойно. — Тэхи? — он поджал губы, пытаясь рассмотреть что-то сквозь маску, и уловил звук ещё одного упавшего листа. — Тэхи, сколько можно зажигать свечу? Съёживаясь от внезапного чувства беспокойства, Чонгук пожалел, что так сразу разделся. В голову прокрались дурацкие мысли, а длительное отсутствие Тэхи не позволяло снова расслабиться. — Столько, сколько нужно, — её дерзкий ответ заставил Чонгука облегчённо выдохнуть. — Я думал, ты меня бросила здесь и ушла спать, — он улыбнулся, чувствуя, как прогибается матрас, а после Тэхи легонько поглаживает его по животу. Её пальчики обрисовывали кубики пресса и поднимались чуть выше, к груди. Играя с набухшими сосками, она задавалась вопросом, будет ли ему приятно, если она начнет их кусать и зализывать, как делала это с шеей, а когда попробовала, это не произвело должного эффекта. Чонгук лишь посмеялся, когда она подула на влажную кожу, и сказал, что ему щекотно. Смеяться он перестал, только когда Тэхи снова оседлала его. На ней больше не было нижнего белья, а это заставляло Чонгука ещё больше желать стянуть с себя маску. — Нечестно, — он толкнулся бёдрами вперёд, а Тэхи лишь поднялась выше, перемещаясь с его бёдер на живот, — я не могу касаться тебя и видеть тоже. — Ты так много болтаешь не по делу, — Тэхи раздражённо выдохнула, снова берясь за плеть с другой стороны рукоятки и ведя ею вдоль шеи парня, поднимаясь к подбородку, а после и к губам, и легонько шлёпая по ним. — Лучше подскажи мне, что делать дальше. Я чувствую… — она ослабила напор и прерывисто выдохнула, снова утыкаясь в его шею. — Чувствую, что не справляюсь. Хочу, чтобы всё получилось хорошо. Чонгук хмыкнул, после облизывая губы и соблазнительным шёпотом отвечая: — Тогда я могу просить… нет, умолять тебя, — он слегка приоткрыл рот, следующие слова говоря ещё тише: — сделать кое-что для меня? Уверен, ты справишься с этим так же хорошо, как с минетом. Свеча у тебя с собой? Тэхи бросила плеть на кровать и прижала ладони к горящим щекам. Ей было ужасно неловко, а пламя свечи, что она принесла в комнату и оставила на прикроватной тумбочке, плясало от налётов сквозняка. Дрожащими руками она взяла свечу в руку, расплескав немного горячего воска по одеялу, а затем принюхалась к сладкому запаху, исходящему от него. — Хочешь, чтобы воск капал на тебя? Тэхи тихо ахнула, когда Чонгук часто закивал, отвечая: — Хочу, очень хочу, Моя Госпожа. У неё по спине мурашки побежали от такого обращения, и она невольно сжалась, вспоминая, как Сохи звала так его, когда пришла к ним домой. Для демонов он был Господином, и никто не осмеливался звать его иначе. В отличие от Тэхи, Чонгук вовсе не сгорал от стыда и, опять-таки, не чувствовал себя униженным. Наверное, даже если бы она наступила на него, прижав каблук к глотке, он был бы счастлив и благодарен. Так с ним поступал Господь уже пару тысяч лет, но это не сулило ничего хорошего и приятного, а издевательства Тэхи окупались её проворными пальчиками, губами и языком. — Тебе не будет слишком больно? — она потянулась пальцем к огню, но в последний момент остановилась, боясь обжечься. — Это очень горячо? Ты уже пробовал? — Точно не больнее адского пламени, — он был полностью расслаблен и готов, но вздрогнул, когда пара горячих капель приземлилась на грудь, практически моментально застывая, но ещё некоторое время удерживая жар. Чтобы не застонать, он сомкнул челюсти, глубоко вдыхая через нос. Это действительно не было очень больно, но и приятного в этом было мало. — Как насчёт того, чтобы подключить одну руку? — он немного покрутил бёдрами, заставляя Тэхи соскользнуть с них и очутиться на кровати. — Если несильно сжимать в процессе, оргазм можно оттянуть, а если вдруг решишь поиграть с… — Просто помолчи, — она раздражалась, опять наклоняя свечу и заставляя капли одну за другой лететь вниз, приземляясь на живот парня и вызывая у него сдавленные стоны. Он понятия не имел, когда Тэхи решит снова обжечь его воском, поэтому умолял себя просто расслабиться и сосредоточиться на девичьей руке, что поглаживала его член, поднимаясь от основания к головке, а затем медленно опускаясь вниз и сжимая яички. Возможно, слишком сильно, потому что Чонгук с трудом сдержал болезненный стон. По его лицу было видно, что ему не нравится, но он упрямо молчал, следуя приказу Тэхи. В последний раз, когда он кому-то подчинялся, это не было его инициативой, и он не должен был давать подсказки или просить быть осторожнее, потому что та девушка знала, что делала. Она умело комбинировала боль и наслаждение. Ей нравилось всё, что она делала, и Чонгуку тоже. Впившись зубами в нижнюю губу, он поморщился. Горячий воск дорожкой спускался вниз, минуя грудь и живот и вскоре приближаясь к тому, что Тэхи ласкала рукой последние полминуты. Хватка её была сильной, из-за чего ладонь с трудом двигалась вниз и вверх, причиняя больше боли, нежели наслаждения. Тэхи убивала его. Медленно и мучительно. Она просто пыталась следовать его советам, пыталась изо всех сил сделать так, чтобы им обоим было хорошо, но в конечном итоге провалилась. В общем, если бы в воскресной школе учили чему-нибудь полезному, а не глупым молитвам, и экзамен принимали по чему-то полезному, ситуация не была бы настолько плачевной. — Тэхи, подожди, — Чонгук не выдержал. — Прервись на секундочку. Ладонь Тэхи замирает, так и не успев достигнуть головки, а капельки воска в этот раз обжигают не Чонгука, а её, заставляя тихо зашипеть и расплескать ещё немного пахнущего воска по одеялу. — Что? Я делаю что-то не так? — она быстро отставляет свечку на тумбу, но руку с члена Чонгука не убирает. — Нужно сжимать силь-… — Нет! — Чонгук вскрикивает. — Нет, ни в коем случае. Он не понимает, как так вышло, что Тэхи отлично делает минет и совершенно не умеет пользоваться руками. Ещё больше его удивляет тот факт, что она даже не догадывается о том, что делает что-то неправильно. — Ты же знаешь, что я тебя очень люблю? — его кисти покраснели и покрылись мелкими царапинками, пока он дёргался, так что он мечтает поскорее избавиться от оков, хотя десять минут назад был готов терпеть всю ночь, если потребуется. — А ещё я очень люблю пробовать всё новое, особенно в постели, но… твоя пытка действительно достойна места в Аду. Я практически не чувствую ничего между ног, и я скоро сойду с ума от волнения, если ты не снимешь с меня эту чёртову маску. Он совсем не хотел обидеть Тэхи и не хотел, чтобы надежды на перемирие рухнули, как замок из песка или шаткий карточный домик, но это вряд ли закончилось бы скорее, чем через час. И то не факт, что ему удалось бы кончить. Как оказалось, Тэхи не была готова к таким играм и к роли, которую она выбрала. Она должна была злиться и наказывать его иными способами. Повисшая тишина пугала, поэтому Чонгук натянуто улыбнулся, надеясь немного сгладить ситуацию. — Может, поменяемся? Я уж точно справлюсь с ролью Дьявола, у меня большой опыт. Какое счастье, что он не может видеть выражение лица Тэхи, потому что тогда он точно не смог бы так улыбаться. Она ослабляет хватку, вскоре и вовсе убирая руки от его тела. Чувствуя себя полной неудачницей, она пару секунд просто сидит, а когда Чонгук прочищает горло, явно ожидая какого-нибудь ответа, подползает поближе к нему и снимает с него маску. Ткань мягкая и тёплая, Тэхи начинает сжимать её в руках, старательно избегая взгляда Чонгука. Она знает, что в его глазах не прочтёт осуждения и что он совсем не злится на неё, но он точно разочарован. Для этого даже не нужно смотреть на него. Он разочарован в ней и её способностях. Наверняка настолько неумелой любовницы у него ещё не было. — Тэхи, в этом нет ничего страшного, — он звенит наручниками, побуждая Кан к действиям. Пока она гасит свечку и ищет ключик в коробке, он продолжает: — Не всем должно нравиться это и не у всех должно получаться с первого раза идеально, — Чонгук задирает голову, чтобы смотреть на лицо Тэхи, а не на её голую грудь. В любой другой ситуации он бы воспользовался случаем и изучал её, но сейчас у него на это нет ни настроения, ни желания. — Знаю, — она хмурится, отстёгивая наручники и бросая их на постель, к плётке. Пока Чонгук разминает шею и плечи, параллельно ощупывая свои кисти, Тэхи выхватывает у него из-под спины подушку и прижимает её к груди, прикрываясь таким образом. — Тогда не обижайся на меня, пожалуйста. Наконец чувствуя свои руки и имея возможность пользоваться ими, Чонгук тянется к девушке, сидящей рядом, и обхватывает её симпатичное личико ладонями. Он несильно сжимает девичьи щёчки, превращая Тэхи в милейшее создание на земле. — Я не обижаюсь, — когда она отвечает, её голос звучит забавно, но очень печально. Тэхи, может, и не очень хороша в некоторых вещах, и бьётся, когда злится, а ещё она очень упрямая и её бывает сложно переубедить, но Чонгук тает, как сливочное мороженое на солнце, когда она улыбается ему, и у него сердце в груди ноет, когда она чем-то расстроена. — Я люблю тебя, — он тянется к ней, целуя её в носик, а потом отпускает её лицо и отбирает у неё подушку, бросая её на пол. — Иди сюда. Матрас трясётся, когда Чонгук с размаха падает на него и тащит за собой Тэхи, заключая её в свои объятия и натягивая на её голое тело край одеяла. Она такая уютная и тёплая, что Чонгук моментально переключается с мыслей о неудачном сексе на её маленькие ладошки, которыми она упирается в его грудь, на красивые карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, и на её губы, которые что-то говорят ему, пока он очарован и не может оторвать от них взгляда. — Теперь мне кажется, что я должна была притвориться, что ничего не знаю, — до него доносится её тихий голос, и он всё же отрывается от её губ, замечая маленькую слезинку, стекающую по её щеке. — Ты плачешь? — Чонгук растерян и не понимает, откуда взялись слёзы. — Потому что я обидел тебя? Я не хотел делать этого, но должен был… — Снова ты говоришь так, — у Тэхи начинает дрожать нижняя губа, и вовсе вводя Чонгука в ступор. — «Я не хотел делать этого, но должен был» — то же самое, что на горе Намсан. Пока она пряталась от него на работе и запиралась по ночам в своей комнате, много думала об этих его словах. Он утверждал, что не хотел её использовать, но всё же использовал; говорил, что не хочет обидеть, но его слова звучали обидно. Так он действительно не хотел этого? Делал, потому что должен? Из-за проклятия, что связывало его с женщинами, рождёнными на земле, Бога, который поставил перед ним условие, и желания больше никогда не возвращаться в место, которое стало его пристанищем на последние несколько тысяч лет. Он так сильно не хотел делать этого, что пытался покончить с этим поскорее. — Я же уже пообещал, что больше не отведу тебя туда, — Чонгук запустил пальцы в длинные волосы Тэхи, — сказал, что всё дело в моём брате. Савриил спустился сюда, чтобы поссорить нас. Из-за его проделок процесс заживления затянулся, поднялась температура и появился этот глупый страх, что я не успею ничего исправить в этот раз. Тэхи выдохнула и закрыла глаза, сдерживая слёзы и свои мысли при себе. Последние дни были особенно тяжёлыми, потому что она чувствовала, что осталась совсем одна. У неё не было возможности сбежать отсюда, ведь никто и нигде не ждал её. Единственное место, в котором можно было скрыться от окружающего мира, — её дом — она делила с Чонгуком, а потому вынуждена была ютиться в своей комнатке, только чтобы не попадаться ему на глаза. Даже после того, что он поведал ей, легче не стало, напротив, на сердце словно упал камень, что постепенно становился тяжелее и тянул его вниз. — Тэхи, ты ведь не слушаешь меня? — Чонгук погладил её по голове, после опуская руки на её плечи и снова заключая девушку в объятия. — Если хочешь, не будем засчитывать это желание. Можешь попросить что-нибудь другое. В ответ она покачала головой и смахнула новые слезинки. С плаксивым настроением нужно было заканчивать, потому что это могло затянуться на всю ночь — у Тэхи было достаточно поводов для слёз, и один из них прямо сейчас обнимал её и целовал в макушку. — Больше не будем играть в карты на желания, — она поджала губы и только тогда они перестали дрожать. — Давай лучше приготовим горячий шоколад? У нас есть две плитки. Изначально у Тэхи были большие планы на купленный в супермаркете шоколад, но чем больше проходило времени, чем больше она сомневалась в том, что однажды ей удастся вернуться к прежним отношениям с Чонгуком и снова довериться ему, тем меньше ей хотелось тратить шоколад на игры с ним. Растопить его и разбавить молоком было бы гораздо лучше, а после бросить в чашку немного маленьких маршмеллоу и заставить их таять в горячем шоколаде. — Я могу сделать, — когда Чонгук встал, Тэхи тоже не осталась лежать в постели. — Сделаем вместе, хорошо? Она была так очевидно смущена, когда он наблюдал за тем, как она одевается. После он попытался дать ей знать, что совсем не расстроен тем, что не кончил, и что он готов позже наверстать упущенное и попробовать опять. И на кухне, пока она разогревала молоко, он практически прямо предложил ей после горячего шоколада вернуться в его спальню. Это было так глупо и не вовремя, потому что пыл давно угас, а игривое настроение Тэхи сменилось какой-то глубокой печалью, с которой она никак не могла справиться. Сжимая руками чашку, она наблюдала за тем, как маршмеллоу кружатся, слипаются, становясь похожими на разных животных или просто кучку белых зефиров, а после таят, практически полностью растворяясь в шоколаде. Точно так же таяло её время. Оно было маленьким зефиром в бурлящем шоколадном круговороте, а Чонгук был, наверное, ложкой, которая нагревалась и остывала, когда кто-то подливал кипяток, но никак не могла раствориться в шоколаде. — И почему Дьявол на самом деле не может забраться в чужие мысли? — Чонгук сделал слишком большой глоток горячего напитка и обжог язык. — Ох, мне бы хотелось знать, о чём ты сейчас думаешь. Он грустно усмехнулся, поднося чашку к губам, но в этот раз попытался остудить шоколад, подув на него. Он не надеялся услышать от Тэхи хоть что-нибудь, потому что она выглядела очень задумчивой и отстранённой, но она его удивила, сказав: — О том, что могу стать одной из твоих девушек или стать последней. Это уже немного раздражало. Тэхи была зациклена на словах Чонгука о том, что он сможет вернуться в Рай, только если оставит её в Аду. Она думала о Сеульской башне, как о своеобразном портале, либо же тех самых вратах, что могли провести человека или же божество в Преисподнюю. Получается, любой самоубийца, сбросившийся оттуда, автоматически попадал в Ад? А если кто-то случайно оступился и упал? — Прекрати, — Чонгук резко поставил чашку на стол, отчего шоколад плеснул через края. — Мы не будем возвращаться к этой теме, потому что я не буду делать то, что сказал Бог. Уверен, есть другой способ, о котором он умолчал, или же… я просто останусь здесь, с тобой. Мне не нужна путёвка в Рай, если там не будет тебя. Тэхи фыркнула. — Но там же ещё есть Ева, Сана, Даяны всякие… Зачем тебе ещё и меня брать с собой? Уверена, тебе будет очень весело там со всеми ними! Чонгук открыл рот, собираясь возразить, но в итоге не смог найти подходящих слов. У него не было никаких аргументов и оправданий, он даже не думал о том, что, поднявшись в Рай, сможет увидеть всех тех, кто был до Тэхи. Если честно, он не думал и о том, что в Раю ему удастся просто быть с ней. Он хотел подняться наверх, чтобы снова обрести покой и прекратить волноваться о людях, их душах, работе, которую он выполняет, и о демонах. Ад должен был развалиться на части после его ухода, и тогда… А что тогда? — Шоколад слишком горький, — Тэхи скривилась, поднимаясь со стула и вместе с чашкой направляясь к раковине. Она включила воду и вылила весь шоколад вместе с растаявшими маршмеллоу, после этого снова скривившись. Неприятное чувство поселилось в груди, она стала помышлять о походе на башню и о продаже магазина. Её любимое дело больше не приносило удовольствия, а её любимый парень больше не вызывал в ней тех чувств и эмоций, что ранее. Она была напугана, расстроена и сконфужена. Не до конца понимая, что ей делать дальше, она поставила чашку под воду и опёрлась обеими руками на раковину. Ей снова хотелось плакать, даже рыдать, и она понятия не имела, куда ей деться от этого и чем себя отвлечь. Ножки стула издали неприятный скрежет, когда Чонгук встал. Он двинулся в сторону девушки и обвил её талию руками, упираясь подбородком в её плечо и выдыхая ей на ушко. — Пожалуйста, давай забудем об этом хотя бы на один день? — он потянулся вверх и потёрся носом об её щёку, прежде чем оставить на ней нежный поцелуй. — У меня такое чувство, что всё, что мы строили, вот-вот развалится, что Бог победил. — Строил только ты, — Тэхи отстранилась, — и это не игра. Здесь не может быть победителей и проигравших, потому что это не игра, Чонгук, — она потянулась к крану, заодно пытаясь избавиться от рук Чонгука, но он, кажется, не понимал намёков. — Для тебя всё так просто, не вышло в этот раз, значит выйдет в следующий, но у меня и у других девушек не будет «следующего раза». Если я умру, для меня всё закончится. Тэхи влажными руками отцепила пальцы Чонгука от себя и пошла за полотенцем, чтобы вытереть руки и перевести дыхание. Ей хотелось разозлиться, как следует, ещё разочек ударить его, а потом выгнать из дома, оставив ночевать на улице, но у неё иссякли все силы. Присев на корточки, так и не дойдя до полотенца, она закрыла лицо ладонями и прерывисто выдохнула. К счастью, Чонгук не пошёл за ней и не попытался её поднять или обнять, он остался стоять у раковины. — Сегодня я лягу у себя, — едва слышно пробормотала Тэхи, — а завтра пойду в церковь. — В церковь? — он по-прежнему оставался на месте. — Зачем? Всё складывается совсем не так, как планировал Чонгук. Очевидно, разбитый стеклянный сосуд невозможно склеить так, чтобы он не пропускал воду. Может, он просил слишком многого. Может, ему следовало сдаться и оставить её. Может… пора было вообще сдаться? Если его удел — Ад, изменится ли что-то однажды? — Я должна поговорить с Габёном, — наконец Тэхи встала, разглаживая руками рубашку, в которой ходила весь день, — он не берёт трубку, поэтому я схожу в церковь. — Одна? Не будет ли лучше сходить вместе? Если ты позволишь, я… — Будто тебя когда-то останавливало то, что говорили другие, — Тэхи слегка повернула голову, словно собиралась обернуться и окончательно уничтожить Чонгука взглядом, но в итоге не решилась, не смогла, и просто опустила голову. — Просто делай, что хочешь, как и всегда.