Моё прекрасное проклятие

Мы так праведно убиваем в себе всё человеческое, что сам Дьявол отводит взгляд.

Двери, ведущие на задний двор, были настежь открыты, когда подошёл Чонгук. Тёплый ветер взъерошил его отросшую чёлку и приятно пощекотал шею, после проникая в дом и заигрывая с Иччи. Начало осени выдалось тёплым, даже жарким и немного душным, но благодаря лесу дом Тэхи находился в тени и был скрыт от лучей палящего солнца. По гостиной пронёсся тихий стон — Иччи растянулась на полу, растопырив лапы. Всю ночь она провела с Чонгуком, а тот никак не мог уснуть и ей не давал, донимая её глупыми человеческими вопросами, на которые у неё ни ответов не было, ни возможности ответить. Очевидно, Чонгук был расстроен и напуган, он несколько раз порывался пойти к Тэхи, но постоянно останавливался и говорил себе, что это неправильно. Если ей нужно время, чтобы всё обдумать и обуздать свой гнев, ему лучше просто оставить её в покое. В конце концов, он сам виноват в том, что она больше не доверяет ему. Утром, когда Тэхи собиралась в церковь, Чонгук терпеливо ждал, пока она зайдёт к нему и предложит пойти вместе, а потом пару раз приоткрывал двери, подглядывая за ней через щель. Хмурая и сонная она бродила по кухне босиком, игнорируя сквозняк из комнаты парня. А потом она просто ушла. Хлопнула дверью, думая, что закрыла её, хотя это было не так. Чонгук облокотился на дверной косяк плечом и тяжело вздохнул, вглядываясь в зелёную листву и прислушиваясь к тишине. Он понятия не имел, что ему делать дома одному, да и после её ухода в груди поселилось это странное гадкое чувство, будто он очень виноват и сожаления накрывают волной. Вот если бы Чонгуку удалось поймать Савриила, он бы непременно преподал ему урок и нарочно спихнул бы в Ад — для профилактики и чтобы позлить Отца. Бог, должно быть, считал Ад ужасным местом, вроде общественного туалета, в котором страшно о воздух испачкаться или подхватить какую-нибудь заразу, а посему никого, кроме Чонгука, близко к нему не подпускал. Когда-то он говорил, что Чонгук — любимый сын, а после изгнания даже ни разу не обмолвился о нём при других. Иччи снова простонала сквозь сон, словно ей снилось что-то тревожное, и медленно открыла глаза, вскоре уставившись на парня. Он обернулся, почувствовав её взгляд и тихо фыркнул, прочитав в нём вечную просьбу накормить её. В последнее время она стала совсем домашней, больше не ловила мышей в полях, вместо этого приходила сюда и клянчила у мягкосердечной Тэхи еду, а та всегда давала и радовалась как ребёнок, когда кошка тихо мурчала и позволяла погладить себя. До появления в доме Чонгука такое редко случалось. — Я тебя покормлю, — Чонгук ткнул указательным пальцем в воздух, — а ты взамен задобришь Тэхи перед тем, как я приду извиняться, договорились? Иччи мяукнула в ответ, словно действительно была согласна, а затем вскочила с пола и рванула в кухню, по пути сгребая лапами подзарядку для телефона, что упала с дивана. Она редко мяукала и вообще-то побаивалась гнева Дьявола, но когда он слишком долго возился с консервной банкой и никак не мог найти бумажные полотенца, была не в состоянии держать рот на замке. — Сейчас, Иччи, — Чонгук легонько оттолкнул кошку ногой, когда она встала на задние лапы и потянулась, опираясь на ящички со столовыми приборами. — Потерпи всего секунду. Настойчивое «Мяу» никак не прекращалось и стало громче, когда Чонгук испачкал белоснежную рубашку в рыбном соусе. Блеклое жёлтое пятно расползлось в стороны, удобно разместившись на рукаве. — Иччи, пожалуйста! — глаза Чонгука на мгновение вспыхнули, заставив кошку отпрянуть и навострить уши. Она резко обернулась, первой замечая незваного гостя, но не успела сообщить об этом Чонгуку. — «Пожалуйста», — скрипучий голос опередил мысли Иччи, — всегда такой вежливый с женщинами, — продолжил с насмешкой. — Даже если это всего лишь кошка. Консервная банка со стуком опустилась на стол, вследствие чего ещё немного жидкости попало на рукава белоснежной рубашки. — Я как раз думал о тебе, — Чонгук обернулся, сперва бросая взгляд на взволнованную Иччи, у которой, кажется, пропал аппетит. Бедное животное пыталось скрыться за ножкой стула, постепенно пятясь в сторону коридора. — Потому что соскучился? — словно мелом по доске. — Потому что по утрам мне нравится продумывать идеальный план убийства своих братьев, — Чонгук сложил руки на груди, нечаянно пачкая соусом нашитый карман. С нескрываемым отвращением он скользнул взглядом по длинным прямым ногам, обтянутым узкими брюками цвета хаки, кожаному ремню с золотистой пряжкой в форме крыльев, простой серой футболке и скривился, когда остановился на лице. — Вау, ты стал ещё уродливее. Стареешь, Савриил? Явно довольный собой, Чонгук ухмыльнулся. Пусть снаружи Савриил и выглядел вполне сносно, а для кого-то даже мог показаться симпатичным, Чонгук знал, что под этим скрывается самое отвратительное лицо из всех, что он видел. — Знаешь, как говорят, — Савриил призадумался, а потом прочистил горло, продолжая: — В чужом глазу соринку видим, а в своём бревна не замечаем. Сам-то давно без вот этого всего, — парень потряс рукой перед лицом, — в зеркало смотрелся? С Дьявольским лицом тебе конкурс красоты не выиграть и ни одну женщину не соблазнить. Тэхи как увидит… А хотя, — он хмыкнул, — больше она и не увидит. Никогда, наверное. От этого противного голоса у Чонгука мурашки по спине побежали, а возможно всё дело было в словах, произнесённых этим голосом. — Что ты сказал? — он заметно напрягся: расправил плечи, слегка наклонился вперёд и руки опустил, словно в любой момент был готов броситься на брата. — Сказал, что не стоит игнорировать предупреждения, братец, — Савриил выдохнул, с удовольствием сообщая Чонгуку лучшую новость за сегодня: — Уже через пару часов Тэхи встретит Отец в Эдеме. Лично выйдет за ней. У Чонгука заиграли желваки. Всего на секунду, но страх промелькнул в его глазах, а потом они снова вспыхнули. — Не шути со мной, Савриил, — отрывисто сказал он, — Бог не мог прислать тебя сюда. Он ненавидит тебя так же сильно, как и меня. Савриил пожал плечами, медленным шагом направляясь к столу и заставляя Иччи бежать из кухни. На повороте она заскользила по линолеуму и оттолкнулась задними лапами от стены, как настоящий Человек-Паук. Она добежала до приоткрытой двери в комнату Чонгука и проскользнула туда, прячась под кроватью. — Даже если так, мои крылья всё ещё могут доставить меня в Рай, — парень весело хмыкнул, — но что насчёт твоих? Успеешь, если я скажу, что прямо сейчас жизнь твоей Тэхи висит на волоске? Чонгук нахмурился. — Почему я должен верить тебе? Ты обманул её и обманул меня. Ты и Бога обманываешь. — Я же просто даю тебе шанс спасти её, а ты такой неблагодарный, — он скривился. — Всё такой же напыщенный индюк, которого люди интересуют больше своей настоящей семьи. У Чонгука появилось такое чувство, будто кто-то сжал его сердце, и он ответил за секунду: — У меня нет семьи. Савриил усмехнулся и перегнулся через стол, чтобы дёрнуть Чонгука за рубашку, но тот уклонился, слегка вздёрнув подбородок. После неудачной попытки задеть своего брата, Савриил опустил плечи. — Ладно, моё дело — предупредить, — он наклонился в сторону, заглядывая в коридор и удивляясь тому, что кошка пропала. Ему вообще-то нравились кошки — явно лучшее творение Господа. Простояв так пару секунд, он снова посмотрел на Чонгука, в ожидании какой-либо реакции, но тот был бесстрастен и отсутствующе глядел на пустой стул перед собой. Понимая, что делать здесь больше нечего, Савриил низко поклонился, что было несвойственно всем этим надменным божествам, и сказал перед тем, как раствориться в воздухе: — Если бы ты не был так слеп, понял бы, что ты ничем не хуже Господа и что у тебя уже есть свой Рай. Как только в кухне стало пусто, Чонгук глубоко вздохнул и отвернулся к консервной банке. У него и так были натянутые отношения с Тэхи из-за брата, а теперь он снова пытался его провести, заставив выглядеть в её глазах идиотом. Чонгук вздрогнул. «Что, если Савриил не врал?» Потянувшись в карман за телефоном, Чонгук поймал взглядом Иччи, осторожно ступающую по линолеуму. Должно быть, она поняла, что опасность миновала и вылезла из-под кровати, чтобы наконец получить свою еду. Чонгук постукивал пальцами по столешнице, вслушиваясь в длинные монотонные гудки и неосознанно накручивая себя. Он только отошёл от смерти Минджу и практически смирился с тем, что это тело недолговечно, хотя до этого думал, что так Бог его наказывает, но что, если настоящее наказание было впереди? — Алло? — от голоса Тэхи сжимающие до боли сердце руки внезапно отпустили и Чонгук смог шумно выдохнуть, испытав при этом облегчение. — Ты в порядке? — он схватился за банку, собираясь пересыпать рыбу в миску, и нечаянно провёл указательным пальцем по острым краям. Продолговатую узкую царапину было не видно до тех пор, пока Чонгук не поднёс руку к свету и слегка не надавил на палец. Крови было совсем немного, даже капля не набралась бы. — Я уже в церкви, — Тэхи говорила тихо, полушёпотом, — виделась с отцом Габёна. — Ты уверена, что справишься сама? — Чонгук снова начал искать бумажные полотенца, которые обычно всегда стояли между раковиной и холодильником. — Если я приду в церковь, Габён, возможно, подумает, что я не могу быть Дьяволом. Тэхи замолчала на некоторое время. — Ты уже был когда-то в церкви, но он всё ещё думает, что ты Дьявол. Пусть в голосе Тэхи и не было никакого раздражения или осуждения, или ещё чего, он звучал сухо и как-то недовольно, словно она не горела желанием говорить с ним. Она молчала в трубку, когда он ничего не спрашивал, но заканчивать разговор не торопилась. Совсем немного, но она была рада, что он ей позвонил. В пустом зале церкви было тихо и как-то некомфортно, изображение Иисуса словно с укором смотрело на Тэхи со стены за установленной кафедрой, за которой обычно стоял священник или приглашённые для особых вечеров гости. — Тогда можно мне забрать тебя? Если хочешь, я снова возьму машину, и мы поедем куда-нибудь, — Чонгук старался звучать как можно веселее. — А завтра мы вместе пойдём на работу и продадим кучу книг. Тэхи прикусила язык, чтобы не сказать ему обидные слова по поводу его предложения и не упомянуть Сеульскую башню. Она думала об этом всё утро и о том, как всего за один вечер их отношения вернулись даже не на начальный уровень, а на минус тысячный. Даже когда он въехал в её дом, она чувствовала себя комфортно рядом с ним, а теперь без конца думала о том, что будет, если она расслабится и снова доверится ему. Попытается ли он обмануть её снова? — После церкви я собираюсь в колумбарий. Улыбка Чонгука, которую он старательно из себя выдавливал, померкла. — К Минджу? — Сегодня к маме и папе. Ещё раз окинув взглядом пустой зал, Тэхи наклонилась вперёд и облокотилась на спинку скамьи, что стояла впереди. Маленькие квадратики мраморной плитки выглядели грязными, словно их не мыли уже целую вечность. — Чонгук, — она заговорила ещё тише, чем до этого, — можно спросить? Иччи замурчала, получив свою миску с едой и Чонгук легонько погладил её по голове, немного расслабляясь. Он был готов к вопросам о том, почему именно Тэхи и почему всё складывается так, как складывается, что он собирается делать дальше и действительно ли ему так важен Рай, но вопрос Тэхи поставил его в тупик. — Люди действительно попадают в Ад, совершив один из смертных грехов? — она прочистила горло. — Что насчёт похоти? В двадцать первом веке в Ад попадают не только за изнасилование или инцест, но и за секс с женатым мужчиной и сексом до свадьбы? У вас там места достаточно для таких? Меня это немного беспокоит. От удивления у Чонгука округлились глаза. — Тебя беспокоит наличие места в Аду или тот факт, что при таких условиях девяносто процентов современных людей попадут ко мне, а не в Рай? — он прочистил горло. — На самом деле, всё не так. Никто не попадёт в Ад только из-за того, что занялся сексом до свадьбы или имел чью-то жену на заднем сидении своего автомобиля. Если бы всё было так просто, Господь давно бы сдался и выделил мне чуть больше места. Тэхи выдохнула с тихим «Фух», чем рассмешила Чонгука. — Ты действительно произнесла слово «секс» в церкви? Должен ли я считать, что это всё моё влияние? — Просто Иисус меня реально бесит, — Тэхи неосознанно вздрогнула, — он смотрит на меня так, словно знает, кто я и осуждает меня за это. Чонгук тихо засмеялся, падая на диван и растягиваясь на нём. Разговаривать с Тэхи было приятно и весело, так, словно между ними всё хорошо и ничего не случилось, словно всё в порядке. — Подожди, — Тэхи внезапно ахнула, — а Иисус вообще существовал? Чонгук, правда было непорочное зачатие? Смех Чонгука был звонким и мелодичным, таким приятным, что у Тэхи мурашки по всему телу побежали. Она очень скучала по его смеху, как и по совместным походам по магазинам и поцелуям в парке. — Не знаю, — в трубке зашуршало, когда Чонгук перевернулся на бок и обхватил рукой одну из диванных подушек. — Думаешь, непорочное зачатие возможно? — Нет? — Тэхи сделала звук погромче. — Чонгук, ну расскажи, пожалуйста! — Как-то жестоко раскрывать тайны человечества, — он отрицательно покачал головой, словно она могла его видеть. — Нет, я не могу ничего рассказать. Я даже тут чувствую взгляд Иисуса, который тебя бесит. Лучше спроси что-нибудь другое. Например, про Ноя. Тебе разве не интересно узнать, кто он такой и откуда вообще взялся? И, самое главное, существовал ли когда-то ковчег… И всемирный потоп. Тэхи скривилась. — Дураку ясно, что это бред. Но что насчёт Каина и Авеля? Чонгук громко сглотнул, выпуская из рук подушку. — А что насчёт них? — он усмехнулся. — Действительно ли они существовали? О, да, оба. Действительно ли Каин убил Авеля? Да, убил. — Я не это хотела спросить, — Тэхи закусила нижнюю губу, мучая её некоторое время. — Знаешь, в гностицизме… — она замешкалась, думая, как бы деликатно подойти к вопросу. — Каин… он… — Думаешь, он мой сын? — Чонгук хмыкнул, чувствуя, как медленно восторг от разговора с Тэхи и хорошее настроение улетучиваются. — Потому что он был первым на земле убийцей? Раз так, то он обязательно сын Дьявола, да? Хмуро глядя в потолок, Чонгук убрал одну руку за голову. Он ждал, что Тэхи начнёт оправдываться или, наоборот, продолжит свои расспросы, но она просто молчала. Минуту. Две. Потом Чонгук не выдержал. — У меня нет детей, и никогда не будет. Ещё есть вопросы? — поняв, насколько грубо прозвучали последние слова, он вскочил с дивана. — То есть, если тебе хочется ещё что-нибудь спросить… — А ты хотел бы? Чонгук побледнел. Казалось, Тэхи не могла спросить ничего хуже. Вряд ли она могла представить, каково это — быть ангелом или демоном, Дьяволом, Богом… Она не догадывалась, как это было сложно. Бессмертный — иными словами вечный. Чонгук бессмертный, а значит он — вечная головная боль Отца. Как и другие братья. От них не избавиться и не скрыться, потому что только для людей мир выглядит огромным, на самом деле он крохотный. — Почему именно этот вопрос? — пробубнил он. — Просто однажды… мне бы хотелось стать родителем, — мягко проговорила она, поднимая голову и на мгновение убирая телефон от уха. Пустой зал наполнили чьи-то голоса, слова разобрать было невозможно, но с каждым мгновением они становились всё ближе. — Но ничего страшного. — Ничего страшного? — сердце Чонгука забилось чаще. — О чём ты? Тэхи вскочила со своего места, поправляя заправленную в джинсы футболку и поворачиваясь в ту сторону, из которой доносились голоса. — Если у нас не будет детей. Мы сможем проводить много времени вместе и отправиться в кругосветное путешествие, — она улыбнулась, — и однажды я научусь делать всё то, что умеешь ты в постели. Среди женских и мужских Тэхи различила знакомый голос Габёна и внимательнее присмотрелась к небольшой позолоченной двери в стене под изображением Иисуса. Оттуда начали выходить люди. Все в чёрных рясах и с какими-то книгами в руках. — Чонгук, ты же знаешь, что я тебя очень люблю? Даже если иногда обижаюсь и злюсь, — заметив девушку в пустом зале, первая тройка остановилась, и разговоры вмиг прекратились. — Ты всё равно лучшее, что со мной случалось. Щёки Чонгука покрылись румянцем, но вскоре он почувствовал себя ужасно из-за того, что Тэхи снова первая признавалась ему. Она не ждала от него извинений и клятв в вечной любви, приняла тот факт, что ей может достаться только кусочек его сердца и строила планы на совместное будущее. Словно они будут вместе до самой старости, хотя Чонгук, разумеется, не сможет постареть и никак не сможет подарить ей всё то, что сможет обычный человек. Когда он собрался с мыслями и был готов сказать, что тоже любит её, в трубке послышались шипящие звуки, словно мобильный положили в карман и теперь динамик улавливал трения ткани, а не голос абонента. Но сквозь шум Чонгук смог расслышать не слишком дружелюбный тон Габёна и частое постукивание, которое приближалось. Сердце Чонгука снова зажали в тиски. Ухмылка Савриила, слова о том, что Господь лично встретит Тэхи и отголоски тех ужасных времён, что он провёл в Аду, оплакивая тех, кто ушёл, не позволяли ему расслабиться и сбросить вызов. — Тэхи? Тэхи, ты тут? — от радостного его голос перешёл к взволнованному. — Тэхи?! Обрывки фраз, которые ему не удавалось разобрать, стук и вскоре женский визг заставили его сердце пропустить удар. Оно и без того ныло всё утро, а сейчас, кажется, и вовсе остановилось. Чонгук снова покраснел, и в этот раз от недостатка кислорода, а не от смущения. Кричать не было смысла, Тэхи всё равно не слышала, поэтому он боялся даже вздохнуть, вслушиваясь в шуршание и надеясь среди всего этого услышать голос Тэхи. «Ну же, скажи хоть что-нибудь», — мысленно умолял Чонгук. Он сжимал челюсти, чувствуя, как начинает закипать из-за этого дурацкого шума, который не позволял ему услышать, что там происходит. Он колебался, не зная, что ему делать, стоял посреди гостиной и на что-то надеялся. Ему хотелось верить, что всё в порядке, что Савриил лжец и что Бог наконец оставил его в покое. Но разве Бог может быть настолько великодушен?

***

У Тэхи болело всё без исключения: руки, ноги, спина, живот, казалось, даже волосы, не болел только нос. И это было самым странным. Постепенно приходя в себя, она понимала, что нос должен болеть. После того, как женщина с белым воротничком со всей силы ударила кулаком ей в лицо, у неё слёзы на глазах выступили, а струйка солёной крови брызнула на серую футболку. От неожиданности Тэхи даже вскрикнула, а чуть позже, уже от боли, расплакалась. Её до этого никогда не били, по лицу точно. Помнится, в первые секунды после удара в её голове промелькнула самая глупая и неуместная мысль, — «если бы у вышки я ударила Чонгука так же сильно, его симпатичное лицо не слишком пострадало бы?» — а потом она внезапно задалась вопросом, как у женщины может быть такой сильный удар. К счастью или сожалению, больше никаких бредовых вопросов не было, потому что незнакомые люди не собирались останавливаться на достигнутом. Тэхи даже не успела вдохнуть, только открыла рот, а кто-то скрутил ей руки за спиной. Габён склонился над её ухом и прошептал что-то, но она ничего не разобрала из-за болезненного стона, который вырвался из груди, и этих карих глаз Иисуса, что упрямо глядели на неё. Тёплый взгляд, который был изображён на многих иконах, на этой казался холодным и безразличным. Он точно знал, кто такая Тэхи и чего она заслуживает. Полностью открыв глаза, Тэхи столкнулась с темнотой. Когда глаза привыкли к мраку, она попыталась осмотреться вокруг, но боль и лежачее положение не позволяли. Попытавшись сесть, Тэхи столкнулась с очередной проблемой — в кисти впилось железо, которое приковывало её к изголовью койки или кровати, на которой она лежала. Это напоминало вчерашние игры с Чонгуком, только больше она не чувствовала себя главной, а тело её переполняло не возбуждение, а страх. Тэхи не могла вспомнить, где она, как сюда попала, и что говорил Габён. Лёгкое головокружение даже в лежачем положении не давало возможности сосредоточиться. Ко всему прочему присоединились нарастающее чувство тревоги и тошнота. Понемногу двигая прикованными наручниками ногами, она слышала, как шуршит джинсовая ткань и как поскрипывает кровать. Каждое движение отдавалось болью в теле, казалось, Тэхи избили палками, и били по всему, что видели, без разбора. — Нужно закончить до полуночи, — отдалённые голоса заставили Тэхи замереть. Было очевидно, что она находится в небольшом помещении, комнатке, которая была заперта, а говорящий за её пределами. — Разденьте её и найдите все метки. Предприняв очередную попытку подвигать руками, Тэхи поняла, что выбраться не выйдет, а звук быстро приближающихся шагов означал, что у неё совсем нет времени подумать. Когда в замочной скважине провернулся ключ, Тэхи опустила голову на матрас и закрыла глаза. У неё было много вопросов, но для начала она хотела убедиться, что правильно всё поняла. Ли Габён и люди из церкви похитили её, избили, а теперь хотели найти какие-то метки — вот, о чём она думала, дрожа от страха. Не стоило откладывать разговор с ним в дальний ящик, нужно было прийти в церковь, как только он заявил, что Чонгук — Дьявол. Если бы она не пыталась лгать, а просто рассказала ему правду, возможно, сейчас она не впивалась ногтями в ладони и не находилась бы в таком плачевном состоянии. — Нужно освободить руки, чтобы снять футболку, — высокий женский голос вынудил Тэхи приоткрыть один глаз. Ей казалось, что это должна быть та женщина, которая разбила ей нос. Из двери в церкви выходило около десятка людей, но она заметила в их числе только одну женщину, за несколько секунд до того, как она ударила её. — Нельзя, — низкий сиплый голос был чем-то похож на голос Габёна, такой же знакомый и в конце предложения становится чуть выше. — Ведьму не отпускать. «Ведьму?» — Тэхи чуть не начала задыхаться от негодования и несправедливости. Она не ведьма и не заслужила того, что с ней происходит. Несколько горячих слезинок покатились по её щекам, и она стиснула зубы и задержала дыхание, чтобы не выдать себя. От напряжения и страха её ладони вспотели и теперь были неприятными на ощупь, по щекам к шее скатывались слёзы, которые никто не должен был видеть, а мысленно Тэхи умоляла Чонгука сделать что-нибудь. Она закончила разговор до того, как всё произошло, но возможно, раз она — его судьба, он что-нибудь почувствует? Или не станет прислушиваться к ней и всё равно приедет к церкви на машине. Если он заметит, что она пропала, он не станет ждать. Она уверена в этом. — Тогда как мне снять с неё одежду? — женщина недоумевала, склоняясь над телом Тэхи. — Почему вас всему нужно учить? Луч света скользнул по лицу Тэхи, освещая влажные дорожки от слёз, но никто не обратил на это внимания. В комнате уже собралось приличное количество народа и все пялились на то, как какой-то мужик сжимал в ладонях низ забрызганной кровью футболки, прежде чем потянуть её в стороны и разорвать. Нет, не просто «какой-то мужик», а священник Ли — отец Габёна. Он разорвал футболку до самого ворота, и каким-то чудом, в полумраке, разглядел родимое пятно в форме звезды на животе. Направив на него свет фонарика, он довольно хмыкнул. — Вот и второе, — он обернулся к кому-то, кто стоял у него за спиной. — Найди все семь. Чонгук тоже считал, что родимых пятен должно быть семь. Он удивился, когда Тэхи назвала всего пять и сказала, что ещё есть шестое, о местоположении которого она не скажет ему. И хоть он всегда был очень внимательным, не мог найти шестое родимое пятно. Что-то холодное коснулось кожи внизу живота, и Тэхи ойкнула, распахнув глаза. Она испугалась, поэтому дёрнулась, заставляя наручники впиться в нежную кожу. — Она проснулась! — кто-то выкрикнул из темноты, а затем яркий свет ослепил её. Перед глазами начали плясать разноцветные пятна, виски сдавило от боли. Люди, как крысы, сбежались к кровати, окружив её и с любопытством глядя на Тэхи. Десятки глаз уставились на неё, полуголую и беззащитную, прикованную к постели в этом Богом забытом месте, о котором Чонгук даже не догадывался. — Пожалуйста, — она взмолилась, чувствуя, как подступают слёзы, — пожалуйста, отпустите меня. Я никому не расскажу. Умоляю! Она всхлипнула, выставляя себя ещё более беспомощной, и это послужило призывом к действию для женщины, которая обвела чёрным маркером родимое пятно в форме звезды на животе Тэхи. Она просунула руку под спину девушке и нащупала застёжку белого бюстгальтера. Из-за того, что Тэхи извивалась, пытаясь избежать позора, какой-то мужчина влепил ей пощёчину, такую сильную, что кожа потом горела ещё около десяти минут. — Пожалуйста! В толпе незнакомцев Тэхи разглядела Габёна. Он стоял позади, и в его взгляде не было и намёка на сочувствие или сожаление. Она считала его своим братом и другом, а он просто стоял и смотрел, как её раздевают. — Габён, — она не могла сдержать рыдания и визг, когда холодные ножницы прижались к щиколоткам, двигаясь вдоль джинсовых штанин и разрезая ткань, — спаси меня, пожалуйста! Услышав своё имя, Габён смутился и отвернулся, так что теперь Тэхи могла видеть только его затылок. Он никогда не отворачивался от неё, а она никогда не отворачивалась от него. Ей казалось, что даже после смерти Минджу они смогут быть друзьями, что она будет тем, кто подставит своё плечо в трудную минуту, но теперь именно она нуждалась в его поддержке. Но, как оказалось, она могла рассчитывать только на Чонгука.

***

Сохи открыла холодильник, заглядывая в него и с любопытством изучая расставленные по цветам бутылочки с напитками. От жёлтых и до тёмно-фиолетовых — на всех были этикетки с силуэтом стройной девушки с гантелями. Оказалось, у мамы школьницы есть свой магазин с продукцией для похудения, и весь дом был завален порошками для протеиновых коктейлей, тонизирующими напитками и прочей ерундой, которая на вкус была отвратительной. — Сохи, — мамин голос вырвал девушку из размышлений и она захлопнула холодильник, оборачиваясь в сторону двери, — как себя чувствуешь? Ничего не болит? Потрёпанный вид и временную амнезию пришлось объяснить небольшой аварией, в которую «Сохи» попала. Поскольку ей нужно было некоторое время, чтобы привыкнуть к родителям, мягкой кровати и брокколи в тарелке. Она несколько раз пыталась выбраться из дома без ведома родителей, чтобы узнать, вернулся ли Чонгук из Ада и убедиться в том, что с Тэхи всё хорошо, но отец глаз с неё не спускал. — Ничего не болит, — Сохи прикусила нижнюю губу, чувствуя себя неловко. — А можно мне пообедать с друзьями? Мама удивилась, слегка вскинув брови. — С друзьями? — она не могла припомнить никого, с кем дружила бы её дочь. Сохи всегда была тихой и замкнутой в себе, заставляла книжные полки фантастикой. Но после лета, проведённого у бабушки, она сильно изменилась. Всю фантастику она выставила на продажу в интернете, а полки заставила любовными романами. Те, у которых был высокий рейтинг, она прятала под кроватью, но мама их всё равно находила. — Да, госпожа Кан, владелица книжного, — Сохи улыбнулась, — она обещала угостить меня обедом сегодня. — В воскресенье? Она работает? Сохи часто закивала. — Книжный работает почти каждый день, она наняла новых работников. Между тонкими бровями мамы пролегла глубокая морщина. Ей обычно нравилось обедать вместе с дочерью, а на выходных периодически куда-то выбираться, тем более, они целое лето не виделись. — Тогда давай встретимся в торговом центре возле университета Ихва после обеда? — мама потянулась к дочери и потрепала её по волосам. — И отвечай на все звонки, чтобы мы с отцом не нервничали. Радость Сохи невозможно было передать словами. Она как раз собиралась поблагодарить женщину, но её опередил настойчивый звонок в двери. Он повторился всего через мгновение и не прекращался до тех пор, пока мама с дочкой не двинулись в сторону коридора. Сохи начала натягивать туфли на небольшом каблучке, пока женщина открывала двери кому-то, кто, очевидно, очень торопился. — Сохи дома? — грозный голос Чонгука наполнил просторную прихожую. Он злился на себя за то, что остался дома, хотя должен был пойти с Тэхи. Савриил же предупредил его, а он решил, что телефонного звонка будет достаточно. И что теперь? Он с силой сжал в руках мобильный телефон, чувствуя, что вот-вот глаза снова вспыхнут, и изо всех сил сдерживался при незнакомой женщине. Но несмотря на то, что его глаза оставались карими, незнакомка уставилась на него так, словно у него на голове рога выросли. Она не могла отвести взгляда от него и задавалась вопросом, как это возможно. В детстве она видела это лицо каждый день, оно смотрело на неё с чёрно-белой фотографии, которая висела в кабинете, над письменным столом, за которым обычно работала мама. В детстве она искала его в каждом прохожем, но встретить его сейчас было слишком… нереально. Невозможно. Она сама считала, что её отец давно мёртв, но вот он стоял напротив и просил её дочь поговорить о чём-то срочном и важном. — В-вы… — женщина не могла подобрать слова. — Вы хотите зайти? Чай… — У меня нет времени, — сквозь зубы процедил парень. Его голос был грубым и пугающим, но Сохи и глазом не моргнула. Поклонилась своему дедушке, а потом выскочила за дверь, словно ни капельки не была удивлена. А вот её мама ещё долго стояла у двери, не понимая, что вообще происходит.